Жанр: Психология
Избранные философско-психологические труды.
...P., 1922. (русск, пер.: Соссюр Ф. де. Курс общей
лингвистики. М.: Соцэкгиз, 1933; см., особенно: гл. Ill "Объект лингвистики", гл. IV "Лингвистика языка и
лингвистика речи"). О языке и речи см. также: Gardiner А.Н. The theory of speech and language. Oxford, 1932
(2-d ed. - Oxford, 1951).
Соссюра того, что и речь и язык рассматривались им, в конечном счете, как
психологические образования - с той лишь разницей, что язык относился к социальной
психологии, а речь - к индивидуальной. Неприемлемы и основания, по которым Соссюр
различал язык и речь, поскольку они строились на противопоставлении общественного
и индивидуального'^. Но самое различение языка и речи вопреки высказывавшимся
в последнее время взглядам должно быть сохранено. Вопрос заключается
лишь в том, как, по каким линиям их следует разграничивать. Различая речь и язык,
надо вместе с тем и соотнести их. Лишь взяв язык и речь в их единстве, можно
правильно понять их отношение к мышлению.
Прежде всего, никак не приходится изымать из речи и относить к языку все языковые
образования, оставляя за речью лишь деятельность как таковую, лишенную
всякого языкового содержания. Язык - это определенный, общественно отработанный,
национальный по своему характеру словарный состав и сложившийся у данного
народа грамматический строй, выражающийся в определенных правилах (закономерностях)
соотнесения слов в предложениях. Сами же конкретные предложения,
которые в бесконечном числе высказываются людьми - устно и письменно, - относятся
не к языку, а к речи: они образуют языковые явления, в которых реально
только и существует язык. Речь есть языковое явление, которое только для
языковеда выступает как "языковый материал" (Щерба); язык - словарное слово,
совокупность грамматических правил - это языковедческие категории. Из
языковых явлений языковед извлекает составляющие данный язык словарный состав
и грамматику. Ни один язык не есть совокупность всего сказанного и написанного на
данном языке. Отождествлять язык - предмет языкознания - с совокупностью всего
сказанного и написанного на данном языке значило бы отнести к языкознанию всеГрамматика как часть языкознания изучает закономерности сочетания
слов, но она не охватывает все возможные и реально встречающиеся закономерные
сочетания слов' ^. Все, что высказывается людьми - устно
или письменно - все бесконечное многообразие возникающих в процессе высказывания
предложений, по своему содержанию относящихся к любым областям жизни и знания,
- это произведение речи, речевой деятельности людей. Речь - это
использование средств языка индивидом сообразно с задачами, которые перед ним
стоят, и условиями, в которых эти задачи возникают. Речь - это и речевая
деятельность и речевые образования (текст). Язык же- это та совокупность
средств, которые речь при этом использует. Это различие языка и речи еще целиком
лежит в языковедческом плане. Его никак нельзя смешивать, как это сплошь и рядом
делается, с соотношением языковедческого и психологического подхода к языку-речи.
Психологический аспект имеется только у речи. Психологический
подход к языку как таковому не применим; это в корне ошибочный психологизм, т.е.
неправомерная психологизация языковедческих явлений.
Психологически проблема речи это прежде всего проблема общения посредством
языка (и проблема мышления при овладении речью и использовании ее). Психологическое
изучение развития речи раскрывает, как в процессе общения и обучения
ребенок овладевает языком. Когда исследование сводится к инвентаризации грамматических
форм, которые на каждом этапе могут быть зарегистрированы у ребенка,
В советской литературе вопрос о взаимоотношении языка и речи получил оригинальное и интересное
освещение в работах акад. Л.В. Щербы. (Щерба Л.В. О трояком аспекте языковых явлений и об
эксперименте в языкознании // Изв. АН СССР, Отд. обществ, наук. 1931. № 1; и др. работы. См. также:
Смирницкий AM. Объективность существования языка. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1954.
"^Формулировки Соссюра по этому вопросу, впрочем, не однозначны. Так, на с. 38 (Курс общей
лингвистики.) Соссюр пишет: "Разделяя язык и речь, мы тем самым отделяем: 1) социальное от
индивидуального...". Наряду с этим, на с. 34 мы находим правильное положение: "У речевой деятельности
есть и индивидуальная и социальная сторона, причем нельзя понять одну без другой".
