Жанр: Философия
Новейший философский словарь: 3-е изд
... изменений (А.Турен, Ж.Баландье, П.Штомпка), постмарксистский
дискурс (А.Лефевр, И.Валлерстайн - мир-системный подход), методологический
индивидуализм (Р.Будон), этнометодология и когнитивная С. (Гарфинкель,
А.Сикурел), социоло-гизированные версии немецкой философской антропологии
(Х.Шельски, Гелен, Плеснер), культур-социологическая концепция "вовлеченности и
отстранения" Н.Элиаса, постмодернистские дискурсы, берущие начало у Дерриды,
Делеза, Кристевой, Р.Барта, Бодрийяра, Фуко, радикальный феминистический
социологический дискурс, проект постмодернистской С. З.Баумана. (В СССР в это
время происходит возрождение С. через усвоение - достаточно избирательное -
социологической неклассики.) Доминирующие социологические стратегии так или
иначе опираются на практики деконструкции и конструирования, снятия тотальности
и установки на универсализм, акцентирование ситуативного, "здесь-и-сейчас"
происходящих событий. При этом основные социологические версии делают упор на
"конструктивных" задачах, на удержание социальности в структурационных,
коммуникативных и дискурсионных практиках. Предлагаемые стратегии пытаются снять
(преодолеть) сложившийся в С. дуализм индивидуального и надындивидуального,
личности и социума, организационно-институционального и деятельностноповеденческого
понимания С., микро- и макроуровней исследования, глобального и
локального, статики и динамики через совмещаемые диахронно-синхронные срезы,
через хронотопное видение реальности. Другая линия "разлома" в современной С. -
акцент или на тезисе о "смерти субъекта", или на тезисе о "возвращении человека,
личности-индивидуальности" в социологические дискурсы. В этом случае доминирует
проблематика "возвращения", всесторонне обсуждаются механизмы удержания
идентичности и аутентичности личности в беспрерывном потоке различений
современного мира (методологический индивидуализм, эт-нометодология, Элиас и
др.), тема тела и телесности (философская антропология). Этот поворот был
подготовлен еще в С. неклассики (особенно в символическом интеракционизме)
введением в С. дискурса Другого (см.), а также усвоением диалогистических
концепций (М.Бахтина, Бубера, Розенштока-Хюсси) в культур-С, в том числе и в
культурологически повернутой немецкой философской антропологии (Э.Ротхакер,
М.Ландман). Третья доминантная тематика постклассики - также начавшийся в
предшествующем периоде дискурс повседневности. В этом случае акцент делается на
стирании граней между миром повседневности и иными областями социальной жизни,
вплоть до понимания С. как развернутого нарративного комментария к
повседневности (Бауман). В значительной мере синтетические задачи решаются
постклассической С. за счет поворота к культуре, подготовленного в том числе и
выходом на доминирующие позиции культур-С. (истоки которой восходят к позднему
Дюркгейму, М.Веберу, а особенно - к Зиммелю, позднему Кассиреру и А.Веберу).
