Жанр: Наука
Футурошок
...ивидуумов, организаций и обществ" [10].
В свете теории адаптивного ряда ясно, что существование
постоянства в нашем опыте не является неизбежным
"противодействием" в точности так же, как и требование перерыва
или прерывистого изменения не является обязательно
"прогрессивным". В статичных обществах существует глубокая
психологическая необходимость новизны и стимуляции.
В изменяющемся обществе необходимым может быть сохранение
определенного состояния.
В прошлом ритуал представлял важный буфер на пути
изменений^Артропологи сообщают нам, что определенные
повторяющиеся ритуальные формы - ритуалы, окружающие
рождение, смерть, созревание, женитьбу и так далее,
помогают индивидуумам в примитивных обществах восстановить
равновесие после крупных адаптивных событий,
которые имели место.
"Не существует признаков того, - пишет С.Т. Кэмбелл, -
что секуляризированный урбанистический мир уменьшил
необходимость ритуальных выражений. .."[11]. Карлетон
Кун провозглашает, что "целые общества, независимо от
их размера и степени сложности, нуждаются в контроле за
поддержанием равновесия, и этот контроль проявляется в
нескольких формах. Одна из них - это ритуал". Он подчеркивает,
что ритуал дожил до сегодняшнего дня в публичных
выступлениях глав государств, в религии и бизнесе [12].
Здесь, тем не менее, представлен чистейший образец ритуального
айсберга. Для западного общества, например,
написание рождественских открыток является обязательным
ритуалом, который представляет не только постоянство
в их собственных правах, но который позволяет индивидуумам
продлить их кратковременную дружбу или
знакомство. Празднование дней рождения, праздников и
годовщин является дополнительным тому примером. Широко
распространенные поздравительные открытки и их
индустрия - 2 миллиона 248 тысяч рождественских открыток
были недавно проданы только в США - это экономический
памятник постоянной потребности общества в присутствии
ритуала [13].
321
Повторяющееся поведение, невзирая на какие-то другие
свои функции, помогает придать значение неповторяющимся
событиям предоставлением фона, на котором вырисовывается
новшество. Социологи Джеймс Боссард и Элеонор Болл
в результате исследования ста опубликованных автобиографий
обнаружили, что в семидесяти трех авторы описывают
процедуры, которые были "безошибочно классифицированы
как семейные ритуалы". Эти ритуалы, появляясь из "некоторых
простых или беспорядочных частей семейных взаимодействий,
начинают формироваться в связке друг с
другом, потому что они были успешными или удовлетворительными
для членов семейной группы, и через повторение
они "вписались" в совершенно определенные формы".
По мере ускорения темпа изменений многие из этих ритуалов
ломаются или становятся нарочито искусственными.
Тем не менее, мы боремся за их сохранение. Одна нерелигиозная
семья периодически за обеденным столом возносит
молитву в честь таких благодетелей человечества, как
Иоганн Себастьян Бах или Мартин Лютер Кинг. Мужья и
жены говорят о "своей песне" и периодически вспоминают
"место, где впервые встретились". В будущем мы сможем
различить огромное разнообразие ритуалов, предназначенных
для семейной жизни (14]. '
Поскольку мы все ускоряем и вводим в употребление
образцы поведения в изменении, нам необходимо отмечать
определенные регуляторы сохранения порядка вещей, особенно
способом, которым мы сейчас отмечаем конкретные
леса, исторические монументы или птичьи заповедники с
целью их защиты. Нам может даже понадобиться ритуал
производства.
Более нет той чистоты элементов, которую мы имели когда-то,
более не становится темно ночью или морозно утром,
мы более не замкнуты в неизменном физическом окружении,
нам помогают ориентироваться в пространстве и времени социальные,
удаленные от природных регуляторы.
В США для наиболее урбанизированных обитателей наступление
весны отмечено не внезапным озеленением - на
Манхеттене очень мало зелени - но открытием бейсбольного
сезона. Первый мяч, забитый президентом или каким-нибудь
другим значительным лицом - и миллионы граждан
день за днем выполняют массовый ритуал. В то же самое
время конец лета отмечается "мировыми сериями" как природным
символом.
