Жанр: Политика
Геополитика современности и геостратегия России.
...ия развития
международных отношений.
1.4 Придет ли "третья волна" геополитики?
Штатные западные геополитики не смогли заблаговременно предсказать
кризис советского блока. Более того, они до последнего момента
отказывались допустить возможность роспуска Организации Варшавского
договора и тем более распада СССР. И даже после того, как эти
события произошли, у них не оказалось вразумительных объяснений
случившегося. Доверие к геополитике было подорвано, возникли сомнения
в ее способности трактовать и особенно предугадывать ход
исторических процессов. Геополитике грозила участь стать маргинальной
дисциплиной и в конечном итоге быть полностью дискредитированной
теми однобокими и зачастую невысокого качества исследованиями,
которым присваивается ее имя.
Спасение геополитики, и это поняли многие ведущие западные
ученые, возможно лишь на путях ее значительного реформирования,
сопоставимого по масштабам с тем, что было осуществлено в первые
послевоенные годы. Но как это сделать? 3. Бжезинский предложил
вариант "менять, ничего не меняя"^. С более радикальными предложениями
и идеями выступил С. Хантингтон, попытавшийся добавить
геополитике культурно-цивилизационное измерение^. Критика в его
адрес^ совсем не обязательно означает, что он не прав. Скорее, это
свидетельство того, что он пошел недостаточно далеко в своих реформаторских
идеях, остановился на полпути.
Таким образом, сегодня речь идет о начале нового, третьего этапа в
развитии геополитики, сохраняющего многое из прошлого багажа, но
в то же время и вносящего значительные коррективы в методы, принципы,
оценки, подходы. На этом третьем этапе западные, прежде всего
американские, геополитики скорее всего уже не смогут единолично
определять, что и как необходимо менять, а что можно и оставить как
есть. Дело в том, что с начала 90-х гг. наблюдается пробуждение интереса
к геополитике в России. И если эта наука действительно возродится,
то, несомненно, окажет влияние на течение "реформации"
третьего этапа.
Но вот возродится ли? Я уже отмечал, что в советский период геополитика
в качестве науки - систематического рассуждения, касающегося
действительности, которое повышает способность людей влиять
на мир, но вместе с тем конструирует относительное и пересматриваемое
знание (этим определением я обязан Ж.-М. Данкэну) -
совершенно не воспринималась советскими политиками и обществоведами
(что, впрочем, не мешало им делать многочисленные "нецитируемые
заимствования"). Они видели в ней исключительно идеологическое
обеспечение агрессивных интересов своего противника - империализма.
Ее дефиниция, сложенная еще при "отце народов", как "фашистской
лженаучной теории", которая якобы затем стала одним из
основных элементов идеологии создания сверхимперии во главе с американской
"расой господ"^, почти буквально воспроизводилась более,
чем через 30 лет. В "окультуренном" варианте - авторами научного
справочника, назвавшими геополитикой "извращенное толкование"
данных экономической, политической и физической географии как
"объективных факторов", идеологически мотивирующих агрессивную
внешнюю политику империалистов^ (некоторые из его авторов ныне
эксплуатируют эту дисциплину, сменив гнев к ней на милость^), а в
"популярном" виде она определялась как "политическая концепция,
использующая географические данные...для обоснования империалистической
экспансии. Геополитика связана с расизмом, мальтузианством,
социал-дарвинизмом"^.
Таким образом, "стартовые условия" для российской геополитики
не самые благоприятные. Ситуация серьезно осложняется и тем, что
ею в качестве идеологии пытаются воспользоваться поборники "русской
национальной идеи" в ее крайних проявлениях, которые, всерьез
12
поверив в се "империалистическую сущность", хотят обернуть ее на
пользу восстановления великодержавного статуса России. Даже в более
взвешенных рассуждениях в лучшем случае просматривается отрицательное
отношение к геополитике, которую сводят к "презумпции
государственного одиночества", противопоставляя "агрессивнокомплексующее
геополитическое сознание" как "сознание незаслуженной
обиды" цивилизованному^.