Культур-С. внутри познавательных социологических практик всегда была той
метаобластью, где не только "сходились" часто конфликтующие между собой
социологические дискурсы, но и синтетически усваивались подходы из иных областей
социогуманитарного и философского знания (в частности, диалогистической
философии, семиотики, герменевтики, лингвистики), что позволило выделиться в
самостоятельные познавательные стратегии социо- (психо-) лингвистике и
социосемиотике, а также практике дискурсивных анализов ван Дейка. Более того,
постклассическая С. в значительной мере может быть проинтерпретирована в
терминах культур-С, а частично таковой она (по сути) и является. Еще один центр
стягивания социологических дискурсов - С. знания, особенно в ее поздних
постпозитивистских и феноменологических версиях, соотносимая и в значительной
мере перекрывающая в постклассике культур-С, превращающая С. (как совокупность
познавательных практик-дискурсов, особого типа коммуникации, прикладных практик
и технологий манипулирования, при одновременной локализации С. как научной
дисциплины в стенах университетов) в мощное средство самоописания и
саморефлексии "постсовременного" общества, механизм порождения смыслов,
стратегии "проверки" социума на "вменяемость". Мощный импульс этим ориентациям
придал разработанный Фуко комплекс представлений о власти-знании, опирающийся на
его более ранние идеи эпистемного анализа и археологии знания, истоки которого
восходят еще к идее практической природы знания и концепции "ложного сознания"
Маркса и тезису о "воле к власти" Ницше (близкий круг идей разработали
Хоркхаймер и Адорно в "Диалектике просвещения", а также Хабермас). Власть здесь
понимается как осуществление знания, а знание - как упорядочивание власти, через
власть-знание социальность связывается с архивом (фиксирующим накопленные
культурные содержания). С. и есть, с этих позиций, такой комплекс власти-знания,
что еще раз актуализирует конституционную для постклассической (пост-не-неоклассической)
С. (а через нее и для всей С.) проблему "природы" социальной
реальности. Радикально она формулируется как проблема "утраты" С. своей
реальности, "потери" своих референтов и виртуализации социальности, т. е. своего
"предметного поля", что ставит под вопрос возможность самой С. или, по крайней
мере, требует ее переопределения в системе социогуманитарного и философского
знания. Предложенные ответы как на первый (что есть социальная реальность как
эпифеномен нетранзитивных порождающих механизмов, как "квазизнаковая",
гипертекстовая, интертекстовая, ризомная реальность, как беспрерывно
структурирующее и самонаблюдающее себя системное целое, как постоянно
натурализирующая себя виртуальность, как непрерывное воспроизводство и
порождение коммуникативных и дискурсивных практик), так и на второй вопрос (что
есть С?) по-прежнему остаются дискуссионными и "стягивающими" на себя социогуманитарный,
а в значительной мере и философский дискурсы.
В.Л. Абушенко
СОЦИОЛОГИЯ ЗНАНИЯ - метатеоретическая область социологии, анализирующая с
различных теоретико-методологических позиций проблематику: социальной природы
знания (С.З. в узком смысле); мышления во всей качественной специфике его
исторического становления (социология мышления); концептуализации когнитивных
систем в конкретных социокультурных контекстах и сферах познавательной
деятельности общества (социология познания); парадигмальные, теоретикометодологические
и эпистемологические основания самой социологии и ее место и
возможности (ограничения) в социогуманитарном знании (социология социологии).
Термин "С.З." введен Шелером в 1920-е. Генезис С.З. (в широком смысле)
происходил одновременно с анализом внутри нее и параллельно с ней проблематики,
которая конституировалась позднее в социологию науки. В настоящее время
происходит аналогичное конституирование и отделение от С.З. теории (социологии)
идеологий. Кроме того, идеи С.З. активно ассимилируются социологией образования
и рядом направлений современной педагогики, кладутся в основу разработки
конкретных образовательных, воспитательных, социализационных технологий. С.З.
тесно переплетается с проблематикой, принципами подхода и методологией такого
направления социологического анализа, как культур-социология (социология
культуры). С.З. и культур-социология во многом взаимно фундируют друг друга и в
целом определяют лицо неклассической социологии (хотя и исходят из различных
целевых установок). При этом культур-социология движется от переинтерпретации
социокультурной реальности и необходимости анализа ее знакового и когнитивного
оформления, фиксации способов ее описания и самоописания, а С.З., идя от анализа
систем знания, приходит к анализу конституирования реальности через
объективирование их в культуре, а через последнюю - также и в схемах, моделях,
стратегиях, организующих социальную жизнь. В постструктуралистских и
постмодернистских социологических проектах по сути происходит их синтез на
основе введения представления о знаковой (текстовой) реальности как единственно
подлинной или о социальной реальности как квазизнаковой. Во многом этот синтез
можно рассматривать как экстраполяционное завершение тенденций, предзаданных в
понимающей и продолженных в феноменологической социологии. Таким образом, о С.З.
