Жанр: Психология
Бытие в мире.
...лкиваясь с ними. Сходство с Коперниканским
переворотом Канта очевидно. Источник смысла, а следовательно, и источник
удовольствия и неудовольствия, тревоги и осознания помещены,
по мнению Бинсвангера, в Dasein, которое (это будет обсуждаться позже)
"отбирает" то, что является приятным, значимым, травмирующим и т. д.,
так как Dasein (а не тело, физические ощущения, рефлексы или тому
подобное) есть контекст, в котором и по сравнению с которым возникают
удовольствие, тревога, страх.
Не то чтобы мы были "философами, прежде чем мы были младенцами",
но:
Этот проект мира не проявлялся до того, как произошло травмирующее событие;
он проявился только во время свершения этого события. Так же как
априорные или трансцендентальные формы человеческого разума превраща"
Binswanger, "The Existential Analysis School of Thought", op. cit., p. 210.
^ Binswanger, "The Case of Ellen West", in R. May et al. (eds.), op. cit., p. 317.
Символ в психоанализе и Daseinsanalyse 65
ют опыт только в то, что опытом является, так форма этого проекта мира
должна была сначала создать условия возможности для происшествия на
катке, чтобы оно было переживалось как травмирующее ".
Психоаналитические теоретики решительно настаивают на том, что,
в конечном счете, символизируются именно первичные ощущения. Следовательно,
на саму общую универсалию, разделяемую символом и символизируемым,
можно смотреть, с психоаналитической точки зрения,
как на символ.
...тогда как обычный символизм связывает образно представленные объекты,
психоаналитический символизм связывает сами образы... психоаналитик только
изучает дереистические, беспредметные психические продукты. Поэтому
он рассматривает образы как вытекающие друг из друга в соответствии со
строгим причинным соотношением. Он будет систематически называть производный
образ символом, а исходный образ - символизируемым ".
Таким образом, в примере Фенихеля "деиндивидуализированная собственность",
которая, как мы могли бы подумать, является источником
символического уравнения фекалии-деньги, сама есть просто психоаналитический
символ ощущений удовольствия и неудовольствия в детстве.
С другой стороны, экзистенциальное априори (трансцендентальная категория)
есть источник обеих сторон уравнения, а не производное
или сублимация одной стороны. Общая универсалия, как она подразумевается
в психоанализе, есть не более чем теоретическое выражение
чувственной, инстинктивной основы всякой символики. И, действительно,
постольку, поскольку психоанализ стремится установить причинную
связь между инстинктивными потребностями и ощущениями, связанными
с дефекацией, и образом денег, как он появляется в сновидениях или
в невротической симптоматике, мы не можем потребовать общую универсалию
так, как мы можем потребовать ее от символического уравнения
между двумя объектами или образами одного рода. И все же, когда
психоаналитики делают попытку объяснить, почему появление определенного
образа в сновидении вызвано, скажем, травмой детства, они не
согласны оставаться с чисто индуктивными обобщениями. Они предпочитают,
как Фенихель, искать общую универсалию. То есть, по мнению
психоанализа, существует особый символический метод, посредством
которого определенные образы, например, в явном содержании сновидений,
имеют неизменно одно и то же символическое значение. Мы к
тому же обнаруживаем, что психоаналитическая литература ссылается
на "объективные" качества - как, например, удлиненная форма, которая
является общей для таких вещей, как палка, змея или нож и фаллос;
пластичность, которая является общей для мягких веществ, таких
как глина или грязь и фекалии. По этой причине, чтобы оправдать свое
толкование символов, психоанализ либо (1) использует чисто индуктив^
Binswanger, "The Existential Analysis School of Thought", op. cit., p. 205.
" Dalbiez, Vol. II, p. 104.
66 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ А. Бинсвангера
ный метод, который, как мы видели, не дает подлинных общих универсалий
в качестве связующего звена между частями символического уравнения
и оказывается уязвимым для обвинений в том, что он имеет дело
не с символами, а со знаками-следствиями, либо (2) заявляет определенные
объективные качества, качества, имеющие основное отношение к
общественной (объективной), а не к индивидуальной "реальности", в
качестве связующего звена или общей универсалии в символическом
уравнении. Мы вскоре рассмотрим первую альтернативу; то, что сейчас
требует внимания, - это специфика экзистенциального априори в качестве
такой общей универсалии.
