Жанр: Психология
Бытие в мире.
...ие-в-мире - не через
другое сущее, но таким образом, что его сущность есть свет. Dasein несет "в
себе" свою область освещения, свое "здесь" [.Од]*, от которого и фактически,
и по существу нельзя отречься. Только такое сущее могло оы иметь
доступ к тому, что имеется в наличии в свете и [что] спрятано в темноте. Так
как человек есть подобным образом сам освещение бытия, Хайдеггер выбирает
термин "Dasein" как выражение бытия этого сущего^.
Здесь мы видим, полностью описанный Боссом, заключительный необходимый
элемент метода и учения Хайдеггера. Это, как упоминалось
ранее, значит принять как факт то, что человек есть сущее, в чьей онтической
природе заложена его онтологичность. "То, что необходимая
структура состоит из понимания бытия, - это не теоретический постулат,
а факт"^. Эта озабоченность человека сутью бытия - такой же
факт для Хайдеггера, как необходимый чувственный элемент опыта и
познания - факт для Канта.
' Ibid., S. 366.
Г* О многозначности слова da см. выше. - Прим. перев.}
' Medard Boss, Psychoanalyse und Daseinsanalytik (Bern, 1957), S. 62-63.
" Ibid., S. 61.
28 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ А. Бинсвангера
Теперь мы можем представить в виде грубой схемы отношение факта
и постулата и у Хайдеггера, и у Канта:
Хайдеггер:
Факт: Человек - это сущее, озабоченное бытием.
Постулат: Dasein есть бытие-в-мире.
Оба вместе-. Dasein как "Уже-существующее-в-мире-раньше-самогосебя,
как бытие-озабоченное-сущими-встреченными-в-мире"^.
Приведенная выше формула - это хайдеггеровское выражение того,
что он понимает под онтологической априорной структурой человека.
Этой формуле он дает имя "Забота".
Кант:
Факт: Любое знание содержит в себе интуитивный исходный элемент.
Постулат: Мышление является конституирующим.
Оба вместе: Рассудок объединяет многообразие ощущений в единичные
объекты, чтобы был возможен опыт или познание.
Приведенная выше формула - это кантовское выражение источника
и основы априорного знания. Эта формула выражает работу категорий.
Хайдеггер, таким образом, расширил до сферы бытия то, что Кант
сделал в сфере объективного знания, или, словами Хайдеггера, в сфере
Vorhanden.
Таким образом, положительный результат Критики чистого разума Канта
зависит также от его разработки того, что относится к природе вообще, а не
от какой-либо "теории" познания. Его трансцендентальная логика - это
априорная фактическая логика природы как области бытия".
Здесь я пытаюсь подчеркнуть то, что для Хайдеггера Dasein, понимаемое
онтологически, включает в свою необходимую структуру (бытие)
конституирование (через наделение смыслом) бытия мира и "я"
(также понимаемого онтологически). Аналогия с Кантом, однако, идет
дальше и распространяется на метод, который Хайдеггер применяет,
чтобы "прийти к" этой позиции. Этот метод - метод постулата, метод,
который, как я пытался показать, особенно необходим именно
для такой аргументации, касающейся конституирующих сил (в любом
смысле) "я". "Забота" и ее компоненты, экзистенциалы, функционируют
для Хайдеггера аналогично кантовским категориям в том отношении,
что они - формы, посредством которых оптическая реальность
может проявиться для Dasein.
Необходимо подчеркнуть одно важное различие. Эти экзистенциалы
- не формы, создающие объекты, которые можно встретить как не"я"
в мире, какими являются кантовские категории. Они не столько
" Werner Brock, Existence and Being (Chicago, 1949), pp. 64-65.
i° Heidegger, S. 10-II.
Понятие экзистенциального априори 29
пустые формулы, сколько матрицы, представляющие собой возможные
модусы, в которых Dasein, рассматриваемое исключительно как бытие,
устанавливает свою связь с миром, также рассматриваемым как бытие.
Я выбираю здесь слово "матрица", потому что оно подчеркивает особую
роль этих "форм" более точно, чем "формула". Матрицу можно
понимать как место, в котором развивается организм или вещь, как чрево.
