Жанр: Психология
Бытие в мире.
...ума, ни социальной
или моральной ценности, ни таких удовольствий эго, как престиж, -
все это в основном касается эго, когда оно устанавливает контакт с
миром в услужении у инстинктов. Другими словами, то, что удовлетворение
инстинктивных потребностей полезно для здоровья, - это, в рамках
психоанализа, аналитическое утверждение.
К тому же это нереалистичное утверждение и почти бесполезно с
любой точки зрения, кроме наиболее абстрактной и теоретической. Психоаналитическое
понятие здоровья должно быть переформулировано,
^ Mortimer Ostow, "Virtue and Necessity", American Imago, Vol. 14 (1957), p. 254.
* "Невроз - это болезнь и, следовательно, вид страдания, который нарушает функционирование
принципа удовольствия. Он препятствует прямому удовлетворению либидозных
влечений и дает эго дополнительное преимущество. Лечение, следовательно, - это
попытка восстановить первенство принципа удовольствия". (De Saussure, "The Metapsychology
of Pleasure", International Journal ofPsycoanalysts, Vol. XL (1959), pp. 88-89,
Психопатология 101
если оно хочет вместить факт существования эго и супер-эго и отказ от
инстинктов, на котором, согласно Фрейду, построена человеческая цивилизация.
Именно здесь проявляется доминирующаяя неоднозначность
относительно сути нормальности. Определение здоровья становится отрицательной
формулировкой, в которой оно представляет собой отрицание
довольно точного определения невроза. Причина этого - то, что,
если психоанализ не может ограничить свое определение здоровья простым
удовлетворением инстинктивных потребностей, должен быть введен
ценностный контекст, заменяющий ценностный контекст инстинктивных
целей. Я снова указываю на то, что именно потому, что меньший
круг психоанализа составляет понятие, подразумевающее стремление к
объекту и, следовательно, ценность, исключается любое дополнительное
введение ценности в медицинском смысле. Поэтому будьте свидетелем
трудностей, с которыми сталкиваются психоаналитические теоретики,
когда они пытаются сослаться, например, на свободу акта как на
свидетельство его здоровья, и чистосердечия и последовательности основателя
- Фрейда, который утверждал, что все, что психоанализ может
сделать в терапии, - это дать пациенту иллюзию свободы.
Мы можем, я думаю, из вышеприведенной дискуссии заключить следующее:
психопатология, в рамках фрейдизма, показывает нам вид человека
как картезианского механизма стремлений, ценностей, значений.
Этот механизм приводится в действие тем фактом, что основная ценность
(удовлетворение инстинктов) не осуществима. Другими словами,
если бы удовлетворение инстинктов можно было бы сделать непрекращающимся,
психический механизм, свойственный человеку, никогда бы
не появился. Так как исходная, основная ценность неосуществима, цель
реалистической медицинской психологии может относиться только к
механизму, к механистичности человека. Следовательно, не то чтобы
психоанализ стремится к максимальному удовлетворению инстинктивных
потребностей в рамках цивилизации, но, скорее, он стремится устранить
механический, детерминистский способ, каким душа ищет удовлетворения
в культуре, которая препятствует этому удовлетворению.
Неудивительно, поэтому, обнаружить, что один из более искушенных
современных теоретиков по этой проблеме отвергает все критерии здоровья,
которые имеют отношение к содержанию психических актов.
Таким образом, сущность нормальности - это гибкость, в противоположность
застыванию поведения в паттернах неизменяемости, которые характеризует
каждое проявление невротического процесса в импульсах ли, целях,
действиях, мыслях или чувствах. Вольно ли поведенческое явление изменяться
или нет, зависит... от природы комплекса сил, которые вызвали
его. Ни один момент поведения нельзя считать невротическим, если процессы,
которые привели его в движение, не предопределяют его автоматического
повторения независимо от ситуации, полезности или последствий
действия ".
^ Lawrence S. Kubie, "The Fundamental Nature of the Distinction between Normality
and Neurosis", Psychoanalytic Quarterly, Vol. 23 (1954), p. 182.
