Жанр: Философия
Новейший философский словарь: 3-е изд
...ет проблема агента С., т.е. того, чья поведенческая
норма выступает в качестве образца. При этом важно, что С. рассматривается как в
качестве сознательного целенаправленного воздействия на формирование личности
(воспитание), так и в качестве объективного стихийно-спонтанного процесса
трансформации индивидуального сознания в соответствующем социокультурном
контексте. В концепции С.Фрейда таким модельным образцом является семья (прежде
всего, родители); Т.Тернером было показано, что референтным агентом С. может
выступать группа, не носящая семейного характера. При всех разночтениях, однако,
агент С. фиксируется, во-первых, как "другой/другие" и, во-вторых, как "значащий
другой/другие": типовым образцом отношений в рамках процесса С. являются
вертикальные отношения по принципу "учитель - ученик" (Тард). Индивид "вбирает в
себя общие ценности" в процессе общения со "значащими другими" (Парсонс). Как
показано Мидом, "принятие роли другого" осуществляется субъектом стадиально:
начинаясь с принятия роли конкретных авторитетов (исходно - родителей, затем -
пользующихся популярностью сверстников и наделенных престижными качествами
взрослых: реальных выдающихся личностей любого масштаба, равно как и
литературных или киногероев) и, наконец, в качестве максимально "значащего
другого" выступает абстрактный "генерализированный другой". В случае же
"генерализированного другого" оценка значимых агентов С. (родители, группа)
превращается в самооценку: контроль проникает внутрь индивидуального сознания,
"физиологический организм превращается в рефлексирующее сознание, Я" (Мид).
Позднее Фуко назовет этого мифологического субъекта паноптического контроля
"отсутствующим господином", проникающим в самые сокровенные уголки подсознания и
не оставляющего индивиду ни йоты свободы в частной жизни, ибо, как показано в
"Истории сексуальности", даже самые, казалось бы, интимные поведенческие
программы на деле оказываются продиктованными соответствующими культурными
установками, являясь фактически результатом того или иного типа С. Аналогичный
аспект диктата всеобщего фиксируется и в "Диалектике просвещения" Хоркхаймера и
Адорно. (И в этом смысле прозрачность сознания гораздо страшнее стеклянных стен
замятинских "Мы".) В результате С. осуществляется интернализация
социализирующимся сознанием структуры референтной социальной общности (семьи по
Парсонсу или "коммуникативного сообщества" по Миду). Это задает особую
структурную организацию сознания: наряду с имманентным его содержанием как
источником спонтанности и специфичности реагирования на ситуацию ("Эго" у
Фрейда, "I" у Мида) оформляется и довлеющий внутренний блок контроля,
репрезентирующий социальную норму и не допускающий отклонений от социальных
эспектаций ("супер-Эго" у Фрейда, "mе" у Мида). Таким образом, функции
социального контроля трансформируются из внешних во внутренние посредством
формирования в сознании индивида интенции на рефлексивный самоконтроль.