Или она также может означать набор возможных групп переменных,
определяемых внутренним отношением, общим для каждого набора
возможных групп: формула, относящаяся к формулам. В обоих смыслах
бытие-в-мире, забота и экзистенциалы (Verstehen, Verfallenheit,
Befindlichkeit, Rede*) так же, как и Vorhandensein и Zuhandensein, должны
пониматься как матрицы различного масштаба и определенности. Это
понятие матрицы, особенно в применении к смыслам - смысловая матрица
- появляется с важным значением в работах Бинсвангера.
Учитывая все, что было сказано выше, мы можем, таким образом
обоснованно говорить о бытии-в-мире и заботе как об онтологическом
априори, помня о кантовских нюансах "априорного" и хайдеггеровских
нюансах "онтологического". Экзистенциалы могут быть названы частичными
или вторичными априори, поскольку они представляют собой
бытие-в-мире в частных модусах. В работах Бинсвангера мы находим
эти онтологические априори, трактуемые в свете индивидуального, существующего
Dasein. Способ, которым он применяет эти онтологические
априори к Dasein в его конкретном существовании, дает начало тому,
что я буду называть понятием экзистенциального априори.
Априори Гуссерля
И Хайдеггер, и Бинсвангер откровенны в том, насколько они в долгу
у Гуссерля. Здесь, однако, я ограничусь кратким обсуждением трактовки
априори у Гуссерля в контексте обсуждаемых ранее вопросов. Необходимо
разделить два аспекта этой проблемы: (1) метод Гуссерля, позволяющий
прийти к этим априори, и (2) функция в сознании, которую
он им приписывал. Что касается последнего, я думаю, что можно с уверенностью
сказать, что проблема конституирующей "функции", которую
Гуссерль разработал позже в своей теории, не была тем аспектом
его феноменологии, который оказал влияние или бросил вызов Хайдеггеру
или Бинсвангеру. Для Хайдеггера чистая гуссерлевская феноменология
может достичь проникновения в суть необходимых структур сознания
как такового. Но из этого нельзя сделать никаких выводов ни об
отношении сознания к объектам научного познания в их статусе эмпирической
реальности, ни о бытии сознания и мира. Рассматриваемая в
этом свете чистая феноменология не может и не должна подвергать
испытанию какую бы то ни было позицию относительно конституирую[*
Понимание, падшесть, пребывание, речь (нем.). - Прим. перев.}
30 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ А. Бинсвангера
щей функции мышления. Само понятие конституирующей функции было
бы просто одной из многих возможных оговорок, касающихся интенциональности.
Спрашивать, конституирует ли "я" каким-либо образом свой
мир или самого себя, было бы, таким образом, также неуместно с точки
зрения программы, как и подвергать сомнению реальность внешнего мира.
Следовательно, в этом отношении Хайдеггер совершает значительное
расширение или даже изменение чистой феноменологии. Для него
феноменология - это инструмент для более адекватного понимания, но
не сознания, а человеческого бытия и, в конечном счете, самого бытия.
Когда мы подойдем к обсуждению Бинсвангера, мы увидим, что в этом
отношении он наследует Хайдеггеру. Также заявляя о своей преданности
Гуссерлю, он расширяет его метод как инструмент для понимания "психических"
явлений в их связи с реально существующими людьми. Таким
образом, и у Хайдеггера, и у Бинсвангера открыт путь для эффективного
функционирования этих априори, которое выходит за рамки чистого эйдетического
описания феноменов сознания как такового.
Однако именно в том, что касается феноменологического метода,
позволяющего прийти к этим априори, Хайдеггер и Бинсвангер хотят
оставаться на строго гуссерлевских позициях и ни в коем случае не
хотят признаться в том, что являются кантианцами.
Как хорошо известно, Кант выделяет "априорные формы" и в чувственной
сфере, и в сфере рассудка, который "появляется за пределами чувственного".
Первые есть чистые формы интуиции, пространство и время; последние
- чистые категории мышления или рассудка. Здесь мы находим категории
причинности, реальности, необходимости и т. д. Чистые формы интуиции
в сфере рассудка не признаются Кантом. В этой связи мы видим, что
есть нового в учении Гуссерля. По его мнению, объекты рассудка или мышления
могут оыть познаны интуитивно, объекты, которые таким образом
"появляются за пределами чувственного"; отсюда выражение "категориальная
интуиция". Таким образом, акты категориальной интуиции направляют
самих себя на объекты рассудка. Они сами являются не актами рассудка, но
интуиции такого рода, какого не обнаруживается у Канта ".
