Жанр: Философия
Философия науки: история и методология
...орых,
универсальные теории говорят об области, которая всегда шире
имеющихся у нас эмпирических данных. Даже если две теории согласуются
в своих предсказаниях в рамках данной эмпирической области,
они могут значительно расходиться за ее пределами.
Если же старая теория Т\1 несовместима с новой теорий Т\2., то неверно,
что из Т\2 можно дедуцировать Т\1, и неверно, что Т\1 можно ка105
ким-либо образом включить в T\2. Отсюда следует, что с точки зрения
истории науки принцип дедуцируемости ложен.
Однако мало того, что принцип дедуцируемости не соответствует
реальному взаимоотношению между научными теориями, сменяющими
друг друга. Он неприемлем также в качестве методологической нормы,
которую можно было бы рекомендовать науке. Если при оценке новых
научных теорий мы будем руководствоваться принципом дедуцируемости
и считать приемлемой только такую теорию Т\2, из которой следует
старая теория Т\1, то всякая новая теория, не удовлетворяющая этому
условию, должна быть отброшена, даже если она подтверждается в эмпирической
области. Таким образом, критерием приемлемости научной
теории становится не ее соответствие фактам, а ее соответствие старой
научной теории. Отсюда очевидно, что принятие принципа дедуцируемости
в качестве методологической нормы привело бы к консервации
отживших теорий и к застою в познании. Если последовательно придерживаться
принципов эмпиризма и единственным критерием приемлемости
новой теории считать ее соответствие фактам, то условие дедуцируемости
должно быть отброшено. Нетрудно заметить, что здесь
Фейерабенд критикует один из принципов методологии логического
эмпиризма, опираясь на его же гносеологические установки.
Принцип инвариантности значения является следствием принципа
дедуцируемости. Если Т\2 :" Т\1 (":"" - знак логической дедукции), то
значения терминов старой теории Т\1 сохраняются даже после того, как
на смену ей пришла новая теория, т. к. логическая дедукция не затрагивает
значений дескриптивных терминов. Но если Т\1 и Т\2 несовместимы,
то термины Т\1, включаемые в T\2, должны изменять свои значения. По
мнению Фейерабенда, значение любого дескриптивного термина теории
зависит от контекста всей теории и если термин переходит из одной
теории в другую, то его содержание должно измениться так, чтобы
соответствовать контексту новой теории. Например, термин "масса" из
ньютоновской механики перешел в теорию относительности, при этом
он очевидно изменил свое значение: в ньютоновской механике масса
была абсолютным свойством тела, в то время как в теории относительности
масса тела становится зависимой от его скорости.
Итак, принцип дедуцируемости и принцип инвариантности значения
неверны. Следовательно, неверна и опирающаяся на эти принципы
кумулятивистская модель развития науки.
б) Пролиферация
В своей критике наивного кумулятивизма Фейерабенд следует
Попперу. Первоначально он вместе с Поппером допускал, что теории
могут быть опровергнуты и отброшены. Однако в отличие от Поппера
он убежден в том, что теория никогда не может быть опровергнута с
106
помощью одних только фактов. Если вдруг обнаруживается расхождение
теории с фактами, то это расхождение всегда можно объяснить
ошибками или неточностью эмпирических процедур, можно объявить
его несущественным, можно устранить его с помощью дополнительных
ad hoc гипотез, можно, в конце концов, просто не обращать на него
внимания. Для того чтобы факты, противоречащие предсказаниям некоторой
теории, могли заставить ученых отказаться от нее, нужна, по
меньшей мере, еще одна теория, которая придаст этим фактам теоретическую
значимость и будет способна заменить существующую теорию.
Даже если ученые видят, что существующая теория неудовлетворительна,
они не отказываются от нее до тех пор, пока не появится новая, более
удовлетворительная теория. В связи с этим можно вспомнить о том, что
даже после знаменитого опыта Майкельсона попытки спасти теорию
эфира предпринимались вплоть до появления теории относительности.