' '"Это различение было проведено в выполненной у нас неопубликованной диссертации Ф.А. Сохина.
языковедческий подход применяется к самому формированию речи (в частности, ее
грамматического строя) у ребенка'^. Однако при таком языковедческом подходе
происходит лишь поэтапная инвентаризация языковых средств; самый процесс формирования
речи как таковой при этом неизбежно выпадает. Изучение собственно
формирования речи у ребенка требует психологического подхода, психологического
исследования и заключается в раскрытии того, как в процессе общения (и обучения)
ребенок осваивает родной язык, овладевает лексическими и грамматическими
обобщениями, которые в нем заключены, и научается осуществлять обобщения,
создавая из языкового материала соответствующие речевые "произведения",
Различая, таким образом, язык и речь' ^, можно теперь поставить вопрос о
соотношении мышления как с языком, так и с речью' ^ .
Первым, естественно, встает вопрос о мышлении и языке. Язык, созданный
народом и преднаходимый каждым к нему принадлежащим индивидом в качестве
некоей общественно-отработанной и от него независимой "объективной реальности",
является необходимой языковой (в широком смысле слова) базой мышления. Без нее
отвлеченное мышление вовсе невозможно. У человека со сформировавшимся речевым
мышлением фактически всякое мышление происходит на языковой базе. В самом
процессе своего становления, даже еще до того, как оно породило и оформило
определенные мысли, мышление совершается на основе грамматической схемы
предложения как высказывания чего-то о чем-то' ^. Самые же мысли, форми^См.:
Гвоздев А.Н. Формирование у ребенка грамматического строя русского языка. М., 1949.
T Различая язык и речь, надо и слово рассматривать в двояком качестве - как единицу языка и единицу
речи. Как единица речи слово имеет в зависимости от условий его употребления, от контекста изменяющееся
значение. Как единица языка слово имеет относительно устойчивое - "словарное" значение или ряд
друг с другом связанных значений. См.: Ахманова О.С. К вопросу о слове в языке и речи // Докл. и
сообщения филолог, фак-та МГУ. 1948. Вып. 5.
'^ Это различение языка и речи необходимо учитывать и при решении вопроса о соотношении
логики и грамматики. Пользуясь любым языком, человек может адекватно выразить
логический строй мысли. Но то, что в одном языке непосредственно зафиксировано в грамматических
категориях, в грамматическом строе языка, в других языках выражается при помощи лексических средств.
Это выражение логических соотношений при помощи лексических средств представляет собой операцию,
совершающуюся в речи при помощи речевых произведений. Спор между теми, кто утверждает, что
существует полная эквивалентность логики и грамматики в любом языке, и теми, кто такую всеобщую
эквивалентность отрицает, нередко обусловлен неоднозначной постановкой вопроса, неясностью в вопросе
о соотношении языка и речи. Можно, вообще говоря, согласиться с Серрюсом (Serrus Ch.) Le parallelisme
logico-grammatical. P. 1933) в том, что логические категории мысли не совпадают с грамматическими
категориями языка (с. IX и ряд последующих). Из этого, однако, не следует, что для речи (le langage)
соотношение мыслей остается чем-то внешним, поскольку - это "комбинирование слов и их отношений по
правилам игры" (с. 185 той же книги), не имеющее ничего общего с логикой выражаемых речью мыслей.
Против этого правильно возражают Д.П. Горский и Н.Г. Комлев. (К вопросу о соотношении логики и
грамматики // Вопр. философии. 1953. № 6). Однако, рассматривая этот вопрос, они в своей статье
оперируют не только грамматическими, но и лексическими категориями и имеют, по существу, дело не с
языком как таковым, а с речью. Однако из того. что посредством языка в речи можно выразить логические
соотношения мыслей, никак не следует, что "система грамматических категорий полностью соответствует
системе логических категорий", как утверждается в той же статье (с. 68). Так, неадекватное понимание
соотношения языка и речи делает невозможным не только решение, но и надлежащую постановку любого
вопроса, связанного с соотношениями языка, речи и мышления.