102 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ А. Бинсвангера
...по прагматическим причинам мы имеем основания называть "нормальным"
любое действие, в детерминации которого господствующую роль играет союз
сознательных и предсознательных сил,.. тогда как по тем же самым причинам
мы имеем основания называть аномальным, или нездоровым, или невротическим
любое действие, в детерминации которого доминируют бессознательные
процессы... потому что эти силы будут предопределять его автоматическое
повторение, независимо от его соответствия непосредственной
ситуации или его ближайшего или отдаленного результата ".
Теперь у нас есть, я думаю, соответствующий контекст, в котором
мы можем рассматривать позицию Daseinsanalyse по психопатологии.
Теоретическая структура науки психоанализа такова, что его точку опоры
составляет понятие, предполагающее интенциональность, оценивание
того, что является целью. Его данные, следовательно, представляют собой
структуры оценки и значения, и в результате дальнейшая "объективная"
оценка данных, с точки зрения соматической медицинской биологии,
становится неприемлемой. Поскольку, для психоанализа, необходимое
условие для появления психического механизма, свойственного
человеку, - это препятствование осуществлению все той же основной
инстинктивной ценности, он не может реалистично придавать особое
значение осуществлению инстинктивных целей как критерию психического
здоровья. Так как он также не может, в рамках своих собственных
исходных посылок, ввести ценности, которые можно считать не
зависимыми от инстинктивных ценностей, он может говорить только о
способе, каким душа in toto (в целом, целиком {лат.). - Прим. перев.)
добивается удовлетворения, а не о содержании усилий души как о критерии
нормальности.
Для Лоуренса Куби (Lawrence Kubie) слово "повторение" наиболее
адекватно характеризует психопатологический комплекс невротических
действий, а точнее, автоматическое или механическое повторение. Мы
видели, кроме того, что для Куби причина для предрасположенности к
такому автоматическому повторению появляется, когда действие детерминировано
главным образом бессознательными силами. То, что последнее
приводит к первому, Куби объясняет тем, что это неотъемлемо присуще
природе символического процесса, служащего каналом из бессознательной
в сознательную психику.
...всякий раз, когда система бессознательного (или, может быть, союз между
предсознательной и бессознательной системами) преобладает, результирующее
действие должно бесконечно повторяться. Это происходит потому, что
ее цели - это преимущественно бессознательные символы, а бессознательные
символические цели никогда не могут быть достигнуты ".
Хотя это неудачная формулировка, мысль Куби, я думаю, достаточно
ясна. То, чего, для Куби, может достичь действие, детерминируемое
преимущественно подсознанием, - это только и единственно символи"
Ibid., pp. 184-185.
" Ibid., p. 183.
Психопатология 103
ческая цель. Однако то, символом чего она является, недостижимо, и
именно это обеспечивает движущую силу для повторения.
Наше обсуждение символов в главе III заставляет нас ожидать именно
такую формулировку. Поскольку, как уже было доказано, психоанализ
по существу имеет в виду "знак" там, где он говорит "символ", то он
может говорить о символе не только как не выражающем, или не воплощающем,
или не напоминающем символизируемое, но фактически о символе
как скрывающем или маскирующем символизируемое. Мы ожидаем,
следовательно, что Бинсвангер откажется (или дополнит) такое мнение, и
не только из общего принципа, что оно находится в редуцирующей, объяснительной
системе - но по особой причине, что именно такое мнение
воплощает неспособность психоаналитической системы оценить по достоинству
феномены опыта, которые как подлинные символы выражают
значение символизируемого в силу экзистенциального априори. Какую
роль, в таком случае, психопатология играет в Daseinsanalyse?
На первый взгляд, очевидно никакую:
Daseinsanalyse отличает себя от психопатологии не только в том отношении,
что он не приступает с объективно-дискурсивными и индуктивными методами
к исследованию одушевленного организма, но, скорее, ищет феноменологическое
толкование экзистенциальных форм и структур. Он также отличается
в том, что он усердно игнорирует оиологически ориентированное различие
между больным и здоровым. Задача психопатологии, следовательно,
состоит в том, чтобы усвоить материал, предложенный ей Daseinsanalyse' ом,
классифицировать его, подвергнуть его проверке и выразить его ^.
То есть Daseinsanalyse рассматривает себя как исследующего индивидуума
и его мир до любого оценочного разграничения между болезнью и
здоровьем. Однако дело в том, что основные исследования Бинсвангера
касаются того, что наука психиатрии классифицировала бы как патологическое.
