Жанр: Научная фантастика
Ген бесстрашия
...а. Неустроев не удивился бы, увидев такую
красавицу на Земле.
Она была одета в длинную белую юбку, но сорвала ее с себя тотчас
же, едва увидела, что на нее с холма катится шумная ватага незнакомцев. Цель
этого действия была чисто утилитарной. Избавившись от юбки, девушка прыгнула с
носа лодки в воду и, далеко занырнув, стала улепетывать вплавь на другую
сторону реки.
Проводив аборигенку взглядом и оценив размеры лодки, Ри Ка Рунг
заметил:
— Больше четырех человек в нее не поместится. Мы с тремя офицерами
сплаваем на тот берег, посмотрим, что с кораблем и попытаемся найти помощь.
Там, кажется, деревня, — добавил он, указав рукой на скопление домиков на
другом берегу.
Лишь садясь в лодку, спецназовцы заметили на корме упругий белый
шарик, похожий на кожаный мячик размером чуть побольше теннисного.
Но это был не мячик. Перевернув его, миламаны увидели тоненькое
щупальце с раструбом и сразу поняли, что они нашли.
— Это же инфант! — воскликнул Ри Ка Рунг.
43
Поскольку моторо-мотогалы приняли инцидент на второстепенном
участке фронта за прорыв кольца окружения с выходом миламанских войск на
оперативный простор, реакция Генерального штаба Мотогаллии на это событие была
соответствующей. Линия фронта — это не какой-то далекий Рамбияр, и мотогальские
подкрепления начали подходить в район прорыва буквально в тот же день.
Это незапланированное перемещение войск стало причиной срыва
экспедиции на поиски планеты, где живут носители гена бесстрашия. Точка,
отмеченная маяком шпиона Зам Ми Зунга была известна, но Генеральный штаб никак
не мог найти хотя бы пару свободных кораблей, чтобы туда слетать. А когда
корабли все-таки нашлись, не было на месте генерала Бунтабая, которого с
некоторых пор перестали интересовать вопросы разведки.
Бунтабай терпел позорное поражение в битве титанов от флагмана
союзнических войск, а тем временем добытые с таким трудом корабли срочно
понадобились для ликвидации прорыва, которого на самом деле не было.
Миламаны засекли переброску войск сразу, как только она началась, и
естественно, приняли контрмеры, которые оказались настолько успешными, что
прорыв-таки появился.
До миламанов вдруг дошло, что их локальная операция по возвращению
домой экспедиции с ценным грузом переросла в массированное наступление, и
теперь уже на всей стороне кольца, обращенной к краю Галактики нет никаких
мотогальских кордонов. Они сметены бурной волной перемещений, и теперь
совершенно непонятно, где свои, а где враг, где фронт, а где тыл, и на самом
деле нет ни тыла, ни фронта — только эфемерные, кочующие в пространстве очаги
боев.
Ясно только, что кончается фронтовая зона у обитаемой планетки,
которая в миламанском каталоге числится, как 33/6 8011 3, а на языке местных
жителей, к которым попали люди и миламаны с канонерки
Тень бабочки
,
называется Роксаленом.
Здесь сложилась патовая ситуация. Миламаны и мотогалы не пускали
друг друга к планете, и хотя мотогалов было больше, они не могли справиться с
хаосом, поскольку не имели единого командования.
Дважды генерал Бунтабай довел до общего сведения, что трус и
изменник Забазар от командования отстранен, но Забазар тотчас же уведомил своих
подчиненных, что это миламанская дезинформация. И подчиненные поверили именно
ему, а не Бунтабаю, поскольку никто и никогда еще не называл героического
генерала Забазара трусом.
— Придумали бы что-нибудь получше, — ворчали покрытые шрамами
ветераны. — У этих миламанов совсем истощилась фантазия, если они гонят такую
грубую дезу.
Подоспевшим кораблям разведки с большим трудом удалось спасти
звездолет Бунтабая от полного уничтожения. Но попытка дважды генерала принять
на себя командование всеми мотогальскими войсками в районе Роксалена все равно
не удалась. В игру вступил некто третий, а именно — фронтовой военачальник,
который привел подкрепления. Он носил шеврон трижды генерала и на правах
старшего по званию претендовал на общее руководство.