Средствами языка можно в речи выразить все логические соотношения, но из этого никак не следует
непосредственное соответствие или совпадение логического строя мысли с грамматическим строем языка
как такового. С другой стороны, несмотря на это несовпадение, средствами разных языков в принципе
можно в речи выразить отношения, фиксируемые логикой, и тем не менее соотношение логики и
грамматики, логического строя мысли и грамматического строя языка для различных языков разное. В
грамматическом строе разных языков как таковом непосредственно фиксировано разное логическое'^На этот вывод толкает проведенное под нашим руководством исследование Л.И. Каплан; в пользу
этого положения говорят и данные Ревеша, которые он сообщает в своей статье "Denken und Sprechen"
(Acta psychologica (Amsterdam). 1954. Vol. X. N 1-2).
рующиеся в процессе мышления, возникают на базе слов, мыслятся посредством слов.
Неверно было бы, однако, на этом основании утверждать единство языка и
мышления как формы и содержания, если при этом разуметь, что мышление сводится
к содержанию языка, т.е. к значениям слова, а форма мысли к языку, к языковым
формам. Мышление имеет свою форму - логическую, а язык свое содержание -
значение слов, их фиксированную семантику, не изменяющуюся в результате каждого
мыслительного акта индивида, а образующую устойчивую основу, из которой исходит
и посредством которой осуществляется его мыслительная деятельность.
Семантика языка, значения слов, входящих в его словарный состав, представляют
собой фиксированный итог предшествующей мыслительной работы народа.
Каждый язык, фиксируя в значениях слов результаты познания действительности, посвоему
ее анализирует, по-своему синтезирует выделенные анализом в значении слов
стороны действительности, по-своему их дифференцирует и обобщает - в зависимости
от условий, в которых он формировался.
Различие в мере обобщения и дифференциации явлений в системе языка выступает
совсем резко, если сравнить языки, сформировавшиеся в очень разнородных условиях,
и взять в них слова, непосредственно обозначающие эти условия. Так, например, в
языке саами, как известно, имеется 11 слов, обозначающих холод, 20 разных слов для
обозначения различных форм и сортов льда, 41 слово для обозначения снега. Различие
в мере дифференциации явлений, фиксируемой в словарном составе языка, выступает
здесь особенно рельефной
Различный способ анализирования и синтезирования явлений выступает и на ряде
более частных примеров. Так, некоторые языки, например, русский, фиксируют в
самом словарном составе различие речи и языка, обозначая их разными словами; в
немецком же языке имеются слова "Sprache", "sprechen" и "Rede". Из них первое
означает язык, второе и третье относятся к речи, но одно из них (sprechen) значит
собственно говорить, а другое обозначает речь в смысле выступления (речь, произнесенную
таким-то там-то по такому-то случаю). Русский язык не дифференцирует в
своем словарном составе речь как единичное выступление и речь как деятельность,
использующую язык для сообщения, выражающуюся в неограниченном числе
отдельных речей - выступлений и отдельных высказываний, но зато фиксирует в
самом языке приведенное выше различие речи и языка, нефиксированное в такой
общности в словарном составе немецкого языка.
Таким образом, в русском и немецком языках фиксированы различные линии
анализа языковых явлений. Совершенно очевидно, что это различие языков не
исключает возможности высказать те же мысли и провести ту же точку зрения на
соотношение языка и речи на немецком языке, какая здесь была высказана на
русском. Но в русском языке различие языка и речи зафиксировано в языке, на
немецком языке его надо провести в речи. Так конкретное соотношение языка и речи
по отношению к разным языкам складывается по-разному.
Значение слов в разных языках по-разному фиксирует и синтезирование явлений.
Так, например, русское слово "рука" объединяет, синтезирует в единое целое то, что
французский, немецкий и английский языки анализируют, расчленяя на две составные
части: bras и main; Arm и Hand. Это опять-таки, конечно, не исключает возможности,
говоря на русском языке, дифференцировать разные части руки, а говоря на
французском, немецком или английском языке, высказать нечто о руке в целом.