Даже те, кто игнорирует спорт, не могут не заметить этих
крупных, предсказуемых и предвещающих приятное время
11 зи. № 905
событий. Радио и телевидение приносят бейсбол в каждый
дом. Газеты наполнены спортивными новостями. Бейсбольные
образы формируют фон, своеобразный вид музыкального
obligate, который врывается в нашу жизнь бессонницей.
Что бы ни случилось с рынком, мировой политикой и семейной
жизнью. Американская Лига и Национальная Лига проходят
сквозь эти ожидаемые события. Результаты индивидуальных
игр разнообразны. Позиции команд перемещаются
вверх и вниз, но драма разыгрывается по строгим и надежным
правилам внутри жесткой структуры.
Открытие Конгресса каждый январь, появление новых
моделей автомашин осенью, сезонные изменения моды, мертвая
линия 15 апреля для заполнения налоговой декларации;
приход Рождества; новогодний вечер, фиксированные национальные
праздники. Все они предсказывают заполнение нашего
времени, представляя фон временного регулятора, который
является необходимым (хотя и труднодостижимым)
для умственного здоровья.
Давление изменений, тем не менее, должно "подтолкнуть"
это летоисчисление, ослабить и разбалансировать его.
Зачастую для того, чтобы это сделать, существуют и экономические
резоны. Тут также могут присутствовать и скрытые
ценности, такие как утрата стабильных временных ориентиров
или ссылки на те явления, которые сегодня все еще
демонстрируют какой-то образец и постоянство повседневной
жизни. Вместо уничтожения всего этого целиком, мы
можем захотеть что-то оставить и в самом деле привнести
определенные регуляторы туда, где они не существуют.
(Чемпионаты по боксу проходят в нерегулярное и непредсказуемое
время. Возможно, что высокоритуализированные события
должны проходить через четко определенные йромежутки
времени, как проходили Олимпийские игры).
По мере увеличения возможностей для отдыха у нас появляется
возможность организовать в обществе новые пункты
стабильности и ритуалов, новые праздники, пышные зрелища
и игры. Подобные механизмы могли бы не только предоставлять
фон постоянства в каждодневной жизни, но и обслуживать
интегрированные общества и обходить молчанием
фрагментирующее воздействие супериндустриализма. Мы
можем, к примеру, создать праздники для того, чтобы вспомнить
Эйнштейна или Галилея, Моцарта или Сезанна. Мы
можем создать глобальное праздничное зрелище для празднования
выхода человека в открытый космос.
Даже сейчас успех космических исследований и запуска
кораблей начинает приобретать вид драматического
образца. Миллионы застывают прикованными к месту, когда
начинается взлет. По меньшей мере в течение самого полета
они разделяют реализацию тождества гуманности и ее
потенциальной правомочности в столкновении с вечностью.
Регулируя такие события и привнося дополнения к праздничным
зрелищам, нас окружающим, мы можем вплести
их в обрамление ритуала нового общества и использовать
как охраняющие здравомыслие точки временной ссылки.
Мы можем с уверенностью сказать, что двадцатое июля,
когда астронавт Армстронг сделал "один маленький шаг
для человека и один гигантский скачок для человечества",
должен быть превращен в один из важнейших праздников
объединения людей.
Подобным образом используя новые материалы так же,
как уже существующие ритуалы, и вводя новшества там,
где это возможно, в предсказуемой форме, а не в форме всепобеждающих
событий, мы можем помочь предоставить
элементы постйянства даже в центре социального сдвига.
Культурные изменения острова Манус легко сравнимы с тем,
с чем мы встречаемся лицом к лицу. Мы выживем, если
только мы перейдем от личной тактики к социальной стратегии,
предоставляя новые службы поддержки для замученного
изменениями индивидуума, строя очаги постоянства и
буферы на пути изменений во внезапно появляющейся цивилизации
завтрашнего дня.
Все это направлено на минимализацию опасности для человечества,
возникшей в результате быстрого изменения.
Но существует другой способ подхода к этой проблеме. Он
заключается в расширении человеческих адаптационных
способностей - центральная задача образования в условиях
технической революции.