Следовательно, Бинсвангер пытается сделать то, что, как мы только
что заметили, невозможно в рамках науки психоанализа: он делает попытку
показать человеческие феномены (значения для "я") до их преобразования
в данные систематическим меньшим кругом, и что, следовательно,
может быть независимо объяснено и оценено научной психопатологией.
Для Бинсвангера, хайдеггеровские "категории", экзистенциалы, не преобразуют
феномены человеческого существования, когда они сталкиваются с
ними, как делает понятие инстинкта, рассматриваемое как меньший круг
психоанализа, но, скорее, указывают необходимые модусы, в которых сам
Dasein воспринимает, преобразует, конституирует мир.
Таким образом, центральное понятие здесь - это понятие Dasein как проекта
мира, "мира" в смысле способа и манеры, в какой сущие доступны Dasein'y. В
этом свете психическое заболевание предстает как модификация фундаментальной
или необходимой структуры, как метаморфоза этого бытия-в-мире ".
'" Binswanger, Schizophrenie (Pfullingen, 1957), S. 269.
^ Karl Konrad, "Die Gestaltanalyse in der Psychiatrischen Forschung", Nervenarz!,
Vol. 31, No. 6, S. 268.
104 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ Л. Бинсвангера
Модификацию необходимой структуры Dasein нужно, следовательно,
понимать как модификацию способа, каким мир доступен Dasein'y.
Психопатология, на языке Бинсвангера, - это, таким образом, изучение
тех модификаций необходимой структуры Dasein, которые приводят
к "сужению", "сжатию" или "уплощению" мира.
Трансцендентность, таким образом, означает нечто, гораздо более фундаментальное,
чем познание и, даже, интенциональность, поскольку мир делается
доступным {erschlossen) прежде всего через настроение (Stimmung). Помня
определение бытия-в-мире как трансцендентности и рассматривая наш психиатрический
Daseinsanalyse в его свете, вы заметите, во-первых, что в этой
системе отсчета мы в состоянии понять и исследовать также и психозы; вовторых,
мы должны видеть в них определенные модификации трансцендентности.
Постольку, поскольку мы делаем именно так, мы говорим...: в психических
заболеваниях мы сталкиваемся с модификациями фундаментальной
или необходимой структуры и структурных частей бытия-в-мире как трансцендентности.
В задачу психиатрии входит исследование и подтверждение
этих модификаций с научной точностью...
В душевной болезни, в том, что называется психотической формой бытия-вмире
вообще, мы до сих пор обнаруживали модификации картины мира
(WeltbildungoderWeltlichung) в смысле "прыгания" (упорядоченная скачка
идей) и "водоворота" (беспорядочная скачка идей), с одной стороны, и, с
другой стороны, модификацию в смысле лишения мира (Ver-Weltlichung)
Dasein, то есть "иссушения" его мира, его одновременного сжатия, застоя и
разложения ^'.
То, что отдаляет нас от "душевнобольных", что заставляет их казаться нам
чужими, это не отдельные ощущения или идеи, но, скорее, факт их тюремного
заключения в проекте мира, который чудовищно сужен, потому что он управляется
одной темой или очень небольшим количеством тем ".
Чем более пуст, чем более упрощен и чем более сужен проект мира, которому
вверило себя существование, тем скорее появится тревога, и тем тяжелее
она будет ".
Бинсвангер говорит - то, что делает возможным существование и
опыт, то, что является экзистенциально априорным, было "сжато" и
"сужено", то есть существование уже управляется только одной или
очень небольшим количеством категорий. Над смысловой матрицей, в
рамках которой все феномены появляются и приобретают значение для
Dasein и в рамках которой конституируются как мир, так и "я", господствует
(в самых крайних случаях) только одна тема. Мы выражаем это,
говоря, что там есть только одно экзистенциальное априори.
^ Binswanger, Existence, ор. cit., pp. 194-195.
* Ср. Golastein, р. 491. "Низкий уровень существования у больного, по сравнению
с нормальным уровнем, можно охарактеризовать, во-первых, сжатием мира, лишением
индивидуальности посредством ограничения степеней свободы".
" Binswanger, Schizopbrenie, S. 401.
