Жанр: Политика
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА И БЕЗОПАСНОСТЬ том 2.
...зиса в 1998 г. стали
непродуманные действия правительства и ЦБ, которые привели к совмещению
девальвации рубля, бюджетного кризиса, паралича банковской системы с
нарастающей финансовой и потребительской паникой в обществе.
Все это придало продолжительному кризису дополнительные крайне негативные
черты: оказалась разрушенной платежная система (в частности, кассовое
поступление платежей в федеральный бюджет в сентябре сократилось более,
чем на 1/3), произошло обвальное падение курса рубля, резко упали реальные
доходы населения (на 22%).
Но наряду с кризисными явлениями в сфере обращения и банковском секторе
уже летом 1998 г. началась новая стадия кризиса в промышленности. Так,
если в 1997 г. наблюдалась стабилизация положения в промышленности страны,
удалось даже выйти на рост в 1,9%, хотя он вполне соответствует масштабам
допустимой статической погрешности, то уже летом 1998 г. возобновился промышленный
спад, который с августа приобрел обвальные черты. Промышленное
производство в августе 1998 г. снизилось на 11,5% по сравнению с августом
предыдущего года (в сентябре уже на 14,5%), сельскохозяйственное производство
- 22,9%. Особенно трудная ситуация складывалась в наиболее крупных индустриальных
центрах, на которых в первую очередь повлиял развал банковской
системы и общая хозяйственная дезорганизация. Соответственно в стране продолжала
расти безработица. В сентябре она достигла 8,4 млн. человек или 11,5%
экономически активного населения. Основные макроэкономические показатели
за период с 1991 по 1998 гг. представлены в таблице 1.
Таблица 1
Основные макроэкономические показатели в РФ, 1991-1998 гг.
(в % к предыдущему году и в сопоставимых ценах)
Показатели
1991
оценка
ВВП
95,0
85,5
91,3
87,4
95,8
94,0
100,8
94-95
Промышленность
91,8
85,3
88,0
79,0
97,0
95,0
101,9
92-94
Сельское
хозяйство
95,5
91,0
96,0
88,0
92,0
93,0
100,1
88-90
Инвестиции
в основной
капитал
85,5
60,0
88,0
76,0
87,0
82,0
102,3
92-93
Инфляция
160,0
2509,0
839,9
215,1
131,4
21,8
11,0
80-85
Безработица
по методологии
1,4
3,6
4,2
5,5
6,4
6,8
6,5
8,0
Новыми чертами современного этапа системного кризиса, поразившего
экономику и общество России, стали следующие:
• перенесение главного удара на относительно новую сферу экономики
(финансово-банковскую), которая до недавнего времени выступала на общем
фоне кризиса как благополучная и некоторыми экспертами рассматривалась как
рыночный форпост и даже возможный "локомотив", способный вывести экономику
из тупика. По оценкам, общий ущерб, нанесенный российским банкам августовским
кризисом, составил не менее 40 млрд. долл.;
• поражение кризисом тех регионов страны, которые ранее меньше всего
страдали от кризиса и падения уровня жизни населения. К ним надо отнести прежде
всего Москву. Только в сентябре количество безработных увеличилось в
столице почти на 300 тыс. чел. в основном за счет торговых и банковских служащих,
разорения мелких предпринимателей. Пострадали Санкт-Петербург и
другие крупные индустриальные центры, а также ряд регионов с экспортноориентированным
производством;
• распространение кризиса на новые социальные группы (представителей
неокрепшего "среднего класса", активно занимавшихся малым и средним бизнесом),
потери которых оказались ощутимыми, лишив их относительного благополучия
и уверенности в прочности своего положения;
• возвращение кризиса в сферы обращения и потребления. Потребительская
паника населения привела к тому, что еще совсем недавнее изобилие товарного
рынка подверглась серьезной коррозии, демонстрируя неустойчивость самой
хозяйственной конструкции, которая возникла на базе проводимых реформ.
Отметим, что в крупных городах, потребительский рынок которых на 60-70%
зависел от импорта, ситуация была еще более тяжелой.
Подчеркнем, что все эти драматические события в экономике произошли
не при отходе от либерально-монетаристской политики, чем еще совсем
недавно пугали обывателей отцы нынешнего экономического античуда,
а именно в условиях упорного стремления любыми средствами продолжить
ее до "окончательной победы".
