Жанр: Научная фантастика
Ген бесстрашия
...ребность что-нибудь
сказать в ответ.
Ему пришлось поискать в компьютере сведения о том, в каких
выражениях боги обычно общаются с людьми, и проверить, достаточно ли уже
расшифрованных слов, чтобы правильно перевести простую фразу.
Оказалось, что слов вполне хватит, и, прибавив ретранслятору
громкости, Зам Ми Зунг торжественно произнес:
— Встаньте, дети мои! Я не держу на вас зла, ибо вы — чада мои
возлюбленные, и я пришел к вам с миром.
Услышав этот громовой голос, аборигены во главе со старцем рухнули
ничком и лежали, не шевелясь, так долго, что Зам Ми Зунг подумал, уж не умерли
ли они от переизбытка чувств.
Но потом старец осторожно поднял голову и, поднимаясь на дрожащие
ноги, немузыкально заревел какое-то песнопение, которое ретранслятор при всем
старании не мог перевести адекватно. И тогда Зам Ми Зунг пришел к выводу, что
аборигены под впечатлением от явления бога народу всего лишь сошли с ума.
50
Доблестный рыцарь Тиль Мангустери кай Нунавер повел себя крайне
нерасчетливо и неразумно, ввязавшись в неравную битву с драконом, которая была
совершенно не нужна ни ему, ни людям его земли.
Среди всех участников битвы с роксаленской стороны сам рыцарь
пострадал в результате наиболее тяжело, потому что падать с лошади в стальных
доспехах — развлечение не из приятных. Особенно если ты парализован и не можешь
управлять своим падением, чтобы приземлиться как-нибудь помягче.
А между тем, у рыцаря Тиля Мангустери было дело поважнее, чем
борьба с какими-то мелкими драконами местного значения.
В этом сезоне яйцекладущие всем миром собирались в великий поход
против живородящих с целью стереть их с лица земли и выкорчевать их поганый род
с корнем, а если это не получится — то хотя бы отбить у них город, в котором
хранится Божественное Яйцо.
Как объяснил словоохотливый оруженосец Гьер, из этого яйца
вылупилась первая женщина, которая породила первого мужчину, и они вместе стали
первыми богами и родоначальниками всего полчища мертвецов, которые теперь
демократически управляют миром.
Впрочем, насчет демократии можно было усомниться, поскольку
довольно скоро выяснилось, что некоторые из множества равных между собою
мертвецов значительно равнее прочих. Причем возвышение покойников в этом
странном сонмище зависит, с одной стороны, от знатности, а с другой, от
праведности.
Но самое главное — яйцекладущие были убеждены, что праведные
мертвецы предпочитают собираться на свои совещания как раз там, где находится
Божественное Яйцо. А в данный момент оно находилось в руках живородящих, и это
казалось яйцекладущим верхом несправедливости.
Великий поход, который деятельно и энергично готовился во всех
государствах западной части Роксалена, был седьмым по счету. Предыдущие шесть
закончились полным провалом и над новым предприятием заранее витало ощущение
безнадежности. Но яйцекладущие никак не могли отказаться от этого похода, ибо
верили, что гибель в бою за Божественное Яйцо автоматически возносит доблестных
рыцарей на самую вершину пирамиды праведников.
И вот теперь участие в походе славного рыцаря Тиля Мангустери кай
Нунавера из древнего рода, который старше, чем королевский, оказалось под
вопросом. Несчастный рыцарь лежал в своем замке с тяжелыми ушибами всех частей
тела и серьезным сотрясением мозга, по причине которого в голове его роились
странные мысли.
Он ни с того ни с сего решил, что люди с неба, способные оседлать
дракона, не только могут, но и должны помочь яйцекладущим овладеть городом
Турмалином, дабы вернуть Божественное Яйцо его законным владельцам.
Понятное дело, даже изрядно поредевшей группе миламанских
спецназовцев на взятие этого города со всеми его стенами и башнями
потребовалось бы не больше получаса. Но инструкция строго запрещала миламанским
воинам вмешиваться в местные войны без крайней на то необходимости.
