Масса и власть

сторінка №30

...ю стоят перед ним поодиночке или тесно прижавшись
друг к другу и, кажется, отлично понимают, почему им
так страшно. Может быть, не от них исходил тот или иной
конкретный приказ, но отвечать будут они и по всей строгости.
Обращение, которое направляется здесь на многих сразу,
способно разрешить от самого страшного жала.

Крайний случай такого рода, когда целью становится фигура
высшей власти, например король, ясно демонстрирует
природу массового видения. Король - последний источник
всех приказов, чиновники и вельможи вокруг него - их передатчики
и проводники. Долгие годы одиночек, из которых
состоит восставшая масса, угрозами и запретами держали в
отдалении и в послушании. Теперь, как бы хлынув вспять,
они уничтожают дистанцию: врываются в запретный для них
раньше дворец. Все, что раньше было недоступно, - комнаты,
мебель, придворные - теперь вот оно, рядом. Бегство, в
которое раньше их бросал королевский приказ, теперь обращается
в интимное сближение. Если они из страха ограничатся
этим сближением, на том дело и завершается, но ненадолго.
Общий процесс освобождения от жал, раз начавшись,
развивается неумолимо. Вспомнить только, как много усилий
прилагалось, чтобы держать людей в послушании, и сколько
жал скопилось в них за долгие годы!

Для подданных настоящей угрозой, неотвратимо висевшей
над их головами, была угроза смерти. Время от времени
проводимые казни служили ее обновлению и демонстрировали
ее полную серьезность. Теперь она единственно возможным
образом повернулась против собственного истока:
король, который приказывал рубить головы, сам обезглавлен.
Теперь высшее, самое всеохватное жало, как бы содержащее
в себе все прочие, выдернуто из тех, кто обречен был
носить его в себе вместе с другими.

Далеко не всегда смысл обращения проявляется так ясно,
далеко не всегда оно с такой полнотой добирается до собственной
кульминации. Если восстание терпит поражение,
и участникам так и не удается действительно избавиться от
собственных жал, они все равно сохранят память о времени,
когда были массой. Тогда они, по крайней мере, не чувствовали
своих жал, о чем будут долго вспоминать с ностальгическим
чувством.

Приказ

Приказ и казнь.
Удовлетворенный палач

Один случай в этом исследовании выпущен намеренно. Приказ
объяснен как угроза смерти, сказано, что он происходит от приказа
к бегству. Одомашненный приказ, как мы видели, соединяет
угрозу с вознаграждением: корм подкрепляет эффект угрозы,
ничего не меняя в ее характере. Угроза никогда не забывается.
Она постоянно сохраняется в своем первоначальном виде,
пока не удается избавиться от нее, переложив на другого.

Но приказ может также быть поручением убить и в этом
случае ведет к казни. Здесь угроза реализуется на самом деле.
Но действие распределяется между двоими участниками: один
получает приказ, другой оказывается казненным.

Палач, так же как и любой другой, кто получает приказ,
стоит под угрозой смерти. Но он освобождается от этой угрозы,
убивая сам. Он сразу же передает дальше то, что могло бы
случиться с ним, предупреждая тем самым санкции, которые
могли бы его коснуться. Ему говорят: ты должен убить, и он
убивает. Он не в состоянии противостоять такому приказу -
приказ отдан тем, чью превосходящую силу он признает. Это
должно произойти очень быстро, обычно происходит сразу.
Для образования жала нет времени.

Но если бы даже время нашлось, для образования жала
нет основания. Ибо палач передает дальше ровно то, что воспринимает.
Ему нечего бояться, в нем не остается ничего.

В этом случае, и только в этом, счет приказа сходится без
сучка, без задоринки. Его глубочайшая природа и действие,
им побужденное, совершенно идентичны. Исполнимость приказа
предусмотрена, ничто не может воспрепятствовать исполнению,
маловероятно, чтобы жертва сумела избежать наказания.
Все эти обстоятельства ясны палачу изначально.
Поэтому он принимает приказ спокойно, он ему доверяет.
Он знает, что исполнение приказа ничуть на него не действует.
Приказ, так сказать, проскальзывает сквозь него, ни за
что не зацепившись, не коснувшись его самого. Палач - самый
довольный, самый без-жало-стный из людей.

Это невероятная ситуация, которую никто никогда не пытался
всерьез понять. Она постижима, только если задуматься
о подлинной природе приказа. Приказ держится угрозой смер356
Элиас Канетти

ти, в ней он черпает всю свою силу. Неизбежный переизбыток
силы объясняет образование жала. Но приказ, всерьез предполагающий
смерть, который ее требует и на самом деле к
ней приводит, оставляет в исполнителе меньше всего следов.