Если мы признаем, что факты приобретают опровергающую силу
только благодаря их осмыслению в рамках некоторой теории, то отдельная
теория уже не может быть основной методологической единицей
при обсуждении вопросов подтверждения, проверки и опровержения
теорий. У Куна в качестве такой единицы выступает "парадигма" -
совокупность признаваемых научным сообществом теорий, методов и
образцов решений проблем; у Лакатоша - "научно-исследовательская
программа", реализуемая в ряде последовательно сменяющих друг друга
теорий с общим жестким ядром; Фейерабенд сопоставляет с фактами
совокупность теорий, которые он называет "альтернативными теориями"
или, короче, "альтернативами". Отношение между альтернативами
характеризуется следующим. Альтернативные теории Т\1 и T\2 должны
относиться к одной и той же эмпирической области Д. Из T\1 следует
хотя бы одно такое утверждение P\1, такое, что оно несовместимо с утверждением
P\2, следующим из Т\2. Если одна из альтернатив, скажем, T\2,
побеждает, то должны существовать факты, которые подтверждают T\2
независимо от Т\1, т. е. T\2 должна обладать дополнительным подтвержденным
эмпирическим содержанием по сравнению с Т\1. Кроме того,
победившая теория T\2 должна уметь объяснить, почему теория T\1 могла
успешно использоваться в эмпирической области Д. Таким образом,
когда мы говорим о проверке и фальсификации теорий, мы всегда имеем
в виду не одну единственную теорию, а некоторую совокупность
альтернативных теорий. "Конечно, - пишет Фейерабенд, - если считают,
что для теорий единственным интересным отношением является
отношение между отдельной теорий и 'фактами', и если верят в то, что
эти факты более или менее единственным образом выделяют определенную
теорию, то рассмотрение альтернатив будут считать достоянием
истории... Однако как только осознают, что опровержение (и подтверждение)
теории необходимо связано с включением ее в семейство
взаимно несовместимых альтернатив, в тот же самый момент обсуждение
этих альтернатив приобретает первостепенное значение для методологии
и должно включаться в представление той теории, которая в
конце концов получает признание" '.
Если одна из теорий, скажем Т\2., побеждает, то ее альтернативы, в
частности теория Т\1, должны быть отброшены. Однако, по мнению
Фейерабенда, Т\1 в то же время определенным образом сохраняется в Т\2,
хотя и не в том смысле, что она включается в Т\2. Отброшенная теория
Т\1 сохраняется в победившей теории T\2 в том смысле, что своей критикой
она внесла свой вклад в уточнение и совершенствование Т\2 и ее опровержение
явилось косвенным подтверждением Т\2. Победившая теория
представляет собой итог работы всех ее альтернатив и отброшенные
теории продолжают жить в своих победоносных соперницах.
Развитие познания, считает Фейерабенд, осуществляется благодаря
взаимной критике несовместимых теорий перед лицом имеющихся фактов.
Поэтому в своей научной работе ученые должны руководствоваться
методологическим принципом "пролиферации" (proliferation - размножение)
теорий: создавать теории, альтернативные по отношению к
существующим, даже если эти последние в высокой степени подтверждены
и являются общепризнанными. Фейерабенд придает большое
значение изобретению альтернатив: оно предохраняет науку от догматизма
и застоя, способствует созданию разнообразных измерительных
приборов и инструментов, позволяет дать различные теоретические истолкования
одним и тем же экспериментальным результатами, устраняет
мотивы для введения ad hoc гипотез, в сильнейшей степени способствует
развитию творческих способностей каждого ученого и т. п. "В
то время как единодушие во мнениях может годиться для церкви или
для послушных приверженцев тирании 'выдающихся людей' разного
рода, разнообразие мнений является методологической необходимостью
для науки и философии", - пишет он ^
К принципу пролиферации Фейерабенд несколько позже присоединил
то, что он назвал "принципом прочности": можно и нужно разрабатывать
теорию, не обращая внимания на трудности, которые она встречает.
В своем анализе работы Куна ^ Фейерабенд - в отличие от многих
других критиков Куна - отмечает, что его идея "нормальной науки" во
многом верна. Ошибка Куна, по его мнению, состоит лишь в том, что две
одновременно сосуществующие в науке тенденции - стремление к устойчивости
и стремление к пролиферации - он счел разными этапами в
^Фейерабенд П. К. Объяснение, редукция и эмпиризм // Избранные труды
по методологии науки. М., 1986, с. 76.
^ Там же, с. 80.