Приведенные новые черты кризиса позволяют его определять не просто
как системный, но и зафиксировать переход в фазу, когда он превращается в
кризис всеобщий. Такая его характеристика означает, что те незначительные
экономические и социально-политические ресурсы, которые стояли за проводимым
либерально-монетарным курсом, исчерпаны. Все это чревато вползанием
общества в период острой политической конфронтации с повышенной вероятностью
непредсказуемых событий.
2. ПРИЧИНЫ АВГУСТОВСКОГО КРИЗИСНОГО ОБВАЛА
Непосредственные причины наступившего краха достаточно очевидны, хотя
на самом деле и не столь просты и однозначны. Внешне его наступление произошло
вследствие развала пирамиды ГКО. За предшествующие финансовому крушению
28 месяцев произошел невиданный рост задолженности правительства - со
100 до 436 млрд. руб. Он объяснялся перманентным ухудшением ситуации со сбором
налогов и отказом правительства от эмиссионного покрытия дефицита бюджета
в целях сдерживания инфляции. В результате доля обслуживания государственного
долга в расходах федерального бюджета за небольшой промежуток времени
возросла с 12% в 1996 г. до 37% за 7 месяцев 1998 г. Такой рост оплаты обслуживания
внутреннего долга прежде всего стал следствием провала попытки ЦБ существенно
удлинить срок погашения облигаций и одновременно снизить доходность
ГКО до заданной величины в 18%-20% годовых. Перед осенним кризисом 1997 г.
удалось на короткий эпизод подойти к этой величине доходности, но ее не удалось
удержать и в дальнейшем она подскочила до 35%-40%, а затем еще выше. Летом
1998 г. данный показатель уже достигал 100% и более.
О том, что через ГКО сооружается опасная финансовая пирамида, свидетельствовал
такой факт: уже в начальной фазе в 1996 г. облигации имели годовой
доход более 100% в сравнении с 9,2% рентабельности промышленного производства.
В результате к августу 1998 г. сложилась критическая ситуация: в
этом месяце правительство должно было затратить на обслуживание долга
35 млрд. руб., а в бюджет могло поступить всего 23-24 млрд. руб. Одновременно
общая задолженность по заработной плате в десяти основных отраслях народного
хозяйства на 1 августа 1998 г. превысила 75 млрд. руб. (или свыше 11 млрд.
долл. по курсу рубля на тот период), из которых 15 млрд. долл. составляли бюджетные
долги. До последнего момента еще оставалась надежда правительства на
получение дополнительного транша от МВФ, из выделенного кредита в 12 млрд.
долл. Однако его поступление откладывалось. По всей вероятности, именно
сложная игра вокруг него, а также нарастающий с конца 1997 г. уход иностранных
портфельных инвесторов с российского рынка государственных ценных бумаг
(на их долю приходилось не менее 17-18 млрд. долл. или до 1/3 от всего
объема ГКО) стали непосредственным поводом для внезапного и панического
принятия августовского решения, в принципе неизбежного, но и неожиданного,
если оценивать складывающуюся политическую ситуацию в тот период и твердые
обещания президента, правительства и ЦБ сохранить курс рубля.
Чтобы были понятны масштабы той раковой финансовой опухоли, которая
разрослась в нашей экономике, достаточно эту цифру сопоставить с затратами
госбюджета на образование, здравоохранение и культуру. Вместе взятые они
составляли примерно 30 млрд. руб. в год. Месячное обслуживание госдолга стало
превышать запланированные годовые затраты правительства на поддержание
на минимальном уровне социальной сферы!
Так что финансовый взрыв был предрешен. Вместе с тем надо учитывать,
что он был обусловлен не просто просчетами правительства и ЦБ. По существу,
эти просчеты лишь вскрыли имманентную порочность самой стратегии экономического
реформирования, выбранной в конце 1991 г. Общими причинами
усиления кризиса явились:
1) ошибочность ставки на опережающую финансовую стабилизацию,
поддержание которой мыслилась как достаточная предпосылка для перехода
экономики из фазы кризиса (депрессии) в фазу устойчивой стабилизации и
последующего роста;
2) потеря управляемости в экономике и неспособность правительства
предвидеть последствия принимаемых решении;
3) отрыв социальных целей реформаторов от преобладающей системы социальных
ценностей и интересов, превращающий кризис в очередное столкновение
предкапитализма с некапиталистическими корнями в обществе;
4) стремительное социально-экономическое, культурное и идеологическое
расслоение общества;
5) несовместимость внедряемой модели капиталистической рыночной
экономики, ориентированной на форсированную приватизацию, со сложившимися
социальными и хозяйственными реалиями России, современными образцами
эффективно работающих национальных экономик;
6) превалирование бюрократических и насильственно-принудительных методов
в трансформационных процессах, вызывающих реакцию отторжения в обществе.
