Жанр: Психология
Бытие в мире.
...у же общему роду - восприятие, научение, мышление, - что и те, посредством
которых он проводит свое исследование".
Опасность заключается в том, что научный метод считается конституирующим
для природы мышления или восприятия, и таким образом
любое мнение или восприятие, которое, как утверждает человек, дает
ему истину и которое расходится с научным мнением, сразу объявляется
"просто субъективным" или "проективным" и так далее. Ибо психолог
не может признать, что его способ достижения истины можно вытеснить
другим способом мышления или восприятия. Если он поступает
так, пытаясь сохранить верность феноменам, которые он исследует, он
косвенным образом признает, что его метод может быть опровергнут, а
его результаты отвергнуты другим методом - скажем, художественным
или интуитивным.
Психолог пытается ввести в область исследования то, что исключил
Декарт. Объективный мир, мир res extensa - это мир, из которого удалены
сознания и "я". Научный метод не может редуцировать то, что
производит редукцию, сознание, мышление, восприятие - "я". Психология
не может объяснить процессы, относящиеся к тому же роду, что
и тот, посредством которого она проводит свое исследование, не предписывая
вначале, что собой представляют эти процессы; не предписывая
фактам заранее. В таком случае круг был бы порочным, как в Птолемеевой
астрономии.
Казалось бы, в таком случае, что единственная возможность для психологии
существовать в качестве естественной науки - существовать в
форме бихевиоризма, где фактически сознание было исключено из области
исследования. Бихевиоризм твердо придерживается предписания
естествознания; то, что изучает бихевиорист, - это объекты, которые
материальны, в которых исключен воспринимающий. Короче, предмет
бихевиоризма - это предмет, в котором "я" изгнано из мира, который
оно исследует. Это, возможно, научный метод. Но психология ли это?
Если "я" исключается, если на сознание навешивается ярлык бессмыс"
Sonnemann, р. 15.
Систематическое объяснение и наука психоанализа 47
ленного, если все, что мы переживаем как "субъективное", не только не
объясняется, но изымается из области исследования, у нас больше нет
науки о "я", больше нет психологии, а есть набор теорий о человеческом
поведении, которые в принципе могут быть проверены, только если
избегать сам источник проверки - самого сознающего субъекта.
Недостаточно сказать, что наука предписывает только, чтобы индивидуальный
субъект был, насколько это возможно, исключен из исследования,
что сознание, мышление, сами по себе, могут исследоваться
отдельным индивидуумом при условии, что этот отдельный исследователь,
qua ученый, не допускает свою субъективность в исследование.
Ибо, повторим, психолог ищет истину о мышлении, восприятии и так
далее. "Свести самого себя" к ученому - и только к ученому, - который
ориентируется на свой предмет, как физик ориентируется на свой,
значит автоматически исключить из поля зрения определенные возможные
данные, среди которых имеются умозрительные формы, противоречащие
тем, к которым, как он полагает, ведет его исследование ".
Затруднение можно сформулировать так: по существу неправомерно
сводить (т. е. преобразовывать) феномены того же общего порядка, что
и те, которые являются источником систематической структуры, используемой
для объяснения феноменов, редуцируемых таким образом.
Единственный способ размышлять о мышлении - наблюдать мышление.
Но к чему мышление может быть умозрительно сведено, кроме как к
самому себе? Объяснять мышление путем преобразования его значит
терять феномены мышления. Но сохранить его в целости значит отказаться
от естественно-научного метода, который держал бы его мир
свободным от сознания, конечных целей и т. д.; сохранить его в целости
значит нарушить меньший круг естествознания и признать реальным то,
что в науке преобразуется во что-нибудь другое.
Следовательно, психология как естественная наука не в состоянии
объяснять из-за крайне маленького размера ее меньшего круга по сравнению
с содержанием ее мира. В такой психологии мы обнаруживаем то
же препятствие, с которым мы столкнулись при объяснении квартета
Бетховена как лошадиных волос и кошачьих кишок. Мы никак не можем
вернуться от объяснения к объясняемой вещи без предшествующего
знания о том, что представляло собой то, что нужно было объяснить.
