Жанр: Философия
История философии: запад, Россия, восток 1.
...де Идей творение обретает реальное существование. Творческое Слово
отличается от человеческих слов; но если все же сравнивать его с
ними, то скорее всего можно уподобить это Слово внутреннему слову
(представлению о вещи), общему для всех людей, независимо от того,
на каком языке они говорят.
У человека есть два источника знания: вера и разум. Познание для
христианина начинается с акта веры: факты, которые он хочет понять,
даны ему в Откровении. Не понимать, чтобы верить, но верить,
чтобы понимать, следует христианину. Между слепой верой и непосредственным
видением Бога есть среднее звено - понимание веры, и
такое понимание достигается с помощью разума. Разум не всегда способен
постичь то, что является предметом веры, но он, считает Ансельм,
может обосновать необходимость веры в истины Откровения.
Важнейшей его задачей является доказательство существования Бога.
Ансельм формулирует четыре доказательства бытия Бога. В трех
из них существование Творца он доказывает, исходя из рассмотрения
творений. В основе этих доказательств лежат две предпосылки: (1)
все творения отличаются друг от друга степенью обладания какимлибо
совершенством; (2) вещи, наделенные совершенством в разной
степени, получают свои относительные совершенства от совершенства
как такового, совершенства в наивысшей степени. Например, всякая
вещь есть благо. Мы желаем вещей потому, что они - некие блага.
339
Но вещи не являются одинаково благими, и ни одна из них не обладает
всей полнотой блага. Они благи, поскольку в большей или меньшей
степени причастны Благу самому по себе, причине всех частичных
относительных благ. Благо само по себе есть первичное Бытие, которое
превосходит все, что существует, и это Бытие мы называем Богом.
В онтологическом доказательстве Ансельма ставится задача показать,
что понятие бытия фактически, хотя и неявно, содержится в
понятии "Бог". На понятийном уровне представление о Боге может
быть выражено формулой: "то, больше чего нельзя помыслить". Каждый,
даже безумец, отвергающий Бога, понимает смысл этого выражения,
следовательно, оно есть в его понимании. Но оно не может
быть в одном только понимании, но существует и реально. Ведь если
оно есть только в понимании, то можно помыслить его же, но реально
существующим, а это больше, чем быть им просто в понимании. В
последнем случае "то, больше чего нельзя помыслить", было бы тем,
больше чего можно помыслить. Однако это приводит к противоречию.
Следовательно, "то, больше чего нельзя помыслить", существует и в
понимании, и реально.
В данном доказательстве предполагается, во-первых, что человек
способен непосредственно, не восходя постепенно по лестнице сотворенных
вещей, соприкоснуться с Первым Бытием; во-вторых, что такое
соприкосновение может произойти и в сфере мысли (Ансельм, как
и все христианские мыслители, считал, что основной путь Богопознания
- это путь религиозного опыта, а не чисто интеллектуальной
деятельности). Некоторые из последующих мыслителей (Бонавентура,
Декарт, Гегель) разделяли эти предпосылки Ансельма, другие (Фома
Аквинский, Кант) их отрицали.
Понятие истины Ансельм связывал не только со знанием, но распространял
на все вещи: нечто истинно, если оно таково, каким должно
быть согласно своей идее в Боге. На этом основана и его трактовка
свободы воли. Всякое разумное существо стремится либо к полезному,
либо к справедливому. Первое стремление неотделимо от воли:
все полезное желанно; второе отделимо. Справедливость - это правильное
(истинное, т.е. должное) направление воли, сохраняемое ради него
самого, а не чего-то иного, скажем, пользы. Правильное направление
воли заключается в том, чтобы желать только того, чего желает Бог.
Пока человек сохраняет правильное направление воли, он свободен;
иными словами, свобода есть свобода от греха. Как существо разумное
человек обладает способностью выбора. Выбор греха (при грехопадении)
означает утрату свободы, которая может быть восстановлена
только с помощью благодати.
4. СПОР О ПРИРОДЕ УНИВЕРСАЛИЙ
Ансельм Кентерберийский является одним из наиболее ярких
представителей реализма. Реализм, наряду с концептуализмом и номинализмом,
входит в число трех основных течений средневековой
мысли, сформировавшихся в ходе обсуждения центральной проблемы
схоластической философии - проблемы универсалий *. Реализм признает
самостоятельное существование универсалий; концептуализм утверждает,
что общие понятия имеют место в человеческом уме, но им
соответствует нечто в самих вещах; номинализм считает, что общие
понятия возникают в процессе познания и вне человеческого ума, т.е.