В связи с августовским кризисом отметим ещё один просчет, который был
допущен правительством Кириенко. До последнего момента правительство недооценивало
грозную опасность, которая была заложена в выстроенной пирамиде
ГКО, которая усугублялась усиливающейся в ней ролью иностранных инвесторов
- транснационального спекулятивного капитала. Правительство и ЦБ
продолжали упорно делать главную ставку на привлечение дополнительных зарубежных
займов в целях удержания пирамиды ГКО, что лишь усугубляло ситуацию
и делало выход из нее более болезненным.
Между тем - подчеркнем это еще раз - масштабы происшедшего финансово-экономического
обвала можно было уменьшить. Для этого следовало
пойти на ряд чрезвычайных мер в сфере финансовых и валютных отношений.
Например, срочно и хотя бы на ограниченный период ввести 100%-ную обязательную
продажу валютной выручки экспортерами ЦБ, установить его временную
монополию на ввоз иностранной валюты и продажу коммерческим банкам,
более жестко регулировать валютный рынок страны, не исключая его временное
замораживание и сохраняя доступ на него лишь непосредственным участникам
внешнеторговых отношений, и т.п. Часть таких мер пришлось осуществлять новому
правительству и с их помощью удалось приостановить дальнейшее разрастание
кризиса. Заметим, что такой комплекс срочных действий можно было
трактовать как экстренную и кратковременную политику, но есть немало оснований
оценивать его как начало давно назревшей смены траектории общественно-экономического
развития.
3. УРОКИ КРИЗИСА (I): ПОЛИТИКА ПОДАВЛЕНИЯ ИНФЛЯЦИИ
И ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РОСТ
Приверженцы рыночно-монетарного курса предполагают такую последовательность
в проводимой политике: либерализация экономики - финансовая
стабилизация - активизация частного инвестирования - структурная перестройка
- экономический рост. В этой логической цепочке исходным пунктом
выступает задача предваряющей финансовой стабилизации за счет подавления
инфляции путем проведения максимально жесткой денежной политики, что и
осуществлялось правительствами Гайдара - Черномырдина - Кириенко.
Экономисты монетарной школы на основе анализа обширных эмпирических
данных пытаются вывести "железный закон" зависимости экономического
роста от уровня инфляции. Они доказывают, что при снижении темпов инфляции
до определенного значения (от 10 до 40%, по мнению разных экономистов)
происходит угасание инфляционных ожиданий экономических агентов.
На этой основе появляется возможность неинфляционного стимулирования инвестиций,
и экономика вступает в фазу устойчивого экономического роста.
Причем такая зависимость постулируется как автоматическая. Обосновывается,
что достаточно 6-8 месяцев поддерживать указанный уровень инфляции, и
можно рассчитывать на запуск экономического роста.
Хозяйственная практика России, как и международный опыт, свидетельствуют
о том, что такого рода зависимости носят весьма приблизительный характер
и не могут прямо переноситься на конкретные страны. Например, в России почти
30 месяцев сохранялся более чем приемлемый уровень инфляции для запуска
данной схемы экономического роста, ее среднемесячные значения колебались от
0,5 до 3,0%. Однако экономика так и не вступила в период подъема. Более того,
вновь скатилась в фазу острого кризиса стагфляционного типа. Обратим внимание
на такую деталь, острому стагфляционному кризису предшествовала рекордно
низкая инфляция - в июне она составила 0,1%, а в июле - 0,2%.
Безусловно, экономическое развитие желательно переводить в режим
наименьшей инфляции и необходимо стремиться к ее оптимальному сокращению.