Важнейшим аспектом С. выступает, таким образом, способность индивида
"становиться объектом для самого себя" (Мид). С точки зрения социокультурного
механизма С. как процесс идентификации индивидом себя с определенными
социальными ролями осуществляется не только в контексте непосредственного
общения (интеракционизм), но и опосредовано: через знаковые системы культуры
(язык, миф, искусство, религия и т.д.), несущие информацию о возможных в данном
социальном контексте индивидуальных ролях. Так, с позиций "философской
семантики" А.Лавджоя, в каждой культурной традиции может быть выделен набор
ключевых понятий, веер возможных интерпретаций которых и задает в своих
семантических пределах социально-психологические границы "индивидуальных
вариаций индивидуального сознания". Как процессуальный феномен С. является
стадиальной, причем соответствующие ей этапы могут быть выделены как в рамках
онтогенетического, так и филогенетического подходов. Так, применительно к
индивидуальной С., Мидом зафиксировано три этапа ее осуществления: 1)
психогенетический, основанный на усвоении шаблонов удовлетворения потребностей и
осуществляемый путем проб и ошибок; 2) образно-символический, основанный на
образной системе, безусловно рефлекторно связанной с символами; 3)
интеллектуально-концептуальный, в рамках которого культурная символика
становится центральным механизмом управления поведением. Филогенетически этим
этапом можно поставить в соответствие три типа (этапа) исторической эволюции
феномена С: 1) именной, 2) профессионально-кастовый, 3) универсально-логический,
зафиксированные Петровым в качестве исторических типов "трансляции исторического
опыта от поколения к поколению". Исторически первый "именной" тип С. характерен
для архаических культур, основанных на мифологическом сознании, в рамках
которого имя оказывается семантически нагруженным и сопряженным в сюжете мифа с
определенными ролевыми сценариями поведения и профессиональными технологиями
(например, имя "Старое Солнце" у индейцев Северной Америки как обозначение члена
племени, занимающегося ловлей орлов в целях добычи перьев, необходимых для
создания головного убора вождя, - по А.Шульцу). В архаическом культурном
контексте номинация выступает в этой связи в полной мере судьбоносным актом,
определяя и задавая на будущее профессиональную деятельность, обязанности, права
и социальный статус индивида в структуре общины (не случайно судьба
олицетворяется в европейской культуре в образе пряхи: от древнегреческой мойры
до сказочных фей, укалывающих принцесс веретеном, - именно старухам-пряхам
отводилась в архаической общине роль тех, кто прял пряжу, ткал из нее пелены и
чертал на них знак того имени, которое и должен был носить младенец, в эти
пелены запеленутый - см. Ананке, Судьба). Поскольку деятельность индивида в
племени дифференцировалась на посильную ребенку и ту, которая под силу только
взрослому, задавая - параллельно - дифференциацию статуса ребенка в отличие от
взрослого полноправного члена общины, постольку соответственно этому
дифференцируется и имя: для ранней культуры характерен дуализм детского и как бы
настоящего имени (согласно легенде, разбойник, встретив Конфуция на лесной
дороге и желая оскорбить его, называет мудреца его детским именем, что Конфуций
расценивает как унижение его достоинства). Переход от детства ко взрослости
(феномен инициации) переживается носителем мифологического сознания как смерть
(ребенка) и рождение (мужчины), чему соответствует и получение нового имени.
Таким образом, архаические культуры не знают феномена инфантилизма, столь
знакомого зрелым культурам с другим типом С. К недостаткам "именного" типа С.
можно отнести, во-первых, то обстоятельство, что весь информационный массив,
который должен быть усвоен субъектом в ходе С., передается в изустной традиции
(материнские рецитации мифов над колыбелью), что делает информативную емкость
имени чрезвычайно низкой. Во-вторых, "именной" тип С. никак не учитывает
индивидуальные способности, а тем более склонности: набор социальных ролей и,
соответственно, имен в племени жестко определен, и со смертью прежнего носителя
той или иной социально значимой функции его имя дается первому же, кто проходит
через процедуру инициации. И, в-третьих, связь имени с фабулой мифа, будучи
весьма жесткой и однозначной, сильно затрудняет введение в процессе С. новой
информации, касающейся технологических и социальных аспектов той или иной
социальной роли: поскольку технологическая информация контекстно вплетена в
ткань мифологического сюжета и оказывается связанной с сакральной информацией о
богах и героях, постольку изменение технологической составляющей мифа неизменно
влечет за собой и изменение сакральной его составляющей, в свою очередь
касающейся космогонических сюжетов. Если в рамках шумеро-вавилонской мифологии
Мардук творит небо и землю из туши убитого им чудовища Тиамат, то в данном
культурном контексте невозможно ввести, к примеру, новую информацию о способах
свежевания дичи, не задев сакрального содержания мифа. Однако миф живет лишь до
тех пор, пока он "сакрально неприкосновенен" (И.Тренчени-Вальдапфель), а потому
частая смена мифологических космогоний, вызванная чисто техническими новациями и
синкретичностью мифологического сознания, в контексте которой любая новация
иррадиирует на весь мифокомплекс, означает фактическое разрушение
мифологического сознания. И, соответственно, выход за пределы "именного" типа С.
