Жанр: Психология
Бытие в мире.
...ь, значение, сохраняется; у индивидуального "я" "отнята"
его уникальность.
Подведем итог этого раздела: психоанализ - это объяснительная система,
которая остается верной основному требованию науки со времен
Галилея и Декарта в том отношении, что она устраняет "я" и сознание из
области исследования. Поскольку его предметом является "я" и сознание
(интенциональные феномены), феномены, с которыми он сталкивается,
должны быть в большой мере сохранены в целостности. Меньшим
кругом или самой основной исходной посылкой психоанализа, таким
образом, становится правило для сведения феноменов к такому виду инСистематическое
объяснение и наука психоанализа 5 5
тенциональности, в котором не делается обязательной ссылки на действующую
силу-"я". И сведение, и сохранение феноменов выполняется в
этом "меньшем круге среднего размера". Такой вид интенциональности
происходит из понятия биологической теории, понятия инстинкта.
Взгляд Бинсвангера на Фрейда
Вышесказанное помогает объяснить, почему Бинсвангер считает Фрейда
первым мыслителем, который когда-либо основательно представил
на обсуждение идею человека как homo natura. (Это доминирующая тема
эссе Бинсвангера "Фрейдовская концепция человека в свете антропологии",
включенного в данную книгу.) "Основательно" - потому что,
отнюдь не будучи большим набором aperqus (мимолетный взгляд, мимолетное
впечатление; краткий очерк (фр.). - Прим. перев.), устанавливающих
связь человека с органической природой, теории Фрейда связывают
упрощенные феномены психической жизни с помощью систематической
связи, соответствующей тому, что я охарактеризовал выше как больший
круг науки. Теории Фрейда о структуре психического аппарата, принципе
удовольствия, исполнении желаний, вытеснении составляют этот больший
круг. Например, говоря об отношении работы сновидения к желанию,
Бинсвангер говорит:
То, что работа сновидения... может быть приведена в движение только посредством
стимула желания, - это настолько же необходимый постулат
психического аппарата, насколько это факт опыта. Если это кажется порочным
кругом, тогда не был понят научный метод вообще. Так же как понятие
психического аппарата - это теоретическое воплощение действительности
опыта, так "опыт" - это теоретическая проверка этого воплощения. Все
естествознание служит примером этого круга ".
Сравнительно более детальное исследование содержания этого большего
круга, собственно психоанализа, и его отношения к понятию экзистенциального
априори будет интересовать нас в следующих главах. Здесь
я хочу показать ту радикальную степень, в какой Фрейд, как его понимает
Бинсвангер, упрощает человека и объясняет его как homo natura,
как творение органической природы.
Бинсвангер первым представляет интересную параллель между Фрейдом
и Локком ^. Там, где Локк спрашивает, как далеко простирается
способность человека к познанию, Фрейд спрашивает, как далеко простирается
способность человека к цивилизации, культуре. Там, где Локк ищет
метод правильного знания, Фрейд ищет метод правильной жизни с учетом
цивилизации. Там, где Локк исходит из сомнения, достижима ли цель
всеобъемлющего знания, Фрейд исходит из сомнения, достижима ли в
" Там же, с. 148.
^ Там же, с. 139 (сноска).
56 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ А. Бинсвангера
человеке цель абсолютной способности к культуре. Для обоих психическая
жизнь - это "движение" в соответствии с законами его более простых
элементов, у Локка - образов, а у Фрейда - инстинктов. Оба -
строго психологические эмпирики и своими истоками восходят еще к
Декарту. Оба отвергают метафизические гипотезы как вредные. Оба ориентированы
преимущественно сенсуалистически и номиналистически и т. д.
Итог параллели между Локком и Фрейдом Бинсвангер подводит,
применяя к Фрейду перефразирование локковского "nihil est in intellectu,
quod поп feurit in sensu" ("Нет ничего в разуме, чего прежде не было бы
в чувствах" (лат.). - Прим. перев.). Для Фрейда: "nihil est in homine
cultura, quod поп reurit in homine natura".