К необходимым формам и структурам сознания приходит интуиция,
которая несет с собой все обязательные требования гуссерлевской феноменологической
редукции, но, тем не менее, это интуиция. Здесь мы
видим явное выражение того, о чем я говорил как об откровенно постулативном
характере аргументации Хайдеггера по сравнению с более скрытыми
постулатами Канта. Выше указывалось, что если Канту фактически
не удалось вывести вообще ничего относительно конституирующей
функции рассудка, то Хайдеггер даже и не делает попытки такой "трансцендентальной
дедукции". "Первая философия" феноменологии Гуссерля
таким образом обеспечивает трансцендентальную философию -
философию необходимого постулата - явной и обдуманной позицией.
Для такой философии - которая с помощью необходимого постулата
придерживается представления о конституирующих способностях
" Binswanger, Ausgewahlte Vortrage und Aufsatze (Bern, 1947), Vol. I, S. 17n.
Понятие экзистенциального априори 31
"я",- идеальным методом был бы такой, в котором ни посылки, ни
заключения не относятся к "реальности" в любом смысле этого слова,
и который основан на четко определенной дисциплине интуиции
{Wesenschau). Ибо поскольку "я" никогда не сможет ни вывести самого
себя с помощью умозаключений из мира, который оно создает, ни обнаружить
себя в этом мире, оно не должно, в философии, объяснять или
описывать свой мир с какой-либо привилегированной точки зрения.
Причина этого в том, что само понятие привилегированной точки зрения
предполагает, что "я" не сосредотачивает свое внимание на основании
опыта, познания, реальности или чего бы там ни было, что "я"
конституирует, когда оно конституирует свой мир. Скорее оно сосредотачивается
на конечном продукте тех самых функций, которые конституируют
его мир. Короче говоря: противостоять миру с привилегированной
точки зрения - это значит не понимать мир как конституируемый
"я", но, по сути, конституировать мир! Следовательно, феноменология
- это метод, главным образом, постижения того, что конституируется
"я", а следовательно, метод, главным образом, постижения природы
или формы этого процесса конституирования.
Общая характеристика понятия
экзистенциального априори
В наиболее общем смысле Daseinsanalyse Бинсвангера можно рассматривать
как применение Daseinsanalytik Хайдеггера к проблемам психиатрической
теории и терапии.
Показывая таким образом необходимую структуру Dasein как бытия-в-мире,
Хайдеггер вкладывает в руки психиатра ключ, с помощью которого он, свободный
от предрассудков любой научной теории, может установить и описать
феномены, которые он исследует, в их полном феноменальном содержании
и внутреннем контексте ".
Таким образом, нам открыты два направления, чтобы начать эту предварительную
характеристику экзистенциального априори. Либо мы можем
начать с откровений Бинсвангера о том, что он считает необходимо
ограниченными и искажающими исходными посылками психиатрии в
отношении природы человека и человеческого опыта - включая его
попытки KaKAnthropolog (антрополога {нем.). - Прим. перев.) компенсировать
эти ограничения, которые неотъемлемо присущи самому научному
методу. Или мы можем рассмотреть его представление об априорных или
необходимых потенциальных возможностях человеческого существования
как философское расширение и видоизменение мысли Хайдеггера.
На самом деле обоим направлениям необходимо следовать одновремен^
Бинсвангер, с. 182 данной книги.
32 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ А. Бинсвангера
но, и так будет в следующих главах; но, как вопрос позиции, здесь я
хотел бы сделать акцент на втором, или философском, направлении.
Так же как понятие бытия-в-мире Хайдеггера вывело гуссерлевскую
"интенциональность" сознания из "разреженного воздуха""
трансцендентального эго и привело в рамки онтологии, так и экзистенциальное
априори Бинсвангера берет онтологически определяемые экзистенциалы
Хайдеггера и переносит их в рамки конкретного человеческого
существования. Недостаточно сказать, что Daseinsanalyse Бинсвангера
- это расширение онтологии Хайдеггера до онтического уровня,
поскольку Daseinsanalyse Бинсвангера делает попытку быть в идеале
самым полным или, в самом идеальном случае, единственно возможным
расширением до онтического уровня онтологии и феноменологии
Хайдеггера. Таким образом, в работе Бинсвангера подразумевается
особенно необходимая связь с онтологией Хайдеггера, и хотя
Daseinsanalyse делает оптические утверждения, касающиеся "фактических
данных о появляющихся в действительности формах и конфигурациях
существования"", эти утверждения являются в то же время
утверждениями о возможности и основании опыта отдельных людей.