Дилемма психологии сходна с дилеммой любой дисциплины, предметом
которой является человеческое сознание и которая желает следовать
примеру естествознания. Коренное различие между предметами
физики, биологии и т. д. и психологии, истории, литературной критики
и т. д. выражается следующим образом: в то время как в физике каждое
данное не имеет смысла, пока оно не связано с другими данными посредством
концептуальной схемы и гипотезы, в психологии каждое данное,
результат человеческого восприятия, мысль, эмоция и т. д. сами по
себе обладают своим собственным смыслом для воспринимающего, думающего,
чувствующего - для человека.
" Ibid., р. 15.
48 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ А. Бинсвангера
Мы могли бы выразить эту мысль языком феноменологической психологии:
изменение светового паттерна само по себе не направлено, не
обращено, само по себе не нацелено на что-либо вне себя - в то время
как акт сознания по существу является интенциональным, по существу
обращен вне себя (Гуссерль, Брентано). Наука, имея дело, как в физике,
с объектами интенциональных актов, с вещами, поступает правильно,
исключая намерение как неотъемлемо присущее объекту, на который
направлено намерение (лишает мир сознания). Астроном не редуцирует
акт восприятия звезды; он не редуцирует красоту звезды, ее романтику.
Эти качества он игнорирует, потому что они представляют собой характеристики
осознания-мира, бытия-в-мире, интенциональных актов'"'.
Объективным процессам в физическом пространстве-времени, таким
образом не имеющим никакого соотнесения вне их самих, научная теория
придает соотнесение, и мир, понимаемый исключительно как вещь,
затем объясняется. Психолог, с другой стороны, когда он следует примеру
науки, может только лишить сознание того самого качества, которое
составляет его сущность, его интенциональности. Чтобы действительно
быть эмпириком, психолог должен сохранить "трансцендентность",
отнесенность сознательных процессов вне себя - одним словом,
их значения для "я", в котором они имеют место.
Если психология может существовать как естественная наука, она может
делать это, только сохраняя значения этих восприятий и мыслей, которые
она хочет объяснить. Тогда она может попытаться объединить эти
значения в концептуальную схему, но ее меньший круг, ее правило преобразования
встреченных феноменов, не должен опускаться ниже уровня
значения-для-"я". Одним словом, она должна больше понять, прежде чем
стремиться объяснить. Она не должна предписывать субъекту, как это часто
делается в психологическом эксперименте, способ или установку восприятия
объекта, если только это не тот случай, когда все, что она хочет
исследовать, это восприятие в экспериментальных условиях.
Гештальтпсихология была движением в направлении изучения восприятия,
мышления, научения в контексте смысла. Она тоже, однако,
продолжала изолировать "перцептивное" от "эмоционального". И, та*
Психолог, с другой стороны, когда он пытается следовать примеру естествоиспытателя,
не игнорирует, но преобразует сам акт восприятия до тех пор, пока, как в
радикальном бихевиоризме, например, восприятие красоты звезды, ее романтики не
становится паттерном движений физического объекта с двумя ногами и руками. Сила
физики проистекает частично из ее отказа от сознания в его мире: звезда не прекрасна,
не романтична; это туманность четвертой величины, окруженная газами XYZ. Слабость
научной психологии проистекает из того самого источника, который дает силу физике:
звезда воспринимается как прекрасная, как романтичная; восприятие - это не процесс
синтезирования оттисков на сетчатке глаза с усвоенной в процессе научения ориентацией
глаз на перспективу и расстояние, тем более не возможный паттерн движений или
поведения двуногого, лишенного перьев. О любом объяснении, которое совершенно
упускает из виду восприятие красоты звезды, нельзя сказать, что оно объяснило восприятие.
Психология, если она стремится иметь дело с сетчаткой, световыми волнами и
тому подобным, - это неврология, физиология или биохимия - все, что угодно, только
не наука о сознании.