^Фейерабенд П. К. Утешение для специалиста // Избранные труды по методологии
науки. М., 1986, с. 109-124.
развитии науки и разделил их во времени. В реальной науке эти две тенденции
действуют одновременно, и источником развития науки как раз и
является противоборство двух противоположных стремлений: стремления
сохранить существующее и стремления ввести новое.
Легко заметить, что в этот период своей деятельности Фейерабенд
развивается, в общем, как типичный попперианец. К принципу пролиферации
он приходит непосредственно от Поппера; его отношения между
альтернативами повторяют попперовские отношения между старой
и новой теориями; оно еще допускает, что теории могут быть опровергнуты
и должны отбрасываться и т. п. Даже "принцип прочности",
который Фейерабенд принял, по-видимому, под влиянием Куна,
не вполне чужд попперианству: сам Поппер признавал необходимость
определенной степени догматизма для развития науки. Однако Фейерабенд
идет дальше.
в) Язык наблюдения
Отрицание инвариантности значения научных терминов Фейерабендом
опирается не только на критику принципа дедуцируемости, но
имеет и более глубокие основания. В методологической концепции логического
эмпиризма признавалось существование особого автономного
языка наблюдения, который является общим для всех научных теорий.
Считалось, что термины теории сами по себе лишены значения и
приобретают его лишь благодаря связи с терминами и предположениями
языка наблюдения, т. е. благодаря "эмпирической интерпретации"
теории. Поскольку у двух сменяющих друг друга теорий Т\1 и Т\2 язык
наблюдения один и тот же, постольку их термины имеют одно и то же
значение. С точки зрения Фейерабенда, значение терминов теории детерминируется
не их связью с языком наблюдения, а контекстом теории,
точнее, ее основными постулатами. Отсюда следует, что если основоположения
теорий Т\1 и Т\2 различны - а это неизбежно, - то и значения
входящих в них терминов также будут различными. Всякий термин, переходящий
из Т\1 в Т\2, будет наполняться при этом новым содержанием.
Это относится и к терминам, используемым для описания наблюдаемых
ситуаций. Значения терминов наблюдения также определяются
контекстом той теории, в которую они включены. Логические эмпиристы
считали, что значения терминов наблюдения детерминируются теми
наблюдаемыми ситуациями, в которых они используются. Это делало
термины наблюдения независимыми от теорий. Фейерабенд утверждает,
что для описания наблюдаемых ситуаций можно использовать
любые термины. Значение всех терминов определяется только теоретическим
контекстом, а какие из них мы будем использовать для
описания наблюдаемых событий - это дело нашего решения. Наблюдаемая
ситуация дает только повод для произнесения некоторого пред109
ложения, но она не влияет на значения терминов этого предложения.
Каждая теория создает свой собственный язык для описания наблюдаемых
ситуаций. Например, если вы несете тяжелый чемодан, то можете
описать эту наблюдаемую ситуацию различным образом в зависимости
от того, языком какой теории вы при этом пользуетесь:
Я преодолеваю стремление чемодана к "своему месту" (Аристотель);
Я преодолеваю "силу гравитационного взаимодействия" между
Землей и чемоданом (Ньютон);
Я преодолеваю "искривление пространства-времени" вблизи Земли
(Эйнштейн).
Миф о существовании некоторого абсолютного языка наблюдения,
автономного по отношению к различным теориям, должен быть
отброшен, считает Фейерабенд. Это уничтожает и принципиальную
разницу между эмпирическим и теоретическим языками. Различие между
теоретическими и эмпирическими терминами опирается только на
соглашение: эмпирическими будут те термины теории, которые мы решаем
использовать для описания наблюдаемых ситуаций.
Отрицание существования особого эмпирического языка и инвариантности
значения привело Фейерабенда к интересному следствию,
вызвавшему шумную дискуссию. Речь идет об отношении Фейерабенда
к обыденному языку. Он утверждает, что обыденный язык как средство
познания должен быть отброшен. С одной стороны, этот язык не нужен
в качестве особого внетеоретического языка наблюдения, ибо каждая
теория создает свой собственный язык наблюдения. С другой стороны,
считает Фейерабенд, отношение между научной теорией и обыденным
языком аналогично отношению между двумя научными теориями.