Командир спецназа Ри Ка Рунг никакой крайней необходимости не видел
и наверное, мягко отклонил бы предложение доблестного рыцаря, не будь у отряда
миламанов и людей иной насущной потребности — как можно скорее удалиться от тех
мест, где моторо-мотогалы станут искать их в первую очередь.
А шевалье Мангустери как раз собирался к королю и был готов
отправиться в путь немедленно, несмотря на все свои травмы, включая и
сотрясение мозга.
— Я хочу погибнуть под стенами Турмалина, — твердил он, и его
красавица-жена при этих словах неизменно принималась рыдать в голос, не забывая
одновременно строить глазки человеку с неба Ри Ка Рунгу.
Человек с неба испытывал по этому поводу двойственные чувства. С
одной стороны, жена Тиля Мангустери ему нравилась, а с другой, доктора до
катастрофы так и не смогли полностью восстановить некоторые функции его
организма, утраченные после неудачного ранения на Земле.
В отряде миламанов и людей насчитывалось теперь целых два инвалида
любви. Ли Май Лим, превращенная генными инженерами с
Лилии Зари
в
привлекательного монстра, вскоре после падения на Роксален обнаружила, что у
нее больше не текут млечные слезы.
Это произвело на миламанку весьма тяжелое впечатление. В глубине
души она все-таки надеялась, что изменения окажутся не столь серьезными.
Помочь Ли Май Лим пережить это несчастье мог бы Евгений Оскарович
Неустроев по прозвищу Же Ни Йя, но он как раз в тот же самый день был обнаружен
лежащим в стогу сена с юной и нагой местной крестьянкой, при виде которой Ли
Май Лим стал одолевать комплекс неполноценности.
Крестьянка была как раз того типа, который, по мнению миламанки,
должен был особенно нравиться землянам. Большая грудь, пышные бедра, длинные
волосы и бьющая во все стороны весенняя свежесть, плавно переходящая в летний
зной.
Кажется, это была та самая девушка, которую миламаны спугнули на
другом берегу реки, заставив спасаться вплавь, бросив на произвол судьбы
новорожденного инфанта. Но может быть, и не она, что, по большому счету, и не
важно.
Во всяком случае, она не была девственницей, хотя мужа тоже не
имела, поскольку ходила с открытой грудью и в одной-единственной юбке, что
свидетельствовало о ее бедности.
Через несколько часов после извлечения из стога, крестьянка родила
нового инфанта, и Ли Май Лим, узнав об этом, чуть не покончила с собой. Ведь ей
самой, чтобы зачать потомка от носителя гена бесстрашия, пришлось отказаться от
многих радостей жизни, изменить свою природу и превратиться в
мутанта — миламаночеловека, которому нет места ни среди миламанов, ни среди
людей.
Она, конечно, утрировала, но в подобном состоянии разум и логика
часто отказывают, и верх берут эмоции. Ли Май Лим казалось, что все от нее
отвернулись, и виной тому ее приобретенное уродство. Ри Ка Рунг благосклонно
принимает влюбленные взгляды жены рыцаря, Же Ни Йя ночует в стогу с
крестьянкой, а медики и ученые, как потревоженные пчелы, вьются вокруг нее и ее
инфанта, совершенно забыв о Ли Май Лим и ее потомке.
Да и еще бы не забыть. Ведь если роксаленские женщины способны
рождать инфантов от землянина без всяких дополнительных ухищрений, значит,
снимается проблема биосовместимости.
— Мы за год сможем получить столько носителей, что нам больше не
понадобится первоисточник, — восклицал в восторге молодой ученый Ки Ван Кун, и
он был недалек от истины.
Действительно, за год можно зачать не одну сотню инфантов, а за
три-четыре года — выкормить любого из них до состояния половой зрелости.
Правда, делать это не рекомендуется, потому что чем раньше
прекратить кормление инфанта и позволить ребенку вылупиться, тем выше будут его
умственные способности и тем дольше он проживет.
Но если ориентироваться не на ученых и поэтов, а на солдат, то эта
деталь не так существенна.
Правда, оставался еще вопрос о биосовместимости роксаленцев с
миламанами, и тут за проверку взялся сам Ки Ван Кун. Найти местную девушку для
опытов не составило труда, и уже через пару дней ученый держал в руках своего
собственного инфанта.