следует говорить не столько как об особом направлении или совокупности
определенных теорий, сколько как об особой метатеоретической области, не
укладывающейся в традиционную социологическую дисциплинарность. Более того,
интенции к оформлению С.З. в особую исследовательскую область шли не только из
собственно социологии (Дюркгейм, М.Вебер, Сорокин, Мертон и др.), но и из
философии (философская антропология, прежде всего Шелера как одного из
основоположников собственно С.З.; неомарксизм, начиная с Лукача; проект
социологизации проблематики мышления Мегрелидзе и др.). С.З. вписывается в общую
ориентацию на "преодоление" классической философской проблематики и способов
философствования, но отличается от предлагаемых внутри этой ориентации проектов
именно привлечением внефилософских средств. С другой стороны, в этой области
анализа и социология не может обойтись только имманентно социологическими
средствами. Выход на метатеоретическую С.З. был в целом подготовлен ходом
общефилософского развития второй половины 19 - начала 20 в., кризисом
классического европейского рационализма, исходившего в той или иной мере из
модели чистого сознания и положившего в свою основу гносеологическую схему
субъект-объектного отношения. Одна из первых попыток переосмысления
классического наследия - позитивизм - связана в том числе и с конституированием
социологии как самостоятельной дисциплины (Конт, Спенсер, Милль и др.).
Оставаясь в целом в кругу традиционных методологических установок эмпирической
ориентации в философии, позитивизм интересен в данном случае противопоставлением
философского и позитивного знания, которое может быть получено лишь отдельными
специальными науками, особая роль среди которых принадлежит социологии, и также
лозунгом разрыва с "метафизической" (философской) традицией и собственной
претензией на статус "философии науки". Однако роль первого позитивизма в
становлении проблематики С.З. изначально невелика. Непосредственное влияние на
круг идей уже конституировавшейся С.З. позднее оказал неопозитивизм (прежде
всего через анализ знаково-символических средств научного мышления), а ряд
положений постпозитивизма (Кун, Лакатос, Фейерабенд, Тулмин) непосредственно
может быть рассмотрен в терминах С.З. Прямое значение для становления идеи С.З.
имело наследие неокантианства (особенно Баденской школы), переосмысленное в
понимающей культур-социологии М.Вебера. Неокантианство важно в данном случае
своей концепцией особой природы и методологии социогуманитарного знания,
выводящей на анализ принципов конструирования объектов когнитивных систем и их
связанность с точками зрения (видением) познающих субъектов. Традиция философии
жизни, аранжированная Зиммелем в его варианте понимающей и формальной социологии
(формальная социология Зиммеля ретроспективно - уже исходя из ставшего круга
идей С.З. - может быть представлена как первый проект концептуализации
когнитивной системы социологии), оказала прямое влияние на Шелера. Философия
жизни показала через противопоставление "жизни" и "разума" ("жизни" и
"культуры", плюралистических "форм видения" у Зиммеля) несводимость человека к
познающему субъекту и вскрыла властные императивы, заключенные в системах
знания, например, используемых для реализации "воли к власти" (Ницше). Кроме
того, разрабатывая свое "искусство подозрения", Ницше дал образцы (с
ретроспективной точки зрения С.З.) анализа таких феноменов, как обман,
самообман, иллюзия и т.д. От Дильтея идет методология "понимающего"
герменевтического анализа (переживания) событий через истолкование их внутренних
значений и смыслов. Не менее важна для С.З. оказалась и дильтеевская концепция
историцизма (в частности и для Шелера и для Манхейма - второго основоположника
С.З.). Согласно Дильтею, любая перспектива "жизненного опыта" относительна, а
человеческое мышление неизбежно исторично. Для утверждения исторической
постановки вопроса о природе мышления, знания и познания много сделал и марксизм
- как в лице самого Маркса, так и в неомарксистских версиях Лукача и Грамши
(взгляды последнего, правда, долгое время, до 1940-х, оставались малоизвестны и
могут быть учтены только в ретроспективном взгляде на проблему). Общественное
сознание и его формы рассматривались в марксизме как зависимые от структур
общественного бытия и как выражающие реальную расстановку социальных сил в
социуме, изменяющегося в исторической перспективе; в вульгаризированных
социологизированных версиях они становились в прямую зависимость от
экономических факторов и (или) непосредственных социальных (классовых)
интересов. Учение о классовой природе сознания и его "продуктов" - систем знания
- было развито (с привлечением иных, помимо марксизма, теоретикометодологических
оснований) Лукачем, специально анализировавшим как природу
антиномичности сознания, так и связанную с ней его фетишизацию.