^ Binswanger, "The Existential Analysis School of Thought", in Rollo May, Ernest Angel,
and Henri F. Ellenberger (eds.), Existence (New York, 1958), p. 205.
Психопатология 105
В упомянутом выше случае с происшествием на катке Dasein'OM управляло
всецело и единственно экзистенциальное априори непрерывности:
Ключом к проекту мира нашей маленькой пациентки служит категория непрерывности,
непрерывной связи и сдерживания. Это влечет за собой чудовищное
сжатие, упрощение и опустошение "содержания мира", очень сложной
совокупности контекстов соотнесения пациентки. Все, что делает мир
значимым, подчинено господству одной этой категории, которая одна поддерживает
ее "мир" и "бытие" '".
Исследования шизофрении Бинсвангера представляют нам индивидуумов,
чье бытие-в-мире управляется как раз таким образом. Проект
мира Эллен Вест управляется экзистенциальной априорной полярностью:
неземной мир против мира-могилы; проект мира Юрга Цюнда - экзистенциальным
априори напора и натиска; проект мира Лолы Фосс -
экзистенциальным априори знакомого и чуждого (жуткого); проект мира
Сюзанн Урбан - экзистенциальным априори опасности ^. Во всех этих
случаях душевная болезнь (Geisteskrankheit) рассматривается как подавление
Dasein одним проектом мира, а психоз рассматривается как
наиболее резкое выражение этого ".
Прежде чем следовать этому ходу мыслей далее, мы можем сейчас
сделать паузу, чтобы посмотреть, какой свет это проливает на проблему,
которая возникла в отношении психоаналитических определений
психической болезни. Когда проектом мира индивидуума управляет только
одно экзистенциальное априори, все ощущения, так же как и конкретные
значимые ситуации, подпадают под его рубрику. Это одно экзистенциальное
априори, таким образом, становится "общей универсалией"
(ср. главу III) всего опыта индивидуума, прошлого, настоящего и
будущего. Например, что касается девочки в происшествии на катке:
для нее ничего не могло появиться, кроме как в категории непрерывности;
вещи и события либо сохраняют, либо угрожают непрерывности.
Поломка каблука предвещает крах ее мира и вызывает тревогу *; во
временном отношении все внезапное производит такое же действие разрывом
непрерывности "течения времени". Здоровый индивидуум понимает,
что нечто, что происходит внезапно, может быть хорошим или
плохим, приятным или неприятным; его внезапность не обязательно является
непременным заключением о его значимости для него. Но больной
индивидуум в этом случае от всех феноменов абстрагирует только
тот, который соответствует трансцендентальным условиям его мира, в
данном случае мира, полностью определяемого экзистенциальным априори
непрерывности. Сказать, что больной индивидуум производит абстрагирование
таким образом, это не значит сказать, что он оказывает"
Ibid., р. 203.
^ Binswanger, Scbizophrenie.
" Ibid., S. 308.
* Ср. данное Гольдштейном определение тревоги как утраты мира, процитированное
в Rollo May, Meaning of Anxiety (New York, 1950).
106 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ А. Бинсвангера
ся перед лицом определенных феноменов, а затем абстрагируется от
них; это значило бы, что он воспринимает, а затем абстрагируется от
своего восприятия. Имеется в виду то, что подчеркивалось все это время
- говоря словами Бинсвангера,
То, что мы воспринимаем, - это "прежде всего" не ощущения вкуса,
звука, запаха или прикосновения, даже не вещи или объекты, но скорее
значения ".
Одно экзистенциальное априори, таким образом, управляет всем
опытом - вплоть до самого непосредственного; и поэтому в нашем
примере мы не говорим о событиях и ситуациях, которые, между прочим,
внезапны и которые, следовательно, дают некоторое "объективное"
основание для такого одностороннего абстрагирования. Скорее,
именно Dasein как таковое организует себя во времени (sich zeitigt)
(букв. "дает себе созреть"; "временится" (нем.). - Прим. перев.) в
форме внезапности ". Для такого Dasein все, что происходит, происходит
внезапно, и, следовательно, любое событие является потенциально
вызывающим тревогу; и Dasein должно приложить усилия, чтобы отнести
все события к категории всегда-было. Время, таким образом, "останавливается",
не возможно никакое "экзистенциальное созревание"".