Ему на смену приходит "профессионально-кастовый" тип, отличающийся практически
только тем, что в качестве носителя имени выступает не индивид, а семья, род как
профессиональный коллектив (как, например, в Крито-Микенской Греции: врачеватели
называли себя асклепидами, т.е. сыновьями (детьми) Асклепия, кузнецы -
гефестидами и т.п.). Социализируясь в профессионально артикулированном
контексте, ребенок имплицитно усваивает соответствующие технологии, обязанности
и права: С. изначально протекает как профессионально заданная. Данный тип С.
наследует все недостатки "именного" типа: информативная емкость родового имени
по-прежнему низка, индивидуальные склонности, по наблюдению Геродота за
египтянами, по-прежнему не учитываются: "их глашатаи, флейтисты и повара
наследуют занятия отцов, так что сын флейтиста становится флейтистом, сын повара
- поваром, а сын глашатая - глашатаем, другие при всей звучности голоса не могут
их вытеснить, свои же обязанности они выполняют по заветам отцов". Что же
касается возможности введения инноваций, то отнесенность технологий к богу -
покровителю профессии - еще более затрудняет его: мало просто сообщить новый
способ ковки металла, - во избежание кощунственной авторской конкуренции с богом
необходимо еще доказать, что сам Гефест ковал именно так. Бурная дифференциация
ремесел в условиях античной Греции 8- 7 вв. до н.э. привела к трансформации
"профессионально-кастовой" формы С. Если для традиционного общества было
характерно ирригационное земледелие и соответствующий ему консервативный
социальный уклад, то для нетрадиционного греческого общества в силу природных
условий ирригационное земледелие не было возможным: лишь 20% территории
ландшафтно были пригодны для вспашки, а засушливый климат делает традиционное
сельское хозяйство в Средней Греции и Пелопонессе проблематичным. "Труды и дни"
Гесиода есть, по сути, описание последовательной смены различных видов
деятельности, пережитых его отцом, не могущим прокормить семью
сельскохозяйственным трудом, и типичных для Греции этого периода. В условиях,
когда в течение жизни человек вынужден сменить серию различных профессий (от
корабела, морехода, торговца до морского пирата) и, в условиях демократического
полиса, серию социально-гражданских ролей (индивид мог быть последовательно
избран и архонтом, и стратегом и др.), С. как профессионально-кастовое вживание
в единственную социальную роль, унаследованную по традиции от предков, не может
служить базово типовой. На смену ей приходит "универсально-логический" тип С.,
основанный на усвоении абстрактных формул социального поведения (взамен
традиционных конкретных рецептур) и предполагающий формирование специального
института обучения (в эпоху Солона был принят закон, согласно которому мужчина
не был обязан содержать престарелого отца, если тот в свое время не отдал его в
обучение ремеслу). Таким образом, социальные функции С. обусловлены тем, что она
выступает важнейшим механизмом: воспроизводства субъекта социально-исторического
процесса; обеспечения преемственности в развитии культуры и цивилизации;
поддержания бесконфликтного существования общества как интегрированной системы
посредством адаптации индивида к социальной среде и имплицирования в содержание
его сознания общезначимых норм легитимного поведения (идея "предупреждения
нарушения общезначимых норм" выступает аксиологическим центром современных
разработок в области пенологии: наказание рассматривается, в первую очередь, как
средство социального контроля (И.Анденес, Н.Моррис, Э.Хирш). В рамках
философской концепции С. были эксплицированы многие серьезные проблемы
обшеантропо-логического характера. Прежде всего, это проблема интерпретации
самого феномена социальной адаптации: как приспособления биологического
организма к условиям социальной среды (Фрейд с его базовой концепцией
пансексуализма), как силового генеративного воздействия на человека внешней
среды культуры (М.Мид, показавшая, что и подростковые конфликты, и стереотипы
сексуального поведения порождены не возрастными или половыми особенностями
индивидов, но "принципами культуры") или как комплексного процесса,
фундированного как биопсихическими, так и социальными основаниями (Тард,
Дж.Г.Мид, Парсонс). Важнейшей проблемой, эксплицированной в рамках теории С.,
является проблема девиантного поведения. Конституирование внутри индивидуального
сознания блока контроля, репрезентирующего нормы социальной легитимности и
коллективные эспектации, с очевидностью деформирует автохтонность сознания,
нарушая свободу его проявлений. Фрейдизм трактует это как почву для развития
невроза (собственно, чем более человек культурен, т.е. чем более социокультурных
ограничений стали для него имманентными, тем более он невротик), Парсонс - как
основу формирования чувства неполноценности, возникающего в результате
постоянного переживания индивидуальным сознанием оценочного отношения со стороны
окружающих и, в конечном счете, себя самого. Особенно ярко это проявляется, по
Парсонсу, в культурах западного типа с выраженным "достиженческим комплексом",
основанном на "инструментальном активизме". Сопротивление сознания навязанному
диктату "достиженческого" аксиологического комплекса осуществляется по двум
направлениям. Во-первых, это индивидуальное девиантное поведение, т.е.
