Жанр: Политика
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА И БЕЗОПАСНОСТЬ том 2.
...осуществляемой под эгидой Европейского Союза.
5. СЛАБАЯ РОССИЯ - В ИНТЕРЕСАХ МНОГИХ
И НА ЗАПАДЕ, И НА ВОСТОКЕ
Запад (прежде всего американские сторонники безраздельной гегемонии
США, а также те силы за их пределами, которым такая гегемония так или иначе
выгодна) давно уже начал психологическую подготовку к конфронтации с Россией.
Для этого даже не пришлось изобретать чего-то нового; просто был чутьчуть
подновлен фасад давно и добротно выстроенного здания антисоветизма.
Главное направление удара - обвинение в том, что новая Россия воспроизводит
все основные компоненты политики исчадия ада, каким был Советский Союз.
Основной метод - откровенно двойная мораль в оценке происходящего в России.
Стратегическая цель - лишить российскую внешнюю политику союзников
и, таким образом, любой свободы маневра. Фактически во всех без исключения
научных и официозных исследованиях и даже просто журналистских отчетах о
положении в России последовательно продвигается тезис о том, что демократические
устои ее общества хрупки, что демократы у власти стремительно теряют
влияние в стране, что того и гляди начнутся внутренние беспорядки, организованные
коммунистами, националистами и жириновцами, сплотившимися в единый
мощный антидемократический блок.
Всеми средствами России навязывается экономическая политика, ведущая
к краху и социальному взрыву, предотвратить которые сможет лишь диктатура,
которую затем будет очень удобно обвинять во всех смертных грехах. Вовне же
создаются условия, которые должны заставить заколебаться всех потенциальных
партнеров России, способных помочь ей прорвать кольцо блокады. Профессионально
организованная извне и из самой России (!) травля белорусского руководства,
единственным в СНГ позволившего себе попытаться пойти на действительную
интеграцию с нашей страной, должна отпугнуть всех естественных российских
союзников в этом первом круге соседей России. Официальное объявление
Прибалтики, Украины, Азербайджана, Грузии зонами жизненных интересов
США наряду с оказываемой им материальной помощью призвано укрепить там
позиции сил, враждебных сближению с Россией, и грозит последней применением
прямых карательных мер в случае "чрезмерной" активности по расширению
российского влияния на эти страны. Планы вовлечения Прибалтики и Украины в
НАТО отлично укладываются в рамки этой антироссийской стратегии. Наконец,
посредством афганского талибана, являющегося послушной марионеткой в руках
поддерживаемого США Пакистана, создается реальная угроза для "мягкого
подбрюшья" России - Средней Азии.
Аналогичная линия проводится и в отношении второго круга потенциальных
российских партнеров - стран, которые отказываются признать легитимной
американскую гегемонию в мире. Это прежде всего Китай, Индия, Иран,
Ирак, КНДР, Куба, в последнее время Индонезия. России пытаются помешать (и
часто успешно), под страхом быть объявленной недемократической, принимать
меры к улучшению атмосферы в политических отношениях с ними, развивать
контакты, укреплять экономические связи, продавать оружие. (При этом следует,
конечно, иметь в виду, что и на Востоке отнюдь не выстраиваются в очередь
на получение почетного звания друга России; на южном и восточном направлениях
полно держав, которые от души рады нынешнему российскому бессилию).
Таким образом, России не возбраняется искать дружбы у тех, кто с ней дружить
не хочет, и всячески затрудняется сближение с теми, кто не прочь пойти на (тактическое)
укрепление отношений с нею. Причем эта ситуация обыгрывается
опять-таки не в пользу России. Развивается, например, "неопровержимая" аргументация
в таком духе: раз молодые демократии Центральной и Восточной Европы
прячутся от русских под защиту НАТО, значит - Россия еще недостаточно
демократична и достойна доверия; если враги западной демократии заигрывают
с Россией, значит - она ведет себя двурушнически в отношении блюстителей
демократического эталона, и за ней нужен глаз да глаз.