Обыденный язык, по мнению Фейерабенда, представляет собой определенную
систему понятий и утверждений, в основе которой лежат
принципы, аналогичные постулатам научных теорий. Эти неявные
принципы детерминируют значения терминов обыденного языка. Поэтому
когда появляется научная теория, постулаты которой несовместимы
с неявными принципами, заложенными в обыденном языке, последний
- как и любая другая теория - должен быть отброшен. Например,
древние использовали слово "вниз" таким образом, что оно обозначало
определенное выделенное направление в пространстве; о таком понимании
свидетельствуют рассуждения об антиподах, которые "упали бы
вниз", о Земле, которая "упала бы вниз", если бы ничем не поддерживалась,
и т. п. Если мы принимаем ньютоновскую механику, в которой пространство
изотропно, то мы должны отвергнуть использование слова
"вниз" в его прежнем значении. "Мы убеждены в том, - говорит Фейерабенд,
- что 'обыденные языки' ... содержат принципы, которые могут
быть несовместимы с некоторыми весьма фундаментальными законами.
Было указано также на то, что эти принципы редко выражаются явно
(исключая, может быть, случаи, когда пытаются защитить какие-то
способы выражения от замены или изменения), а неявно содержатся в
правилах, управляющих использованием основных дескриптивных
терминов, входящих в эти выражения. И мы утверждали, что как только
обнаруживается эмпирическая неадекватность этих принципов, они
должны быть устранены вместе с понятиями, которые были получены в
результате использования терминов в соответствии с этими принципами.
Напротив, попытка сохранить эти понятия приводит к консервации
ложных законов и к разрыву всех связей между понятиями и фактами" *.
Таким образом, у сменяющих друг друга научных теорий нет общего
эмпирического базиса - эмпирического языка - и даже обыденный
язык не может служить основой для коммуникации между сторонниками
различных теорий.
г) Несоизмеримость
Здесь мы подходим к понятию "несоизмеримости", играющему
важную роль в методологических концепциях Куна и Фейерабенда.
Альтернативные теории Т\1 и Т\2 несовместимы, по мнению Фейерабенда.
Это означает, как мы видели, что из Т\1 можно дедуцировать утверждение
P\1, а из Т\2 - утверждение P\2, и P\1 несовместимо с P\2, т.е. P\1 и P\2
не могут быть одновременно истинными, или, иначе говоря, нельзя без
противоречия одновременно признавать P\1 и P\2. Утверждение о несовместимости
двух альтернативных теорий еще всецело находится в
рамках попперианской методологии. Альтернативы несовместимы, но
их можно сравнивать, и основой сравнения должен быть язык, состоящий
из предложений, которые могут быть выведены из различных теорий.
Этот язык похож на эмпирический язык логических позитивистов
или на язык "базисных предложений" Поппера. Из теории Т\1 следует
некоторое "базисное" предложение P, а из Т\2 следует отрицание этого
предложения ~P. Таким образом, если мы говорим о несовместимости
альтернативных теорий, то тем самым признаем между ними определенную
общность: или они имеют общий базисный язык, или включают в
себя общие понятия, которые позволяют в одной теории формулировать
предложения, являющиеся отрицанием предложений другой теории.
Переход от утверждения о несовместимости альтернативных теорий
к утверждению об их несоизмеримости опирается, по крайней мере,
на три допущения: 1) Допущение о том, что контекст теории или ее основоположения
детерминируют значения всех дескриптивных терминов
теории. Отсюда вытекает, что термины разных теорий имеют различное
содержание. 2) Допущение о том, что каждая теория формирует
^Фейерабенд П. К. Объяснение, редукция и эмпиризм // Избранные труды
по методологии науки. М., 1986, с. 95.
свой собственный язык для описания наблюдаемых ситуаций. Отсюда
вытекает, что нет общего для разных теорий языка наблюдения. 3) И,
наконец, к этому можно присоединить еще одно, куновское допущение
о том, что теория детерминирует не только значение своих терминов,
но и совокупность и смысл решаемых проблем, методы решения, эмпирические
процедуры и даже факты. Приняв эти допущения, мы сразу
получаем вывод о том, что альтернативные теории несравнимы и несоизмеримы,
т. е. у нас нет никакого способа сравнить их, чтобы оценить
их достоинства и недостатки, нет никакой общей для них меры, использование
которой позволило бы нам сказать, что одна теория лучше
другой. Общего для них фактического базиса не существует, поэтому
мы не можем сравнить альтернативные теории в их отношении к фактам.