А Ли Май Лим тем временем попыталась застрелиться из боевого
излучателя, но вовремя вспомнила, что инструкция запрещает применять это оружие
против разумных существ на нейтральных планетах. А поскольку Ли Май Лим была,
без сомнения, разумным существом, она отложила излучатель и стала выбирать
другой способ смерти.
Наиболее привлекательными ей показались два — прыгнуть с башни
замка или утопиться в реке.
По зрелом размышлении Ли Май Лим выбрала все-таки реку, но, уже
будучи в воде, пожалела об этом, поскольку утонуть оказалось гораздо сложнее,
чем прыгнуть с башни.
Смотреть на попытки Ли Май Лим покончить с собой сбежалась вся
деревня, а потом сквозь толпу пробился Неустроев и, не раздумывая, кинулся в
воду прямо в одежде.
В конечном счете спасать их обоих пришлось Ри Ка Рунгу, но Ли Май
Лим гораздо выше оценила порыв землянина.
— Ты правда хотел меня спасти? — шептала она в его объятиях на
берегу.
— А как ты думаешь? — в своей обычной манере отвечал Неустроев.
— Думаю, хотел. Только зачем? Я ведь никому не нужна. И мне никто
не нужен. Я бы с радостью погибла в бою, но ведь тут нет никаких боев.
— Скоро будут, — сказал Неустроев, намекая на предстоящий великий
поход.
— Нет, — возразила Ли Май Лим. — Нам туда нельзя. Это внутреннее
дело.
— Ну вот, ты уже начинаешь говорить разумно, — вздохнул с
облегчением Же Ни Йя. — Это радует. А теперь успокойся и приди в себя. И
прекрати молоть чепуху, будто ты никому не нужна. Ты всем нужна! А больше
всех — своему сыну. И моему, кстати, тоже. Ты не забыла еще? Ты должна
выкормить и воспитать моего сына.
— Это необязательно. Недозрелого инфанта можно не кормить, и тогда
он закуклится на какой угодно срок. Все так делают. Поэтому у миламанов не
бывает нежеланных детей.
— Этот — желанный! — неожиданно повысил голос Же Ни Йя. — И
выкормить его надо обязательно. Я его отец и я так хочу.
— Отец у нас права голоса не имеет.
— А у нас имеет! И вообще, мы сейчас на чужой территории. Хочешь,
спросим, имеет у них отец право голоса или нет?
— Я ничего не хочу, — ответила Ли Май Лим, но этот ответ Неустроев
проигнорировал и сделал как раз то, чего миламанка хотела больше всего на
свете.
Он ее поцеловал, а завершилось все это вполне закономерно в стогу
сена и продолжалось до утра, а могло бы продолжаться еще дольше, если бы утром
отряду из роксаленцев, миламанов и людей под предводительством доблестного
рыцаря Тиля Мангустери кай Нунавера не предстояло отправиться в дальний путь,
чтобы предстать перед королем и влиться в стройные ряды освободителей
Божественного Яйца от ига нечестивых живородящих.
И что самое странное — за все время перемежающихся купаний и
возлежаний в стогу с аборигенками вопрос о форме пупка так ни разу и не был
поднят, и живородящие земляне отправились ко двору местного короля
неразоблаченными.
А там за туманами (вечными, пьяными) сияла звезда Альтаир. Альфа
Орла, если угодно. И никаких планет возле нее не было. Не то что обитаемых, да
еще с разумно й жизнью — а вообще никаких.
То есть абсолютно.
— Не понял, — произнес по этому поводу полковник Забазар, хотя на
самом деле он все прекрасно понял и разозлился очень даже всерьез.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы
сообразить — моторо-мотогальский агент на борту миламанского крейсера
просто-напросто избавился от серьезной улики в первой попавшейся точке великого
космоса.
То ли его приперло, возникли подозрения и всякие такие дела, то ли
он просто запаниковал и маленький сувенир в багаже слишком сильно жег
руки — только шпион выкинул его в мусоросборник на первой попавшейся стоянке, а
вовсе не там, где ему было сказано.
Понятно, что это очень осложняло дело. Точка сброса маяка могла
находиться от истинной цели сколь угодно далеко.