Существует в России (как, впрочем и в недавнем прошлом на Западе)
тенденция понимать под геополитикой лишь военно-стратегические
исследования (этим особенно грешит Академия естественных наук).
Можно заметить попытки возродить в обновленном виде евразийство,
западничество и даже славянофильство (например, в виде "Россия
для русских"). Думается, что это также тупиковый путь. Прежде всего,
споры сторонников классических направлений российской геополитики
велись в течение десятков лет, но никому так и не удалось доказать
свою правоту. Нужно ли возобновлять прежние дебаты и дискутировать,
возможно, еще многие десятилетия? Наверное, нет, так как какие-то
консенсусные результаты нужны уже сейчас или, в крайнем
случае, в ближайшие годы. Далее, споры прошлых десятилетий во
многом носили теоретический (даже прекраснодушный) характер. (Не
в бесплодных ли и длительных теоретических спорах коренится пресловутая
"загадочность" русской души, которую также можно назвать
неспособностью российского общества познать себя, свои
интересы, определить свое место в мире, а потому шарахающегося
из одной крайности в другую?). Сегодня же России нужны практические
рецепты выживания и развития. Наконец, каждое из трех классических
направлений, если брать их в отдельности, крайне уязвимо для
критики, особенно в нынешней России. Прозападная стратегия была
испробована при Горбачеве и "раннем" Ельцине. Ничего хорошего, как
известно, не получилось. Славянофильство сомнительно в государстве,
ставшем за десятилетия куда менее славянским (пан-славизм также
выглядел бы странно на фоне раздоров с Украиной и страстном стремлении
западных славян в НАТО и ЕС. Дружба с белорусам и сербами
проблему вряд ли решала бы). Евразийство может убедить только тех,
кто не бывал в Азии и Европе и не убедился сам, что органично совмещать
черты резко различных цивилизаций не под силу даже такой
великой стране, как Россия.
Но все же геополитика может и должна послужить России. Хотя
модернизация данной науки в случае нашей страны должна быть, видимо,
даже более глубокая, чем на Западе. Ведь десятилетиями она
развивалась западными учеными и обслуживала прежде всего западные
интересы, поэтому ее использование у нас потребует внесения
"национально-цивилизационных" поправок (вот здесь как раз и могут
пригодиться идеи, наработанные в спорах западников, славянофилов и
евразийцев). Кроме того, геополитике необходимо придать приклад13
ной характер с тем, чтобы сразу можно было бы на практике воспользоваться
ее рекомендациями.
И если все необходимые коррективы будут сделаны, то геополитика
способна стать "системным обеспечением" внешне- и внутриполитической
стратегий России, придать им ту гибкость, которая при необходимости
позволит оперировать сразу несколькими продуманными
вариантами. Кроме того, поскольку национальная идея все более претендует
на бывшее место коммунистической идеологии, то геополитика
может также оказаться рациональным ограничителем данной идеи,
если та будет воспринята обществом в экстремистском варианте.
1.^асагь11
ПУТИ РЕФОРМИРОВАНИЯ ГЕОПОЛИТИКИ
Недостаточно, конечно, сказать, что геополитика должна быть реформирована
и поставлена на службу российским интересам. Необходимо
еще и ответить на вопрос: как это сделать? Наверное, ответов
может быть несколько, и автор не претендует на абсолютную истину,
излагая свое видение данной проблемы. И все же лучше делать и в
чем-то ошибаться, чем не делать ничего и потому не иметь никаких
шансов добраться до истины.
Итак, попытаемся выяснить, в чем геополитика первой и второй
"волн" устарела как наука; какие поправки на современность необходимы;
как данная дисциплина могла бы быть использована для удовлетворения
конкретных российских государственных потребностей.
Можно сформулировать цели этой главы по-другому, учитывая, что на
практике существуют два раздела в этой науке - геополитика "фундаментальная",
изучающая развитие мировой политики со своей, разумеется,
точки обзора, и "прикладная", вырабатывающая принципиальные
рекомендации относительно генеральной линии поведения государства
или группы государств на мировой арене. Прикладная геополитика
может именоваться и по-другому - геостратегией'. Проведя
это разграничение, можно сказать, что в данной главе предлагаются
пути модернизации фундаментальной геополитики (которая, в отличии
от геостратегии - наука всеобщая).