Переинтерпретация же марксовой концепции идеологии была осуществлена Грамши,
также акцентировавшем внимание на автономности и определяющей роли духовных
образований в жизни общества и в связи с этим анализировавшим роль
интеллектуалов в социокультурной жизни. Анализ роли интеллектуалов есть
фактически одна из получивших широкое хождение в 20 в. (и не только в рамках
С.З.) версий идеи Маркса о субъекте развития в социокультурной жизни. (Впервые
подобный подход - без его социологической предметизации - был артикулирован
Гегелем в негативной форме, т.е. как представление о субъекте, берущем на себя
реализацию той или иной возможности развития.) Для самого Маркса в таком
качестве выступал пролетариат (в дальнейшем на аналогичную роль "пробовались" в
других концепциях также различного рода элиты, менеджеры, молодежь и т.д.).
Новая переинтерпретация этого круга идей Маркса, Лукача, Грамши и др. произошла
в рамках "негативной диалектики" Франкфуртской школы. Особо следует отметить
значимую в данном контексте идею Маркса о "ложном сознании" (близкую идеям
классовой природы сознания и учению об идеологии), которая была развита в С.З.
прежде всего усилиями Манхейма, и его же концепт "превращенная форма". Анализ
последнего (прежде всего в работах Мамардашвили) способствовал в СССР
преодолению традиций философствования и социологизирования в рамках
ортодоксального марксизма-ленинизма. Еще одной плодотворной для С.З. идеей
Маркса и неомарксизма явилась идея практического использования знания как
средства преобразования социального мира, породившая не только революционный
активизм, но и различные варианты "философии практики", ставшие неотъемлемой
частью интеллектуальной истории Западной Европы. Таким образом, воздействие
марксизма на С.З. осуществлялось в основном в "снятом" виде: он включен в
проблематику С.З. через влияние, оказанное на большинство конституировавших С.З.
теорий, или специально реконструируется в С.З. как "аутентичное" прочтение.
Большое воздействие на формулировку ряда традиционных для С.З. тем и проблем
оказала и критика марксизма и историцизма в целом, данная в этом контексте
прежде всего Поппером. Важную роль в становлении С.З. сыграли также фрейдизм и
психоаналитическая традиция в целом, а также феноменология. Относительно первой
ориентации необходимо предварительно отметить, что это чуть ли не единственная
линия в психологическом анализе, ассимилированная (и то по-преимуществу в своих
методологических основаниях и через заимствование ряда концептов:
"бессознательное", "ментальность", "архетип" и т.д.) в С.З., принципиально
противопоставляющей себя "психологизму" (в идущем еще от Дюркгейма смысле).
Например, существенной для конституирования ряда идей С.З. оказалась критика
принципов психофизического параллелизма и "экономии мышления" Маха и его
последователей в психологии. Примечательно и стремление к преодолению схемы
бихевиоризма при трактовке социальных взаимодействий в символическом
интеракционизме с привлечением идей по сути соотносимых с С.З. (символическая
природа социальной реальности, познание как созидание мира, принятие роли
"обобщенного другого", а также идущая еще от Кули и У.Томаса концепция
определения ситуации и др.). Что же касается психоаналитической традиции, то
оттуда в С.З. проникли идеи индивидуального и коллективного бессознательного,
личностных и ментальных компонентов в любой знаниевой системе, иррационального
"остатка", который не может быть полностью поглощен ни одной рационализированной
(формализированной) теорией и т.д. В собственно С.З. идеи психоаналитической
традиции, как и идеи марксизма, во многом пришли в препарированном в конкретных
концепциях (Манхейм, постструктурализм и т.д.) виде. Влияние же феноменологии на
С.З. может быть прослежено и как опосредованное (через Шелера, например, или
через постоянную актуализацию наследия Гуссерля на разных этапах развития С.З.),
и как непосредственное - через феноменологическую социологию Шюца и выросшие из
нее этнометодологию Гарфинкеля, близкий к ней проект "когнитивной социологии"
А.Сикурела и собственно феноменологическую концепцию С.З. у Бергера и Лукмана.