Мы уже говорили об экзистенциальном априори (трансцендентальной
категории) как о смысловой матрице, в рамках которой события
переживаются и которая, таким образом, является условием возможности
опыта, травмирующего или иного. В "Истории болезни Эллен Вест"
Бинсвангер пишет:
Экзистенциальный анализ показывает, что в этом случае перед нами не одностороннее
смысловое или символическое отношение одной части уравнения
к другой, но что обе части, на основании принадлежности к одному и
тому же значению в отношении мира, имеют общий смысл ".
То, что психоанализ принимает за обусловливающие факторы -
инстинкт, ощущения детства и т.д.- это для Daseinsanalyse уже представительства
основного проекта мира. Не то чтобы Daseinsanalyse хотел
отбросить цепь причин, но скорее саму цепь причин, как ее описывают
в научном глубинном анализе, нужно рассматривать как целое, целое,
не имеющее привилегированной точки отсчета, по отношению к
которой должно объясняться все остальное. Такое объяснение, исходящее
из привилегированной точки отсчета, предполагает теорию, а теория
предполагает мировоззрение - в данном случае, мировоззрение
естествознания. По этой причине Daseinsanalyse не может использовать
прошлое, чтобы объяснить настоящее; в самом деле, прошлое пациента
существует в настоящем, так как проект мира, в рамках которого отдельное
событие в прошлом "обусловило" нынешний невроз, есть пациент.
Следовательно, настоящее, или "сознательное", или явное содержание
сновидений и явные словесные выражения - все указывают на
единицу или категорию(-ии), которая является основной для мира пациента.
Другими словами, поскольку "я" не может испытывать "чистое"
событие вне смыслового контекста ", даже если это "я" ребенка, именно
этот источник смыслового контекста Daseinsanalyse стремится установить.
Он не ищет отдельные значения, которые, скажем, ребенок придает
определенным событиям и которые он может осознавать или не
осознавать в тот момент; Daseinsanalyse, скорее, пытается найти модус
бытия-в-мире, о котором можно сказать, что он управляет этими значениями.
Экзистенциальное априори - это не кантовская категория в
" Binswanger, "The Case of Ellen West", op. cit., p. 316.
" Binswanger, Vortrage, Vol. II, S. 292.
Символ в психоанализе и Daseinsanalyse 67
том смысле, что она является непосредственным условием для восприятия,
но только в том смысле, что она является условием для переживания
значений.
Если экзистенциалы Мартина Хайдеггера представляют бытие человека,
тогда экзистенциальное априори, которое представляет бытие
именно этого человека, как он существует в своем особом мире, нельзя
рассматривать как причину этого значения или причину этого травмирующего
события или того обремененного удовольствием опыта. Скорее,
экзистенциальное априори - это преобразование "пустых" онтологических
формул Хайдеггера в формулу, способную вместить в себя содержание.
Содержание такой формулы составляют смыслы - "мать
любит меня", "я ненавижу брата", "я боюсь отца" и т. д. Поэтому мы
называем экзистенциальное априори смысловой матрицей. Существует
ли бессознательная психика или нет, то, что было вытеснено в это "бессознательное",
сначала было пережито; а если оно вообще было пережито,
оно сформировало и формирует часть мира пациента, как он переживает
свой мир.
Я спешу добавить, что Бинсвангер никогда не говорит об "я"; он
говорит о Dasein. Термин Dasein относится к сущему, сущность которого-
быть-в-мире. Смыслы и переживания, являющиеся предметом
психоанализа, понимаются психоанализом как, например, эго, которое
сталкивается с миром, или требованиями, или приказаниями, или инстинктивными
побуждениями, исполнению которых мешают внешние условия.
Но Dasein, о котором пишет Бинсвангер, - это Dasein как уже-вмире.
Это Dasein есть, таким образом, фон, на котором в действительности
и всегда возникает "я". Его можно назвать Gestalt (форма (нем.). -
Прим. перев.), в рамках которой "я" отличает себя от мира, в то же
время существуя в своем мире. Так же как кантовские категории - это
категории, в рамках которых появляются сформулированное и дифференцированное
знание о мире и феноменальное "я", так экзистенциальное
априори пациента - это основание тех переживаний и смыслов, для
которых психоанализ устанавливает причинную связь.