Чтобы адаптировать геополитику к современности, надо произвести
четыре действия - уточнить предмет ее исследования, учесть новые
обстоятельства, которые влияют на геополитическую картину мира,
выявить те факторы, которые утрачивают былое значение или
меняют свое содержание, и, наконец, уточнить и обновить основные
категории и понятия.
2.1. Геополитика как фундаментальная наука. Предмет
исследования.
Прежде всего необходимо определиться с главным - предметом
исследования. На Западе геополитику по старинке именуют политической
географией, что дает общее представление о том, чем традиционно
занималась данная наука - влиянием физических условий окружающей
среды на развитие человеческой истории, в том числе и на
мировую политику. Узкое определение геополитики как "географии,
подразумевающей политику" (Ж. Брюнэ) было особенно в ходу на
начальных этапах ее существования. Оно проистекало из понимания
сути государства как пространственно-географического организма^.
Впоследствии были предприняты попытки более полно учесть, в частности,
изменяющие природу многочисленные результаты антропогенной
деятельности и субъективное восприятие различными народами и
их правителями окружающей действительности. Так, известный западный
специалист К. Грей в середине 70-х годов назвал геополитику
наукой о "взаимосвязи между физической средой, в том виде как она
воспринимается, изменяется и используется людьми, и мировой политикой"^.Такая
подвижка в определении предмета исследования сделала
данную дисциплину менее детерминистичной и более приближенной
к реальности. Но на этом реформаторская мысль западных
ученых фактически иссякла, хотя жизнь шла вперед. Углубляющийся
разрыв между быстро меняющейся действительйостью и обнаружившейся
косностью традиционной западной геополитики вызвал ее творческий
кризис уже во второй половине 80-х гг. - с наступлением эры
"нового мышления", "перестройки", реанимации идеи "Европы от Атлантики
до Урала". Несмоделированный геополитиками распад соцлагеря
и самого СССР заставил усомниться в научности их знания, поскольку
им "по штату" полагалось предвидеть или по крайней мере
объяснить данный феномен. Оставаясь на позициях 70-х годов, сделать
это они не могли, поскольку основные причины краха соцлагеря
оказались за пределами предмета их исследований. Не было у них и
комплексной методики прогнозирования эволюции посткоммунистического
мира в условиях резкого ослабления России. Геополитике недоставало
и философского базиса, что отдельные ученые спешно восполняли
тоже после мировых событий 80-х годов.
Если не считать отдельных и не слишком последовательных попыток
более основательно пересмотреть устоявшиеся за послевоенные
годы каноны^, традиционная западная геополитика так и не ответила
на брошенный ей новой реальностью вызов. А ведь сохранение геополитики
чуть ли не в первозданном виде (это относится к объекту изучения
данной науки) неизбежно ведет к ограничению ее рефлексивной
и практической полезности, маргинализации как "частной" отрасли
знания, хотя в ней заложен огромный потенциал сознательного
воздействия на действительность.
Воспрепятствовать вполне реальному "закату" традиционной геополитики
должно расширение предмета ее исследований с тем, чтобы
в конечном итоге создать комплексную дисциплину о современной и
перспективной "многослойной" и многоуровневой глобальной политике,
многомерном и многополярном мире, интегрировав слабо связанные
сегодня между собой рассуждения о различных их аспектах.
Исходя из этого определения, новая фундаментальная геополитика
могла бы анализировать развитие событий не только на глобальном,
но и на региональном, субрегиональном и даже внутригосударственном
(по крайней мере в ключевых районах планеты) уровнях. Геопо16
литика Современности - это совокупность десятков, даже сотен однои
разнонаправленных, параллельных и пересекающихся процессов с
отличающимися свойствами, положительная сумма (если иметь в виду
благоприятную для человеческой эволюции) игры интересов государства.