Отведя свой корабль на безопасное расстояние, Бунтабай принялся
щеголять перед трижды генералом полномочиями, которые получены лично от второго
адъютанта Всеобщего Побеждателя, умалчивая при этом, что полномочия касались
только ареста генерала Забазара, но никак не руководства боевыми действиями.
Со стороны противостояние фронтовиков и разведчиков напоминало
начальную стадию гражданской войны, и миламаны окончательно уверились в том,
что у мотогалов не все дома.
Под шумок они попытались посадить на Роксалене эвакуатор, чтобы
вывезти с планеты миламанов и людей с разбитой канонерки. Поскольку Ри Ка Рунг
сразу после не особенно мягкой посадки по мобильному каналу вышел на связь с
Лилией Зари
, командованию миламанов было известно, что по меньшей мере часть
экипажа и пассажиров
Тени бабочки
уцелела.
Но эвакуация не удалась. Бронекавалеристы генерала Забазара
преградили эвакуатору путь, а корабли прикрытия не смогли ему помочь, потому
что Забазар бросил против них крейсера, сохранившие ему верность. Их было мало,
но им помогли фронтовые корабли, против которых миламанские звездолеты не могли
устоять, поскольку их было еще меньше.
Когда миламаны отступили, фронтовые крейсера ринулись за ними, а
генерал Забазар остался на месте, преисполненный желания немедленно начать
сухопутную операцию по захвату носителя гена бесстрашия на планете Роксален. Но
тут опомнился Бунтабай, который, наконец, догадался призвать на помощь дважды
маршала Караказара.
Возможно, Забазар не поверил бы и Караказару, по привычке
потребовав письменный приказ генералиссимуса, но тут генералиссимус позвонил
ему сам. Запасной адъютант Всеобщего Побеждателя Загогур вызвал генерала
Забазара по спецсвязи и приказал ему сдаться именем мотогальника За’.
А неофициально добавил:
— Всеобщий Побеждатель еще не знает о твоих выходках. А значит, они
могут считаться изменой только условно. То есть я еще могу спасти тебя не
только от казни, но и от каторги. Но если ты не сдашься немедленно, то Всеобщий
узнает непременно, потому что я сам ему доложу. Иначе это сделает Тартакан, и
тогда казнить нас с тобой будут вместе — тебя за измену, а меня за
укрывательство.
Это Загогур преувеличивал. На такой риск он никогда бы не пошел.
Рисковать надо с умом. И запасной адъютант Всеобщего Побеждателя
уже знал, как устроить так, чтобы генерал Забазар при всей суровости наказания
остался жив, цел и в строю.
Конечно, придется прибегнуть к помощи Дважды Генералиссимуса
Набурбазана, у которого есть выходы на любовницу Главного Адъютанта Всеобщего
Побеждателя, а следовательно — и на самого Главного Адъютанта, поскольку
Великий Генералиссимус Мотогаллии обожает эту свою трутовку. И если она
попросит за генерала Забазара, то никакой Тартакан ничего не сможет сделать.
Вице-генералиссимус Загогур твердо решил не оставлять Забазара в
беде. Опозоренный и спасенный им лично Забазар был даже нужнее и полезнее, чем
просто прославленный полководец.
У генерала можно отнять звание и награды — но ум и чутье у него не
отнимет никто.
И теперь все зависело только от того, согласится Забазар сложить
оружие и отправиться под арест, или же пойдет ва-банк.
Генерал раздумывал несколько минут, а потом произнес:
— Ладно, черт с вами. Я сдаюсь.
Спецназовцы Генерального штаба ворвались на его корабль так, как
будто он не произносил этих слов, но захват обошелся без жертв. Дважды генерал
Бунтабай особо настаивал на том, чтобы взять Забазара живым и невредимым.
Поэтому его даже не стали бить и позволили сказать несколько слов.
— Надо снять с планеты миламанов, — сказал он. — У них ген
бесстрашия, и они еще не успели далеко уйти.
Примерно с середины реки Ри Ка Рунг заметил отряд всадников,
который двигался по берегу наперерез лодке. Впрочем, возможно они скакали к
разбитой канонерке, застывшей на некотором удалении от берега среди поваленных
ею деревьев. Все равно иначе как по берегу туда было не добраться.