ОБРАЗОВАНИЕ В БУДУЩЕМ
В гонке по высадке людей и машин на планеты огромные
средства выделяются на обеспечение возможности
"мягкой посадки". Каждая субсистема приземляющегося
космического корабля специально создана для того, чтобы
противостоять шоку посадки. Армия инженеров, геологов,
физиков, металлургов и других специалистов тратит годы
работы на решение проблемы воздействия посадки. Сбой в
функционировании любой субсистемы после приземления
может унести человеческие жизни, не говоря уже об аппаратуре
стоимостью в биллион долларов и десятках тысяч человеколет
труда.
Сегодня биллион человеческих созданий, общее население
технологически развитых стран, стремится навстречу
супериндустриализму. Можем ли мы испытать массовый
шок будущего? Можем ли мы также добиться "мягкой посадки"?
Мы стремительно к нему приближаемся. Очертания нового
общества появляются из тумана будущего. Тем не менее,
даже пока мы наращиваем скорость и подходим все
ближе, факты показывают, что один из важнейших элементов
наших социальных субсистем - образование - функционирует
опасным образом.
То, что изучается в нашей образовательной системе сегодня,
даже в лучших школах и колледжах, является безнадежным
анахронизмом. Родители смотрят на образование
как на способ подготовить своих детей к жизни в будущем.
Учителя предупреждают, что недостаток образования
уменьшит шансы ребенка в мире будущего. Министерства,
церковь и средства массовой информации - все уговаривают
молодых людей остаться в школе, так как сейчас, как
никогда раньше, все наше будущее зависит от полученного
нами образования.
И все-таки, несмотря на всю эту риторику по поводу будущего,
наши школы поворачиваются назад, к исчезающей
системе, а не движутся вперед к возникающему новому
обществу. Их значительная энергия направлена на подготовку
Индустриальных Людей - людей, экипированных
для выживания в системе, которая перестанет существовать
раньше, чем они.
Для того, чтобы помочь избежать футурошока, мы должны
создать супериндустриальную систему образования.
И чтобы сделать это, мы должны искать цели и методы в
будущем, а не в прошлом.
ШКОЛЫ ИНДУСТРИАЛЬНОЙ ЭРЫ
Каждое общество имеет свое собственное, характерное
только для него, отношение к прошлому, настоящему и будущему.
Этот взгляд на время, сформированный в ответ на ускорение
изменений, является одним из наименее заметных, но
наиболее могущественных детерминантов социального поведения
и четко отражается в способе подготовки обществом
своей молодежи к взрослой жизни.
В статичных обществах прошлое медленно вливается в
настоящее и повторяет себя в будущем. В подобном обществе
наиболее разумный способ подготовки ребенка - обучение
его умениям прошлого. Это были в точности те же самые
навыки, которые могли бы ему понадобиться-в будущем.
"В древности - мудрость", - говорит Библия.
Таким образом отец передавал сыну все виды практической
техники вместе со строго определенным традиционным
набором ценностей. Знание передавалось не только
специалистами, сконцентрированными в школах, но и через
семью, религиозные институты и друзей семьи. Ученики
и учитель были разобщены и разбросаны по Тсообществу.
Ключ к системе, тем не менее, являлся в абсолютном посвящении
вчерашнему дню. Курс обучения прошлому был самим
прошлым.
Механический век об это разбился, для индустриализма
требовался новый тип человека. Он требовал мнений, которые
ни семья, ни церковь не могли предоставить сами по
себе. Заставлял произвести переворот в системе ценностей.
И более всего он требовал развития в человеке нового чувства
времени. Массовое образование было гениальным
механизмом, сконструированным индустриализмом для создания
того типа взрослых, который ему требовался. Проблема
была в комплексе беспорядочности. Каким образом
адаптировать детей для свободного принятия нового мира -
мира повторяющихся тяжелого труда, курения, дыма,
шума машин, скопления людей, неудобных жилищных условий,
- мира, в котором течение времени регулировалось
не циклом солнца и луны, а гудком фабрики и боем часов.
Решение пришло в виде образовательной системы, самой
ее структуры и симуляции этого нового мира. Эта система
не возникла сама по себе. Даже сейчас в ней все еще
остаются элементы доиндустриального общества. Сама
идея собирания масс студентов (сырья), для воздействия на
них учителей (рабочих) в централизованно расположенных
школах (заводах) была ходом индустриального гения. Вся
административная иерархия образования по мере того, как
система росла, следовала модели индустриальной бюрократии.