Верный гуссерлевскому духу, Daseinsanalyse ограничивает себя "анализом
того, что является в действительности присутствующим, т. е. имманентным,
в сознании"". Более того, подобно Эдмунду Гуссерлю, Бинсвангер
не забывает отделить феноменологический метод Дазайнсанализа
от психологического описания. Согласно Гуссерлю, психологически
ориентированный феноменолог, как бы он ни ограничивался имманентными
сознательными актами, всегда рассматривает эти акты как
актуальные процессы, которые он не может вообразить обособленно от
реального человеческого существа (einern realen Naturgeschopf). Чистый
феноменолог, с другой стороны, исключает из рассмотрения любые суждения,
какими бы скрытыми они ни были, о реальности "я" или поступков
этого "я". В этом вопросе Бинсвангер занимает позицию где-то
между чистым феноменологом и описательным психологом. Априорные
" Binswanger, Vortrage, Vol. I, S. 25.
68 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ А. Бинсвангера
структуры, которые ищет Daseinsanalyse, служат в мире пациента трансцендентальным
(в кантовском смысле) условием всего опыта, конкретного
бытия-в-мире.
Как Бинсвангер ликвидирует разрыв между гуссерлевскими чистыми
эйдетическими структурами сознания и "категориями", которые обусловливают
возможность опыта, экзистенциальным априори, которое, повидимому,
одним словом, является универсалией, обладающей властью?
Как мы видели, Бинсвангер не намерен называть трансцендентальную категорию
пациента просто-напросто обобщением, каким бы правильным
оно ни было, на тему истории и опыта пациента. Бинсвангер пишет:
Все, что делает мир значимым, подчинено господству одной этой категории,
которая одна поддерживает ее (пациентки. - Прим. перев.) "мир" и
бытие". (Курсив мой.)
...поэтому форма этого проекта мира должна была сначала создать условие
возможности (происшествия)... чтобы оно было пережито как травмирующее
". (Курсив мой.)
Здесь имеются в виду не случайные комбинации, а непоколебимые априорные
экзистенциальные структуры ".
В "Истории болезни Лолы Фосс":
Но почему только предметы одежды - платья, нижнее белье, обувь, шляпы
- играют такую важную роль в болезни Лолы? Чтобы ответить на этот
вопрос, нам пришлось бы провести биографическое исследование... Но вопрос,
как возможно то, что предметы одежды могут играть такую выдающуюся
роль, - это, безусловно, проблема для экзистенциального анализа '".
Экзистенциальный анализ не интересуют просто факты, относящиеся к лингвистической
науке, что в метафоре "значение слова переносится из одной
отдельной области в другую", но его скорее интересуют экзистенциальные
основы возможности такого переноса ^".
Приведенные выше отрывки ясно показывают, что априорные экзистенциальные
структуры (которые я назвал экзистенциальными априори)
представляют собой не только сущности или универсалии, которые постигаются
феноменологически, но также действенные, обусловливающие,
детерминирующие категории. Понять более конкретно, в каком
смысле экзистенциальное априори - это универсалия, обладающая властью,
значит понять также, каким образом Daseinsanalyse подходит к
"вертикальному измерению" символического уравнения.
Нужно соблюдать особую осторожность, чтобы представление о
причинной действенности не оказывало влияние на ход наших мыслей
при поиске связи между экзистенциальным априори и миром, как
^ Binswanger, "The Existential Analysis School of Thought", op. cit., p. 203.
" Ibid., p. 205.
" Binswanger, Vortrage, Vol. II, S. 289.
^ Бинсвангер, "История болезни Лолы Фосс", с. 258 данной книги.
" Binswanger, Vortrage, Vol. II, S. 290.