Бинсвангер проводит параллель наиболее убедительно, когда говорит
о фрейдовской tabula rasa. Однако важная оговорка, которую Фрейд
дает понятию tabula rasa, заключается в том факте, что для Фрейда "у
новорожденного младенца на этой дощечке уже имеется определенная
биологическая гравировка, эскиз, в соответствии с которым происходит
последующее культурное развитие" ". Этот Zeichnung (эскиз), конечно,
набрасывается инстинктами, представление о которых, как уже было
замечено, формирует самую основную фундаментальную посылку психоанализа.
Сведение всех аспектов психической жизни человека к биологическому,
к инстинктам, само по себе не осуждается Бинсвангером.
"Это подлинный естественно-научный дух, - пишет он. - Естествознание
никогда не начинает с одних только феноменов; в действительности,
его основная задача - как можно скорее и полнее лишить феномены их
феноменальности" ^. Как подлинный естественно-научный метод также
рассматривается
...тенденция фрейдовской теории нивелировать или уравнивать отдельные
аспекты необходимого человеческого бытия путем сведения их к уровню
"всеобщих" необходимостей или потребностей и психической значимости
этих потребностей ".
Степень этого нивелирования или редуктивно-объяснительного процесса
нигде не видна так очевидно, как во фрейдовском понятии Ид,
самой глубинной, самой основной психической реальности. Базальная
структура "индивида" - это не более чем рой неуправляемых процессов
или интенциональных актов.
Глубоко внизу индивидуальная жизнь тоже хаотичная, темная, недоступная, и
ее можно описать только в отрицательном сравнении и по контрасту с "организованным"
Эго. Она похожа на "котел с бурлящим возбуждением" ".
Таким образом, нивелирование человека до homo natura структурирует
его как в высшей степени по существу аморального, несвободного,
иррационального и неисторического - нужно заметить, что мораль,
" Там же, с. 139.
^ Там же, с. 141.
" Там же, с. 143.
" Там же, с. 145.
Систематическое объяснение и наука психоанализа 57
свобода, рациональность, историчность - это те качества, которые меньший
круг науки со времен Декарта и Галилея устраняет из мира, когда
он устраняет сознание и уделяет внимание только res extensa.
Мы обсудили, как интенциональные акты, значения, которые являются
феноменами психической жизни, как они предстают, сводятся к
интенциональному акту другого сорта, инстинкту. Хотя инстинкт по
существу не происходит из организованного "я" как действующей силы,
объект, на который он направлен, недвусмысленно формулируется Фрейдом
как Lust, удовольствие. Таким образом, смыслы, как они воспринимаются
и переживаются человеком, сводятся в научной теории Фрейда
к одному виду смысла, желанию ".
Медицинская психология: психопатология
Бинсвангер видит основную заслугу Фрейда перед наукой, как ее
видел сам Фрейд: ^
Он приписывал основное значение не "практической задаче" толкования
символов, а скорее "теоретической" задаче объяснения предполагаемых
"операций" отдельных способов функционирования психического аппарата".
(Курсив мой.)
Более того,
...доктрину Фрейда отличает именно его попытка продемонстрировать, что
следует с механической необходимостью из заданных условий естественной
организации человека и столкновения этих условий с факторами окружающей
среды ".
С этим "раскрытием механизма" мы попадаем, по мнению Бинсвангера,
в сферу медицинской психологии и психотерапии.
Здесь необходимость незаконно захватывает место свободы, механистичность
- место рефлексии и решимости. И вместе с этим мы оказываемся в
сфере медицины. "Ибо, - говорит Лотце в своем знаменитом трактате об
инстинктах, - насколько в сущности худо пришлось бы нашему здоровью,
если бы рефлексия, а не механизация, была его защитником" ".
Говоря о вышеприведенной дискуссии, нам нужно только ввести ценностное
понятие психического здоровья в меньший круг психоанализа,
уже охарактеризованный, чтобы увидеть, как осуществляется переход
от теоретической структуры к практической дисциплине. Инстинкт нацелен
на удовольствие. Неуспех в этой цели приводит к страданию, тревоге
и т. п. Здоровье, таким образом, становится способностью удовле^
Там же, с. 147.
^ Там же.
" Там же, с. 148.
" Там же.
^ Там же.
58 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ А. Бинсвангера
творять цели инстинктов, насколько это возможно в рамках цивилизации,
сущность которой подразумевает препятствия для основного удовлетворения
инстинктов ". Психологические факты становятся симптомами,
так же как в соматической медицине физиологические факты становятся
симптомами.