Ри Ка Рунг налег на весла. Кроме него в лодке было три
женщины — иначе она бы просто не выдержала. Гигантские мужчины потопили бы ее
своим весом.
Но один мужчина был необходим. Девушки никогда не смогли бы так
энергично грести, хотя это были тренированные бойцы спецназа.
Две девушки сидели на корме и одна на носу. Все трое держали
наизготовку парализаторы дальнего боя — самое мощное оружие, которое
миламанским солдатам разрешено применять на нейтральных планетах. Кроме них
разрешены еще парализаторы ближнего боя, похожие на пистолеты, а также любые
виды местного оружия — в случае если враждебные действия аборигенов потребуют
их применения.
Поглядев на всадников в бинокль, Ри Ка Рунг задумчиво произнес:
— У них мечи и луки со стрелами.
— Что? — переспросила одна из девушек, не столь хорошо
осведомленная о типах примитивного оружия.
— Меч — это холодное оружие с длинным клинком. А лук — примитивное
метательное оружие. Думаю, это аграрный мир. Вторая или третья стадия
варварства.
По всей вероятности, спутница Ри Ка Рунга учила в школе историю так
же плохо, как Ли Май Лим биологию. На лице ее отразилось недоумение, однако она
удержалась от новых вопросов. Тем более, что Ри Ка Рунг продолжал размышлять
вслух:
— Если это варварский мир, то мы удачно упали. С парализаторами
против луков нам не составит труда продержаться до подхода помощи, даже если
аборигены поведут себя агрессивно.
И тут же в борт лодки вонзилась стрела, пущенная одним из
аборигенов на скаку.
— Пригнитесь! — крикнул Ри Ка Рунг своим бойцам, но одна из девушек
не выполнила приказа и, хладнокровно прицелившись, сняла лучника из
парализатора.
Отряд не заметил потери бойца. Остальные всадники скакали вперед,
не оглядываясь, и стало ясно, что их цель — канонерка.
Ри Ка Рунг попытался вызвать корабль по мобильной связи. Предыдущие
попытки были неудачны, и он почти потерял надежду, но на этот раз услышал в
ответ на вызов чей-то стон.
— Ри Ка Рунг вызывает
Тень бабочки
. Есть кто живой?
— Не знаю, не уверен, — произнес после паузы чей-то голос.
— Если есть, приходите в себя быстрее. К вам скачут аборигены.
— Сколько их?
— Теперь семеро. Вооружены холодным и метательным оружием.
— Этого еще не хватало. А вы где?
— Мы на середине реки, в весельной лодке. Доберемся нескоро. Так
что приготовьтесь к отражению атаки.
Когда спецназовцы все-таки добрались до канонерки, преодолев
последнюю часть пути пешком, они сразу поняли, что на корабле подготовились к
отражению атаки по полной программе. Семеро парализованных всадников валялись в
живописных позах под кустами, а звездолетчики и коллеги Ри Ка Рунга с интересом
разглядывали их холодное и метательное оружие.
— Капитан погиб, — предваряя расспросы новоприбывших, сказал один
из звездолетчиков. — И еще многие. Раненых тоже до черта. Срочно нужен
эвакуатор.
Ри Ка Рунг немедленно вызвал
Лилию Зари
, но после короткого
обмена фразами был вынужден огорчить уцелевших:
— Эвакуатору не пробиться. Там еще не кончился бой. И я боюсь, как
бы мотогалы не пожаловали сюда первыми. У канонерки оставаться опасно. Надо
унести раненых в лес и рассредоточиться. И хорошо бы найти общий язык с
аборигенами.
— Насчет общего языка не знаю, — сказал звездолетчик, оставшийся
после гибели капитана за командира. — А то, что орал этот придурок с ведром на
голове, мы записали. Мои компьютерщики соединили уцелевшие планшеты в сеть, так
что язык скоро расшифруем.
Придурок с ведром на голове
на самом деле оказался всадником в
латах и шлеме.
Когда уцелевшие миламаны с
Тени бабочки
вышли из канонерки, чтобы
по инструкции встретить аборигенов миром, этот персонаж раскричался, то и дело
поднимая лошадь на дыбы и размахивая копьем и мечом, да так раздухарился, что
пришлось успокоить его парализатором.