Пропагандистски необходимость "карантина" для России мотивируется
также тезисом об идентичности гитлеризма и "реального социализма". Так,
применительно к расширению НАТО развивается следующий тезис: агрессивная
политика нацистской Германии породила в свое время сильный страх перед
немцами, и им пришлось пройти довольно длительный процесс демократического
перевоспитания, период неполного суверенитета, постепенного и неравноправного
врастания в объединения демократических государств; агрессивная
политика СССР аналогичным образом породила страх перед русскими, и им
также предстоит пройти долгий курс демократического перевоспитания под
присмотром и по указаниям западных учителей, прежде чем быть допущенными
в западные сообщества. (При этом сознательно упускается из виду одна немаловажная
"деталь" - за освобождение от нацистского варварства человечество заплатило
невероятно высокую цену - более 55 млн. убитых в развязанной Германией
и ее союзниками второй мировой войне, лежащими в развалинах городами
Европы и Азии, невиданным разрушением производства и производительных
сил; Россия же от тоталитарного коммунистического режима освободилась
сама и освободила других без вмешательства извне, без войны и разрушений, по
собственной инициативе и разумению).
На линии обоснования международной "неполноценности" России лежат
и обвинения в мнимой "ремилитаризации" российской политики (в условиях,
когда армия России находится при последнем издыхании), "рерусификации" ее
национальных районов (на фоне бессилия центрального правительства перед
лицом воинствующего шовинизма, в частности, в Чечне), "неоимперских" устремлениях
Москвы в СНГ (при неспособности Москвы реализовать даже союз с
Белоруссией). Слишком многих устроила бы такая Россия, которая лишь на волосок
от развала, чуть-чуть дышит и довольствуется объедками с барского стола.
Окончательно рухнуть ей не дадут - было бы себе дороже кормить нескончаемые
потоки беженцев, но и восстановлению сил будут препятствовать упорно и
систематически, ибо в оппонентах и конкурентах не заинтересован никто, что бы
ни провозглашали по этому поводу "рыночники" от международной политики.
Следует исходить из того, что демократической России придется рассчитывать
лишь на собственные силы, чтобы вернуть себе, по меньшей мере,
частично тот международный вес, которым обладал нелюбимый всеми,
но всеми уважавшийся СССР. Пока сохраняется то состояние внутренней и
внешней слабости, которое характерно для сегодняшней России, никто способствовать
ее восстановлению не будет (западная помощь будет и дальше
удерживаться в таких рамках, чтобы только не дать ей окончательно рухнуть).
Лишь начало процесса укрепления российского государства изнутри
и хотя бы частичное восстановление на этой основе его позиций в Европе и
в мире позволит ему получить поддержку со стороны некоторых из бывших
партнеров СССР и возобновить таким образом традиционную игру на противоречиях
великих или стремящихся казаться таковыми держав.
6. ОБЩЕЕВРОПЕЙСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ КАК ПРОТИВОЯДИЕ
ОТ ПОСЛЕДСТВИЙ РАСШИРЕНИЯ НАТО
Для восстановления сил и, соответственно, международного влияния нашей
страны потребуется, как минимум, одно-два десятилетия, в то время как
процесс консолидации Европы без России уже запущен и может протекать сравнительно
быстро. Поэтому первой заботой российской дипломатии должен стать
поиск средств выиграть время и не допустить создания не поддающихся исправлению
фактов. Вряд ли есть смысл продолжать лобовую атаку против расширения
НАТО: во-первых, парижский Основополагающий акт серьезно сузил наши
возможности оказывать эффективное воздействие на начавшееся развитие в
плане его торможения, а, во-вторых, в основе этого развития лежит объективно
существующая и лишь деформированная альянсом тенденция движения к общеконтинентальному
объединению. Нынешняя ситуация разобщенности в восточной
половине континента не поддается дальнейшему сохранению.
Особенностью начального периода постконфронтационной эры являлось
как раз параллельное существование высоко структурированной, солидно организованной,
в значительной степени интегрированной Западной Европы и вернувшейся
в аморфное состояние остальной части континента, где после развала
Организации Варшавского договора, распада Совета экономической взаимопомощи
и вдобавок дезинтеграции Советского Союза не было ничего, что хоть
как-то могло бы идти в сравнение с прочным западноевропейским каркасом.