поведение, оцененное в рамках аспектаций данной культуры как неприемлемое и
подвергнутое стигмации или "клеймению" (Ф.Таненбаум, Д.Силвермен, Д.Уолш,
П.Филмер). Второй формой сопротивления выступает формирование альтернативных
официальной культуре периферических субкультур, ориентированных либо на
переосмысление общепринятых норм (отказ от "культуры отцов" в идеологии "новых
левых") либо на их тотальном отторжении (негативная идеология хиппи). В рамках
чикагской школы символического интеракционизма поставлена проблема
семиотического механизма С., в частности - проблема языка как "медиума"
межличностного взаимодействия и средства интернализации социального стандарта;
показано, что в ходе знаковой перекодировки ситуации меняется ее социальное
значение, а, стало быть, язык может выступать средством "создания новых миров" с
новым раскладом социальных ролей (Блумер, А.Стросс, Т.Шибутани). Айовской школой
символического интеракционизма актуализирована проблема роли и статуса различных
символических систем в процессе С. (Т. Портленд, М.Кун). В рамках
"социодраматического подхода" к социальной реальности С. рассматривается как
"становление актера" - процесс овладения "мастерством ношения маски" и "умения
жить внутри сценария" (К.Берк, Гофман, Х.Данкен). В настоящее время в
исследовании проблематики С. наблюдается тенденция к комплексному
междисциплинарному взаимодействию, взаимопроникновению подходов и методов,
выработанных в рамках ее философского, социологического, социальнопсихологического
и историко-этнографического анализа.
М.А. Можейко
СОЦИАЛИЗМ - 1) одна из версий общественного идеала в европейской социальнофилософской
и политической традиции 19 в., в мировоззренческом контексте С.
любого толка - один из аксиологических фокусов анализа недостатков капитализма;
2) одна из моделей - тенденций организации жизни индустриального общества,
предполагающая значимое вмешательство государства во все сферы жизни социума в
целях осуществления глобальных программ "догоняющего развития" - О.Бисмарк,
Сталин и др. (антипод либерализма); 3) самообозначение общественноэкономического
устройства ряда государств в 20 в. ("национал-С." в Германии при
Гитлере, "С." сталинского СССР, "развитой С." в СССР при Брежневе и т.п.); 4)
феномен формирования людей в "массу" с целью их политической и экономической
эксплуатации, а также манипуляции ими посредством ленинско-сталинской и
фашистской техник функционирования аппарата массовой партии. Выступив реакцией
прогрессивных мыслителей Европы на стихийные катаклизмы буржуазного общества
конца 18 - первой половины 19 в., теория и идеология С. претерпела в ходе своей
эволюции ряд кардинальных трансформаций. Истоки С. как специфической модели
идеального общественного устройства принято усматривать в утопических концепциях
(см. Утопия), постулирующих позитивную необходимость активного вмешательства
государства и его органов в экономическую, социальную и культурную жизнь людей.
(Предполагается, что впервые понятие "социалистический" было использовано в
леворадикальном британском журнале "Cooperative Magazine" в 1826. Термин же "С."