Сама организация знания в постоянные дисциплины
была основана на индустриальных заключениях. Дети переходили
с места на место и сидели на выбранных местах.
Звонки звучали для того, чтобы регламентировать изменения
во времени.
Внутренняя жизнь школы, таким образом, становилась
зеркалом, совершенным отражением индустриального общества.
Самые критикуемые черты сегодняшнего образования
- строгая регламентация жизни, пренебрежение индивидуальностью,
жесткие системы принадлежности к
какому-либо месту, группе, рангу или сорту, авторитарная
роль учителя - те черты, какие сделали массовое публичное
образование столь совершенным инструментом для своего
времени и места.
Молодые люди, проходящие через эту образовательную
машину, вливались в общество взрослых, структура которого
в области работы, ролей и учреждений имела сходство
со школой. Ученик не просто запоминал факты, которые он
мог использовать позже, он жил, учась тому образу жизни,
который он примет в будущем.
Школы, например, просто вводили новые временные
структуры, требуемые индустриализмом. Столкнувшись с
условиями, которые до этого никогда не существовали,
люди были вынуждены посвятить значительное количество
энергии постижению настоящего. В итоге фокус образования
как такового стал перемещаться, хотя и медленно, из
прошлого в настоящее.
Историческая борьба, которую вели Джон Дьюи и его
последователи за применение "прогрессивных" мер в американском
образовании, являлась отчасти отчаянной попыткой
представить альтернативу старой временной системе.
Дьюи боролся против старой ориентации на прошлое традиционного
образования, пытаясь сместить фокус образования
на здесь-и-сейчас. "Выход из наших схоластических
систем, которые замыкают прошлое сами в себе, - провозглашал
он, - это познакомиться с прошлым способом постижения
настоящего".
Тем не менее, десятилетие спустя традиционалисты, наподобие
Жака Маритена, и неоаристотелианцы, вроде Роберта
Хатчинса, все еще боролись против любого, кто пытался
перетянуть баланс с прошлого на настоящее. Хатчинс,
бывший президент Чикагского Университета, а в то время
работников сферы образования, которые хотели, чтобы
их студенты больше изучали современное общество, в "культе
немедленных действий". Прогрессивисты были обвинены
в ужасном преступлении: "настоящее" [1].
Эхо этого конфликта прошлого звучит даже сейчас в работах,
например, Жака Барзуна, который утверждает, что
это абсурд - пытаться получить образование "для настоящего
дня, игнорируя определение" [2]. Таким образом,
наша образовательная система все еще полностью не подготовлена
к индустриальному веку, когда необходимость
новой, супериндустриальной революции подступила
вплотную. Точно так же, как прогрессивисты вчерашнего
дня обвинялись в "чувстве настоящего", скорее всего, реформаторы
образования завтрашнего дня будут обвиняться
в "обращении к будущему", потому что мы найдем действительно
супериндустриальное образование, только если
станет возможным, что мы однажды растянем нашу временную
структуру вперед.
НОВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В ОБРАЗОВАНИИ
В технологических системах завтрашнего дня - быстрых,
подвижных и саморегулирующихся - машины будут иметь
дело с потоком физических материалов; люди - с потоком
информации и знаков. Машины будут выполнять рутинные
задачи; люди - интеллектуальные и созидательные. Машины
и люди вместо концентрации на гигантских заводах и
фабриках в городах будут разбросаны по всему миру, связанные
между собой потрясающе чувствительной, почти
мгновенной связью. Человеческая работа перенесется с фабрик
и из массовых офисов в общества и дома.
Машины будут синхронизованы, как уже синхронизована
какая-то их часть, до биллионной доли секунды; люди будут
десинхронизованы. Фабричный свисток будет уничтожен,
даже часы, "ключевой механизм современной индустриальной
эры", как Льюис Мэмфорд назвал их целое поколение
тому назад, потеряют часть своей власти над человеком,
удаленным от чисто технологических задач [3]. Одновременно
организации, необходимые для контроля технологии,
придут от постоянства к переменам и от заботы о сегодняшнем
дне к сфокусированности на будущем.