Крики всадника удалось расшифровать довольно быстро, и оказалось,
что он обращался к миламанам с такими примерно речами:
— Прочь с дороги, мерзкие свиньи! Я — доблестный рыцарь Тиль
Мангустери кай Нунавер иду на бой, чтобы сразиться с драконом, который изрыгает
свой огонь на мою землю и крадет наших девственниц в угоду проклятым
живородящим.
Из следующих выкриков благородного рыцаря миламаны с запозданием
узнали, что это именно он ранил свирепого дракона в честном бою, а сюда
примчался, чтобы добить его, и не позволит мерзким и дурнопахнущим слугам
чудовища ему мешать.
Миламаны, которых еще никто никогда не обзывал дурнопахнущими,
очень удивились, но не обиделись, потому что на идиотов обижаться грех. А
поскольку за дракона благородный рыцарь принял, разумеется, канонерку, старший
звездолетчик, прослушав расшифрованную запись, проворчал:
— Что-то не видел я там на орбите никаких рыцарей с ведрами на
башке.
В этом он был прав. Если на орбите и попадались какие-то всадники,
то только моторо-мотогальские бронекавалеристы верхом на мотошлюпках.
Между тем, поглядев на трех обездвиженных лошадей, Ри Ка Рунг тоже
задумался о верховой езде — и как раз вовремя, потому что лошади начали
оживать. Человеческая доза парализующего излучения оказалась для них слишком
мала.
Еще четыре лошади паслись сами по себе неподалеку. Поначалу они
носились в панике вокруг канонерки, но потом успокоились и принялись мирно
щипать траву. Миламанским мужчинам, которые габаритами и телосложением здорово
напоминали скульптуры с Аничкова моста, удалось изловить их без особого труда,
но в путь верхом отправились женщины. Парни не решились садиться в седло из
опасения, что под таким весом у лошадок переломится хребет.
Девушки помчались в деревню, чтобы разведать обстановку и если
получится, все-таки найти общий язык с аборигенами. Может, не все они окажутся
такими воинственными, как благородный рыцарь Тиль Мангустери кай Нунавер и его
свита.
А Ри Ка Рунг тем временем озаботился другой проблемой. Надо было
доставить с другого берега тех, кто остался там, и только теперь звездолетчики
напомнили спецназовцам, что часть крыши любой космической шлюпки представляет
собой отделяемый плот, а в аварийном наборе есть и мотор к нему.
Конечно, Ри Ка Рунг и сам это знал, только забыл в суматохе. Теперь
же проблема переправы через реку была решена легко и быстро.
С другими проблемами было сложнее. Хорошо еще в шлюпках сохранился
неприкосновенный запас лекарств, и из канонерки тоже удалось кое-что извлечь.
Этого хватило для глубокой консервации тех, кто пострадал особенно тяжело.
Теперь их можно было транспортировать без опасений, что они умрут в дороге, а
потом положить в укромном месте, где они смогут дождаться помощи, даже если она
придет через год.
Но сначала надо было найти это укромное место.
Почетный главнокомандующий союзнических войск Мотогаллии четырежды
генерал Набурай долго и нудно зачитывал дребезжащим старческим голосом список
обвинений, каждый пункт которого заканчивался отдельным приговором.
— ... За оставление поля боя без приказа лишить означенного
генерала Забазара звания
Героин Мотогаллии
и за то же самое преступление, но
совершенное при отягчающих обстоятельствах, лишить названного генерала Забазара
того же звания вторично, а за открытие огня по своим и злостное сопротивление
аресту лишить его же упомянутого звания в третий раз, и далее за позорное и
трусливое бегство с поля боя лишить вышепоименованного Забазара звания
Героин
Мотогаллии
в четвертый раз, поскольку же он бросил своих товарищей на поле боя
без помощи, лишить его того же звания в пятый раз, а так как его товарищи и
подчиненные в результате погибли в бою или были захвачены в плен, лишить его же
означенного звания в шестой раз, и поскольку следствием сего преступления стала
утрата территории, завоеванной прежде во имя Всеобщего Побеждателя, лишить
названного генерала Забазара звания
Героин Мотогаллии
навсегда, как
изобличенного труса и изменника. А так как он не совершил подвига, дабы вернуть
утраченные территории, лишить генерала Забазара ордена
За беспримерный
подвиг
, поскольку же другим мотогалам пришлось совершать подвиги вместо него,
лишить Забазара второго ордена
За беспримерный подвиг
, и принимая во внимание
тот факт, что вышеупомянутый генерал не пролил ни капли своей крови ради
спасения войска, лишить его почетного знака
Кровавое сердце
и наградного
аксельбанта к нему...