реально не существуют. Согласно Ансельму, объекты, соответствующие
общим понятиям, таким, как "человек", "животное" и т.п., т.е.
виды и роды, реально существуют наряду с конкретными людьми или
животными. Кто не может понять, как несколько индивидов составляют
одного "человека", тот никогда не поймет, как один Бог может
быть в трех Лицах.
В разработку концепции реализма в XII в. большой вклад внесли
мыслители Шартрской школы. Берна? Шартрский (ум. между 1124
и 1130) учил, что в подлинном смысле реальны только Бог, Идеи, или
Универсалии, и материя. Идеи - это первые сущности после Бога.
Составные субстанции (сотворенные вещи) не являются истинно сущими,
только их элементы - Идеи и материя - реальны. Его ученик
Гильберт Порретанский (1076-1154) выделял в каждой вещи два
момента: "то, что есть" и причину ее существования. Термин "то, что
есть" обозначает вещь как "вот это" (или "то"), обладающее характеристиками
"чтойности" ("что"), иначе говоря, существенными свойствами,
позволяющими ответить на вопрос: "Что это такое?" Глагол
"есть", входящий в выражение "то, что есть", указывает, что субстанция,
характеризующаяся определенной "чтойностью", существует.
Почему она существует, и именно в таком виде? Что является причиной
существования индивидуальной субстанции, например конкретного
человека, который одновременно есть и "это", и такое "что", которое
выражается предикатом (общим понятием) "человек", на основании
чего о нем можно сказать: "это - человек"? Причиной бытия отдельного
человека как обладающего свойством "быть человеком" Гильберт
считает родовую сущность, соответствующую абстрактному понятию
"человечность". Бог творит мир, сообщая каждой вещи и бытие, и ее
форму (чтойность) через ее родовую сущность, или Идею. Универсальные
сущности, таким образом, рассматриваются Гильбертом в качестве
причин, порождающих индивидуальные субстанции.
Серьезные возражения против тезиса о реальности общих и абстрактных
понятий были выдвинуты Петром Абеляром (1079-1142),
французским теологом, философом и логиком, лекции которого пользовались
необыкновенным успехом у студентов. Трагическая судьба
Абеляра описана им в трактате-автобиографии "История моих бедствий".
Учителями Абеляра были Росцелин (1050-1122) и Гильом из
Шампо (1070-1121). Росцелин придерживался крайне номиналистических
взглядов. Он утверждал, что реально существуют только единичные
вещи, а понятия реальны лишь в качестве "звучаний голоса".
Ни роды, ни виды не имеют реального существования: существовать
может лишь нечто единое ("одно"), но что едино, то не является общим,
* Об истоках спора о природе универсалий, см. гл. 4 "Проблема универсалий".
а общее не может быть единым. Поэтому три Лица Троицы суть три
отдельные субстанции; "Бог" - только слово, реально же существуют
три Лица. Эти выводы Росцелина послужили основанием для обвинения
его в тритеизме (троебожии). Гильом из Шамно, напротив,
принадлежал к числу крайних реалистов. Согласно Гильому, реально
существуют именно роды и виды, индивидуальные же различия, посредством
которых индивиды отличаются друг от друга, - это нечто
случайное, что может быть или не быть. У всех индивидов одного
вида (или у видов одного рода) одна и та же сущность, отличаются же
они лишь акциденциями. Как заметил Абеляр, это утверждение ведет
к противоречию. Если одна и та же сущность, обозначаемая родовым
понятием, например "животное", является общей для двух видов, относящихся
к роду "животное", для человека и лошади, то одно и то
же "животное", которое является разумным в виде "человек", было
бы неразумно в виде "лошадь", т.е. обладало бы взаимоисключающими
признаками, что противоречиво.