Столь фундаментальное расхождение не могло длиться вечно, и дальновидные
политики это давно поняли. Уже в 1992 году тогдашний польский президент Лех
Валенса высказал идею создания на востоке Европы "НАТО-бис" и "ЕС-бис", которые
могли бы послужить второй опорой (Россия, СНГ выступали бы в качестве
третьей опоры) при создании в будущем общеевропейской конструкции, объединяющей
весь континент без исключений. Идея Валенсы не встретила отклика в
Центральной и Восточной Европе, а главное - в России, и, не получив дальнейшего
развития, заглохла. На смену ей пришла концепция расширения НАТО.
Основная задача российской дипломатии состоит в предотвращении возникновения
ситуации, когда противоречие начального постконфронтационного
этапа, в силу своего размытого характера не ставившего под вопрос построение
в дальнейшем Большой Европы, сменилось бы антагонизмом следующего этапа,
который именно вследствие своей определенности может привести к новому
расколу Европы. Решение такой задачи возможно лишь через концентрацию
всех наличных сил на главном направлении российской внешней политики -
обеспечить России достойное место в интегрированной Европе. Насколько можно
судить, и правящие инстанции, и общественное мнение страны в своей основе
благоприятно воспринимают идею строительства Большой Европы с полноправным
участием России. (Да и нет здесь у нас каких-либо действительных альтернатив).
Раз это так, необходимо уже сейчас поставить наш внешнеполитический
поезд на твердые рельсы общеевропейской интеграции. Для России настало
время подать заявку на прием в Европейский Союз, который является единственно
реальным и единственно возможным ядром будущей единой Европы.
После долгого периода отчуждения и вследствие разности исходных уровней
вполне естественно, что Европейскому Союзу многое не нравится в России, а Россию
многое не устраивает в Европейском Союзе. Таким образом, период взаимной
адаптации не может быть быстротечным. Однако это обстоятельство никак не может
рассматриваться как непреодолимое препятствие для скорейшего начала процесса
сближения. Для России важно, чтобы дальнейшие контакты между западом и
востоком континента происходили не в перспективе грядущего нового всплеска
конфронтации между ними, а под давлением необходимости придти к согласованным
решениям. В отличие от НАТО в Европейском Союзе есть влиятельные силы,
желающие привлечь Россию к самому тесному сотрудничеству во имя мощной и
самостоятельной Европы XXI столетия. Таким образом, перспектива полноправного
российского участия в общеевропейской интеграции вполне реальна и требует
лишь умелых действий с нашей стороны. Совершенно неважно, сколько времени
это займет - для истории существенны не рапорты о перевыполнении сроков, но
надежность результата. Главным будут здесь не красивые схемы, а кропотливая
будничная работа по сближению партнеров.
Ясная европейская перспектива России (а она станет таковой сразу
же после подачи ею заявки на вступление в ЕС) окажет сдерживающее
влияние на тенденцию расширенной НАТО вести дело к изоляции восточноевропейского
гиганта. В самом деле, готовить новый раскол континента
- даже в угоду США - станет невозможным (или, по крайней мере,
очень затрудненным), как только реально обозначатся контуры Большой
Европы. В итоге на континенте возникнет политическая атмосфера, в которой
сможет успешно заработать Совместный Постоянный Совет РоссияНАТО,
который является единственной осязаемой "компенсацией", полученной
нашей страной в преддверии начала расширения НАТО.
7. ПОЗИТИВНАЯ ПРОГРАММА
ДЛЯ ОТНОШЕНИЙ НАТО И РОССИИ
В том, что касается НАТО, российская внешняя политика располагает
лишь одним средством предотвратить стремительное нарастание противостояния
с альянсом в самом ближайшем будущем - это попытаться скорректировать
заданную ориентированность процесса его расширения на раскол континента,
повернув его, пусть даже только на время, в направлении конструктивного
развития отношений между НАТО и Россией. Для этого следовало бы с самого
начала активно задействовать учрежденный по парижскому Основополагающему
акту Совместный Постоянный Совет, предложив ему (в случае необходимости
даже навязав - до фактического начала расширения альянса Запад должен
будет еще прислушиваться к голосу России) масштабную программу мероприятий,
конечным итогом которой могло бы стать построение основ общеевропейской
системы коллективной безопасности, что необходимо и достаточно для
расчистки пути к Большой Европе.