Таким образом, хотя Daseinsanalyse Бинсвангера и не является онтологией,
о нем все же можно сказать, что он "мета-онтический" в том
смысле, что эти утверждения о возможности опыта следует также и
более точно понимать как говорящие о возможности самогу реального,
человеческого существования: это, по сути, единственный общий
способ понимания термина "экзистенциальное априори". Другими словами,
любая дисциплина, которая занимается трансцендентально априорными
неотъемлемыми структурами и возможностями конкретного
человеческого существования, не является, строго говоря, ни онтологической,
ни оптической, а скорее лежит где-то между ними.
Мы можем, таким образом, предварительно определить экзистенциальное(ые)
априори следующим образом: они есть универсалии или формы,
которые занимают по отношению к опыту каждого человека такое же
положение, какое кантовские категории рассудка занимают по отношению
к объектам, которые мы познаем. Нужно сразу же добавить, что
дазайнсаналитическое понятие опыта намного шире, чем у Канта. В Критике
чистого разума опыт понимался Кантом обязательно в связи с познанием.
Знаменитые вступительные строки "...всякое познание начинается
с опыта" могут, с авторитетом всей стоящей за ними критической
аргументации, быть прочитаны как: "всякий опыт начинается с познания".
Это строгое ограничение понятия опыта, а именно, что он неотделим
от познания, идет рука об руку с критической концепцией самого
познания как конституирующего свои собственные объекты. Ибо, на взгляд
Канта, каковы бы ни были объекты опыта - будь то сам мир, его отдельные
объекты или законы природы, - объекты в большой степени есть
" Там же, с. 183.
" Binswanger, "The Existential Analysis School of Thought", in Rollo May, Ernest Angel,
and Henri F. Ellenberger (eds.), Existence (New York: Basic Books, 1958), p. 192.
Понятие экзистенциального априори 33
результат нашего упорядочивания многообразия интуиции. С другой стороны,
это упорядочивание многообразия рассудком есть познание. Для
Канта несомненно как и то, что мы не можем познать то, чего мы не
можем иметь в опыте, так и то, что в этой ограниченной концепции опыта
мы не можем иметь в опыте то, что мы не можем познать.
Таким образом, мы можем сказать, что для Канта опыт - это форма
познания.
Другими словами, они [категории] служат только в качестве возможности
эмпирического познания', и такое познание есть то, что мы называем опытом ".
Следовательно, любой синтез, даже тот, который делает возможным ощущение,
подчиняется категориям; и поскольку опыт есть познание посредством
объединенных ощущений..."
...но одни априорные законы могут дать нам знания о том, что касается опыта
вообще, и о том, что есть то, что может быть познано как объект опыта ".
Опыт есть эмпирическое познание, то есть познание, которое определяет
объект через ощущения ".
С другой стороны, в Daseinsanalyse познание - это форма опыта;
познание представляет собой один модус бытия-в-мире человека. Конечно,
Бинсвангер не имеет в виду, что, например, в опыте оплакивания
смерти любимого человека кантовские категории не "работают". Подобный
вопрос имеет, скорее, второстепенное значение, ибо вопрос в
Daseinsanalyse - не что я познаю, но что я познаю-чувствую-желаю: как
я существую? Кантовские категории in toto (в целом, целиком (лат.). -
Прим. перев.) представляют собой условия одного модуса бытия-в-мире
среди других - модуса объективного познания, или, на языке Хайдеггера,
модуса Vorhandensein. Познать объект или событие, его структуру,
его причины и следствия, его связь с другими объектами значит, опять
говоря языком Хайдеггера, тематизировать объект, понять его и принять
его за его самого. Разумеется, этот модус существования необходим
- но он только один. Бинсвангер вполне может допустить, что
рассудок конституирует объекты опыта даже в опыте глубокого эмоционального
переживания, но для него вопрос скорее заключается в том,
какую позицию в этот момент занимает человек как целое по отношению
к конституируемым таким образом объектам? По сути, для Бинсвангера
этот вопрос в равной степени уместен и в случае самых абстрактных
и "неэмоциональных" состояний бытия - скажем, при обдумывании
математической проблемы.