Систематическое объяснение и наука психоанализа 49
ким образом, Gestalten по-прежнему представляют собой подсознательный
меньший круг, где основная реальность, хотя и смысловой контекст,
есть все еще не тот вид смыслового контекста, в котором восприятие
и мышление имеют место в "обычной" жизни и сознании. Фрейд
был первым, кто как естествоиспытатель признавал главными феномены,
которые соответствовали феноменам, переживаемым и воспринимаемым
людьми в сознательной жизни. Здесь однако мы больше не находимся
в сфере естествознания самого по себе - в сфере науки только
как попытки объяснить. Мы находимся также по крайней мере с равной
силой в сфере психотерапии - отрасли медицины, краткая характеристика
которой сейчас следует.
Наука медицины
Мы можем охарактеризовать медицину как ту отрасль биологии человеческого
организма, которая имеет дело с биологической целью, нормами,
ценностями. Ее нужно, по мнению Бинсвангера, отличать от чисто
естественно-научной биологии: "Здоровье и болезнь - это ценностные
понятия, объекты суждений, основанных на биологической цели..."".
В применении к организмам, не человеческим или очеловеченным (домашние
животные), различие между медициной и биологией не так плодотворно,
т. е. объяснение биологических феноменов часто исчерпывает
их рассмотрение относительно цели и ценности. Скажем, появление определенных
микроорганизмов в кишечнике акулы можно объяснить тем
фактом, что в кишечнике акулы удовлетворяются определенные условия,
которые наиболее благоприятны для этих микроорганизмов. Дополнительный
факт, что присутствие этих микроорганизмов приводит к
нарушению функционирования пищеварительной системы акулы и, в конце
концов, к ее смерти, не относится к делу. Ценность для микроорганизма
(ценность понимается как имеющая отношение к тому, что поддерживает
его жизнь) этих условий в кишечнике акулы помогает объяснить его
присутствие там. Если мы не заинтересованы в том, чтобы акулы оставались
в живых как можно дольше, факт конечной смерти акулы не имеет
значения в данном случае. Биология, таким образом, - это наука об
организмах, в которой не ставится акцент или не помещается центр на
какой-либо один вид организма. Медицина - это биология с центром
отсчета на одной отдельной группе организмов. Так, медицина растений,
медицина собак и тому подобное. Конечно, медицина, как мы наиболее
часто думаем о ней, - это биология с особым соотнесением с
человеком и поддержанием его жизни.
Медицина - это, таким образом, биология со специфической позицией,
центром отсчета - человеком. Чтобы поддерживать человека в
^ Binswanger, "The Case of Use", in Rollo May, Ernest Angel, and Henri F. Ellenberger
(eds.), Existence (New York; Basic Books, 1958), p. 229.
50 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ А. Бинсвангера
живых, свободным от (физических) страданий, медицина сводит человека
к природному объекту, ищет в природных объектах причины его страданий
или угрозу его жизни и пытается устранить или предупредить эти
причины. "Этот природный объект - это организм в смысле всего контекста
жизни и деятельности человеческого индивида" ^.
Если мы можем говорить о меньшем круге в такой, по сравнению с
физикой, несистематической науке как медицина, мы могли бы испытывать
искушение рассматривать его как частный случай меньшего круга
биологии: несводимая реальность для целей медицины - это пространственно-временная
вещность постольку, поскольку она функционирует
в человеческом организме или имеет отношение к человеческому организму,
который сам является очень сложным организмом среди организмов.
Такое описание того, как медицина первоначально сталкивается
с феноменами, с которыми она имеет дело, было бы, однако, не в состоянии
отделить ее от, скажем, физиологии. В таком описании не хватает
ценностного контекста, в котором функционирует медицина, понимаемая
как наука о лечении. В медицине, в отличие от других наук, феномены,
как они предстают, преобразуются не в факты, а в симптомы, детерминанты
здоровья, болезни, нарушения функционирования. Симптомы
и такие детерминанты можно определить как обремененные ценностью
биологические факты, касающиеся функционирования особого организма,
обычно человека. То есть в медицине биологические факты получают
телеологическое соотнесение - здоровье организма.
Наука психоанализа
В свете вышесказанного я хочу сейчас сосредоточить внимание на
психоанализе, показав ограничения и силу, которые Бинсвангер считает
присущими ему, и указав, каким образом Бинсвангер предлагает
Daseinsanalyse как его необходимое дополнение.