Подобный результат, видимо, недостижим для нас методом прямого действия.
Уже упоминавшийся инстинкт самосохранения альянса не допустит, чтобы
эта цель была поставлена перед европейцами "открытым текстом". В Основополагающем
Акте, например, России пришлось пойти на ограничительную по
своему характеру отсылку к страдающей до сих пор очевидным бессилием Организации
по безопасности и сотрудничеству в Европе: "ОБСЕ в качестве единственной
общеевропейской организации безопасности играет ключевую роль в
поддержании европейского мира и стабильности. Укрепляя ОБСЕ, Россия и
НАТО будут сотрудничать в целях предотвращения любой возможности возврата
в Европе к конфронтации или к изоляции любого государства". Эта торжественная,
но лишенная реального содержания формулировка призвана замаскировать
тот факт, что Россия уже находится в изоляции в рамках ОБСЕ (если не
считать нескольких не обладающих большим весом азиатских и закавказских
республик бывшего СССР, причем и их лояльность по отношению к России
стремительно тает). Если помешать выталкиванию России из Европы поручить
ОБСЕ, то наша страна завтра же навсегда окажется вне европейской интеграции.
Вследствие систематического саботажа любых попыток придать этой организации
действенность путем создания координационного органа типа Совета
Безопасности ООН сложилась ситуация, когда возлагать на ОБСЕ на обозримое
будущее главную функцию поддержания основ европейского мира означало бы
издеваться над здравым смыслом. Отсюда следует, что только в процессе практического
решения проблем общеевропейской безопасности мы сможем приблизиться
к чему-то похожему на коллективную систему, охватывающую весь континент
(будь это реформированная ОБСЕ, трансформированная и включившая в
свой состав всю Европу НАТО, Совместный Постоянный Совет Россия-НАТО
или что-то принципиально новое). Поскольку в Европе, если верить пропагандистам
расширения НАТО, есть опасения в отношении возможного вмешательства
извне в дела европейских государств, то на рассмотрение Совета Россия-НАТО
(именно этого органа, где представлен альянс как таковой) следовало бы вынести
совершенно конкретное предложение выработать и принять общепризнанное
определение вмешательства, а также каталог обязательных для всех мер по его
предотвращению. Раз в качестве мотива вступления в альянс называются страхи
по поводу возможности внезапного нападения, Совет следовало бы озадачить
тем, чтобы путем совместной работы воплотить в жизнь систему раннего предупреждения
для всей Европы. Сумма подобных конкретных и формально не связанных
между собой мер и обеспечила бы желаемый общеевропейский эффект.
В ходе этой позитивной практической деятельности в рамках Совета Россия-НАТО
можно было бы востребовать и поддержку со стороны входящих в альянс
европейских держав, которые в доверительном порядке уже давно заверяют в
сочувствии общеевропейским устремлениям России, однако постоянно ссылаются
на блоковую солидарность, которая-де препятствует им ангажироваться открыто.
Как раз форум, где альянс выступает и как блок, и как совокупность своих членов,
позволяет обойти многие из ограничителей самостоятельности для стран НАТО.
Но и здесь надо торопиться - уже после Мадрида тройка будущих членов блока,
несущих в НАТО наибольший антироссийский заряд, обладает определенными
правами при определении политической линии альянса. В тот же момент, когда
они получат полные права в НАТО, возможности российской политики добиваться
своих целей в отношениях с блоком значительно сузятся.
В Совместном Постоянном Совете должно найтись место для германского,
французского, британского влияния в смысле предотвращения нежелательных и
для России, и для всей Европы последствий процесса расширения НАТО. Особое
значение будет иметь позиция ФРГ. Выступив первой из западных стран за скорейшее
движение альянса на восток и оставшись до конца одним из наиболее последовательных
поборников этого процесса, Германия взвалила на свои плечи огромную
ответственность за судьбы континента. Теперь для нее наступает момент
показать себя достойной этой ответственности. Соответствующим влиянием в западных
структурах она обладает (взять хотя бы ее финансовый вклад, который составляет
22,8% бюджета НАТО с ее 16 членами и 28,5% бюджета ЕС, в состав которого
входит 15 государств). Нужна лишь политическая воля к тому, чтобы без
дальнейших задержек приступить к претворению в действительность неоднократных
торжественных деклараций о российско-германском партнерстве. Задача российской
дипломатии - оказать соответствующее воздействие на политические
круги и общественность Германии, которым будущее отношений с Россией совсем
не безразлично. Осознание неизбежности эмансипации Европы от американского
засилья прогрессирует и в политических кругах ФРГ.