Вариант "санации" геополитики путем осуществления ряда последовательных,
как при решении математической задачи, либо параллельных
действий заинтересованных ученых предпочтителен, думается,
и для западных геополитиков, и для западной науки в целом". Но
особенно он важен для России, в которой после отказа от марксизмаленинизма
была утрачена системность и комплексность исследований
в сфере общественных наук.
ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ, значит, - это обогащение предмета исследований
геополитики.
2.2. Основные геополитические "ингридиенты" современного мира.
Очертив новый предмет исследований геополитики, мы подошли ко
второй принципиальной проблеме. В кризисное для данной науки десятилетие
обнаружилось, что в мировой политике возрастает значение
тех факторов, которые к физической среде могут и не иметь прямого
отношения. Наоборот, она сама, ее составные части и отдельные компоненты
нередко оказывают иное по объему, смыслу и последствиям
воздействие на ход событий в мире, чем раньше. Соответственно, нуждается
в уточнении набор представлений и концепций, которыми оперировала
традиционная геополитика. Другими словами, необходимо
привести в соответствие с обновленным определением предмета
геополитики и ее содержание.
Решение этой проблемы имеет не только теоретическое, но и не
менее важное прикладное значение, ибо такая ревизия вынуждает
заново рассмотреть элементную базу, параметры современного мира и
на основе этого анализа нарисовать его общую геополитическую картину
или, точнее, его эскиз, понимая, что мир обязательно, как в
"Портрете Дориана Грея", будет меняться под действием все новых и
новых обстоятельств. Обновленческая ревизия геополитики вовсе не
означает, что географическими факторами отныне можно пренебречь
- без их полного учета по-прежнему трудно правильно оценивать
мировые события. Речь идет лишь о том, чтобы добавить к географическим
другие значимые сегодня критерии, формирующие геополитическую
модель современного мира, а также, вероятно, изменить их иерархию.
ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕ, таким образом, в рамках модернизации геополитики
- учет новых факторов при анализе нынешней и перспективной
геополитической структуры мира и ее содержания, а также при
оценке геополитического авторитета государств и группировок.
Прежде всего к таким новым обстоятельствам необходимо отнести
резко возросшее влияние экономических процессов на эволюцию геополитической
ситуации на планете. Связано это со скачкообразным
повышением роли экономики в жизни как отдельных стран, так и
всего мирового сообщества; значительным внутренним усложнением
и реальной глобализацией экономических процессов (международной
торговли, трансгосударственного движения капиталов и инвестиций,
валютного регулирования, перемещения рабочей силы, передачи информации
и высоких технологий), их растущим проникновением в
неэкономические сферы международной жизни. К этому нужно добавить
выдвижение экономических конфликтов на первое место среди
групп потенциальных противоречий. Влияние экономических условий
на мировую политику будет возрастать и далее, поэтому некоторые
специалисты прогнозируют скорое наступление эры "реалэкономики",
т.е. исторического периода, суть которого составят жесткие
конфронтационные экономические действия для достижения широких
государственных интересов^ (по аналогии с "Realpolitik" - немецким
термином, указывающим, что для достижения поставленных целей
на мировой арене, как правило, требуется использование силовых
методов, преимущественно военных и военно-политических). К тому
же именно состояние экономики все больше определяет военный потенциал
многих стран, что в последнее время особенно наглядно подтверждает
и Россия.
Присвоение экономическим индикаторам статуса важнейших геополитических
факторов, как представляется, не противоречит более
узким традиционным определениям геополитики, зато приводит ее в
соответствие с реальностью. Во-первых, экономические процессы
всегда учитывались в мировой политике, но если раньше на время
можно было абстрагироваться от них (ссылаясь на примат военностратегических
соображений, идеологии, политики, во имя которых
целые народы работали на армию), то сегодня любой анализ международной
ситуации не^мыслим без самого тщательного изучения экономической
подоплеки событий. Во-вторых, на современном уровне
развития науки и техники не только физическая среда воздействует на
ход мировой политики, включая экономические процессы. Растет и
обратная зависимость, когда экономические процессы во все большей
степени определяют облик окружающей человека "физической реальности",
самого общества, его этнокультурных сегментов как в структурном,
так и в территориально-организационном отношении (размещение
и развитие производств, связанных с ними городов, перемещение
трудовых ресурсов и т.д.). В-третьих, именно экономические
расчеты получают приоритет при балансировке соотношения политического
суверенитета и открытости пространства для внешних влияний
(или проницаемости границ). В-четвертых, поскольку экономическая
деятельность приобретает по-настоящему глобальный характер
и все более автономную логику развития, она становится столь
важной для всего человечества, то имеет смысл говорить о возникновении
- как о реальности - экономической среды обитания, являющейся
составной частью окружающей человека физической среды.