Это как медицина, где искажение данных, которое само по себе так
осуждалось выше в отношении непсихоаналитической психологии, становится
определяющим для самой задачи медицины. Мир, как он предстает
для пациента, должен быть изменен, поскольку болезнь обнаруживает
себя именно соотношением с этим самым миром, смыслами, как
они переживаются пациентом.
В соматической медицине ценностные термины "здоровье", "симптом",
"болезнь" вполне поддаются выражению в неценностном контексте
физиологии, анатомии, неврологии, в отношении жизни, страдания,
смерти, нарушения функционирования организма. То есть каждый
медицинский факт полностью поддается преобразованию в факт
биологии человека, при этом теряется отношение ученого, врача к
фактам. В соматической медицине, следовательно, ценностные термины
здоровья и болезни, например, являются ориентирами для процедуры,
так сказать, регулятивными идеями - которые, теоретически, не
конституируют данные, но только влияют на акцент в установлении
данных, во внимании и контроле.
Но в медицинской психологии понятия (психического) здоровья, нормальности
и т. д. нельзя соотнести с такими "объективно" недвусмысленными
состояниями физического организма, как здоровье, смерть,
органическое нарушение. Допустить такое значило бы впасть в ошибку
позволения меньшему кругу признавать неинтенциональные акты основной
реальностью, ошибку непсихоаналитической психологии. С другой
стороны, объекты, на которые нацелены инстинкты или побуждения, -
это объекты, обладающие ценностью, желаемые, нужные, требующиеся;
другими словами, биологическая цель становится критерием оценки "нормальности"
целей, желаний и ценностей, как они переживаются в своей
феноменальности. Одним словом, если можно так выразиться, оцениваются
сами ценности, в то время как в биологической медицине оцениваются
процессы, сами по себе неинтенциональные.
Как теория объяснения психоанализ может иметь основания сводить
феномены психической жизни к побуждениям и потребностям и таким
образом структурировать эти феномены в систему фактов. Как терапия,
однако, там, где он пытается оказать влияние на ход психической жизни,
видно, что его собственная оценочная структура того же рода, как и
то, на что она влияет. То есть в то время как в непсихоаналитической
психологии, как только что обсуждалось, проблема происходила из того
факта, что метод исследования был того же рода, как и объект исследования,
в медицинской психологии или психотерапии основа метода вли^
Freud, Civilization and Its Discontents, trans. by Joan Riviere, in Major Works (Vol. 54
of Great Books of the Western World), pp. 767-806.
Систематическое объяснение и наука психоанализа 59
яния и контроля того же рода, как и то, на что должно быть оказано
влияние. Именно в такой системе отсчета психоанализу могут быть адресованы
подобные вопросы: обязательно ли страдание является признаком
ненормальности - и если нет, то когда? Всегда ли вина патологична?
Является ли плохая приспособляемость к социальным требованиям
симптомом эмоционального нарушения?
Если вскоре появится подтверждение биологического критерия оценивания
самих ценностей, оно будет практическим, а не научно-теоретическим.
Наука не может подтвердить ценность, как она подтверждает
теорию. И хотя может оказаться, что "искажение" мира пациента (осуждаемое
"чистыми" феноменологическими психиатрами, такими как Ван
ден Берг) " является сущностью психотерапии и что определенные виды
психотерапии (такие как психоанализ) работают, так как оцениваются
с помощью критериев психического здоровья, заимствованных из их
собственных объяснительных систем, психологическая медицина не может
и даже не пытается подтвердить свои оценочные предположения
чисто биологически. Она должна без привилегированного статуса вступить
на общую арену ценностных систем.
" J. Н. Van den Berg, The Pbenomenological Approach to Psychiatry (Springfield, III.,
1955).
СИМВОЛ В ПСИХОАНАЛИЗЕ
И DASEINSANALYSE
В следующих трех главах я намереваюсь привлечь более пристальное
внимание к понятию экзистенциального априори, сопоставив
Daseinsanalyse и психоанализ в следующих контекстах: (1) природа и
толкование символов, (2) статус "бессознательного", (3) психопатология.