С.З. восприняла из феноменологии: установку на исследование становления
объективности в ходе процессов, происходящих в жизненном мире как предельном и
"порождающем" основании; идею естественного отношения к миру и его
преобразования в рефлексивных практиках; понимание жизненного мира как
"горизонта" целей, проектов, интересов социальных субъектов, трактовки его как
целостной практики и акцентирования его смысловой природы и др.
Феноменологическая С.З. (как проект уже собственно внутри С.З.) исходила из
тезиса о тождественности процессов познания и процессов созидания мира,
сформулировав свою задачу как выяснение того, как человек создает социальную
реальность и как эта реальность создает человека. Тем самым речь идет о
социальном конструировании реальности в ходе знаниевых практик, дающих
уверенность в том, что феномены нашего мира являются реальными. В результате
интерес С.З. смещается с анализа многообразия существующих "знаний" к процессам,
с помощью которых любая система "знания" становится социально признанной в
качестве "реальности". Такая постановка вопроса принципиально снимает основную
логическую оппозицию "истинность - ложность" и проблему обоснованности знания,
заменяя их анализом факторов, делающих ситуацию социального взаимодействия
воспринимаемой участниками в качестве "объективной реальности". Показательна и
постулируемая в феноменологической С.З. установка на "выведение" за ее границы
эпистемологической и методологической проблематики (конституированной Шелером и
Манхеймом) и оппонирование ее неопозитивистским "междисциплинарным" версиям с
целью утвердить С.З. как собственно социологическую теорию. В этом стремлении
еще дальше продвинулся опять же феноменологически ориентированный проект С.З.,
предложенный в рамках этнометодологии, которая разработала ряд методик для
"провоцирования" мира повседневности с целью обнаружения "исходных" содержаний и
форм обыденных идей и представлений, не схватываемых в "нормальном" течении
жизни. Проблематизация (в "провокациях") жизненных ситуаций нарушает или (в
пределе) разрушает логику повседневности, т.е. усвоенные типологические
интерпретационные схемы, области "предельных значений", т.е. замкнутые на себя
миры опыта, требуя интерпретации вторгающихся (через знаково-символические и
прежде всего языковые структуры) новых смысловых содержаний внутри накопленного
опыта. Примечательно, что дальнейшая проработка проектов феноменологической С.З.
и этнометодологии привела к неожиданным по отношению к изначальной установке на
формирование собственно социологической теории, но закономерным с точки зрения
исходных принципов С.З. результатам - через "прививку" ряда герменевтических и
постструктуралистских идей произошло их синтезирование с культур-социологией в
единую область неклассических социологических анализов, а в критическом
взаимодействии с постпозитивистскими концепциями - оформление социологии
социологии как отдельной области С.З. Эти возможности были заложены уже в
первых, сделанных в ключе собственно С.З., проектах Шелера и Манхейма (конец
1920 - начало 1930-х). С.З. встраивалась Шелером в общий контекст создания
философской антропологии, выступая лишь инструментом, позволяющим преодолеть
"историю идей" и вписать человеческое сознание и мышление в социокультурный
контекст, в рамках которого они только и реализуются. Примечательно, что сам
Шелер выступал против социологического редукционизма и строил свою С.З. как
негативный метод (в этом отношении интересны параллели с Мерло-Понти или
Франком, много сделавшим для становления современного социологического мышления,
но выступивших с антисоциологических позиций). В своем проекте С.З. Шелер
исходил из идущего от Маркса соотношения "субструктуры" ("базиса", "социума") и
"суперструктуры" ("надстройки", "культуры"), имеющих разную онтологическую
природу ("реальные" и "идеальные" "факторы"), но берущихся с точки зрения их
регулятивных возможностей. Соединение одних факторов с другими происходит в
актах человеческих действий. При этом "реальные факторы" (социум) определяют
(регулируют) возможность появления определенных "идеальных факторов" в истории,
но не предопределяют их природу и содержание (что и определяет их недоступными
социологическому анализу, а, следовательно, делает невозможным и любой проект