Но генерал Забазар не привык отступать. Особенно в условиях, когда
отступать, собственно говоря, некуда. Он сам придумал этот великий поход за
геном бесстрашия, и вышестоящие господа командиры в полном соответствии с
логикой напутствовали его словами, которые вкратце сводились к одному:
— Без гена не возвращайся!
Разумеется, полковник Забазар, когда-то бывший генералом, прекрасно
знал о таком способе сокрытия следов, как уход в сторону на малой скорости.
Звездолет, идущий в сверхсвете на малой тяге импульсных ускорителей, трудно
обнаружить даже с близкого расстояния. Правда, далеко таким способом не
улетишь, но расширить зону поисков до нескольких десятков парсек можно вполне.
И Забазар, включив на полную мощь свою недюжинную интуицию,
заподозрил, что миламаны поступили именно так. И если мотогальский агент
выбросил маяк при первой корректировке курса после подобного маневра, то весьма
вероятно, что искомая планета вращается около одной из тысячи ближайших звезд.
Если же отсечь те звезды, возле которых в принципе не может быть
обитаемых планет, то оставшихся будет не больше сотни. А обследовать сотню
звезд тремя кораблями — это не так уж сложно.
Правда, не успел Забазар об этом подумать, как кораблей у него
осталось два. На одном из крейсеров сопровождения ни с того ни с сего отказал
главный компьютер. Цепи бортовой компьютерной сети горели от перегрузки на всем
протяжении пути, но окончательно доконала систему совершенно рутинная
процедура — составление маршрута для обследования окрестных звезд.
Когда в компьютер ввели координаты одиночной звезды класса G2,
расположенной в пяти парсеках от Альтаира и имеющей планетную систему как
минимум из четырех планет-гигантов, машина сказала
Кряк!
и предприняла
попытку взять на таран флагманский корабль.
Каким-то чудом флагман уклонился, и тогда свихнувшийся
брейн-компьютер крейсера выбрал себе цель побольше. н повел звездолет прямиком
на Альтаир, сиявший впереди по курсу, как восемь солнц.
Самое страшное заключалось в том, что брейн никак не удавалось
отключить. Повинуясь извращенному инстинкту самосохранения, он блокировал все
попытки перехода на ручное управление, во что бы то ни стало желая сгореть в
огне горячей белой звезды.
Заодно он вырубил защитные поля и убил энергоблок, подав на его
клеммы напряжение в десять тысяч раз выше номинала. С этого момента перейти на
ручное управление стало невозможно при всем желании — двигатели лишились
источника энергии.
Капитану крейсера не оставалось ничего, кроме как отдать приказ:
— Экипажу покинуть корабль.
Однако на звездолетах бригады камикадзе вечно беда со средствами
спасения. Эвакуация смертников в принципе не предусмотрена, и в наличии имеются
только дежурные катера и мотошлюпки бронекавалерии.
Мотошлюпка в случае острой необходимости может увезти на себе хоть
дюжину мотогалов, но все они должны быть в скафандрах — а скафандров тоже не
хватало на всех.
И в довершение всего взбесившийся компьютер отказался открывать
шлюзы и блокировал попытку открыть их вручную.
Тогда мотогалы, решив, что терять все равно нечего, занялись
разрушением своего корабля изнутри и принялись прошибать стенки шлюпочной
палубы из боевых излучателей.
Против боевого излучателя мотошлюпки мало что устоит, и некоторым
счастливчикам во главе с капитаном удалось вырваться. Но тем, кому не досталось
скафандров, пришлось туго. От пробитых в корпусе отверстий во все стороны пошли
разломы, которые привели к глобальной разгерметизации.
Тем, кто сразу погиб от взрывной декомпрессии, еще повезло.
Остальных выдувало ветром в холодную черную пустоту, а они цеплялись за
выступающие элементы интерьера и их последним ощущением был смертельный ужас,
который не могла побороть даже мысль, что они умирают за Всеобщего Побеждателя.
Те же, кому удалось вырваться, тоже радовались недолго.
Брейн-компьютер принял их за врагов, атакующих крейсер извне, и открыл по ним
огонь фотонными торпедами. Одна из них накрыла капитанский катер, и вообще из
дежурных шлюпок не уцелела ни одна.