Пожалуй, здесь уместно подчеркнуть, что Daseinsanalyse не
выступает в качестве противостоящей глубинной психологии по отношению
к фрейдовскому психоанализу подобно работе, скажем, Юнга
или Адлера. Следует иметь в виду, что, на взгляд Бинсвангера,
Daseinsanalyse без таких технических приемов и теоретизирования,
какие обнаруживаются в психоанализе, клинически почти бессилен,
но также и то, что психоанализ без Daseinsanalyse находится в опасности
предубежденного искажения мира пациента - даже там, где
он клинически наиболее "успешен". В этой связи нужно также иметь
в виду следующее замечание Бинсвангера:
Мы говорим здесь о роли психопатологии в общей структуре психиатрического
медицинского исследования. Мы не пренебрегаем тем фактом, что в
психоаналитическом исследовании, так же как и в каждой чисто "понимающей"
психопатологии, всегда можно найти зародыши экзистенциальноаналитических
взглядов. Но они не свидетельствуют ни о методической
научной процедуре, ни о знании того, почему и каким образом экзистенциальный
анализ отличается от исследования жизненно-исторических связей
или от "эмпатического" или "интуитивного" проникновения в психическую
жизнь пациента'.
' Binswanger, "The Existential Analysis School of Thought", in Rollo May, Ernest Angel,
and Henri F. Ellenberger (eds.), Existence (New York: Basic Books, 1958), p. 212n.
Символ в психоанализе и Daseinsanalyse 61
Символ
Роберт Флисс резюмирует фрейдовскую концепцию символизации как
замену элемента сексуальной природы, включая элементы инфантильной сексуальной
природы, и в некоторых случаях объекта инцеста на элемент или
объект несексуальной природы ^
Формулировка Шандора Ференци служит, однако, важной оговоркой:
Только такие вещи [или идеи] являются символами в психоаналитическом
смысле, которые окружаются в сознании логически необъяснимым и необоснованным
аффектом и о которых может быть аналитически установлено, что
они обязаны этим аффективным чрезмерным подчеркиванием бессознательной
идентификации с другой вещью [или идеей], которой на самом деле
принадлежит излишек аффекта. Следовательно, не все сравнения [или аллегории,
метафоры, аллюзии и т. д.] являются символами, но только те, в которых
одна часть уравнения вытеснена в бессознательное '.
Можно сказать, что эти две цитаты, вместе взятые, составляют ядро
фрейдовского понятия символизации. Первый момент, который нужно
отметить, это то, что, по-видимому, внимание уделяется только горизонтальному
измерению символики, как она обычно понимается. Под горизонтальным
измерением я имею в виду соотношение, содержащее две
части одного рода, приведение от конкретного к конкретному, от образа
к образу. Нельзя, однако, составить такое символическое уравнение от
конкретного к конкретному, по крайней мере не подразумевая универсалию,
проявляемую и символом, и символизируемым. Когда, например,
писатель уподобляет глаза своей возлюбленной двум драгоценным камням,
драгоценные камни символизируют глаза, потому что, между прочим,
и те, и другие обладают яркостью, блеском и внутренним светом *.
Второй момент касается необратимости символического уравнения.
Эрнест Джонс пишет:
Поскольку энергия течет от них [первичных влечений] и никогда - к ним и
поскольку они составляют наиболее вытесненную часть психики, понятно,
^ Robert Fliess, "On the Nature of Human Thought", in Readings in Psychoanalytic
Psychology, edited by Morton Levitt (New York, 1959), p. 216.
^ Sandor Ferenezi, Selected Papers (New York, 1950), Vol. I, pp. 277-278.
* Конечно, психоаналитическая литература не испытывает недостатка в случаях,
где, по-видимому, рассматривается вертикальное измерение символизма. Знаменитые
гипнотические эксперименты Герберта Зильберера содержат много примеров этого -
например, там, где после размышления над идеей транссубъективности он начинает
уставать и в состоянии полусна видит перед собой образ большого воздушного шара,
внутри которого множество человеческих голов. Однако, в таких случаях, где психоаналитическая
литература рассматривает представление идеи посредством образа, дело
обстоит так, что либо (1) не требовалось подавлять символизируемое, но оно подавляется
только потому, что рациональные операции, согласно Фрейду, не могут быть осуществлены
в сновидениях, либо (2) идея есть только развитие или сублимация того, для
чего образ является более адекватным символом.