Общего эмпирического языка также нет, поэтому мы не можем
сравнить их по эмпирическим следствиям. Благодаря различию значений
дескриптивных терминов мы не можем ни для одной пары предложений,
взятых из альтернативных теорий, сказать, что одно предложение
этой пары является отрицанием другого. Отношение между несоизмеримыми
теориями лучше всего можно проиллюстрировать, рассматривая
утверждения представителей разных наук об одном и том же
явлении, скажем утверждения физика и химика о воде. Физик будет говорить
о плотности воды, о ее вязкости, о сжимаемости, о температуре
кипения и замерзания и т. п. Химика интересует ее химический состав,
ее способность вступать в химические соединения, ее поведение в различных
реакциях и т. п. Факты и понятия, которыми они пользуются,
будут разными, хотя оба ученых говорят об одной и той же жидкости.
Их утверждения нельзя представить в виде А и не-A и нельзя сказать,
что утверждения одного в чем-то превосходят утверждения другого.
Отношение между несоизмеримыми теориями именно таково.
По-видимому, Фейерабенд не сразу осознал все значение тезиса о
несоизмеримости альтернативных теорий. В течение некоторого времени
он продолжал говорить о несовместимости альтернативных теорий,
об их взаимной критике "перед лицом имеющихся фактов", о вытеснении
одной теории другой и т. д. Все это - черты попперианской
методологии. Однако принятие тезиса о несоизмеримости альтернативных
теорий означает разрыв с попперианством. Если мы считаем
альтернативные теории несоизмеримыми, то мы уже не можем говорить
об их несовместимости (по крайней мере, в обычном смысле), т. к.
ни одно из утверждений одной теории нельзя представить в виде отрицания
утверждения другой теории. Несоизмеримые теории оказываются
совместимыми, подобно тому, как совместимы утверждения физика
и химика. Исчезает возможность взаимной критики: всякая критика
должна опираться на некоторые общие основания, на возможность
противопоставления и на взаимопонимание, но ничего этого нет для
112__________________________________________Глава IV. Пол Фейерабенд
несоизмеримых теорий. В этом случае у нас не остается никаких оснований
для утверждения о том, что одна теория должна обязательно вытеснить
другую. В самом деле, две альтернативные теории - если они
несоизмеримы - вполне могут сосуществовать, никак не задевая друг
друга. Почему же тогда одна теория все-таки вытесняет другую, несоизмеримую
с ней? - Только потому, что люди - сторонники разных
теорий - борются за власть, за кредиты, за господство в своей сфере
науки. Пользуясь пропагандистскими уловками, хитростью, силой,
красноречием, они обращают в свою веру остальных, обеспечивая господство
своей точки зрения.
Признание тезиса о несоизмеримости конкурирующих теорий -
важный шаг на пути к анархистской методологии.
III. 2. НА ПУТИ К АНАРХИЗМУ
Является ли наука рациональной деятельностью? Подчинена ли
работа ученого некоторым "разумным" стандартам и нормам? Можно
ли отличить науку от философии, мифа, религии? - Значительная
часть современных философов науки все еще утвердительно отвечает
на эти вопросы. Да, считают они, деятельность ученых регулируется законами
логики и методологическими правилами. С этим, по-видимому,
согласно и большинство ученых. Задача методологии состоит в том,
чтобы открыть и сформулировать в явном виде эти правила. Свод таких
правил и даст нам искомый критерий научной рациональности.
Правда, до сих пор нет единства по мнениях относительно того, какие
методологические правила считать наиболее общими и фундаментальными.
Предлагавшиеся до сих пор правила научной игры оказывались
чрезмерно узкими, и для любого такого правила в истории науки находились
противоречащие ему примеры. Однако методологи, называющие
себя "рационалистами", твердо убеждены в том, что рано или
поздно ясные и четкие критерии рациональности и научности будут
найдены. Усомниться в этом - значит впасть в "иррационализм" и
предать науку. Вспомним упреки в адрес Куна!