Дилемма естественно-научной психологии (которую Бинсвангер называет
contradictio in adjecto " ) была сформулирована выше таким образом:
пытаясь быть объективной наукой, сущностью которой, как мы
видели, является полное преобразование феноменов в факты, лишенные
сознания или самообразующей значимости, чтобы поставить эти феномены
под эгиду математики, психология в то же время обнаруживает,
что предмет, который она изучает, того же порядка, что и тот, который
определяет само исследование. Чтобы избежать предписывания данным,
ей пришлось бы отказаться от заранее установленных методов - оставить
свои притязания как наследницы естественных наук. Действуя с
помощью научного метода, понимаемого таким образом, психология
может только лишить феномены сознания, мышление, восприятие, волю
I" Ibid., р. 229.
^ Бинсвангер, "Фрейдовская концепция человека в свете антропологии", в данной
книге.
Систематическое объяснение и наука психоанализа 51
их необходимой сущности - интенциональности, обращения-вне феномена
на объект. То есть она может только разрушить значение-для-"я"
феноменов сознания, которые она стремится объяснить, в самом акте
объяснения. В лучшем случае она может только заранее свести эти феномены
к таким, которые соответствуют тем феноменам сознания, посредством
которых она проводит свое исследование.
Психология как естественная наука, таким образом, сталкивается с
очевидно абсурдной и внутренне противоречивой задачей исследования
сознания как части сферы res extensa, абсурдной и внутренне противоречивой
потому, что сущность картезианской res extensa состоит как
раз в том, что она есть то, что является сознанию или что существует
независимо от сознания; одним словом, чтобы научно исследовать сознание,
психология должна лишить сознание сознания.
Именно эту внутренне противоречивую на вид задачу выполнил Фрейд.
Что представляет собой его учение о бессознательном, если не такую
попытку рассмотреть сущность сознания как то, что по существу входит
в сферу res extensa *?
Психоаналитическое рассуждение начинается с впечатления, полученного
при исследовании бессознательных процессов, что сознательность не может
быть самой общей характеристикой психических процессов, но просто их
особой функцией ".
Таким образом, в противоположность такой естественно-научной психологии,
как описана выше, научный метод у Фрейда не рискует, вначале,
посягать на свои собственные данные или предписывать данным.
Позже мы увидим, что он тоже предписывает данным, но данным другого
рода, в своей роли в качестве терапии, и что это предписывание
данным не обязательно нужно осуждать. Но на данный момент заметим
только, что как только основная часть психических процессов помещается,
по определению, вне прямого опыта сознания, они становятся поддающимися
обработке и наблюдению с помощью научного метода -
фактически, они оказываются поддающимися даже математике. Нам
нужно только процитировать такой отрывок из произведений Фрейда,
чтобы увидеть, насколько он тяготел к идеалу математики:
Это происходит так, будто сопротивление сознания против них [производных
вытеснения] обратно пропорционально их удаленности от того, что было
первоначально вытеснено *.
* Это лишь вопрос терминологии - поднять здесь проблему различия между сознательным
и психическим. Сейчас главное то, что Фрейд поместил то, что картезианская
наука особенно исключала из научного исследования, обратно в сферу возможного
научного исследования. Мы называем это психическим, сознательным, душой и т.д. См.
Freud, "The Unconscious", trans. by Cecil M. Baines, in Collected Papers (New York, 1959),
Vol. IV, pp. 98-100.
^ Freud, Beyond the Pleasure Principle, trans. by C. J. M. Hubback, in The Major
Works of Sigmund Freud (Vol. 54 of Great Books of the Western World [Encyclopaedia
Britannica, 1955]), p. 646.
^ Freud, "Repression", trans. by Cecil M. Baines, in Collected Papers, Vol. IV, p. 88.