62 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ А. Бинсвангера
что символика должна иметь место только в одном направлении. Только то,
что вытеснено, изображается символически; только то, что вытеснено, нуждается
в символическом изображении *.
Таким образом, не находится места для того, что можно назвать взаимным
изменением между символом и символизируемым. Нация, которая
выбирает орла в качестве своего символа, не только придает достоинство
птице, но и сама приобретает его. Выбирает ли король трубы, чтобы возвестить
о себе, потому что они - символы королевской власти, или они -
символы королевской власти, потому что они возвещают о короле?
Третье, тесно связанное с вышесказанным: редуцирующая, объяснительная
природа науки психоанализа выдвигает требование, что обусловленное
в символическом уравнении - это всегда символ условия.
Нижеследующее, также процитированное Роланом Далбиезом (Roland
Dalbiez), превосходно иллюстрирует это:
Река, которая снабжает водой и орошает Индию, берет начало из волос Шивьь
Это очевидно вымышленное представление, миф. С другой стороны, в Брюсселе
есть хорошо известный фонтан, "Manneken- Pis", в котором струя воды льется из
естественного протока маленького мальчика, который кажется писающим. Эти
два случая содержат одно фундаментальное представление, из которого художник
черпал свое вдохновение: истечение жидкости из человеческого тела. Но в
каком из двух это представление выражено с наименьшим искажение^ Разве
индусские художники или поэты видели струю воды, исходящую из копны волос?
Без сомнения, нет. Ближайшее осуществление их мифа, которое они, вероятно,
сознательно или бессознательно, воспринимали (и которое они позже исказили в
своей собственной манере, создавая свои произведения искусства), не могло очень
сильно отличаться от того, что вдохновило создателя фонтана в Брюсселе.
...нам как честным ученым кажется допустимым связывать символические
выражения с их наиболее естественным и простым значением \
Или, говоря парафразом Бинсвангера: nihil est in homing cultura,
quod поп feurit in homine natura. Это поднимает проблему, которая касается
законности термина "символ" в противоположность термину
"знак". В приведенной выше цитате Теодор Флауэрной ищет источник
символов в их психических причинах, как делает Фрейд в "Толковании
сновидений". Как указывает Далбиез, "обыкновенный символ не подразумевает
никакой прямой причинной связи с тем, что он символизирует"'.
Хорошо известная критика Карла Юнга использования Фрейдом
термина "символ" содержит ту же мысль:
Те сознательные содержания, которые дают нам ключ, так сказать, к бессознательным
истокам, Фрейд ошибочно называет символами. Однако это не
подлинные символы, поскольку в соответствии с его учением, они только
выполняют роль знаков или симптомов исходных процессов^.
* Ernest Jones, quoted by Roland Dalbiez in Psychoanalytical Method and the Doctrine
of Freud, trans. by T. F. Lindsay (London, 1941), Vol. I, p. 109.
^ Theodore Flournoy, quoted by Dalbiez, Vol. I, p. III.
"" Dalbiez, Vol. II, p. 102.
" Carl Jung, Contributions to the Analytic Psychology, trans. by H. G. and C. M. Baines
(London, 1928), pp. 231-232.
Символ в психоанализе и Daseinsanalyse 63
Общая универсалия / Три вышеизложенных вопроса, которые
возникают из фрейдовской концепции интрапсихических символов, -
это три аспекта одной проблемы, а именно, проблемы значения символа,
который подлежит толкованию или объяснению для пациента.
Обращаясь к первому вопросу, мы видим, что в психоанализе часто
допускается, что общая универсалия, которая соединяет два элемента в
символическое уравнение, остается не выраженной прямо. Отто Фенихель,
однако, - единственный психоаналитический автор, который, по
крайней мере, в типичном примере денег как символа фекалий, прикладывает
все усилия, чтобы быть недвусмысленным. Согласно Фенихелю,
этот символ - результат опыта ребенка, когда ему не позволяют класть
в рот очень драгоценную часть его собственного тела, его фекалии. Это
приводит к понятию собственности, которое начинает, следовательно,
означать "вещи, которые в действительности не принадлежат эго, но
должны принадлежать; вещи, которые в действительности находятся вне,
но символически - внутри".