Такого рода противоречия, считает Абеляр, возникают вследствие
ошибочного приписывания универсалиям реальности (от лат. res -
вещь), т.е. статуса вещей. Абеляр уточняет само понятие вещи; вещь -
это то, что обозначается с помощью единичного термина ("Сократ",
"этот камень"). Единичный термин никогда не выполняет в предложениях
функции предиката (сказуемого), который приписывается многим
отличающимся друг от друга субъектам (подлежащим). Поэтому
вещь также, по выражению Абеляра, не может быть предикатом другой
вещи. В понятии вещи не содержится никакого указания на ее
отношение к чему-то иному; каждая вещь есть только то, что она есть.
Общее понятие, выполняющее функцию предиката, указывает не на
вещь, а на "состояние", присущее вещи. Общее понятие, скажем "человек",
не может быть правильно приписано многим индивидам, поскольку
все они находятся в одном и том же "состоянии". Онтологический
статус универсалии "человек", соогветствующий общему понятию, иной,
чем у Сократа, Петра, любого конкретного человека, обозначаемого
единичным термином; "человек" не есть нечто отличное от индивидуального
человека и столь же реальное, т.е. в качестве особой вещи
существующее наряду с ним, но есть способ бытия индивидуальной
субстанции. Абеляр противопоставляет, таким образом, номинализму
и реализму концептуалистский подход к решению проблемы универсалий,
который в отличие от номинализма не отрицает, что общим
понятиям соответствует нечто в самой реальности, но не признает в
отличие от реализма что универсалии существуют в том же самом
смысле, как и индивидуальные вещи, т.е. имеют одинаковый с ними
онтологический статус.
Отчетливое знание, согласно Абеляру, достигается лишь с помощью
чувственного созерцания - единственной способности, позволяющей
схватить единичное. Общим понятиям "человек" или "дерево"
также соответствует созерцание, но смутное. С познавательной
точки зрения универсалия есть лишь образ, извлекаемый мышлением
из многих индивидов, сходных по природе, т.е. находящихся в одном
и том же состоянии. Абстрактным понятиям типа "человечность" ничто
не соответствует в реальности; на их основе формируется мнение, а не
знание, которое в конечном счете всегда опирается на созерцание.
Определяя веру как "признание истинности вещей неочевидных,
т.е. не доступных телесным чувствам", Абеляр сближает ее с разумом,
имеющим дело также с вещами невидимыми, лежащими за пределами
чувственного восприятия. Вера означает несовершенное, основанное
на доверии к авторитету знание истин, которые могут и должны быть
поняты и обоснованы с помощью разума. В религии есть моменты,
превышающие разум, но нет противоречащих ему. Разумное постижение
является предварительным условием истинной веры: только понимание
догмата делает возможной веру в то, что он утверждает. В этом
смысле понимание предшествует вере. Теологический рационализм
Абеляра был решительно отвергнут Бернаром Клервоским (10901153),
противопоставившим рационалистическому пафосу схоластики
мистико-символический путь Богопознания.
5. УСВОЕНИЕ АРИСТОТЕЛИЗМА В СХОЛАСТИКЕ
В Х1-Х11 вв., в результате более основательного знакомства с мусульманской
литературой в завоеванных христианами областях, главным
образом в Испании, и благодаря продолжавшейся на протяжении
двух столетий деятельности переводчиков с арабского и греческого
языков, латинскому Западу стал доступен обширный свод философских
сочинений, ядро которого составляли работы Аристотеля и труды таких
известных его мусульманских истолкователей, как Ибн Сина (Авиценна)
и Ибн Рушд (Аверроэс).
Включение аристотелизма в схоластику облегчалось преподаванием
аристотелевской логики в школах, тем не менее для ассимиляции
метафизики и натурфилософии Аристотеля необходимо было снять
расхождение между такими, например, моментами аристотелевской
доктрины, как представление о вечности мира или смертности человеческой
души, и христианской догматикой. Еще более существенным
было то обстоятельство, что сочинения Аристотеля вводили не просто
альтернативную систему идей, но другую норму истины, опирающуюся
на законы разума и естественного опыта. Признать норму истины,
совершенно независимую от религиозного откровения, церковь не могла;
нельзя было и совершенно отвергнуть ее; необходимо было встроить
ее в систему теологических оценок.
Главную роль в осуществлении этих задач сыграл один из видных
схоластов XIII в. Альберт Великий (1193 или ок. 1206-1280). Он
видел способ примирения теологии с философией в разделении сфер
их влияния и в признании самодостаточности каждой в своей области.