Однако ясно и другое: чтобы перевести хозяйство в фазу подъема, недостаточно
только сокращения темпа роста цен. Видимо, для нашей ситуации
более вероятно достижение промежуточной цели, связанной с переводом экономики
из режима стагфляции в режим умеренно-инфляционного стимулирования
экономического роста, что позволяет провести структурное оздоровление
народного хозяйства.
Почему же не сработал механизм запуска экономического роста, основанный
на жесткой кредитно-денежной политике и минимизации инфляции?
Прежде всего потому, что в результате борьбы с инфляцией произошла
дезорганизация нормального воспроизводственного процесса в виде сохраняющегося
вала неплатежей, невыплат заработной платы и пенсий, что резко
сократило платежеспособный спрос. Ужесточение денежной политики привело
к неоправданному сокращению объективно необходимой величины денежного
покрытия ВВП, или показателя его монетизации. В 1993-1998 гг. данный
показатель (М2 к ВВП без учета валютных счетов) колебался от 9% до 16%
(Между тем в советской экономике в 1985-1991 гг. его значение составляло
55-70%, что в принципе не отличалось от аналогичного показателя в странах
с развитой рыночной экономикой) Такое резкое сокращение денежной массы
привело к катастрофической нехватке оборотного капитала в производстве,
что обернулось для государственных финансов нарастающими трудностями в
сборе налогов в денежной форме. Ведь совокупный объем "суррогатных" денег
стал превышать 700 млрд. руб., тем самым существенная часть хозяйственной
деятельности выводилась из сферы формирования денежных налогов
для бюджета. Вполне закономерно, что ненормальные финансовые условия
породили долларизацию экономики и систему неплатежей, стихийно выполняющую
функцию взаимного кредитования предприятий. Только так производство
могло выжить.
Как долларизация экономики (кредитование чужих экономик), так и неплатежи
(механизм дезорганизации и коррумпирования собственной экономики), будучи
закономерными итогами политики, проводимой по рецептам монетаризма,
оказали крайне негативное влияние на хозяйственные процессы в стране, в том
числе на провоцирование августовского (1998 г.) инфляционного взрыва.
Еще одной составляющей механизма гашения инвестиций и экономического
роста стало нарушение естественного для экономики процесса превращения
валовых сбережений (сбережения населения, амортизация, денежные
накопления в производстве и финансовой сфере) в производственные инвестиции.
Если в 1990 г валовые сбережения составляли около 30% ВВП, то в
последующие годы они даже возросли до 31%-35% ВВП (с учетом иностранных
кредитов) При этом и внутренние источники накопления оставались достаточно
высокими - согласно официальным статистическим данным они
достигали 25%-27% ВВП, включая амортизацию в размере 12%-15% и сбережения
населения - около 10% ВВП. В экономике воспроизводился значительный
инвестиционный ресурс, но в реальные инвестиции превращалось
менее половины накопленных валовых сбережений (15%-17% ВВП). В результате
в экономике России возник по своей сути иррациональный разрыв
между валовыми сбережениями и реальными инвестициями, достигающий
16%-18% ВВП, с которым связано недополучение производством и социальной
сферой необходимых денежных средств. Поэтому реальных накоплений
для прекращения кризиса не хватает, их приемлемая норма для начальной фазы
вывода экономики из кризиса должна составлять 20%-22%.
По сути дела, опережающая финансовая стабилизация стала способом
первоначального накопления капитала через обогащение возникшей в годы
либеральных реформ олигархической верхушки. Она сложилась за счет
спровоцированной "шоковой терапией" высокой инфляции, а затем закрепляла
свои позиции в экономике и в государстве благодаря участию в строительстве
пирамиды ГКО. Указанная пирамида стала мощным насосом, откачивающим
ресурсы из реального производства и лишающим социальную
сферу необходимых источников финансирования. По оценкам, его работа
лишила производственную сферу ресурсов на величину не менее 2 трлн. деноминированных
рублей.
Таким образом, главная причина торможения экономического роста связана
с либерально-монетаристским курсом в экономике. Выход из экономического
кризиса без окончательного отказа от неоправдавшей себя политики реформирования
и ее активных адептов представляется маловероятным.