В подобном мире наиболее ценными атрибутами индустриальной
эры становятся ручные изделия. Технология завтрашнего
дня требует не миллионов поверхностно начитанных
людей, готовых работать в унисон на бесконечно
монотонных работах, не людей, которые выполняют указания
не моргнув глазом, сознавая, что цена хлеба - это механическое
подчинение власти, но людей, которые могут принимать
критические решения, которые могут находить свой
путь в новом окружении, которые достаточно быстро устанавливают
новые отношения в быстро меняющейся реальности.
Она требует людей, у которых, пользуясь замечательным
определением Ч. П. Сноу, "будущее в крови" [4].
В итоге, если мы не удержим контроль над возрастающим
навязыванием, а существуют некоторые признаки того, что
мы так и будем делать, индивидуум завтрашнего дня будет
иметь дело с еще более жесткими переменами, чем мы сегодня.
Для образования урок ясен: его прямой обязанностью
должно стать повышение "способности индивидуума справляться"
- той скорости и экономии, с которой он может приспособиться
к реальным изменениям. И чем больше скорость
изменения, тем большее внимание должно быть посвящено
распознаванию образцов будущих событий.
Для Джонни больше неважно понимать прошлое. Для
него даже не так важно теперь понимать настоящее, так как
здесь-и-сейчас скоро пропадет. Джонни должен научиться
предвидеть направление и уровень изменений. Он должен,
говоря техническим языком, научиться делать повторяющиеся
вероятностные, по возрастающей, долговременные
заключения о будущем. И то же самое должны делать учителя
Джонни.
Для того, чтобы создать супериндустриальное образование,
мы должны сначала сгенерировать последовательные,
альтернативные образы будущего - сделать предположения
о видах работ, профессиях и должностях, которые могут
понадобиться через двадцать или пятьдесят лет; предположения
о видах семейных форм и человеческих взаимоотношений,
которые будут превалировать; о видах этнических
и моральных проблем, которые возникнут; видах технологии,
которая будет окружать нас, и организационных структур,
в которые мы должны будем влиться.
Только делая такие предположения, определенные, обдуманные,
систематизированные, и постоянно корректируя их,
мы сможем установить природу познавательных и эмоциональных
умений, которые потребуются людям завтрашнего
дня, чтобы перенести ускоряющийся толчок.
В США сейчас существуют два федерально-бюджетных
"центра по исследованию федеральной политики" - один
в Сиракузском университете, другой в Стэнфордском Исследовательском
Институте - проводящие исследования в этих
целях. В Париже Организация Экономических Отношений и
Развития недавно создала отделение с подобными же задачами.
Множество людей в студенческом движении также стали
обращать внимание на будущее. Тем не менее эти усилия довольно
скудны по сравнению с величиной трудностей растягивания
временных структур образования. То, что необходимо,
представляется не меньшим, чем массовое движение,
легко реагирующее на будущее.
Мы должны создать "Совет Будущего" в каждой школе
и обществе: команды мужчин и женщин, занятых проблемами
будущего в интересах настоящего. Набрасывая план
"предполагаемого будущего", определяя последовательные
образовательные ответы на них, открывая подобные
альтернативы для активного публичного обсуждения, такие
советы - похожие некоторым образом на "прогнозируемые
ячейки", защищаемые Робертом Юнгом из Technische
Hochschule в Берлине - могли бы оказывать мощное влияние
на образование.
Так как ни одна из групп не держит монополию на признаки
будущего, эти советы должны быть демократичными.
Они жизненно нуждаются в специалистах. Но Советы Будущего
не преуспеют, если они будут составлены из профессионалов
образования, планирования или любой представительной
элиты.
Так, например, студенты должны быть подключены к
этому с самого начала, и не просто как наклеивающие марки
для взрослых. Молодые люди должны помогать вести подобные
Советы, если действительно не поставить их во главе,
так что "предполагаемое будущее" сможет формулироваться
и обсуждаться теми, кто, по-видимому, будет открывать
и населять это будущее.