Символ в психоанализе и Daseinsanalyse 69
он переживается пациентом. Для Бинсвангера экзистенциальное априори
без соответствующего проекта мира и, следовательно, без соответствующего
мира немыслимо, это противоречит самому понятию
трансцендентальной категории. Так же как не имеет смысла говорить
о кантовских категориях рассудка как "существующих" до познания
мира, так не имеет смысла говорить о бинсвангеровском экзистенциальном
априори как "находящемся там" до опыта. Подобно
кантовским категориям, определение экзистенциального априори исчерпывается
описанием его функционирования, а его функционирование
только теоретически можно отделить от объекта, на который
оно направлено. Например, Бинсвангер описывает случай, в котором
маленькая девочка в возрасте пяти лет испытала приступ страха и
упала в обморок, когда каблук оторвался от ее ботинка, после того
как застрял в ее коньке. Его анализ этого случая показал, что "то,
что служит ключом к проекту мира нашей маленькой пациентки, -
это категория непрерывности... Все, что делает мир значимым, подчинено
господству одной этой категории"". Бинсвангер не хочет сказать,
что категория непрерывности, "проходя через нее", так или
иначе вызвала страх и обморок, выражение, которое было бы почти
бессмысленным в любом контексте. Я думаю, он хочет сказать, что
бытие-в-мире этой пациентки настолько сужено, что все ее ощущения
и переживания, чтобы быть усвоенными, т. е. чтобы быть ощущениями
и переживаниями, должны удовлетворять определенному критерию.
Критерий в этом случае лучше всего, для Бинсвангера, выражается
термином "непрерывность".
Сказать, что бытие-в-мире этого Dasein сужено до категории непрерывности-дискретности,
значит сказать, что всякое ощущение и опыт
индивидуума в некотором отношении избирательны. Это значит также,
и более существенно, сказать, что мир индивидуума имеет основание в
этой категории. Таким образом, категория непрерывности-дискретности
- это категория, которая выражает самоопределение индивидуума
во времени, пространстве, Mitwelt и Eigenwelt.
Бинсвангер как феноменолог соглашается с Гегелем, что:
Индивидуальность есть то, что есть ее мир, в смысле ее собственного мира.
Индивидуальность сама есть цикл своей собственной деятельности, в которой
она появилась и утвердила себя как реальность, она есть только единство
того, что дано, и того, что создано, - единство, стороны которого не
распадаются, как в идее о психологическом законе, на мир, данный сам по
себе, и индивидуальность, существующую для себя ".
Как дазайнсаналитик (Daseinsanalytiker) он соглашается с Хайдеггером,
что "мир" означает "целое значения"". А как "кантианец":
" Binswanger, "The Existential Analysis School of Thought", op. cit., p. 203.
" Georg Hegel, The Phenomenology of Mind, trans. by J. B. Baillie (London, 1949),
p. 336.
" Martin Heidegger, Sein undZeit (Tubingen, 1953), S. 151.
70 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ А. Бинсвангера
Его задача - выделить уникальность априорной экзистенциальной структуры,
делающей возможными все уникальные феномены, которые мы клинически
диагностируем как шизофренические симптомы и как шизофренический
психоз вообще.^
"Власть" экзистенциального априори заключается в самом Dasein
как в фактически существующем бытии. Экзистенциально априорная
структура, которую Бинсвангер пытается найти в Дазайнсанализе отдельного
случая, это: возможные модусы бытия Dasein, экзистенциалы
Хайдеггера, ставшие действительными. Этот итог действительного проявления
онтологически априорных характеристик Dasein - это экзистенциальное
априори конкретного индивидуума. Dasein - это не индивидуум;
это фон, на котором появляется индивидуум. Следовательно,
когда Бинсвангер утверждает, что, например, непрерывность - это трансцендентальная
категория конкретного индивидуума, хотя, возможно, он
пришел к своему пониманию феноменологически, он дает нам трансцендентальное
знание именно об этом индивидууме. Каждый случай, следовательно,
- это, в известном смысле, "трансцендентальная дедукция",
посредством которой объясняется возможность опыта конкретного индивидуума.
В равной степени правильно будет сказать не только то, что
мир индивидуума имеет основание в его экзистенциальном априори, но
и что сам индивидуум имеет такое основание. Здесь мы снова возвращаемся
к более "строго" "экзистенциалистской" доктрине, проблеме,
которая будет обсуждаться позже. Сейчас позвольте просто заметить,
что мы столкнулись с актом Dasein, стоящим за самой возможностью
индивидуума и его мира, нечто, что можно, вероятно, рассматривать как
кьеркегоровский выбор самого себя или неспособность выбрать самого
себя, и нечто, что также нужно тщательно сравнить с сартровским первоначальным
проектом. Это вопросы, которые следует отложить до более
поздней главы.