Строй мотогалов и
добровольцев
стоял неподвижно в мертвой тишине.
Только голос старого четырежды генерала разносился над бесконечными рядами
солдат, которые тянулись от горизонта до горизонта.
Генерал Забазар стоял перед строем, не опустив головы и устремив
неподвижный взгляд куда-то вдаль, мимо офицера, который один за другим срывал с
его груди ордена.
— ... И поскольку генерал Забазар не растерзал ни одного врага,
дабы предотвратить поражение, лишить его знаков отличия
За образцовое
растерзание врага
, а поскольку его поведение явило всем очевидцам наглядный
пример ничем не оправданной трусости, лишить его знаков отличия
За кошмарную
храбрость
, и в силу того, что Забазар не принял никаких мер для поголовного
истребления врага, лишить его знаков отличия
За лютую ненависть
. А также за
все вышеизложенное лишить генерала Забазара знаков особого расположения
Благосклонная улыбка Всеобщего Побеждателя
и
Именной портрет Всеобщего
Побеждателя
, в связи с чем считать его утратившим навечно почетное звание
Славный сын Мотогаллии
.
Четырежды генерал умолк, и тишина сделалась по-настоящему мертвой.
Когда офицер церемониальной службы прикоснулся к именному портрету
Всеобщего Побеждателя, Забазар побледнел до синевы, но вопреки ожиданиям
многих, не умер тут же на месте от разрыва сердца. Зато в строю напротив
какой-то юный мотогал, не выдержав, с грохотом свалился в обморок, и это
вызвало цепную реакцию в других шеренгах.
Если бы тишина продлилась еще немного, неизвестно, чем бы все это
кончилось, но тут инициативу взял в свои руки дважды маршал Караказар, и его
зычный голос быстро привел пораженных солдат в чувство.
— Преисполненный мудрости достойнейший из достойных второй адъютант
Всеобщего Побеждателя Четырежды Генералиссимус Тартакан принял решение
разжаловать покрывшего себя позором генерала Забазара в подполковники и изгнать
его из рядов славных союзнических войск с переводом в штрафную эскадру на
должность старшего офицера бригады камикадзе.
С парадного мундира торжественно спороли генеральский шеврон и
бросили Забазару красную повязку камикадзе с грубо намалеванными знаками
различия, которые соответствовали званию подполковника.
Но это было еще не все. Дальше начиналось самое страшное.
Забазар стоял перед строем в мундире, превратившемся в лохмотья,
поскольку офицер церемониальной службы намеренно срывал многочисленные ордена,
знаки отличия и шевроны крайне неаккуратно. Но на этих лохмотьях еще держались
три последних награды —
Гордость мотогальника Заба
,
Истинный сын
мотогальника За’
и
Славный собрат мотогальника Набу
.
Ни суд чести, ни командование войска не были властны над этими
наградами. Только мотогальник, вручивший каждую из них, мог забрать ее обратно.
Последнюю из трех снял с груди Забазара сам четырежды генерал
Набурай. Забазар перенес это стоически, но когда через проход в строю вперед
вышли дети в ритуальных одеяниях мотогальника За’ — разжалованный генерал
невольно отшатнулся. Не было позора страшнее, чем терпеть унижение от детей.
Так думал Забазар, пока из строя не вышел его старый анда, вечный
побратим и добрый друг вице-генерал Забайкал6. Они не виделись давно, ибо жизнь
раскидала побратимов — но все равно у Забазара не было родных и друзей более
близких.
— Ты недостоин зваться гордостью мотогальника Заба, — произнес
Забайкал, и голос его дрогнул, а в глазах стояли слезы. — Отныне ты позор
нашего рода и нет тебе прощения.
Тут Забазар опустил голову так низко, как только мог. Маршал
Караказар добился своего. Теперь поверженный генерал больше не выглядел
прославленным воином, страдающим невинно. Он казался униженным и растоптанным
до такой степени, что даже смерть от собственной руки не в силах избавить его
от этого кошмара.