В этом общем контексте мы можем теперь описать психическую болезнь
с точки зрения проникающего единообразия опыта как превалирующую
однородность символического соотнесения. Под этим имеется
в виду, что весь опыт, восприятие, познание и т. д. участвуют в и представляют
одно экзистенциальное априори.
Здесь мы имеем признак того, что мы можем назвать трансцендентальными
условиями возможности ненормальности, как ее выше определил
Куби. Повторение, в том смысле, в каком его употребляет Куби,
экзистенциально возможно только там, где весь опыт имеет одинаковую
символическую ценность, не в смысле знака-соотнесения с подсознательной
причиной, но скорее в смысле выражения экзистенциального
априори, "общей универсалии" как причины, так и следствия (и, следовательно,
того, что является трансцендентальным основанием как причины,
так и следствия). Отсылаем читателя к главе III для более детального
объяснения этой мысли. Позвольте нам просто заметить, что смысл
повторения, который использует Куби, неизоежен в Dasein, в котором
смысловой контекст настолько проникающий, что является необходимым
условием любого опыта.
Здесь также выявляется значение экзистенциальной "денежной стоимости"
термина заброшенность. Основной Dasein-аналитический критерий
душевной болезни - это степень, в которой происходит отказ от
свободы Dasein и передача ее власти другого. У невротика этот отказ
только частичный; хотя его бытие-в-мире подавляется и управляется
" Binswanger, Grundformen und Erkenntms menscblichen Daseins (Zurich, 1953), S. 290.
^ Binswanger, Schizophrenie, S. 261.
" Ibid., S. 260.
Психопатология 107
одной или немногими категориями, он постоянно прилагает усилия, чтобы
удержаться за свою способность самоопределения. Эти усилия принимают
форму отказа Dasein от некоторых из своих потенциальных возможностей
для того, чтобы отвратить угрозу разрушения этого мира,
который был так ограниченно сконструирован под эгидой одного доминирующего
смыслового контекста, и, следовательно, разрушения "я".
Но поскольку именно этот отказ от потенциальных возможностей существования
и представляет собой начало разрушения (уплощения, сужения,
опустошения) "я", все подобные усилия ведут к их собственному
отрицанию, и невротик оказывается загнанным в угол. Неудавшаяся
попытка решения своих проблем приводит к их подкреплению. Психотик
идет на один шаг дальше и полностью предает себя власти другого.
Цена, которую он платит за уменьшение переживания тревоги, - потеря
его собственного самоопределения. При психозе Dasein полностью
предан одному конкретному проекту мира *.
Во всех этих случаях Dasein больше не может свободно позволять миру быть,
но, скорее, оно все больше предается одному определенному проекту мира,
захватывается им, подавляется им. Технический термин для этого состояния
преданности: "заброшенность"".
Мы вспоминаем, однако, из предыдущей главы, что заброшенность -
это модус только одного из хайдеггеровских экзистенциалов,
Befindlichkeit. Но, тем не менее, здесь он, по-видимому, принимает угрожающие
размеры как самый основной среди них. Причина этого выявится
сейчас, когда мы достигли точки, где мы можем точно установить,
с хайдеггеровсих позиций, как раз то, из чего состоят модификации
{Abwandlungen) необходимой структуры Dasein при психическом
заболевании.
Свобода заключается в преданности Dasein своей заброшенности как таковой ^.
Свобода, таким образом, означает способность Dasein противостоять
жестокому факту того, каким оно видит себя как сущее, неизменяемости
и причинной действенности его прошлого и т.д., и через понимание
{Verstehen) проектировать себя в будущее, в то же время желая
ответственных отношений со своей собственной заброшенностью. В психической
болезни Dasein предается проекту мира и, следовательно, миру
сущих, с которым оно не устанавливает контакт активно и за который оно
не берет на себя никакой ответственности. Трансцендентальное условие
* В этой связи наблюдения Эрвина Штрауса подсказывают подход к концепции сна
тоже как уступки миру, структурируемому экзистенциальным априори. "Во сне мы не
столько перестаем участвовать в мире, сколько мы полностью поддаемся ему. Мы сдаемся
миру, отказываясь от своей индивидуальности. Мы больше не стоим на своем в
мире, выступая против него". Erwin Straus, "The Upright Posture", Psychiatric Quarterly,
Vol. XXVI (1952), p. 535.