Стремясь к пониманию экзистенциального априори как "универсалии,
обладающей властью", мы обнаружили, что эта власть находится
не в универсалии и не в "я", а в Dasein. Выражаемое как особый вид
универсалии, трансцендентальная категория, экзистенциальное априори
указывает не на идею или правило, а на существование, существование,
которое является трансцендентально априорным по отношению к разделению
"я"/не-"я" в опыте. Представляя собой конкретное проявление
заботы, оно должно одинаково поддаваться выражению в каждом
возможном аспекте мира Dasein. Например, непрерывность можно равным
образом понимать и применять в отношении времени (непрерывность
события в противоположность внезапному и неожиданному), пространства
(смежность), Mitwelt (связи, например, связи вследствие эдипова
комплекса, непрерывность взаимоотношений), Eigenwelt ("внутренняя"
целостность, последовательность чувств, переживаний). Для "анального
эротика", чьим экзистенциальным априори может быть катего^
Binswanger, Scbizophrenie (Pfullingen, 1957), S. 464,
Символ в психоанализе и Daseinsanalyse
рия наполнения-пустоты, мы имеем время, которое заполняется или тратится;
пространственное наполнение емкости рук или денежных мешков
или наполнение тела во время еды, как в случае с Эллен Вест; в Mitwelt -
открытость людям или ее отсутствие; в Eigenwelt - снова проблема
поглощения пищи или запасания для себя.
Это экзистенциальное априори есть, таким образом, поистине "общая
универсалия" - это смысловая матрица, в рамках которой обе
части символического уравнения приобретают значимость для индивидуума.
Как же, в таком случае, Daseinsanalyse толкует символы и сновидения?
В действительности, он не "толкует" символы, а, скорее, намечает
границы круга для клинического, научного толкования (редукции):
Однако то, что экзистенциально-аналитическое толкование может наметить
границы круга для того, что может быть истолковано с точки зрения психоанализа
в сновидении, становится очевидно, когда мы видим, как психоанализ
рассмотрел бы это сновидение. Тогда обнаруживается, что психоаналитические
толкования - это особые [фрейдистские] толкования символов на
основе фундаментального экзистенциально-аналитического понимания ".
Хорошо известно, что в сновидениях полет и падение часто проявляются как
парение или опускание наших собственных тел. Иногда думают, что эти сны
о полете и падении связаны с состоянием тела, в особенности с дыханием, и
в таком случае мы имеем дело с так называемыми телесно-стимулированными
снами, иногда - что они связаны с эротическими настроениями или чисто
сексуальными желаниями. И то, и другое возможно, и мы не хотим ставить
под сомнение ни одно из предположений, т. к. в нашем случае это вопрос
раскрытия априорной структуры, для которой телесные стимулы (и
схема тела вообще), так же как и эротико-сексуальные темы - это особые,
вторичные содержания ".
Общая универсалия, которую раскрывает психоанализ, совершенно
иного рода. Во-первых, обычно это универсалия, которая имеет основную
связь только с одной областью человеческого существования. Когда, например,
говорят, что нож - символ фаллоса, психоаналитик слишком
часто довольствуется подтверждением этого толкования теоретически,
просто указывая на сходство формы. В таком случае, конечно, он должен
искать основание того, почему именно этот пациент использовал нож, а
не, скажем, здание или змею, в качестве фаллического символа. По мере
того, как дело продвигается далее и его знание о пациенте становится
глубже, он может прийти к заключению, что нож - символ фаллоса,
потому что это орудие агрессии. Агрессия, однако, как ее обычно понимают
(в "общественной реальности"), означает склонность причинять вред
другому и поэтому относится главным образом только к одному модусу
бытия Dasein, бытию-с-другими, и, следовательно, только к одному аспекту
всего мира индивидуума, Mitwelt. Было бы трудно понять агрессию как
конституирующую тенденцию, скажем, отношения человека к его будущему
или его отношения к самому себе, воплощающегося в его отноше"
Binswanger, "The Case of Ellen West", of), cit., p. 323.