Теология должна руководствоваться положениями веры, и разум, если
ему недоступны истины Откровения, должен просто признать их
авторитет. В познании же природного мира, где разум является высшим
арбитром, он должен опираться не на догматы, а на опыт и логическое
доказательство. Альберту удается примирить учение Августина о душе
как о простой нематериальной и потому бессмертной субстанции с
аристотелевским представлением о душе как форме живого тела.
Важную роль в усвоении аристотелизма в средневековой Европе
сыграли также мыслители Оксфордской школы Роберт Гроссетест
(1175-1253) и Роджер Бэкон (ок. 1214-1294). Воспринятые ими натурфилософский
и общеметодологический аспекты системы Аристотеля
сочетались у них с традиционализмом в теологии. Характерное для
средневекового августинизма учение о свете как о первопричине сущего
(Бог есть Свет) и носителе всякого действия во вселенной - "метафизика
света" - дополняется у них математическими и естественнонаучными
элементами. Традиция математических и натурфилософских
исследований продолжится в Оксфорде и в XIV в. в трудах Фомы
Брадвардина (ум. 1349) и ученых мертонской школы. Под знаком
преимущественно натурфилософского интереса завоевывал аристотелизм
средневековые университеты. Но влияние его оказалось затем
всеобъемлющим, оно чувствуется даже в трудах тех, кто прочно стоит
на позициях августинизма, в частности выдающегося богослова и мистика
XIII в. Бонавентуры.
6. БОНАВЕНТУРА. МИСТИЧЕСКИЙ ПУТЬ ПОЗНАНИЯ
Бонавентура (1221-1274), святой и один из учителей католической
церкви; родом из Италии, учился в Париже, где потом преподавал
с 1248 по 1255 г., монах (с 1238), затем генерал францисканского
ордена. Учение Бонавентуры точнее всего характеризует название одного
из его главных сочинений: "Описание пути души к Богу". Двигателем
на этом пути, который должен завершиться экстатическим созерцанием,
является вера, т.е. любовь и устремление к Богу, проявляющиеся
прежде всего в религиозно-практической деятельности души:
покаянии, молитве, милосердии (добрых делах). В продвижении по
пути к Богу принимает участие и разум, но он может делать это, лишь
опираясь на веру. Деятельность разума не самодостаточна. Познание
человеком внешнего мира, в котором разум, используя способность
чувственного восприятия, с помощью абстрагирования восходит к познанию
общего, принципиально не может быть завершено его собственными
силами. Самое большее, к чему может прийти естественный
разум, - это к пониманию необходимости существования первой
причины всего сущего. Без знания первой причины знание о мире
остается незавершенным; но эта Первопричина, Бог-Творец, непостижима
для естественного разума. Однако знаменательно само стремление
ума найти ее; оно, по рассуждению Бонавентуры, означает, что в
том-то и состоит задача ума, для того и есть внешний мир, чтобы
человек, познавая его, усматривал за ним Бога. И здесь вера выступает
наставницей разума: принимая открытое в Св. Писании, разум удостоверяется,
что мир, сотворенный Богом, есть развернутое свидетельство
о Творце. Тогда и характеристики познаваемого, и сам способ
познания оказываются доказательствами его существования. Каждый
фрагмент окружающей реальности осознается как "след Бога", поэтому,
познавая мир как символически говорящий о своем Создателе, мы
продвигаемся к Богу "по его следам" во внешнем мире. Это, по учению
Бонавентуры, первый шаг ума как участника в восхождении человеческого
духа к Богу.
Еще более ясным свидетельством о Боге является сам человеческий
дух. Тройственный состав его, неразрывная взаимосвязь трех способностей,
в которых реализуется существование и деятельность сознающего
духа, а именно, памяти, разумения и воли, указывает на аналогии
подобно тому, как образ указывает на прообраз, на единство трех
ипостасей Троицы. Но самым отчетливым свидетельством о Боге является
человеческий дух не в его обычном состоянии, когда он может
лишь констатировать наличие своих способностей, но сам он искажен
страстями, а когда он преобразуется благодатью. Тогда жизнь духа
являет подобие внутрибожественной жизни.