первым употребил Леру в 1834.) И.Шафаревич в работе "Социализм как явление
мировой истории" усматривал социалистический идеал уже в схеме организации
государства у Платона. (Согласно же Хайеку, "социализм с самого начала не был
движением рабочего класса. Он не представлял собой очевидного средства против
очевидного зла, которого требовали интересы рабочего класса. Он был конструкцией
теоретиков, возникшей из определенных тенденций абстрактного мышления, с которым
долгое время были знакомы только интеллектуалы".) Оставаясь не более чем
амбициозным и претенциозным утопическим идеалом вплоть до середины 19 в., С.
приобрел иное общественное звучание после его синтеза с марксовой идеей
социально-обновленческого революционизма. В дальнейшем все ортодоксальные
марксистские сценарии социалистического общественного переустройства оказывались
неразрывно связаны с постулатом позитивности насилия в целях его осуществления.
Насильственная экспроприация собственности у имущих классов на ранних фазах
построения С., насильственное "раскулачивание", "разбуржуазивание",
"раздворянивание"; вертикальная ротация маргинальных социальных слоев и групп,
перманентная насильственная нивелировка населения по имущественным, культурным,
мировоззренческим и идеологическим измерениям на всем протяжении его
существования (идея Бухарина о складывании "нового типа человека" при С);
упразднение демократии как института, агрессивный атеизм - основа существования
С. как общественной системы. С. как система в исторической перспективе
жизнеспособен исключительно в ходе постоянной геополитической экспансии
(создание "социалистического лагеря" Сталиным, "доктрина Брежнева", имевшие
целью конституирование международного порядка, основанного на классовом подходе,
независимом от национальных, культурных и языковых различий между людьми).
Мирное экономическое соревнование наглядно продемонстрировало исторически
ограниченный потенциал С. в плане конструктивного многомерного самообновления.
А.А. Грицанов
СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ - область знания, изучающая особенности социального
взаимодействия и взаимовлияния людей и их социального контекста. Отталкиваясь от
положения о социальной сущности человека как производной его взаимодействия с
непосредственным социальным окружением, С.П. фиксирует внимание на процессах и
эффектах межличностного взаимодействия в рамках объединений различного уровня
сложности. Изучаемый круг вопросов ранжируется от интраличностных процессов
(например, формирования и проявления самости, социальной идентичности,
социального познания, переживания и т.п.) до межличностных взаимоотношений.
Официальной датой конституирования С.П. как самостоятельной области знания
считается 1908 - год опубликования "Введения в социальную психологию" (У.МакДугалл)
и "Социальной психологии" Дж.Росса. Примечательно, что первая из них
посвящена "естественным склонностям и способностям человеческого мышления", а
вторая - "планам и настоящему, возникающему между людьми как следствие
формирующихся ассоциаций", т.е. имеющих весьма отдаленное отношение к предмету
С.П. в современном его понимании. В данном вопросе существует определенная
контрадикция между американской и европейской традицией. В американской,
наиболее мощной, С.П. конституируется как новая дисциплина, предметом которой
(как и в психологии в целом) являются индивидуальные и интраличностные процессы
(Мак-Дугалл). В европейской традиции предмет С.П. исходно виделся в исследовании
роли социальных (структурных контекстов) в отношении индивидуальных процессов
(например, Дюркгейм). Признание и наиболее интенсивное развитие социальнопсихологических
исследований происходит в период между Первой и Второй мировыми
войнами. Именно после Первой мировой войны С.П. развивается как наука об
индивидах, основывающаяся на экспериментально-поведенческой методологии.
Доминирование этой исследовательской методологии отражает общее стремление
психологической науки быть признанной естествознанием как "равной среди равных".
Последнее становится возможным при соблюдении тех же "правил игры", т.е.