Открытый или чуть-чуть прикрытый конфликт между Россией и
НАТО - последнее, что может помочь российской политике преодолеть затяжную
полосу бессилия и неудач во всех областях внешней политики. Любое
обострение российско-натовских отношений было бы использовано во
вред России, для ее изоляции и отсечения от интеграционных процессов на
континенте. Строить свою линию поведения Россия должна так, чтобы вести
дело к созданию основ для Большой Европы, что возможно лишь в условиях
отсутствия конфронтации с альянсом, еще лучше - при убедительной
демонстрации Россией доброй воли с целью налаживания конструктивного
сотрудничества с НАТО в рамках Совместного Постоянного Совета. Только
тогда потенциальные партнеры России из числа западноевропейских стран,
прежде всего ФРГ как неформальный лидер Западной Европы, смогут действовать
без чрезмерной оглядки на узы солидарности с США. И только
при прямой или косвенной поддержке Германии, а также, возможно, Франции
и Англии Россия окажется в состоянии минимизировать ущерб для
своих долговременных интересов вследствие расширения НАТО. Те трудности,
с которыми нам пришлось столкнуться на первых заседаниях Совместного
Постоянного Совета, не должны нас обескураживать - речь идет
о будущем всей Европы.
В.Г. БАРАНОВСКИЙ
КОСОВО: РОССИЙСКИЕ ИНТЕРЕСЫ
СЛИШКОМ ЗНАЧИТЕЛЬНЫ?
И ОДНО из международно-политических событий истекающего десятилетия
не вызвало такой острой российской реакции, как начавшиеся военные
действия НАТО на Балканах. В ней, несомненно, нашли свое отражение более
общие тенденции в осмыслении российским политическим классом и обществом
в целом проблем взаимоотношений страны с внешним миром. Вместе с тем
эта реакция высветила противоречивый, неустоявшийся, плохо структурированный
характер самого процесса формирования российских национальных
интересов. Более того, если кампания против расширения НАТО породила миф
о внешнеполитическом консенсусе в России, то реакция на события вокруг Косово
заставляет задуматься, на какой основе он возникает и к каким последствиям
может привести.
Поскольку затронутой оказалась очень широкая гамма российских национальных
интересов, имеет смысл попытаться выделить несколько основных "срезов"
этой проблематики. Речь идет об интересах, которые в России ассоциируются
с самим регионом, ставшим полем конфликта; об интересах, которые касаются
собственно России и ее непосредственного окружения; о российских интересах в
связи с организацией европейского международно-политического пространства;
наконец, об интересах применительно к глобальному уровню системы международных
отношений. Имеет значение и внутриполитический контекст осмысления
российских интересов, а также их выражение в практической политике.
ПРИМЕЧАТЕЛЬНО, что с развитием кризиса вокруг Косово в России
склонны связывать не столько свои специфические интересы в регионе, сколько
интересы более общего плана. В этом - коренное отличие от ситуации начала
века, когда Россия конкурировала с другими главными участниками международной
жизни за влияние на Балканах.
В самом деле, если начать с экономических интересов России в регионе, то
сколько-нибудь заметного внимания к этому вопросу в российской политической
реакции сегодня не просматривается. Причина, по-видимому, проста: эти интересы
не представляют чего-то исключительного в сравнении с другими направлениями
российского взаимодействия с внешним миром. Если данный сюжет и возникал
в российских дебатах, то лишь как второстепенный и третьестепенный.
Пожалуй, некоторым исключением стал лишь один из аспектов этой темы
- поставки нефти и газа из России. Для нее это реальные деньги в твердой
валюте (тем более что значение российских поставок для сербов резко возрастает
в результате бомбардировки нефтехранилищ и нефтеперерабатывающих
мощностей). Отсюда - вопрос о российских финансовых потерях в результате
эмбарго НАТО и Евросоюза на поставки энергоресурсов в Югославию. Россия,
естественно, заявила об отказе соблюдать эмбарго как принятое вопреки правилам
ООН. Но трубопроводы можно подвергнуть ракетно-бомбовым ударам или
перекрыть, а танкеры попытаться не допустить к терминалам в Черногории. Последнее,
впрочем, станет настоящим casus belli, и вопрос об экономических издержках
на этом фоне станет неактуальным.