4. УРОКИ КРИЗИСА (2): ОТКРЫТОСТЬ ЭКОНОМИКИ
И ЭКСПОРТНО-ОРИЕНТИРОВАННАЯ СТРАТЕГИЯ РАЗВИТИЯ
Непригодность монетаристской схемы преодоления спада и запуска экономического
роста в течение определенного периода времени скрывалась "вялотекущим"
протеканием кризиса, что создавало иллюзию стабилизации. Потребовалось
подключение новых мощных подводных течений, чтобы уже в оглушительной
форме подтвердить исчерпанность упорно проводимого экономического
курса. Речь идёт о двух внешнеэкономических факторах, разрушительное
влияние которых на экономику России стало сказываться уже с конца 1997 г.
К первому из них относится мощное потрясение на финансовых рынках, которое
первоначально зародилось в Азии, а затем распространилось по всему миру, докатясь
и до российских просторов. Для экономики России прямые потери в то
время составили около 7 млрд. долл. Столько ЦБ всего лишь за один месяц (ноябрь
1997 г.) затратил на то, чтобы отразить атаки спекулятивного капитала и
удержать курс рубля. Негативное влияние мирового финансового кризиса сказалось
также на финансовом рынке страны. В это время произошло столь же стремительное
падение фондового индекса наиболее привлекательных корпоративных
ценных бумаг (вначале на 29%, затем на 21% и наконец еще на 10%) и наблюдались
другие неблагоприятные явления.
Уже в это время стало ясно, что созданного валютного запаса не хватит
для стабилизации курса рубля. Для этих целей экономике России требовалось не
менее 70 млрд. долл. валютных накоплений . Для сравнения укажем, что за годы
реформ в КНР правительство этой страны смогло накопить в своих руках свыше
120 млрд. долл., не считая около 90 млрд. долл. в Гонконге. Максимальное достижение
российского правительства в данной области характеризовалось накоплением
25 млрд. долл. золотовалютных запасов, которые к концу 1997 г. сократились
до 18 млрд. долл. (из них 12 млрд. долл. - валютный резерв, 6 млрд.
долл. - запас золота) . Это означает, что достигнутые наилучшие показатели в
накоплении валютного резерва в России оказались меньшими, чем даже в Польше,
масштабы экономики которой значительно скромнее.
Вторым внешнеэкономическим фактором, усугубившим течение кризиса,
явилось форсированное наращивание экспорта сырья и энергоресурсов. Конечно,
если бы либеральные правительства в свое время бездумно не отказались от
госмонополии на экспорт наших главных экспортных товаров (нефти, газа, металлов)
или, во всяком случае, смогли бы приостановить утечку капитала, которая
в значительной части была связана с этой сферой внешнеэкономической деятельности,
то вариант экспортно-ориентированного развития имел бы некоторые
шансы послужить задаче преодоления кризиса в производстве. В этой связи
можно привести пример страны с образцовым проведением либеральных реформ
- Чили, в которой, несмотря на всю либеральную риторику, экспорт главного
товара - меди - оставался в руках государства, что стало одним из существенных
ресурсов для экономического подъема.
Если учесть, что экономика РФ за годы либеральных реформ лишилась,
как минимум, 150-200 млрд. долл. в виде бегства капитала, а его значительная
часть (50-100 млрд. долл.) в случае проведения ответственной и продуманной
внешнеэкономической правительственной политики могла бы пополнить валютный
резерв страны, то теоретически имелась возможность избежать многих происшедших
в стране экономических потрясений. Для этого требовалось хотя бы
своевременно отказаться от ортодоксального варианта либерально-монетарного
курса во внешнеэкономической сфере.
События конца 1997 г. были последним штормовым предупреждением
для правительства России об опасности одного из несущих элементов выбранной
стратегии экономического развития - чрезмерной открытости.
Однако оно надлежащих выводов не сделало. В то время правительственные
идеологи больше упивались тем, что наконец-то экономика России, как и все
цивилизованные страны, адекватно реагирует на мировые потрясения. Поэтому
вместо того, чтобы провести решительную коррекцию курса, тешили себя
необоснованными надеждами по поводу становления в России рыночного типа
хозяйства, грубо просчитавшись в оценках последствий мирового финансового
кризиса для ее экономики и финансов.