52 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ Л. Бинсвангера
Таким образом, избегается первая половина сформулированной выше
дилеммы психологии. Другая половина также избегается у Фрейда. Психические
акты, чувства, мышление, восприятие - короче, все феномены сознания
- не лишаются их значения-для-"я". В то время как в таких школах,
как бихевиоризм или Павловская психология, феномены сознания расщепляются
на "объективные" составляющие таким образом, что их значение-для-"я"
становится ненужным этой психологии, у Фрейда именно эти
значения - часть основного предмета психоанализа. Эта мысль станет яснее,
если мы рассмотрим психоанализ как объяснительную систему.
Наша первая задача - понять то, что выше было охарактеризовано
как меньший круг этой системы, правило преобразования, в соответствии
с которым встречные феномены определяются либо как поддающиеся,
либо как не поддающиеся редукции. Между прочим, этот аспект
объяснения в науке был замечен самим Фрейдом в начале работы "Инстинкты
и их превратности":
Подлинное начало научной деятельности заключается скорее в описании
феноменов, а потом в переходе к группированию, классификации и установлению
их связей. [Больший круг.] Даже на стадии описания невозможно
избежать применения определенных абстрактных идей, полученных из разных
источников и безусловно плодов не одного только нового опыта. [Меньший
круг.] " (Курсив мой.)
Мы уже заметили, что любая отдельная наука в качестве меньшего круга
будет иметь модификацию и конкретизацию меньшего круга непосредственно
науки, т. е. удаления "я" или сознания из мира. Мы также заметили,
что у Фрейда это требование выполняется с величайшей преданностью,
что представлено в его учении о бессознательных психических процессах.
Однако понятие бессознательного - это постулат, который существует в
систематической структуре собственно психоанализа, большего круга; это
гипотеза, которая помогает связать определенные факты о сновидениях,
гипнозе и т. п. " Здесь мы ищем нечто еще более фундаментальное, нечто,
что очерчивает способ, каким устанавливаются сами факты. Учение о бессознательном,
будучи гипотезой большего круга, должно само брать начало
из какого-либо более элементарного допущения, такого, которое еще
более явно выводит сознание и "я" из области исследования и которое,
следовательно, еще более радикально придерживается фундаментального
требования картезианской науки -"объективности".
Нам нет нужды идти дальше самого фрейда, чтобы найти ясную и
точную формулировку этого самого фундаментального допущения, которое
мы называем меньшим кругом: "В нашем понимании воспринимаемые
феномены должны уступить только предполагаемым стремлениям"
"". Эти Strebungen (стремления) - это побуждения, инстинкты,
^ Freud, "Instincts and Their Vicissitudes", trans. by Cecil M. Baines, in Collected
Papers, Vol. IV, p. 60.
^ Freud, "The Unconscious", p. 99.
^ Фрейд, цитируемый Бинсвангером в "фрейдовская концепция человека", в данной
книге, с. 141.
Систематическое объяснение и наука психоанализа 53
"...основные свойства которых одинаковы у всех людей и которые направляют
его [человека] на удовлетворение определенных примитивных
потребностей" ". Таким образом, психоанализ - это наука, которая
объясняет психические феномены путем сведения этих феноменов с самого
начала к их инстинктивному компоненту. Меньший круг психоанализа
преобразует феномены, когда он сталкивается с ними (описывает
их) *, в их функцию в отношении побуждений и потребностей.
Здесь необходимо заметить, что эта основная реальность психоанализа
- побуждения или инстинкты - хотя и является понятием, возникающим
строго из науки биологии, - это целенаправленная, интенциональная
реальность. Инстинкт направлен на объект; он не является, подобно
объективным процессам, скажем, физики, чем-то в себе, не имеющим значения
или соотнесения вне себя и нуждающимся в теоретизировании физики,
чтобы она окончательно установила его связь с другими данными.
Инстинкт обращен вне себя, на свое удовлетворение. Следовательно, феномены,
которые объясняются в психоанализе, никогда не могут быть
редуцированы ниже уровня интенциональности, то, на что не могут претендовать
предшествующие естественно-научные психологии '"'*.
Так, у Фрейда феномены сознания, сами интенциональные, сводятся
к инстинктам, тоже интенциональным. Было бы невозможно свести эти
феномены к другой группе или разновидности феноменов сознания, т. е.