Фейерабенд не стал трусливо прикрываться маской "рационалиста".
Он прямо и решительно провозгласил свой разрыв с попперианством
и свой отказ от "рационализма". Над лозунгами "джастификационистов",
"фальсификационистов", "рационалистов" и т.п. он высоко
поднял знамя, на котором написано: "эпистемологический анархизм".
а) Отказ от универсализма
Мы видели, что развитие философии науки со второй половины
XX в. шло в направлении смягчения жестких разграничительных линий,
стандартов и правил научной деятельности. Кун и Лакатош наНа
пути к анархизму__________________________________________________113
столько расширили понятие научной рациональности, что оно практически
стало охватывать все действия ученых. Однако Кун еще защищается
от обвинений в "иррациональности" и говорит, что он всегда считал
науку рациональной деятельностью. Фейерабенд же доводит эту
тенденцию к ослаблению методологических норм до конца. Он выступает
против всяких универсальных методологических правил, норм,
стандартов, против всех попыток сформулировать некое общее понятие
научной рациональности.
Прежде всего, Фейерабенд указывает на то, что реальная наука и
ее история всегда богаче любой методологической реконструкции. История
науки представляет собой хаотичное переплетение самых разнообразных
идей, ошибок, заблуждений, интерпретаций фактов, открытий,
эмоций ученых, социальных влияний и т. п. Господствующая в
науке концепция выделяет в этом хаосе лишь те элементы, которые
важны с ее точки зрения. Она определяет свою область, задает "логику"
этой области, формирует специфический язык и создает свои "факты".
Все, что не укладывается в рамки господствующей схемы, безжалостно
отсекается и оттесняется в область "псевдонауки". Так создается
определенная устойчивая научная традиция. Философски осмысливая
эту традицию, методологи формулируют в явном виде ее основные
принципы и методы, объявляя их "универсальными" и "единственно
научными". Научное образование приспосабливается к господствующей
традиции и каждому индивиду навязывает ее жесткие стандарты,
ее логику и ее факты. Все, что может привести к размыванию установленных
границ, все, что выходит за рамки господствующих в данное
время в науке схем, подавляется и искореняется. Нетрудно заметить,
что это - изображение "нормальной науки" Куна.
Совершенно очевидно, что безраздельное господство подобной
традиции чрезвычайно обедняет науку, лишая ее множества форм и
способов деятельности, не попадающих в русло традиции. История
науки в глазах сторонников господствующих представлений обедняется
и искажается: от нее остается лишь бледный образ прямолинейного
прогресса. Для более адекватного понимания науки и ее истории мы
должны подняться выше существующих признанных схем и постараться
охватить все богатство исторического процесса развития научного
мышления. Но это означает, что нам нельзя заранее ограничивать себя
какими-либо жесткими критериями и принципами. "Тому, кто посмотрит
на богатый материал, доставленный историей, - пишет Фейерабенд,
- и кто не стремится улучшать ее в угоду своим инстинктам и в
силу своего стремления к интеллектуальной уверенности в форме ясности,
точности, 'объективности' или 'истинности', станет ясно, что существует
лишь один принцип, который можно защищать при всех об114
______________ ________________ Глава IV. Пол Фейерабенд
стоятельствах и на всех этапах развития человечества. Это принцип -
anything goes" ^ ^.
Нужно далее учитывать, говорит Фейерабенд, что мир, который
мы стремимся исследовать, пока еще представляет собой нечто весьма
мало известное. Трудно предположить, что за сравнительно ничтожный
период времени развития человеческого познания нам удалось открыть
основные законы и структуры реальности, выработать наиболее
успешные методы познания. По-видимому, мы находимся в самом начале
познания и освоения мира. Современные методологические предписания
кажутся хорошими в сравнении с предписаниями прошлого.
Однако с точки зрения будущего они могут оказаться совершенно наивными.
Следует держать наши глаза и уши открытыми и стараться принимать
во внимание все формы, методы, способы познания. Кто знает,
какие из них приведут к открытию наиболее глубоких тайн природы?
У Фейерабенда имеется еще один - может быть, важнейший - аргумент
против универсальных правил и в пользу анархистской методологии.
Создание определенной научной традиции, ее философское
обобщение и закрепление, организация образован
...Закладка в соц.сетях