До сих пор нет настоящего спора с Кантом. Кант никогда не думал
уравнивать работу категорий с сознательным трезвым рассмотрением,
" Kant, В148.
" Kant, В161.
" Kant, В165.
" Kant, B218.
34 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ Л. Бинсвангера
скажем, академической проблемы. Однако он подразумевает объективность
как критерий подлинного опыта, и это можно понять в свете его
взглядов по следующей причине: не имеет значения, насколько широко
может быть наше представление о том, что есть опыт; всегда есть элемент
очевидного иного-чем-"я", который присоединяется к нему. Мы
испытываем нечто. Тогда термин "субъективный опыт" был бы для Канта
бесполезным, поскольку он подразумевал бы, что нечто внутри "я" переживается
как иное, чем "я", не оказываясь под эгидой категорий. Это
невозможно, т. к. прежде всего само понятие "иного" уже подразумевает
категории. Для Канта возможно субъективное познание, но не субъективный
опыт. "Я чувствую, что книга тяжелая" - это субъективное
знание о книге, но объективный опыт чувства или ощущения.
В Daseinsanalyse, однако, термин "субъективный опыт" не отвергается.
Это не значит, я повторяю, что Daseinsanalyse утверждает, что есть
моменты, когда категории не "работают". Скорее, это означает, что
для Бинсвангера объективное познание представляет позицию человека,
модус бытия-в-мире, который не может претендовать на первенство,
который существует в смысловом контексте, открывающем человека для
мира объектов, мира Vorhanden. То, что "там" есть объект, который
должен стать частью опыта (даже если это будет только чувство феноменального
"я", а "там" - только в смысле противостояния трансцендентальному
Я), это уже позиция, система отсчета, дарование смысловой
матрицы в рамках бытия-в-мире Dasein, бытие-в-мире которого предшествует
различению субъекта и объекта. У Бинсвангера субъективный
опыт не отвергается, но он больше не называется "субъективным". Термин
"субъективный" (в применении к опыту или к познанию) сам по
себе предполагает систему отсчета. Такого рода система отсчета конституирует
свой мир, вкладывая в него смысл. Таким образом, установка,
что опыт должен быть связан с объективным эмпирическим познанием,
конституирует свой мир так же несомненно, как то, что категории
конституируют объекты, за исключением того, что там единица - не
объект, но объект-для-меня.
Для Бинсвангера, таким образом, чувство - это такой же подлинный
опыт, как любой другой, и не в том смысле, что любить другого -
это объективный и подлинный опыт любви, но, скорее, в том смысле,
что любить кого-то - это подлинный опыт того человека, которого
любят. Видение Бога - это подлинный опыт; также и страх приближающейся
смерти; и также параноидный страх преследования целым городом
людей.
Здесь наступает решающий момент в понимании дазайнсаналитической
концепции опыта. Несомненно, можно спросить, видение Святой
Девы у душевнобольного - это не такой же подлинный опыт, как опыт
нормального человека, скажем, наблюдения частичного затмения Солнца.
Ответ Бинсвангера: нет, это подлинный опыт - если только мы уверены,
что мы понимаем, что на самом деле испытывает душевнобольной.
И этой оговоркой он не просто хочет сказать, что психически больной
не видит Святую Деву на самом деле, а только думает, что видит, и что
Понятие экзистенциального априори 35
это в известном смысле такой же подлинный опыт, как любой нормальный
опыт. Скорее, для Бинсвангера душевнобольной видит Святую
Деву - вопрос, однако, заключается в том, что Святая Дева значит для
него? В "нормальном" опыте не может быть явления, не может быть
чистого, абсолютного восприятия, изолированного от общей картины
мира и мировоззрения. Опыт затмения Солнца - это не абсолютное
событие, которое любой человек в любой исторический момент переживал
бы похожим образом. Древний египтянин не увидел бы Солнце, закрываемое
тенью; он, возможно, увидел бы угрожающий жест бога. И
сегодня, когда мы видим затмение Солнца, мы не можем отделить его от
картины мира, которая помещает Солнце в центр Солнечной системы, а
Луну обозначает как спутник Земли, картины мира, которая обособляет
Солнце и Луну как объекты в себе. Огромное количество изученного
требует один только "простой" опыт наблюдения частичного затмения
Солнца и ничего больше. Но, еще интереснее, есть нечто, что выбирают',
есть картина мира, которой твердо придерживаются: а именно, естественно-научная
картина мира.