Обращаясь к поискам свидетельств о Боге в собственно интеллектуальной
сфере (это высшая, непосредственно предшествующая экстатическому
единению с Богом ступень продвижения ума к Богу),
Бонавентура предлагает вариант онтологического доказательства бытия
Бога. Он задается вопросом: может ли разум, просветленный верой,
иметь представление о чистом бытии, бытии как таковом, которое присуще
только Богу? Чистое бытие, утверждает он, и есть собственный
объект нашего интеллекта; это первое, ближайшее, что доступно разумению:
всякое частное бытие понимается только потому, что нам известно
бытие как таковое. Но наш ум не сознает этого, подобно тому как
глаз, различающий при свете цвета, формы и т.п., самого света видеть
не может.
Доктрина творения Бонавентуры характеризуется экземпляризмом,
представлением, что все сотворенное имеет в Боге свои прообразы
(exempla), Идеи. Божественные Идеи, существующие в Боге-Слове,
суть знание Бога - и в этом смысле некое подобие Бога, - но в этом
знании провидятся и формы, умопостигаемые сущности всего имеющего
быть сотворенным; это Божественное провидение несет в себе и
творческую энергию, действующую силу, которой творится мир. Богом
создается и подобающая материя - своя для телесных субстанций,
своя для умопостигаемых. Материя не является абсолютно неопределенной
и лишь пассивно принимающей определяющую ее форму. В
материю в акте творения вложены семенные разумные причины, как
бы непроявленные зародыши будущих форм. Поэтому в материи есть
предрасположенность к форме. Всякая вещь - результат действия не
одной, а ряда форм, последовательно определяющих материю.
Внутренним стержнем учения Бонавентуры о мире и о познании
является доктрина Божественного просвещения. Форма вещи, т.е. ее
рациональный строй, делающий ее постижимой для человеческого ума,
обнаруживает присутствие в ней "логоса" - начала, сообщающего
порядок и определенность и познаваемого посредством умосозерцания.
Как глаз видит свет, так ум созерцает умопостигаемые светы - логосы
вещей. Но формы вещей являются лишь отсветами того формообразующего
умопостигаемого Света, который сияет в Божественных Идеях.
Частные светы - формы вещей - суть отражения, которые устремляют
ум человека к Логосу, Свету всех светов.
7. ФИЛОСОФИЯ ФОМЫ АКВИНСКОГО
Логически стройную и в то же время энциклопедически универсальную
систему христианской теологии и философии на базе аристотелевских
понятий создал Фома Аквинский. Фома родился близ Аквино
(Италия) в 1225 г. В 1244 г. вступил в доминиканский орден. Учился
в Париже и Кельне у Альберта Великого, преподавал в Париже, Риме,
Неаполе. Святой и один из учителей католической церкви. Умер в
1274 г.
Платоническое представление Августина о человеческой душе как
независимой от тела духовной субстанции, обладающей способностью
непосредственно усматривать вечные несотворенные истины (Идеи) в
свете Божественного просвещения, Фома заменяет восходящим к Аристотелю
понятием души как формы тела. Душа, соединенная с телом,
лишена дара непосредственного созерцания Бога и Божественных Идей,
но для нее открыт путь рационального познания. Это познание является
результатом совместной деятельности чувств и интеллекта. Воздействие
объектов приводит к образованию в душе их чувственных образовподобий,
от которых интеллект абстрагирует умопостигаемые формы -
универсалии (следы творения вещей с помощью Божественных Идей).
В своей познавательной деятельности интеллект руководствуется первыми
принципами, составляющими начала всякого знания, например
логическими законами. Эти принципы виртуально предсуществуют в
душе, но окончательно формируются интеллектом только в процессе
познания чувственных вещей.
Теология и философия, согласно Фоме, суть "науки" в аристотелевском
понимании, т.е. системы знания, в основании которых лежат
первые принципы, а из этих принципов посредством силлогистических
рассуждений выводятся заключения. Теология и философия суть
самостоятельные науки, ибо принципы теологии - догматы - и принципы
разума не зависят друг от друга. Ч^сть истин Откровения носит
сверхразумный характер (догматы троичности, первородного греха и
др.), другие являются рационально постижимыми (существование Бога,
бессмертие души и др.). Откровенное (сверхразумное) и естественное
знание не могут противоречить друг другу, поскольку и то, и другое
является истинным. Задача теологии состоит в систематическом изложении
и истолковании спасающей истины откровения; для того чтобы
сделать положения веры понятными и убедительными для "естественного
разума" человека, теология прибегает к помощи философии.