Признание экономической жизни человечества ведущим (наряду с
географическими условиями) геополитическим феноменом неизбежно
приводит к выводу о нестабильности и переменчивости современной
геополитической ситуации из-за высокой динамичности глобальных
экономических процессов^, о способности ее к быстрым (не только
по историческим масштабам) и крутым переменам. География и экономика
вместе все же не способны исчерпать геополитические оценки
современного мира, определить место стран или группы стран в мировой
политике и динамику отношений между ними. (Я здесь оставляю в
стороне рассмотрение цивилизационных факторов, все сильнее снова
влияющих на ориентацию политики, экономики, военного дела, на
специфику этнонациональной психологии или состав коалиций, выборочную
поддержку тех или иных государств, чем занимаются в последнее
время С. Хантингтон и его последователи, а также ограничения,
накладываемые международными соглашениями, в том числе и
по итогам второй мировой войны, и послевоенными конституциями на
некоторые государства - ФРГ, Японию, а в отношении России - по
ОСВ-1). При решении этой задачи необходимо учитывать еще целый
ряд обстоятельств, которые в целом или игнорировала, или отодвигала
традиционная геополитика первой и второй "волн". Среди них:
- Военно-технические достижения последнего времени - появление
региональных и глобальных средств обнаружения и поражения,
систем контроля и управления, межрегиональных и межконтинентальных
средств переброски войск; развитие оружия массового поражения,
в том числе и обычных вооружений, приближающихся по своим
боевым свойствам к ядерным, и распространение их - вкупе с
дальнодействующими средствами доставки - среди растущего числа
стран. Уже сегодня состояние дел в военной области окончательно
дискредитирует один из базовых тезисов классической западной
гео (граф) политики: неуязвимость основных держав "внешнего полумесяца"
(Северной Атлантики) и "центрального материка" или "хартлэнда".
Теперь они досягаемы не только друг для друга (причем с
помощью как ядерных вооружений, о чем говорили геополитики еще
"второй волны", так и обычного оружия), но и со стороны перефирийных
держав, их пока скрываемого ядерного, а в перспективе и обычного
арсенала.
- "Информационная революция", опирающаяся на развитие электронных
средств связи. Новые возможности в этой области меняют
облик планеты, формируя "коммуникативное" мировое сообщество.
Удаленные регионы с развитой инфраструктурой связи становятся
ближе друг к другу, чем соседствующие, но не обладающие передовыми
средствами коммуникации. Кроме того, от надежной и быстрой
работы коммуникаций, передача экономической информации, во
многом зависит течение экономических процессов. Таким образом,
наличие или отсутствие в данной стране развитых средств общения с
внешним миром может содействовать более тесной ее интеграции в
глобальные события или вести к "выпадению" из мировой политики.
- Уровень и темпы развития естественных и технических наук
(включая разработку новых технологий), которые имеют прямой выход
на экономику и военное дело.
- Состояние общественно-политических наук, обеспечивающих
определение оптимальной - с учетом имеющихся внутренних ресурсов
и с применением современных методик - стратегии национального
развития и линию рационального геополитического поведения страны
(или группы стран) на международной сцене.
- Культурно-образовательное качество населения, от которого зависит
развитие науки и экономики (применение на практике высоких
технологий); модернизация вооруженных сил; способность личного
состава овладеть сложной боевой техникой; наконец, динамика количественного
состава и физического состояния самого населения.