Тем, кто был на мотошлюпках, повезло больше. Некоторым удалось
добраться до флагмана, который не рисковал подходить близко, опасаясь попасть
под удар.
Побоище закончилось только тогда, когда у крейсера начала плавиться
обшивка, и брейн-компьютер, не выдержав высокой температуры, сгорел
окончательно.
Кто знает — может быть, вид пылающего звездолета напомнил Забазару
предсказание рамбиярского колдуна, который, корчась в пламени костра, успел
крикнуть:
— Никогда и ни в чем не будет тебе удачи!
А может. его мысли были лишь о том, как продолжать поиски с двумя
кораблями и как не допустить подобных инцидентов в будущем. Ведь второй
звездолет сопровождения был такой же развалиной, как и погибший крейсер, и с
ним в любой момент могло произойти то же самое.
Так или иначе, первым делом Забазар приказал перераспределить
окрестные звезды по двум оставшимся кораблям, и на этот раз включение в базу
данных упомянутой выше одиночной звезды класса G2 прошло без сучка и задоринки.
Но моторо-мотогалы пока не знали, что именно вокруг этой звезды
помимо четырех планет-гигантов, которые легко обнаружить с расстояния в пять
парсек, вращается малозаметная обитаемая планета под названием Земля.
Жизнь на Земле вошла в привычную колею вскоре после того, как
таинственные нападения инопланетян на мирных жителей полностью прекратились, и
сообщения о них по телевидению и в газетах перестали быть главной новостью дня.
Федеральная служба безопасности еще немного повозилась с делом о
похищении учителя и нападении на дискотеку в одном из областных центров
Европейской части России, а потом переложила оба
глухаря
на плечи милиции,
здраво рассудив, что борьба с хулиганами — это прямая обязанность органов
внутренних дел.
Старания офицера ФСБ Долгополова с результатами экспертизы в руках
доказать, что город посетили пришельцы, пропали втуне.
Долгополов твердил, что ничем иным нельзя объяснить странные
свойства крови, следы которой остались на крыше дома, где жил пропавший учитель
биологии — но добился только того, что ему пригрозили госпитализацией в
областную психиатрическую клинику с автоматическим увольнением из органов и
поражением в правах на трудоустройство. Так что шибко умный офицер был вынужден
заткнуться и молчать в тряпочку, как рыба об лед.
Одни только уфологи никак не могли угомониться и рассылали через
интернет предупреждения об инопланетной угрозе, а длинный мартиролог землян,
безвозвратно похищенных пришельцами в неизвестных целях, пополнился 25 новыми
именами.
Впрочем, в некоторых списках этих имен было 27. Отдельные
недобросовестные уфологи занесли в число пропавших Риту Караваеву и меткого
стрелка с дискотеки, который скрылся в неизвестном направлении и не подавал о
себе никаких вестей.
Между тем Рита Караваева после возвращения домой стала регулярно
посещать ту самую дискотеку, которая после инцидента приобрела дикую
популярность. В городе оказалось много молодых людей обоего пола, страстно
желающих, чтобы их тоже похитили инопланетяне.
Вход на дискотеку стоил недешево, но Рита, благодаря своему
приключению, стала пользоваться повышенным вниманием у мужчин, и за нее всегда
было кому заплатить.
Другим завсегдатаем этой дискотеки заделался офицер Долгополов, к
которому вышибалы почтительно обращались по имени-отчеству — Юрий Иванович.
Молчать-то он молчал, но даже молча втайне лелеял надежду рано или поздно
доказать свою правоту.
Кончилось тем, что дискотека сменила имя, и на крыше, как раз там,
откуда в памятную ночь спустились по тросам миламанские спецназовцы, появилась
новая неоновая вывеска:
Гуманоид
.
Дизайнеры попытались изобразить там же и самого гуманоида в
натуральную величину, но поскольку они пользовались показаниями очевидцев,
получилось у них плохо. Рекламный гуманоид походил скорее не на миламана в
полном боевом облачении, а на гибрид зеленого человечка с терминатором.
Но главной достопримечательностью клуба стал не этот гуманоид, не
Рита Караваева и не офицер Долгополов, а синий бомж, который прославился тем,
что сдавал пришельцам бутылки и не получил ничего взамен. Теперь он, как
главный пострадавший от инопланетных агрессоров, сшибал у входа деньги на
опохмел, и ему давали, а иногда даже подносили хорошего пойла из бара.