использования позитивистской методологии с ее принципами операционализма и
верификации. Отсюда доминирование экспериментальных исследований, в основном
реализующихся по стимульно-реактивной схеме. Расхождения в ориентациях на интраиндивидуальные
и социально-контекстуальные процессы приводят к параллельному
существованию психологической и социологической С.П., имеющих свои ассоциации,
периодические издания и центры, игнорирующие друг друга. Подобная отчужденность
двух "самостоятельных" С.П. сохранялась вплоть до 1990-х. Более известной и
распространенной, но и бо/гее поверхностной, искусственной, является
психологическая С.П. Психологическая С.П. фокусируется на психологических
процессах и путях понимания влияния социальных стимулов на индивида, адаптируя
экспериментальную методологию. Менее распространенной, но более глубинной
традицией, является идущая от интеракционистских разработок Кули и Дж.Г.Мида
социологическая С.П. Социологическая С.П. концентрируется на взаимности общества
и составляющих его индивидов, рассматривая в качестве своих основополагающих
задач объяснение социального взаимодействия. В качестве исследовательской
методологии доминируют наблюдение в естественных условиях и опрос,
преимущественно глубинное интервью. Несмотря на проявляющуюся тенденцию к
интеграции и нахождению точек соприкосновения, различия подходов и взаимное
непонимание по прежнему имеют место. Определенные различия имеют место и между
американской и европейской социально-психологическими традициями. Эти различия
менее выражены и определенны по сравнению с предыдущими. В общем же они сводятся
к доминированию ориентации на индивидуализм в первой и на социальность - во
второй. Американский ученый Дж. Тайфел, обсуждая проблему социального изменения,
обосновывает, что "социальная психология должна включать в качестве своих
теоретических и исследовательских приоритетов прямую заинтересованность во
взаимоотношениях между психологическим функционированием человека и
широкомасштабными социальными процессами и событиями, формирующими это
функционирование и формируемыми им". У.Дойз (1986) конкретизирует эти различия в
предлагаемой дифференциации четырех типов объяснения или "уровней анализа"
социально-психологического исследования: "(1) Интрапсихологический уровень,
фокусирующийся на механизмах, посредством которых люди организуют свое
восприятие и оценку социального окружения (уровень 1); (2) интериндивидуальный и
ситуационный уровень, охватывающие интериндивидуальные процессы в том виде, в
котором они реализуются в данной ситуации; различные позиции, занимаемые
индивидом и принимаемые во внимание по отношению к ситуации (уровень 2); (3)
социально-позиционный уровень, охватывающий экстраситуационные различия в
социальных позициях, таких, как принадлежность к различным группам и категориям
членства участников (уровень 3); (4) идеологический уровень, относящийся к
системам представлений, репрезентаций, оценок и норм, разделяемых субъектом в
ситуации эксперимента (уровень 4)". Дойз утверждает, что американцы более
концентрируются на первом и втором уровнях как в теории, так и в исследованиях,
в то время как европейцы - на третьем и четвертом уровнях. Особое место в
существующем многообразии подходов принадлежит советской С.П., пытавшейся найти
свой третий путь, основанный на попытках воплощения идей марксизма-ленинизма с
их претензией на разработку и внедрение уникальных возможностей диалектикоматериалистической
методологии. В качестве основополагающего принципа
провозглашался принцип единства сознания и деятельности, в качестве метаподхода
- деятельностный подход. Неопределенность как первого, так и второго привела к
отсутствию какой-либо строгой метатеоретической основы, что, в свою очередь, в
качестве следствия, привело к заимствованию зарубежного исследовательского
инструментария и технологии при внешней приправке его соответствующим
идеологическим соусом, а также туманными утверждениями о преимуществах
марксистско-ленинского подхода. Единственной категорией, имеющей претензии на
оригинальное происхождение является категория "общение", в содержании которой
действительно присутствует несколько продуктивных для развития С.П. идей. Наряду
с общими различиями в исследовательских ориентациях с позиций американской,
европейской и, с определенной долей условности, советской социальнопсихологических
традиций, можно говорить о различиях с позиций теоретических
перспектив или традиций. Применительно к современной С.П. с большей или меньшей
определенностью можно говорить об экспериментальной, когнитивистской,
интеракционистской, психодинамической, экзистенциально-феноменологической,
гендерной и социально-конструктивистской перспективах, обладающих определенными
оригинальными идеями, исследовательскими средствами и достижениями. В целом
существующее многоо
...Поділитися у соцмережах