- Актуализация влияния мировых религий, прежде всего ислама.
Данное обстоятельство не только социальный и политический феномен^.
Оно также способно по крайне мере размывать, а то и менять
геополитические очертания или ориентацию отдельных стран и регионов.
При окончательном выборе религиозная близость может и не
быть решающим обстоятельством, но в условиях крепких культурноисторических
традиций она все же будет иметь немалое значение^.
- Эффективность политического режима страны, ее внутренняя
стабильность и уважение к законам со стороны общества и государства,
а также устойчивая легитимность ее руководства, компетентность
правящей элиты. Внимание к данным факторам вызвано резким усложнением
проблем, возникающих при разработке и осуществлении
оптимальной внутренней и внешней политики государства в последние
десятилетия.
2.3. "Мутация" ряда факторов традиционной геополитики.
ТРЕТЬЕ ДЕЙСТВИЕ в модернизации геополитики - выявление
тех ее факторов, которые утрачивают былое значение или изменяют
свое содержание. Вследствие научно-технического прогресса, в т.ч. и в
военной области, снизилось значение отдельных характеристик ландшафта
(больших пространств, лесов, гор, степей, рек, морей, океанов)
для расселения и хозяйственной деятельности наций, защиты от нападений
и осуществления собственной экспансии; очевидной стала неадекватность
нынешним условиям абсолютизация прежней геополитикой
отдельных видов транспортных коммуникаций - железных дорог
для "хартлэнда" и водных коммуникаций для морских держав (хотя
роль этих транспортных артерий нельзя недооценивать, но теперь наиболее
важные и срочные грузы перевозятся по воздуху; нефть и газ
перекачивается по трубопроводам, иногда даже по морскому дну; на
суше возрастает роль автотранспорта; наконец, после открытия евротоннеля
можно ожидать снижения морских перевозок между Великобританией
- типичной морской державой - и континентальной Европой)
. Напротив, возрастает геополитический "вес" малых стран, лишенных
обширного жизненного пространства и больших ресурсов, но
обладающих серьезным научным потенциалом и финансами, являющихся
собственниками уникальных технологий.
В то же время можно назвать по крайней мере два типа факторов,
геополитическое значение которых способно меняться либо с течением
времени, либо в зависимости от конкретного объекта приложения.
В первом случае речь идет о роли военной силы при распутывании
геополитических коллизий. Обычно считается, что в настоящее время
сфера ее применения существенно сократилась. Но к такой оценке
следует подходить с осторожностью, помня о целой серии вооруженных
акций последнего времени (самой крупной в эпоху после завершения
холодной войны была операция коалиционной группировки
против Ирака; многочисленные миротворческие операции, нередко
имеющие геополитическую подоплеку; чуть ли не ежемесячные угрозы
применения вооруженной силы для давление на Ирак, Северную
Корею, республики бывшей Югославии). Если в будущем, как предполагает
в том числе и автор данной книги, возрастет напряженность
экономических и иных противоречий (политических, этнорелигиозных,
экологических) между ведущими глобальными и региональными
державами мира и их союзами, то геополитическое значение военной
силы неизбежно увеличится, даже если ей и будет отводиться преимущественно
военно-политическая роль "силы за троном". Другими словами,
количество и особенно качество (обученность + техническое
оснащение) вооруженных сил, их боеспособность и эффективность,
размер ядерных арсеналов (в условиях значительного расширения
ядерного клуба) вновь станут предметом первостепенной государственной
заботы.
Нужно вовремя осмыслить и верно оценить перспективы развития
такого сравнительного нового военно-силового "инструмента", как
расширяющееся использование в качестве своего рода геополитического
арбитра в региональных и даже внутригосударственных конфликтах
- международных вооруженных соединений, военных наблюдателей
сил НАТО (по мандату ООН), а также - в предположении их
создания - военных "департаментов" ОВСЕ, СНГ, других соглашений
и коалиций.
Наконец, ряд обстоятельств, которые будут подробно проан
...Закладка в соц.сетях