И тогда маршал решил добить его окончательно.
— А дабы презренный Забазар до конца осознал всю глубину своей вины
и позора, — произнес он размеренно и веско, — я от своего имени лишаю его права
на почетную смерть от винного спирта, ибо в нем заключен дух Всеобщего
Побеждателя, который не должен и не может соприкасаться с жалкой кровью труса и
изменника. Умри в бою и унеси с собою побольше врагов — тогда и только тогда
тело твое не будет подвергнуто поруганию и выброшено на съедение падальщикам.
Кровь смывает позор, и смерть в бою почетна для всех.
И тут случилось неожиданное. Забазар поднял голову и расправил
плечи. Он расставил ноги так, как это могут делать в строю только командиры
высокого ранга и прокричал, чтобы слышали все солдаты, до последнего дня бывшие
в его подчинении:
— Да здравствует моторо-мотогальское иго!
И солдаты не могли не ответить на этот возглас. Громогласное
Ура!
разнеслось над строем, и улыбка тронула губы разжалованного генерала.
Он повернулся к маршалу Караказару, скользнул взором по фигуре
дважды генерала Бунтабая, а почетного главнокомандующего не удостоил даже
взгляда. И произнес, не обращаясь ни к кому конкретно:
— А кто сказал, что я вообще собираюсь умирать?
Генерал Бунтабай так торопился убраться из опасной зоны вблизи
Роксалена, что совершенно забыл о миламанах и людях, которые остались на
планете.
Впрочем, его можно понять. Ген бесстрашия, никак не дающийся в
руки, настолько надоел Бунтабаю в бытность его начальником разведки Генштаба,
что получив шанс избавиться от этого бремени, дважды генерал поспешил им
воспользоваться.
Теперь его гораздо больше интересовал Рамбияр, где миламаны
остались практически без поддержки с родины. У родины все силы отнимал новый
плацдарм, который тянулся от границ скопления Ми Ла Ман почти до Роксалена.
Впрочем, Роксален теперь попал в ничейную зону. Поскольку о
разбившейся канонерке все забыли, мотогалов она больше не интересовала, а
миламаны не могли к ней пробиться, поскольку между Роксаленом и Ми Ла Маном
противник выстраивал новое кольцо окружения и делал это весьма усердно.
Даже бывший генерал, а ныне подполковник Забазар вспоминал о
Роксалене все реже, ибо его захватила новая идея.
Странная прихоть нового младшего помощника запасного адъютанта
Всеобщего Побеждателя вице-маршала Набурая, возжелавшего провести смотр отрядов
камикадзе 13-й штрафной эскадры обернулась его беседой с подполковником
Забазаром с глазу на глаз, к которой присоединился по личному каналу связи
вице-маршала и сам запасной адъютант. Слишком уж интересной была тема.
Забазар напомнил Загогуру о сигнале шпионского маяка, который почти
наверняка идет прямо от планеты носителей гена бесстрашия. Сейчас в связи с
обострившейся ситуацией на фронте про этот ген и эту планету мало кто
вспоминает. Больше того, об этой истории предпочитают не говорить вслух,
поскольку именно эпопея с поисками злополучного гена привела к катастрофическим
последствиям на Рамбияре и на Роксаленском направлении.
Но отряд камикадзе тем и хорош, что любой его корабль можно без
проблем списать, как погибший в бою при совершении подвига.
Правда, корабли эти находятся в таком состоянии, что неизвестно,
сумеет ли хоть один из них пересечь половину Галактики, не развалившись по
пути. Воистину эти осколки былой славы годятся только для совершения подвигов.
— Я готов рискнуть, — сказал подполковник Забазар, и это само по
себе опровергало любые разговоры о его трусости.
Пожалуй, у того, кто бросает себе под ноги гранату в надежде унести
с собой на тот свет хотя бы десяток врагов, больше шансов выжить, чем у того,
кто отправляется в неисследованную часть Галактики на корабле штрафной бригады
камикадзе.
— Штрафная эскадра готовится к переброске на Рамбияр, — сообщил
запасной адъютант Всеобщего Побеждателя через несколько дней, когда Забазар и
Набурай снова уед
...Закладка в соц.сетях