" Бинсвангер, с. 244 данной книги.
" Там же, с. 275.
108 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ А. Бинсвангера
для такого состояния дел - это экзистенциальное априори, которое
проявляет заботу, в основном, в форме заброшенности и которое таким
образом делает неподлинными другие экзистенциалы. Невроз и психоз
должны, следовательно, рассматриваться как один способ, каким Dasein
существует неподлинно, способ, определяемый несоразмерно большим
местом экзистенциала заброшенности. Денежная стоимость термина заброшенность
может, таким образом, быть выражена с точки зрения повторения.
В психической болезни это повторение, с хайдеггеровских
позиций, неподлинно *. Говоря словами Бинсвангера:
Dasein больше не простирается в будущее, больше не впереди самого себя,
но, скорее, поворачивается в узком круге, в который оно заброшено, в бессмысленном,
а это значит, безбудущном, бесплодном, повторении вокруг
самого себя"**.
Схематично: (1) Dasein конституирует свой мир с помощью смыслового
контекста экзистенциального априори; (2) Dasein находит свой мир
и свое "Я", конституируемые таким образом (Befindlichkeit)', (3) Dasein
либо (а) по-стигает свой мир и свое "Я" посредством свободного открытого
{Weltoffen) отношения и проецирует себя по направлению к
будущему (Sein-zurn-Tod [бытие-к-смерти (нем.). - Прим. перев.^), в то
же время осознав неизбежность его здесь и сейчас фактичности (модуса
заброшенности), либо (Ь) сдается своему миру, фактичности
(Verfallenheit, Verweltlichung{na.ft,viec.Tb, смирение {нем.). -Прим. перев.})
и управляется как бы извне своим собственным модусом конституирования
мира (Ausgeliefertsein [отданность-в-руки-кого-либо (нем.). -
Прим. перев.})', (4) энергия, затраченная на сохранение самоопределения
за счет истощения экзистенциального потенциала (движение по направлению
к неподлинности) = невроз; (5) абсолютный отказ от свободы
"я" == психоз. Общий паттерн: проникающая однородность символического
соотнесения с одним экзистенциальным априори = повторение.
Для Хайдеггера экзистенциальный модус заброшенности влечет за собой
связь Dasein с фиксированной, детерминированной фактичностью, которая
является необходимым компонентом человеческого существования.
Когда этот модус затмевает все остальные, из этого следует, что Dasein
может показаться вполне понятным, если соотнести его с тем, что неизбежно
и неизменно в человеческом существовании. Тогда, с точки зрения
онтологии, психоанализ с его теориями о психическом детерминизме,
причинной действенности прошлого, влиянии биологических сил на спо*
Описание подлинного повторения как выбора самого себя или свободного установления
отношения со своей фактичностью см. в Kierkegaard, The Sickness Unto Death
и Either/Or, Vol. II.
" Binswanger, Schizophrenie, S. 267.
** В "Экстравагантности" несвобода принимает форму попытки отвергнуть фактичность,
заброшенность. С помощью этого дается определение Dasein. Им, таким образом,
настолько же управляет его фактичность. Сравните понятие отчаяния возможности
у Кьеркегора как результат отсутствия необходимости в Kierkegaard, The Sickness
Unto Death, Ch. III. CM. также с. 275 данной книги.
Психопатология 109
собность формирования и восприятия идей, оценивание и т. д., должен
рассматриваться как наука о Dasein в модусе заброшенности.
С самого начала утверждалось, что экзистенциальное априори Бинсвангера
есть проявление заботы, ее выражение в отдельном, живущем
человеке. Из предшествующего исследования невроза и психоза может
сложиться впечатление, что экзистенциальное априори можно в некотором
смысле понимать как нечто отделимое от и каким-то образом более
фундаментальное, чем тот, или иной, или все хайдеггеровские экзистенциалы.
Могло показаться, что тот или иной вид экзистенциально априорной
категории, такой как непрерывность, благодаря чему-то, присущему
самой этой категории, может сам оказывать влияние на структуру индивидуального
Da
...Закладка в соц.сетях