построения позитивной С.З.). Знание дано индивиду в силу его членства в обществе
a priori, гарантируя ему смысловой порядок, кажущийся индивиду естественным
способом видения мира. Отсюда тезис о том, что нет "Я" без "Мы" ("Мы" всегда
раньше "Я"), и концепт "относительно-естественное мировоззрение" (включает в
себя признаваемое социальной группой как данное, не требующее обоснования и не
могущее быть ею обоснованным), с помощью которого происходит задание рамок для
специально разрабатываемых форм знания, одновременно сосуществующих в культуре
(прежде всего, это религиозное, метафизическое и научное знания, хотя отдельно
можно говорить и о мифологическом, мистическом, технологическом и других типах
знания). Вырастающее из "относительно-естественного мировоззрения" многообразие
когнитивных практик образует суперструктуру как предмет социологии культуры, в
которой С.З. является лишь "негативной" ее частью, устанавливающей зависимость
"духовных структур" от социальных факторов (последовательно меняющих друг друга
в истории факторов родства, политики и экономики), а также фиксирующей
возможности преодоления восприятия "Другого" как "чужого" и утверждения
"понимающего взаимодействия". В отличие от Шелера, Манхейм изначально пытался
строить С.З. как чисто социологический проект, позволяющий внутри себя позитивно
рассмотреть практически любой аспект человеческого мышления, так как
социокультурная детерминация знания распространяется им с процессов
возникновения, актуализации и распространения идей и представлений на их
СПЕНСЕР (Spencer) Герберт (1820-1903) - британский философ и социолог. С.
отличался необыкновенной эрудицией и работоспособностью. Оставленное им наследие
огромно. Фундаментальный десятитомный труд, задуманный как энциклопедический
синтез всех наук на принципах эволюционизма, был опубликован в 1862-1896. Этот
труд включал: "Основные начала" (1862), "Основания биологии" (1864-1867),
"Основания психологии" (1870-1872), трехтомный труд "Основания социологии"
(1876-1896), "Основания этики" (1879-1893), "Социология как предмет изучения"
(1903). Творчество С. с наибольшей полнотой воплотило основные идеи
эволюционизма, оказало большое влияние на интеллектуальную атмосферу своей
эпохи. Теоретические взгляды С. формировались главным образом под влиянием
достижений естественных наук, все чаще обращавшихся к идее эволюции. Так, в
частности, С. высоко оценил "Происхождение видов" Дарвина. Большое влияние на С.
оказали также труды Смита и Мальтуса, английских утилитаристов, проповедовавших
идеи радикального буржуазного либерализма и индивидуализма. Придерживаясь
крайней версии либерализма, С. горячо защищал принципы индивидуальной свободы и
свободы конкуренции. Всякое вмешательство в естественный ход событий, тем более
социалистическое планирование, по мнению С., приводит к биологическому
вырождению, поощрению "худших за счет лучших". С. выступал за ограничение роли
государства в общественной жизни вплоть до отказа бедным в помощи или заботе о
воспитании детей. Критиковал колониальную экспансию, поскольку она ведет к
усилению государственной бюрократии. Основные идеи "синтетической философии" С.
звучат в конце 20 в. как анахронизм, но в свое время они были популярны. Идея
всеобщей эволюции - центральный пункт мировоззрения С. С. предлагает следующее
определение центрального понятия своей философской системы: "Эволюция есть
интеграция вещества, которая сопровождается рассеянием движения и в течение
которой вещество переходит из состояния неопределенной, бессвязной однородности
в состояние определенной, связной разнородности, а сохраненное веществом
движение претерпевает аналогичное превращение". Предел, за который эволюция не
может перейти, - равновесие системы. В случае нарушения равновесия начинается
распад, который со временем переходит в новый эволюционный процесс. Все, что
существует, проходит через этот цикл развития и распада. С. выделяет три вида
эволюционных процессов: неорганический, органический и надорганический. Все они
подчиняются общим законам. Однако специфические законы высших фаз не могут быть
сведены к законам низших фаз. Так, в надорганической эволюции выступают явления,
которые не встречаются в неорганическом и органическом мире. Общество - часть
природы, и в э
...Поділитися у соцмережах