^ Изучая ход исторического развития познания мира человеком, зафиксированный в языках разных
народов, можно, мы полагаем, выявить различия не только в мере, но и в формах, вструктуре
обобщения, характерных для разных языков. Различия в форме и в мере обобщения, запечатлевшиеся в
разных языках, не означают, конечно, что народы, у которых в ходе развития сложилась та или иная
система языка, не могут, пользуясь им, мыслить сообразно логическому строю современного научного
знания. Им только нужно формулировать в речи результаты своего мышления, продвинувшегося на более
высокую ступень, чем та. которая зафиксирована в системе значений их языка.
Но этот анализ в первом случае и синтез - во втором надо будет осуществлять,
используя средства языка в речи, - тогда как в русском языке этот синтез, а во
французском, немецком и английском - соответствующий анализ дан уже фиксированным
в языке '^.
То же можно сказать и об обобщении. В русском и английском языках фиксировано
обобщенное понимание познавательной деятельности: в словах "знать" (по-английски
"know") и "понимать" (по-английски "understand"). В немецком и французском языках
нет таких обобщенных обозначений знания и понимания. Вместо них для знания
имеются: по-французски - "savoir" и "connaitre", а по-немецки - "wissen" и "kennen"; из
них первые означают знание в смысле знания, а вторые - в смысле знакомства.
Подобно этому, в немецком языке нет слова, которое по своей обобщенности
соответствовало бы русскому обобщенному "понимать" (французскому "comprendre" и
английскому "understand"). Вместо него в немецком языке имеются лишь более
частные - "verstehen" и "begreifen"; из них первое означает понимание с оттенком -
"уловить смысл", второе - "постичь". Это опять-таки не значит, что нельзя,
пользуясь любым из этих языков, сформулировать ту же теорию познания, высказать
те же мысли о природе знания и понимания, как в обобщенном, так и в
дифференцированном их понимании. Но обобщение и дифференциацию, которые в
одном случае зафиксированы в самом словарном составе языка, в другом надо в
результате дополнительной работы мысли, пользуясь средствами языка, сформулировать
в речи. На базе разных языков, в которых зафиксированы разные итоги
анализа и синтеза, дифференциации и обобщения, требуется разная дополнительная
работа мысли, формулируемой в речи.
Примеры подобного рода можно умножать без конца. Мы не станем этого делать.
Важен лишь и без того ясный общий в ы во д. В семантическом отношении язык
- это определенная, в ходе исторического развития народа фиксируемая система
анализа, синтеза, обобщения явлений. (Овладевая в процессе обучения речи родным
языком, ребенок в умственном отношении делает именно это приобретение -
осваивает определенную систему анализа, синтеза и обобщения явлений окружающего
его мира'^).
В языке - в отличие от речи - заключен фиксированный результат
познавательной работы предшествующих поколений, результат предшествующей
работы мысли с фиксированно^в нем системой анализа, синтеза и обобщения
явлений. Мышление человека не ограничено отложившимися в языке результатами
анализа, синтеза и обобщения явлений действительности. Опираясь на них, мышление
людей непрерывно продолжает работу анализа, синтеза и обобщения, каждый раз поновому,
все глубже ее осуществляет, оформляя результаты этой непрекращающейся
работы в речи'".
'^ Стоит отметить, что и числовой ряд анализируется и синтезируется в значениях слов в каждом языке
по-своему. Так, например, число 95 - по-русски - девяносто пять (т.е. 90 + 5), по-немецки - "fUnf und
neunzig" (т.е. 5 + 90), по французски - "quatre-vingt quinze" (т.е. 4 x 20+ 15). Таким образом, одно и то же
число выражено на разных языках разной системой словесных значений при одном и том же понятийном
содержании.
^ Безнадежна, таким образом, попытка современного семантического идеализма, как и всех его
предшественников (номиналистов и пр.), свести мышление к языку или к речи - к совокупности слов и
предложений, а эти последние - к лишенным смыслового содержания знакам и их сочетаниям. Нельзя
свести мысль к языку и таким образом отделаться от нее потому, что в самом языке мы опять-таки находим
мысль; в самом языке заключено познавательное содержание.
^ Частными выражениями вопроса о языке и мысли и о речи и мышлении являются вопросы о слове и
понятии и о предложении и суждении.