Движение Совета Будущего - это способ выйти из тупика в
наших школах и колледжах. Замкнутые в образовательных
системах, стремящихся превратить их в ходячие анахронизмы,
сегодняшние студенты имеют полное право протестовать.
Но все же попытки студентов заменить базу социальных
программ" на смесь марксизма девятнадцатого
столетия и раннего фрейдизма выявили их абсолютную
фиксацию на прошлом и настоящем, как и у их родителей.
Создание ориентированных на будущее и отвечающих запросам
будущего сил в образовании может революционизировать
движение молодых.
Тем работникам сферы образования, которые сознают
банкротство современной системы, но пребывают в недоумении
касательно следующих шагов, движение Совета
может предоставить цель так же, как и способность её достичь,
посредством альянса с молодежью.-И путем привлечения
родительского участия - помощи бизнесменов, профсоюзных
деятелей и других - движение может получить
' широкую политическую поддержку для супериндустриальной
революции в образовании.
Было бы ошибкой предположить, что образовательная
система сегодня не меняется. Напротив, она проходит через
быстрые изменения, но большинство этих изменений является
попыткой очищения существующего механизма, превращения
его в более эффективный механизм преследования устаревших
целей. Остальное является разновидностью
броуновского движения, самоотрицания, некомпетентности,
отсутствия направления. Здесь отсутствует твердое направление
и логическая исходная точка.
Движение Совета может предоставить и то и другое. Направление
- супериндустриализм, исходная точка - будущее.
ОРГАНИЗАЦИОННАЯ АТАКА
Подобное движение должно преследовать три цели -
трансформировать организационную структуру нашей образовательной
системы, рационализировать ее учебное расписание
и вдохновлять на более сфокусированную на будущем
ориентацию. Это должно начаться с постановки
коренных вопросов о статус-кво.
К^риМеру, мы заметили, что основа организации в современной
школьной системе находится в параллели с заводской.
Для целых поколений мы просто предполагали, что подобающее
им место образования должно находиться в школе.
И тем не менее, если современное образование должно отражать
общество будущего, должно ли обучение вообще
происходить в шкоде?
По мере того как поднимаются уровни образования, все
большее количество родителей становится в состоянии взять
на себя некоторые обязательства, которые сейчас переданы
школам. Поблизости от Санта-Моники, Калифорния, находится
штаб-квартира корпорации RAND, которая проводит
исследования в окрестностях Кембриджа, Массачусетса
или в научных городках типа Уак Риджа, Лос-Аламоса
или Хансвилла, где многие родители действительно были
способны преподавать определенные предметы своим детям
вместо учителей в местных школах. С движением по
направлению к индустрии, основанной на знаниях, и увеличением
доли отдыха, мы замечаем у образованных родителей
тенденцию хотя бы на некоторое время забрать своих
детей из общественной образовательной системы, заменяя
это обучением на дому.
Это тенденция резко обострилась открытиями компьютерного
образования, видеозаписи, голографии и других
технических пособий. Родители и учащиеся могут продемонстрировать
кратковременные "запоминающие способности"
в близлежащей школе, обязывающей их учиться преподаванию
конкретных учебных курсов или системы курсов. Учащиеся
могут продолжать ходить в школу в социальных целях
или посещать занятия по тем предметам, которые они не могут
изучить самостоятельно или под руководством родителей
и друзей семьи. В этом направлении будут продвигаться
по мере того, как школы будут становиться все более анахроническими,
а суды будут завалены жалобами на все еще
существующее устаревшее обязательное посещение. Мы можем
стать свидетелями диалектически обратного поворота
к образованию на дому.
В Стэнд форде ведущий теоретик Федерик Дж. МакДональд
предложил "мобильное образование", которое выводит
студента из классной комнаты не для развлечения, а для
участия в важной деятельности сообщества [5].
В районе Нью-Йорка, называемом Бедфорд-Стыовесант,
в производящей угнетающее впечатление черной трущобе,
запланированный экспериментальный колледж будет
повсеместно иметь свои магазины, офисы и дома
сорокапятиблокового района, и трудно будет сказать, где
кончается колледж и начинается община. Студенты будут
обучаться взрослыми в местной общине и в регулярных
учеб
...Закладка в соц.сетях