^ Бинсвангер, "Сон и существование", с. 200 данной книги.
72 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ А. Бинсвангера
нии к смерти. И безусловно, кажется, нет очевидного способа выразить
агрессию с точки зрения времени и пространства, не привлекая так или
иначе представления, вытекающие из понятия бытия-с-другими. Таким
образом, полное "значение" символа заранее ослабляется ограничением
его контекста только до одного аспекта мира пациента.
Второй и, по крайней мере, в равной степени важный вопрос касается
значения этих психоаналитически установленных общих универсалий:
то есть вопрос об их значении в мире пациента. Феноменолог спросит,
например, что значит "агрессия" в мире этого индивидуума? Его
ответ не будет заключаться в установлении связи между тем, что обычно
считается агрессивным поведением, и постулируемым стремлением,
которое подавлено, сублимировано или направлено в другое русло в
равной степени постулируемым подсознательным динамизмом. Для
феноменолога "причинить вред другому" не сводимо в конечном счете
к трансиндивидуалистическому инстинкту, такому как "инстинкт смерти".
Скорее, "причинение вреда другому" раскроет свой смысл только
в связи с экзистенциальным априори индивидуума. В упомянутом выше
случае, например, где экзистенциальным априори была всеобщая непрерывность-дискретность,
причинение вреда другому скорее могло быть
способом предотвратить угрожающий разрыв в непрерывности, нежели
сублимированным сексуальным желанием или желанием смерти. Более
того, то, что составляет "вред другому" для индивидуума, может варьироваться.
"Психотик", который подрывает власть служащих больницы
тем, что определенным образом завязывает свои шнурки на ботинках,
настолько же агрессивен, что и маниакальный больной, который швыряет
предметы в медсестер.
Универсалии, такие как "агрессия", "обладание" или "подчинение",
либо сводятся в психоаналитической теории к естественно-научной системе
отсчета и поглощаются системой объяснения, в этом случае они
уже больше не являются общими универсалиями, которые мы ищем; или
они распадаются на переменные, которые сами требуют соотнесения с
другой универсалией, чтобы можно было понять их смысл. Экзистенциальное
априори можно рассматривать как третье звено, связывающее
общую универсалию, скажем, агрессию, с двумя объектами, отнесенными
к категории агрессии (например, фаллос и нож). Фаллос и нож являются
символами агрессии постольку, поскольку они являются орудиями
для агрессии. Но реальность, частью которой они являются, - это проект
мира пациента, и ключ к этому проекту мира лежит в раскрытии
экзистенциального априори. Сама агрессия должна пониматься в контексте
проекта мира, управляемого экзистенциальным априори.
Как только раскрыто это экзистенциальное априори, "намечена граница
круга" для редуцирующего, систематического толкования и диагноза.
То есть, как только представлена смысловая матрица индивидуума,
та, которая является основанием его переживания мира, можно объяснить
особый способ, каким эта матрица "наполняется". Например,
то, что чрезмерно сильная связь с матерью в детстве является причиной
постоянных приступов страха в более поздней жизни, можно сказать
Символ в психоанализе и Daseinsanalyse 73
только после того, как обнаружено то, что в первую очередь делает
возможной чрезмерно сильную связь. Здесь акцент, нужно подчеркнуть
это, не в прошлом. Экзистенциальное априори - это то, что делает
возможной эту чрезмерно сильную связь с матерью, а не то, что делало
ее возможной. Психоанализ будет говорить о последовательности переживаний:
желания инцеста, страх кастрации, приводящие к сильной связи
вследствие эдипова комплекса, позже приводящие к страху, и так
далее. Daseinsanalyse, с другой стороны, говорит о переживании последовательности:
вся причинная цепь психоанализа возможна только в силу
экзистенциального априори.
Обратимость / Обращаясь теперь ко второму аспекту психоаналитического
символизма, а именно, необратимости символического уравнения,
нужно искать ее raison d'etre (разумное основание, смысл (фр.). -
Прим. перев.) не далее, чем в самой природе научного метода, как он
применяется в психоанализе. Понятия сводимого и несводимого, которые
обсуждались в предыдущей главе, заставили бы
...Закладка в соц.сетях