В качестве благодарности бомж неизменно произносил одну и ту же
фразу:
— Нас инопланетянами не запугаешь! Как пили, так и будем пить.
И менты, которые охраняли порядок в заведении, слыша эту фразу,
согласно кивали головами:
— Это точно. Пока Колян на посту, нам никакие гуманоиды не страшны.
А тем временем лето терзало город нестерпимой жарой, и когда на
несколько часов на землю опускалась ночь, и народ выходил из душного танцзала,
чтобы глотнуть прохладного предрассветного воздуха, на небе правее квадратного
Пегаса и ниже крестообразного Лебедя во всю мощь своей первой звездной величины
сиял Альтаир — главная звезда созвездия Орла.
Наслушавшись от оруженосца Гьера рассказов о балах любви, морских
купаниях и бесшабашных оргиях, которые учиняются при королевском дворе чуть ли
не ежедневно, Евгений Оскарович Неустроев ожидал от столицы королевства чего-то
весьма неприличного, но был жестоко разочарован.
На улицах города Наинеля не было даже гологрудых девственниц и
голеньких детей, которые сплошь и рядом попадались в деревнях. Столица скорее
походила на киношный город позднего Средневековья — именно киношный, поскольку
в реальном средневековом городе по представлениям Неустроева должно было быть
гораздо грязнее.
Со свойственной ему прямотой Неустроев сказал об этом Гьеру и
услышал в ответ уже привычную сентенцию:
— Мы же не какие-нибудь свиньи живородящие...
Из этого Неустроев заключил, что в городах живородящих содержимое
ночных горшков выбрасывают прямо на улицу, тогда как в Наинеле для этой цели
имеются специальные клоаки.
Королевский дворец напоминал несколько замков, соединенных вместе
без особой заботы о совместимости архитектурных стилей. Внутри, в тронном зале,
Неустроев увидел, наконец, вожделенных обнаженных женщин, но они были каменные.
Что касается королевы и придворных дам, то они были одеты хотя и
причудливо, но вполне прилично. Король же вышел к ожидающим его гостям в
походном облачении и оказался весьма молодым человеком приятной наружности.
— Рад приветствовать гостей из небесного королевства в своем
скромном жилище, — сказал он, обращаясь к группе миламанов и людей. — Это
правда, что вы сумели оседлать дракона?
— Скорее приручить, — ответил за всех Ри Ка Рунг, и это вызвало
восторг среди присутствующих.
— И что с ним стало? — поинтересовалась королева.
— Один из ваших рыцарей убил его, — дипломатично ответил Ри Ка
Рунг. — При этом погибли наши люди во главе с предводителем всего отряда.
— Вы требуете наказания для этого рыцаря? — спросил король.
— Нет, ваше величество, — ответил Ри Ка Рунг. — С драконами никогда
не знаешь, ручной он или дикий, и мы предпочли бы считать это нелепой
случайностью. Но у нас есть другая просьба. Мы хотели бы принять участие в
вашем великом походе к святым местам.
На лице короля отразилась неподдельная радость.
— Я не смел даже и мечтать о таком счастье — видеть небесных воинов
в рядах священной армии освободителей Божественного Яйца! — воскликнул он.
Однако Ри Ка Рунг тут же огорчил короля, сказав:
— К сожалению, мы дали обет, который запрещает нам убивать людей
без крайней на то необходимости. Поэтому мы хотели бы примкнуть к походу не как
воины, а как паломники.
— Нет ничего более священного, чем рыцарский обет, — торжественно
произнес король, но тут в разговор снова вклинилась королева, которую больше
интересовала жизнь на небесах.
Тут Ри Ка Рунгу и его спутникам очень пригодился поэтический
талант, и они привели е величество и придворных дам в небывалый восторг, в
изысканных выражениях описывая жизнь на звездолетах и орбитальных базах,
называя крейсера замками, а базы — дворцами.
В описании то и дело мелькали волшебные стрелы, магические зеркала
и скатерти-самобранки, и уважение роксаленцев к небесным гостям с каждой
минутой росло. Разу
...Закладка в соц.сетях