Общим для денег и фекалий является тот факт, что они являются деиндивидуализированной
собственностью; и деиндивидуализированными средствами,
неизбежно легко теряющимися. Поэтому деньги таким же образом, как
первоначально фекалии, оцениваются и охраняются как собственность, которая
находится в постоянной опасности утратить свое качество эго *.
Таким образом, основа этого символического уравнения сосредотачивается
вокруг детских ощущений, которые считаются далее несводимыми.
Общая универсалия, "деиндивидуализированная собственность", понимается
как следствие основного опыта отношения ребенка к фекалиям.
Итак, универсалия, которую ищут как Daseinsanalyse, так и психоанализ,
- это не универсалия в том смысле, в каком она обычно понимается.
Ни один из них не ищет общие свойства объектов, рассматриваемых
"отдельно от нашего опыта о них". Рассматриваемые "обособленно"
как объекты, т. е. относительно только, скажем, локковских
первичных и вторичных качеств, деньги и фекалии имеют между собой
не больше общего, чем любые два объекта в мире, выбранные наугад. И
Daseinsanalyse, и психоанализ ищут качества объектов постольку, поскольку
они имеют отношение к "я" - "субъективные" качества. Точка
зрения Фрейда утверждает, что эти качества, или универсалии, возникают
из ощущений и побуждений детства, в данном случае ощущений
приятности, ассоциируемых с помещением вещей в рот или с приятными
ощущениями, которые возникают во время дефекации. Daseinsanalyse, с
другой стороны, утверждает, что эти ощущения испытываются не в вакууме,
а переживаются в рамках некоторого вида смысловой матрицы.
Например, чтобы ребенок вообще испытал накопление и удерживание
фекалий как приятное, он должен быть, в некотором смысле, "пустым"
и переживать эту "пустоту" как неприятную. Говоря словами
Бинсвангера:
" Otto Fenichel, The Psycboanalytic Theory of Neurosis, (New York, 1945), p. 281.
64 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ А. Бинсвангера
"Наполнение" - это априорная или трансцендентальная связь, которая
позволяет нам объединить фекалии и деньги через общий знаменатель. Только
это дает психоанализу эмпирическую возможность считать пагубное пристрастие
к деньгам "происходящим" из удерживания фекалий. Но удерживание
фекалий ни в коем случае не является "причиной" скаредности^
Психоаналитик, который выдвигает возражение, что ощущения чистого
физиологического удовольствия в эрогенных зонах не требуют никакой
предшествующей "подготовки", чтобы они переживались как приятные,
должен, в таком случае, объяснить тот факт, что эти различные ощущения
удовольствия и неудовольствия каким-то образом вместе формируют личность,
или мировоззрение - в нашем примере, личность анального эротика.
В "Истории болезни Эллен Вест" Бинсвангер делает такое наблюдение:
Экзистенциальный анализ не может признать, что ощущения удовольствия
во время дефекации, то есть фиксация анальной зоны как эрогенной зоны,
могут сформировать картину мира-отверстия, мира-могилы, мира-трясины,
так же как вообще никакой мир нельзя построить из ощущений и побуждений.
Такой взгляд относится исключительно к прежним временам, временам
позитивизма. Скорее, экзистенциальный анализ - это убеждение, что, наоборот,
только когда имеется проект мира-отверстия, то на определенной
стадии детства или при определенных формах "духовного (geistig) распада"
пребывание-отверстием, пребывание-наполненным и пребывание-опустошенным
или удержание переживаются как "приятное". Этот "Коперниканский
поворот" - основа для всего экзистенциального анализа. Следовательно,
анальность в психоаналитическом смысле - это только сегмент целого мираотверстия,
сегмент, который ограничен телесной долей в Eigenwelt '".
Универсалии "наполнение-пустота" - это, следовательно, категории,
в известном смысле аналогичные кантовским категориям. Это трансцендентальные
категории в том смысле, что без них не мог бы появиться
опыт, о котором идет речь. В работах Бинсвангера, говорить о трансцендентальной
категории или о ее продуктах, проекте мира, значит говорить
о матрице возможного опыта пациента, которая создает, придавая им
смысл, объекты опыта, ста
...Закладка в соц.сетях