То же и с душевнобольным. Понять его мир - это не значит объяснить
его въдение им Святой Девы, ссылаясь на естественно-научную
картину мира или картину мира "нормальных" людей. Понять его мир -
значит "показать ту особую априорную экзистенциальную структуру,
которая делает возможными эти феномены..."", феномены которой клинически
диагностируются как симптомы психоза. С помощью метода
феноменологии, который в задаче понимания пациента не признает никакой
предварительной системы отсчета в качестве предпочитаемой,
различные феномены мира пациента описываются с величайшей точностью
так, как о них сообщает пациент. Вначале ничему не придается
большего значения по сравнению с чем-либо другим. Ибо для психиатра,
придерживающегося феноменологической точки зрения, то, что пациент
переживает временную последовательность именно так, как он ее
переживает, так же важно, как то, что он, к примеру, ненавидел своего
отца. В то время как в психоанализе, например, заранее придается больший
вес ранней истории жизни пациента, для феноменологического
психиатра не существует никакого заранее предпочтенного вида феномена,
который является человеку.
Только после того, как наибольшее возможное количество данных
"поступило", феноменологический психиатр, в случае Бинсвангера, превращается
в "Daseinsanalytiker". Теперь его задачей становится постижение
той всеобщей трансцендентальной структуры, которая дает возможность
феноменам быть феноменами для пациента; которая дает возможность
событиям быть событиями во всех сферах опыта пациента:
временной, пространственной, личной, социальной и так далее. Эту трансцендентальную
структуру нельзя, следовательно, вывести из одной сферы
опыта пациента и применить к остальным. Как станет более ясно
позднее, при обсуждении дазайнсаналитической концепции символов мы
" Binswanger, Schizophrenie (Pfullingen, 1957), S. 464.
2*
36 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ Л. Бинсвангера
не можем отнести опыт пациента, скажем, к категории агрессии или
чрезмерно сильных связей с матерью. Такие категории можно понять
только как появляющиеся в и из одной или двух сфер мира пациента
как целого - социальной или личной (Mitwelt или Eigenwelt). Здесь
Бинсвангер обращается к Хайдеггеру, который сделал попытку сформулировать
онтологически необходимые условия человеческого бытия- вмире.
Ту трансцендентальную структуру, которая придает смысл и которая
таким образом конституирует мир пациента, нужно понимать как
проявление у этого пациента заботы и ее компонентов, экзистенциалов.
Эту трансцендентальную структуру Бинсвангер называет Transendentale
Kategorie^. Трансцендентальная Категория, представляя собой проявление
заботы пациента, должна быть способна с равной силой и оригинальностью
выражаться не только в личном и социальном аспекте, но и
в аспекте временности, пространственности, причины, выбора и так далее.
Это должна быть такая категория, которая объясняет весь мир пациента,
не требуя, чтобы один аспект его мира, скажем, социальный или
временной, был основой для "объяснения" остальных.
Хотя онтологически бытие-в-мире одинаково и должно быть одинаково
для всех людей (мы помним, что [матрица]-формула Хайдеггера
пуста), мета-онтически они могут сильно различаться. Эта Трансцендентальная
Категория - являющаяся ключом к пониманию душевнобольного,
т. к. она представляет собой смысловую матрицу, в которой
все феномены предстают как феномены для пациента, и т. к. она представляет
собой способ, каким онтологически всеобщая структура заботы
в действительности обнаруживает себя в отдельном человеке по отношению
к делам и вещам его повседневной жизни - эта Трансцендентальная
Категория есть то, что я называю экзистенциальным априори.
Мир пациента, постольку поскольку экзистенциальное априори конституирует
его, есть его проект мира.
^ Binswang
...Закладка в соц.сетях