сказать, что все психические акты основаны на преобразованиях психической
тенденции, сущность которой предполагает сознание и возможность
самосознания. Ибо тогда просто самонаблюдения любого человека
было бы, в принципе, достаточно, чтобы доказать или опровергнуть
гипотезу. Инстинкты должны брать начало в бессознательном, чтобы
выполнить свою объяснительную роль сведения феноменов и таким образом
дать им возможность "...поглощаться предполагаемыми силами,
побуждениями и законами, которые ими управляют" ^.
И все же, чтобы помешать меньшему кругу стать слишком маленьким,
"основная реальность", инстинкты, должна быть того же рода, что
и упрощаемые феномены сознания. Следовательно, чтобы завершить
" Там же.
* Пример того, как в психоаналитической теории меньший круг преобразует феномены,
когда он сталкивается с ними (описывает их), можно найти на стр. 213 в книге
Instincts in Man by Ronald Fletcher (New York, 1957): "Завершая этот рассказ о "психических
механизмах", необходимо подчеркнуть, что, как показано выше, эти механизмы не
предназначены в качестве объяснений процесса, посредством которого индивидуум приспосабливается
к требованиям среды, но являются просто описательными понятиями,
указывающими специфические пути, которыми идет этот процесс приспособления".
** Интересный момент здесь - то, что понятие инстинкта само заимствовано из
большего круга другой науки, биологии. Понятие инстинкта в биологии - это гипотеза,
которая связывает и сводит воедино определенные феномены очень сложной вещи,
организма. Я думаю, было бы полезно, за рамками этой книги, провести параллели
такого свойства в развитии и взаимозависимости других наук, где элементы, относящиеся
к большему кругу, теоретической структуре, одной науки становятся определяющими
для меньшего круга другой.
" Там же.
54 Критическое введение в экзистенциальный психоанализ А. Бинсвангера
адекватную объяснительную систему, в которой обеим тенденциям объяснения
отдается должное, Фрейд постулирует психические акты, которые
являются бессознательными. Проблема, которая теперь возникает,
состоит в том, чтобы установить различие между сознательным и бессознательным
интенциональным актом, психическим процессом. Искушения
допустить, что все акты такого рода должны иметь "стоящую за
ними действующую силу", и затем провести разграничение, утверждая,
что действующая сила бессознательного психического акта отличается
от действующей силы сознательного акта, необходимо избегать, ибо оно
может только втянуть нас в трудности формулирования понятия действующей
силы, которая не есть "я" и которая, тем не менее, выполняет
функции, выполняемые "я". Различие между сознательными и бессознательными
психическими актами должно, скорее, быть проведено более
широко в этом же направлении: интенциональный акт без действующей
силы является бессознательным; интенциональный акт, "исходящий"
или имеющий необходимую связь с действующей силой, был бы
сознательным.
Таким образом, в этой связи мы можем определить инстинкты (Triebe)
как интенциональные акты, не имеющие никакой первоначальной необходимой
связи с действующей силой-"я". Это более точное определение
меньшего круга, правила преобразования исходных фактов, как они
встречаются. Выше я говорил о необходимости сохранения значениядля-"я"
как неупрощаемого исходного факта при объяснении феноменов
сознательной жизни. Если мы понимаем значение, очень широко в
феноменологическом контексте, как направление или обращение акта
вне себя (т. е. размышление есть размышление о чем-то, восприятие есть
восприятие чего-то), мы видим, что меньший круг Фрейда сохраняет
значение, но не значение для индивидуального "я". Психоаналитическая
теория человека, делая акцент на сходствах людей и психических
феноменов, может говорить о значении материнской любви, ножа как
символа фаллоса, отцовства. Так возникает набор значений, которые
объясняются и объединяются в большем круге и которые используются
как критерий, с чьей помощью редуцируются индивидуально появляющиеся
значения, значения для пациента. То есть: необходимая связь
интенциональности с действующей силой-"я" исключается постулированием
вместо нее формы интенциональности (инстинктивность), для
которой связь с действующей силой-"я" не является определяющей.
Интенциональност
...Закладка в соц.сетях