Между тем следует учесть, что по отношению к нашей экономике мировой
рынок работает как огромный насос, откачивающий по разным каналам ресурсы
из страны, в частности, в виде "бегства капитала". Надо принимать во
внимание, что сложившаяся мировая финансовая система в условиях перехода в
70-е годы к политике плавающих валютных курсов сформировала достаточно
уникальный механизм общемировой циркуляции свободного транснационального
финансового капитала. Перемещаясь в регионы с повышенной прибыльностью,
он способен двигаться от "центра" к "периферии", создавая для стран, находящихся
в "опасной зоне", заманчивые ожидания на благоприятное экономическое
развитие. Но как только общемировая конъюнктура резко изменяется,
или страны с развивающимися рынками допускают просчеты в стратегии развития,
то привлеченные извне капиталы способны мгновенно уйти обратно в тихие,
но надежные "заводи", унося с собой гигантские прибыли.
Россия с конца 1997 г. стала прямым, хотя и не главным, объектом атаки
транснационального финансового капитала, самым непосредственным образом
столкнувшись с работой описанного выше механизма циркуляции. К тому же
"бегство капитала" остается одной из наиболее сложных внутренних проблем
для любой страны, пытающейся осваивать рыночные отношения в условиях
позднего капиталистического развития. Ведь стремительно выросшему национальному
молодому капиталу, получившему в начальной фазе капитализации
экономики огромные доходы, если не проводится жесткая политика ограничения
его бегства, проще и безопаснее переместиться в другие экономики со сложившимися
капиталистическими отношениями, чем заниматься трудоемким и рискованным
делом строительства новых очагов цивилизованного капитализма.
Данное обстоятельство еще в большей степени предопределяло опрометчивость
ставки на формирование максимально либерального режима хозяйствования в
России, поскольку он в реальности создавал наилучшие условия не для самозарождения
капиталистического рыночного хозяйства, а лишь способствовал криминальному
переделу ранее созданного трудом нескольких поколений людей
огромного общественного богатства с последующим бегством капитала.
Наступивший мировой финансовый кризис сопровождался падением цен на
сырье и энергоресурсы, которые оказались нашими главными экспортными товарами.
Такая тенденция становится неизбежной в тот период, когда транснациональный
капитал утрачивает источники получения сверхвысоких доходов в странах
с развивающимися рынками. Возвращаясь в страны со сложившейся капиталистической
рыночной экономикой, но более низкой нормой прибыли (т.е. в зоны
своего основного базирования), он этим предопределяет закономерный обвал цен
на сырье и полуфабрикаты, чтобы обеспечить сохранение своих доходов в изменившихся
условиях. Только происшедшее в первой половине 1998 г. снижение
мировых цен на нефть на одну треть обернулось для нас потерями в 7-8 млрд.
долл. валютной выручки за год. Напомню, что еще совсем недавно поставки энергоресурсов
на мировой рынок приносили нам 20-22 млрд. долл., которые в основном
и формировали "валютный якорь" в стране, позволяя в течение двух с половиной
лет удерживать инфляцию.
Тем самым августовский финансово-экономический обвал обозначил исчерпанность
реализуемой с 1992 г. экспортно-ориентированной стратегии развития,
основанной на приоритете топливно-сырьевых отраслей и открытости внутреннего
рынка: товарного - для импортной экспансии, финансового - для
портфельных вложений транснационального спекулятивного капитала. В наших
конкретных условиях топливно-сырьевой сектор хозяйства, работающий с ориентацией
на обслуживание мирового рынка, не может превратиться в локомотив
экономического развития страны. В силу множества неблагоприятных факторов
он не в состоянии принести нам ощутимых выгод - инвестиционных накоплений.
Ставка на экспорт энергоресурсов (нефти и газа) для нас не оправдана по
двум главным причинам: во-первых, более высоких издержек в сравнении с другими
нефтеэкспортирующими странами (издержки добычи и транспортировки
российской нефти в 3-5 раз выше, чем ближневосточной); во-вторых, из-за
крайней неустойчивости мирового рынка нефти, для которого высока вероятность
вступления в период долгосрочной тенденции падения цен.
В свою очередь, политика быстрого перехода к внутренней конвертируемости
рубля, используемая для создания более благоприятных условий
внешнеэкономической деятельности, постепенно трансформировалась в мощный
дестабилизирующий фактор. В условиях нарастающего кризиса производства
она подрывала политику финансовой стабилизации, закладывая понижательную
тенденцию рыночного обменного курса рубля, а через нее способствуя
поддержанию инфляционно
...Закладка в соц.сетях