Из числа "нематериальных" факторов, определяющих российские интересы
в регионе, на первых порах довольно отчетливо звучали мотивы славянской
(православной) солидарности. Но даже эмоциональный заряд этой темы был не
слишком значительным, а на политическом уровне она довольно быстро оказалась
явно приглушенной и артикулируется сегодня в основном маргиналами.
Здесь очевидным сдерживающим обстоятельством стала позиция (реальная или
потенциальная) "неславянских" и "неправославных" регионов и/или населения
(отчетливые сигналы на этот счет прозвучали из Татарстана, Башкортостана,
Ингушетии, некоторых других районов Северного Кавказа).
Если говорить о солидарности с сербами, то она скорее имеет совсем
иную природу. Это солидарность на основе сочувствия тем, в отношении кого
совершается очевидная несправедливость, плюс солидарность с более слабым,
ставшим объектом беспрецедентно жесткого давления со стороны более сильных.
В этом смысле слова Ельцина о том, что Россия занимает "более высокую
моральную позицию", - вопреки прозвучавшим в некоторых комментариях
саркастическим ноткам - отражают реальные настроения в стране.
Тем самым возникает несколько парадоксальный на первый взгляд параллелизм
с отношением к войне на Западе. Там многие готовы признать, что ведут
войну нелегитимную, но основывающуюся на моральных императивах (солидарность
с косовскими албанцами). Но и в российском отношении к войне (причем
не столько официальном, сколько возникающем на уровне общественного
сознания) весомо представлены моральные императивы. Просто объект применения
этих императивов разный.
Здесь, конечно, сыграла свою роль и неодинаковая фокусировка на том,
что предшествовало началу военной операции НАТО. Если на Западе тема этнических
чисток в отношении албанцев была в центре внимания, то в российских
средствах массовой информации она практически не возникала. Да и в самые
первые дни после начала бомбардировок у российского телезрителя могло создаться
впечатление, что десятки и сотни тысяч косоваров бегут лишь от натовских
ракетных и бомбовых ударов. Однако, к чести российских средств массовой
информации, освещение событий стало довольно быстро приобретать более
сбалансированный характер (в чем, между прочим, особого параллелизма с Западом
не наблюдается).
Динамика опросов свидетельствует об этом достаточно наглядно: процент
людей, возлагающих вину не только на НАТО, но и на Слободана Милошевича,
возрастает. Разумеется, до его "демонизации", как в западных странах, дело не
доходит, но в мотивах солидарности с сербами появились новые акценты. Например,
такие: да, поведение Белграда в Косово явно не безупречно, но, вопервых,
если там и были эксцессы, то они все-таки не доходили до масштабов
геноцида (в то время как именно бомбардировки развязали белградским властям
руки для широкомасштабного изгнания албанцев); во-вторых, несправедливо
пользоваться двойными стандартами и наказывать только сербов, продемонстрировав,
к примеру, полное безразличие к судьбе сотен тысяч сербских беженцев,
"выдавленных" из хорватской Краины в 1994-1995 годах, или не обращая
внимания на многолетние репрессии против курдов в Турции.
Тема установления союзнических отношений с Югославией, неожиданно
ставшая предметом широкого внимания в первые же недели после начала военной
кампании НАТО, тоже вплотную соприкасается с проблемой региональных
интересов России на Балканах. Здесь на поверхности лежат два очевидных и
тесно связанных между собой аргумента. Во-первых, Россия в принципе должна
быть заинтересована в обретении лояльных партнеров (клиентов?) на Балканах;
во-вторых, именно Югославия и может стать таким партнером (как в силу исторических
связей и этно-религиозной близости, так и по причине того, что ей
сейчас жизненно необходима Россия).
Но энтузиазм в создании "союза трех" (Россия+Белоруссия+Югослав
...Закладка в соц.сетях