По первому вопросу см.: Галкина-Федорук Е.М. Слово и понятие в свете учения классиков марксизмаленинизма
// Вести. МГУ, 1951. № 9. С. 105-125; Ее же: Слово и понятие. М., 1956: Беляев Б.В. О слове и
понятии // Учен. зап. 1-го МГПИИЯ. 1954. Т. 8. С. 201-216. Экспериментальная фонетика и психология
речи. 1954; Смирницкий А.Н. Значение слова // Вопр. языкознания. 1955. № 2. С. 79-89: Траиничек Фр.
Некоторые замечаания о значении слова и понятии // Вопр. языкознания. 1956. № I. С. 74-76.
112
Совершаясь на базе языка, мысль оформляется в речи. Мысль не существует без
языковой оболочки. Однако мышление и речь не совпадают. Говорить - еще не
значит мыслить. (Это банальная истина, которая слишком часто подтверждается
жизнью.) Мыслить - это значит познавать; говорить - это значит общаться.
Заключаясь в познании, мышление предполагает речь, в которой оно получает
языковую оболочку; заключаясь в общении, речь предполагает работу мысли:
речевое общение посредством языка - это обмен мыслями для взаимопонимания.
Когда человек мыслит, он использует языковый материал, и мысль его формируется,
отливаясь в речевые формулировки. Но задача, которую он, мысля, разрешает, - это
задача познавательная. Мышление - это работа над познавательным содержанием
мыслей, получающих в речи языковую оболочку, отличная от работы над самой
речью, над текстом, выражающим мысли. Работа над текстом, над речью - это
отработка языковой оболочки мыслей для превращения последних в объекты
осуществляемого средствами языка речевого общения как обмена мыслями в целях
общения и взаимопонимания.
В этой связи решается и вопрос о "функциях речи". Рушится (сформулированная
особенно резко К. Бюлером)'^ концепция, согласно которой у речи несколько, по
крайней мере две рядоположные функции: 1) функция обозначения (или Darstellung),
вообще - семантическая функция и 2) коммуникативная функция - функция
общения'^. У речи одна функция, одно назначение: служить средством общения.
Но речевое общение, общение посредством языка специфично; специфика его
заключается в том, что оно - общение мыслями. Связь речи с мышлением - не особая
функция речи, а выражение ее специфической природы. С другой стороны у
мышления одна "функция", одно назначение - познание бытия; связь его с
речью, с языком не прибавляет к мышлению новой "функции", а выражает специфику
человеческого мышления как общественно обусловленного явления и создает новые
условия для мыслительной деятельности.
Анализ познавательного процесса от ощущения до мышления показывает, как в
специфических для каждой ступени формах реализуется решение гносеологической
проблемы, согласно которому гносеологическое содержание любого познавательного
процесса неотделимо от бытия - его объекта. Это положение имеет своим следствием
и предпосылкой преодоление субъективистского понимания психического, господствующего
в идеалистической, в частности, интроспективной, психологии.
Если принять в качестве исходного субъективистское понимание психического, т.е.
представить себе, что всякое психическое явление первично только как достояние или
деятельность обособленного субъекта, как замкнутое в особом внутреннем мире его
сознания и не заключающее в своем исходном определении, в своей внутренней
характеристике отношения к бытию, то затем дополнительно, внешним образом уже
никакими ухищрениями этой познавательной связи психических явлений с бытием не
По второму вопросу см.: Попов П.С. Суждение и предложение // Вопросы синтаксиса современного
русского языка. М., 1950. С. 5-35; Галкина-Федорук Е.М. Суждение и предложение. М.: Изд-во МГУ, 1956.
'^ Изложение учения К. Бюлера о функциях речи см. в следующих его работах: BUhler К. Uber den
Begriff der sprachlichen Darstellung // Psychologische Forschung. 1923. H. 3; Die Symbolik der Sprache //
Kantstudien. 1928. H. 3-4-, Zur Grundlegungen der Sprachpsychologie: Vlll-th International Congress of Psychology.
Groningen. 1927-, Die Krise der Psychologie, Jena, 1927 (2 Aufl. 1929); Sprachtheorie. Die Darstellungsfunktion der
Sprache. Jena, 1934 (основной труд), Forshungen zur Sprachtheorie // Archiv fur die ges. Psychologie. 1936. Bd. 94
H.IV.
'^ В современной советской лингвистической литературе эта точка зрения представлена у Чикобавы.