Рассматриваемая с точки зрения достижения главной цели христианского
вероучения - спасения человека, философия есть служанка
теологии.
В томистской доктрине, как и в предшествующей схоластике, Бог
отождествляется с Бытием, но понятие бытия при этом переосмысляется.
Глубочайшим смыслом слова "бытие" становится акт, на который
указывается глаголом "быть". Акт бытия, благодаря которому все вещи
получают существование, т.е. становятся вещами, о которых можно
сказать, что они есть, составляет сущность Бога. В Боге нет никакой
сущности, отличной от акта бытия, никакого "что", которому может
быть приписано существование. Его собственное бытие и есть то, что
Бог есть. Такое бытие непостижимо для человеческого разума. Можно
привести доводы, убеждающие, что Бог есть, но мы не можем знать,
что он есть, поскольку в нем не существует никакого "что". Человеку
доступно лишь знание сотворенных вещей, являющихся не простыми,
а составными, составленными из сущности и существования: в них
есть то, что получает бытие (сущность) и самое бытие, сообщаемое им
Богом. Бытие, свойственное вещам, есть не просто бытие, а бытие
чего-либо, некоторой сущности. Вещь не только есть, она есть "то-то и
то-то", обладает определенностью, выражаемой ее существенными признаками.
Глагол "есть" применительно к вещи указывает на конечное,
ограниченное определенной формой бытие. В противоположность вещам
бытие Бога бесконечно; не будучи ограничено каким-либо определением,
оно находится за пределами любого возможного представления
и невыразимо.
Так как человек не имеет адекватного представления о Божественной
сущности, то невозможно прямое доказательство существования Бога,
которое опиралось бы на анализ содержащегося в человеческом уме
понятия о нем. Но возможны косвенные доказательства, исходящие
из рассмотрения творений. Фома Аквинский формулирует пять таких
доказательств. Общий ход рассуждения в них таков. Наличие вещей и
таких присущих им свойств, как движение, относительное совершенство
и т.п., предполагает, что есть причины, обусловливающие существование
как вещей, так и их свойств. Ряд причин, порождающих
вещи и их свойства, должен быть конечным, иначе вещь никогда не
была бы произведена. Следовательно, должна существовать первая
Причина, которая и есть Бог.
Сотворенные имматериальные (бестелесные) субстанции, каковы
ангелы, а также интеллект, т.е. разумная часть человеческой души,
являются составными из-за различия между их сущностью и существованием;
материальные субстанции характеризуются двойной составленностью:
из материи и формы, а также сущности и существования.
В человеке имматериальная субстанция (разумная душа) выполняет
одновременно функцию формы по отношению к телу. Форма (душа)
сообщает существование телу (одушевляет его), получив его от акта
бытия. Каждое существо или вещь имеет одну субстанциальную форму,
определяющую родо-видовые характеристики вещи, ее "чтойность".
Индивидуальное различие тождественных по виду вещей обусловлено
материей, выступающей в качестве индивидуализирующего начала
(принципа индивидуации).
Введение понятия акта бытия, отличного от формы, позволило Фоме
отказаться от допущения множественности субстанциальных форм у
одной и той же вещи. Его предшественники и современники, в том
числе Бонавентура, не могли воспользоваться учением Аристотеля о
существовании единственной субстанциальной формы у каждой вещи
(из которого вытекало утверждение о душе как субстанциальной форме
тела), поскольку тогда со смертью тела должна была бы исчезнуть
и душа, ибо форма не может существовать без целого, чьей формой
она является. Чтобы избежать нежелательного вывода, они были вынуждены
допустить, что душа наряду с телом есть субстанция, состоящая
из своей формы и своей (духовной) материи, которая продолжает
существовать после исчезновения тела. Но тогда человек, или любая
вещь, поскольку в ней сосуществуют многие формы, оказывается не
одной субстанцией, а состоит из нескольких (материальных) субстанций.
Допущение акта бытия как акта, создающего не только вещь, но
и форму, позволяет решить эту проблему. После смерти тела разумная
душа остается субстанцией, но не материальной, состоящей из формы
и духовной материи, а имматериальной, состоящей из сущности и существования,
и не прек
...Закладка в соц.сетях