См.: Чикобава А.С. Учение И.В. Сталина о языке как общественном явлении // Вопросы языкознания в
свете трудов И.В. Сталина. М" 1950. (См. особенно с. 47-50).
установить. История так называемого репрезентативного реализма дала тому
документальное доказательство. Репрезентативный реализм хотел утвердить себя как
реализм в гносеологии; он стремился доказать, что человеческое познание постигает
реальные вещи, но он исходил при этом из предположения о том, что психические
явления образуют по своей природе чисто субъективный мир, обособленный от мира
внешнего, материального. (Репрезентативный реализм в гносеологии был неразрывно
связан с интроспекционизмом в психологии; репрезентационализм и интроспекционизм
- две стороны по существу одной и той же концепции.)
Эта исходная предпосылка закрыла путь для разрешения поставленной им себе
гносеологической задачи. В своей полемике против Локка Беркли использовал
исходную посылку репрезентативного реализма, согласно которой познание имеет
дело лишь с идеями, якобы представительствующими реальность, для доказательства
невозможности выйти за пределы идей и прорваться в сферу материальной
реальности. Действительно, исходная предпосылка репрезентативного
реализма, обособляющего идеи от вещей, заранее делала неосуществимой его
претензию на то, чтобы на самом деле быть реализмом, обосновать познание
самих вещей.
Реализация в теории познания того положения, что мы познаем самые вещи, самое
объективную реальность, необходимо предполагает преодоление субъективизма в
понимании психических явлений. Вместе с тем именно таким образом - включением
гносеологического, познавательного отношения к бытию в самое определение, во
внутреннюю характеристику психического - субъективистское понимание психического
и преодолевается.
Положение, согласно которому психические процессы не образуют замкнутого в
себе мира "чистой" субъективности, обособленной от внешнего, материального мира,
относится не только к познавательным, но не в меньшей мере и к "аффективным"
процессам. Стремления и желания, эмоции и чувства возникают в силу того, что
отражаемые нами предметы и явления действительности затрагивают наши
потребности и интересы и выражают нашу связь с миром, нашу привязанность и тягу
к нему. Неверно даже для органически обусловленных влечений положение Фрейда,
что объект - "самый изменчивый элемент влечения, с ним первоначально не
связанный"T.
На самом деле, лишь связавшись со своим объектом, влечение из более или менее
неопределенной тенденции превращается в действенную силу. Еще значительнее роль
объекта в стремлениях и чувствах, не сводящихся к элементарным органическим
потребностям. Стремления и чувства человека детерминируются не односторонне
изнутри, а определяются взаимоотношениями индивида с внешним миром и представляют
собой не чисто субъективное состояние индивида, обособленного от
внешнего мира, а выражают отношение индивида к миру, связь с ним, образно говоря:
силы притяжения и отталкивания, возникающие между индивидом и явлениями
действительности в процессе их взаимодействия. Психическая деятельность в целом
является связью индивида с объективным миром, а не чисто субъективным выражением
обособленного субъекта, замкнутого в себе и уединенного от мира.
Исходные предпосылки для преодоления субъективизма в трактовке психического
должны быть заложены уже в понимании его природного происхождения.
Эти предпосылки заключены в том положении, что психические явления возникают
в процессе взаимодействия индивида с миром, в результате воздействия мира на
него. Вещи и явления действительности, таким образом, изначально причастны к
самому возникновению психических явлений, которые их и отражают. Эти
предпосылки дает рефлекторная теория психической деятельности. К ней и надо
обратиться.
'^ См.: Основные психологические теории в психоанализе. М.; Л" 1923. С. 108 (Курс. мой. - С.P.).
ПСИХИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И МОЗГ.
ПРОБЛЕМА ДЕТЕРМИНАЦИИ
ПСИХИЧЕСКИХ ЯВЛЕНИЙ
1. РЕФЛЕКТОРНАЯ ТЕОРИЯ
Рефлекторное понимание психической деятельности - необходимое связующее
звено между признанием психической деятельности деятельностью мозга, неотделимой
от него, и пониманием ее как отражения мира. Рефлекторным пониманием
деятельности мозга эти два фундаментальных положения объединяются в одно
неразрывное целое. Психическая деятельность м
...Поділитися у соцмережах