Палач - это человек, который убивает под угрозой смерти.
Он может убивать только тех, кого должен убить. Если он точно
придерживается инструкции, с ним ничего не может случиться.
Конечно, исполняя приказы, он не свободен от воздействия
угроз, испытанных им в других обстоятельствах. Можно предположить,
что, осуществляя казнь, он избавляется от скопившихся
в нем жал иного происхождения. Но сущностно важную
роль играет механизм осуществления главной задачи. Убивая
сам, он освобождается от смерти. Для него это вполне чистое и
самое нормальное занятие. Мрачных мыслей, которые он будит
в других, в себе он не наблюдает. Важно отчетливо себе представлять:
официальные убийцы тем удовлетвореннее, чем больше
приказов ведут прямо к смерти. Даже тюремному надзирателю
труднее жить, чем палачу.

Правда, за удовольствие, которое он получает от своего
ремесла, общество платит ему презрением. Но он, собственно,
ничего от этого не теряет. Нимало для этого не подходя,
он, тем не менее, переживает каждую из своих жертв. А отблеск
уважения к пережившему падает и на него - хотя он
всего лишь орудие - и полностью нейтрализует презрение
общества. Он находит себе жену, заводит детей и живет семейной
жизнью.

Приказ и ответственность

Известно, что люди, действующие по приказу, способны на
самые ужасные поступки. Когда источник приказов засыпан,
и их заставляют оглянуться на свои дела, они не узнают ни
дел, ни самих себя. Они говорят, что этого не делали, и не
всегда сознательно лгут. Даже когда предъявлены показания
свидетелей, когда сомнений нет, они все равно твердят: этого
не может быть, это не я, я не мог это совершить. Они
пытаются обнаружить в себе след этих поступков и находят
только белый лист. Удивительно, насколько незатронутыми
они сумели остаться. Жизнь, которую они ведут потом, -
это действительно другая жизнь, ничуть не окрашенная прежПриказ

357

ними поступками. Они не чувствуют ни вины, ни раскаяния,
Эти поступки не стали частью их существа.

Это люди, в остальном вполне отдающие себе отчет в собственных
действиях. То, что они делают, исходя из собственных
побуждений, оставляет в них следы, которых и следует
ожидать. Им было бы стыдно убить незнакомое и беззащитное
существо, не причинившее им зла. Они с отвращением прогнали
бы самую мысль о том, чтобы подвергнуть кого-то пытке.
Они не лучше, но и не хуже, чем другие, среди которых
они живут. Многие из тех, кто знает их близко в повседневной
жизни, готовы поклясться, что обвинения против них несправедливы.


Но потом, когда выступит целый ряд свидетелей, жертв,
отлично знающих, о чем они говорят, когда виновных опознают
одного за другим и воскресят в памяти каждую деталь
их действий, тогда сомневаться нелепо, и возникает неразрешимая
загадка.

Для нас это уже не загадка, поскольку стала понятна природа
приказа. От каждого приказа, который им пришлось
выполнить, в них оставалось жало. Но жало столь же чуждо
его носителю, сколь чужд был отданный сверху приказ. Как
бы долго жало ни гнездилось в человеке, оно никогда не ассимилируется,
оставаясь чужеродным телом. Хотя и может
произойти, как показано в другом месте, соединение жал, и
внутри задетого будет расти новое чудовищное образование,
все равно оно будет четко отграничено от своей среды. Жало -
это интервент, который никогда не будет удостоен гражданства.
Оно живет в своем носителе как чуждая инстанция и
освобождает его от всякого чувства вины. Виновный винит
не себя, а жало, чуждую инстанцию - настоящего виновника,
которого он всюду носит с собой. Чем более чуждым ему
был приказ, тем менее вины он чувствует за собой. Приказ
продолжает жить в нем как жало, но живет, будучи отделенным
от всего остального. Это постоянный свидетель того,
что не он совершал эти поступки. Сам он видит себя жертвой
приказа и даже не догадывается о подлинных и настоящих
событиях.

Так что правда, что люди, действовавшие по приказу, считают
себя полностью невиновными. Если бы они были в состоянии
задуматься о своем положении, они бы нимало уди358
Элиас К-анетти

вились своей былой покорности приказам. Но такое прозрение
бесполезно, ибо является слишком поздно, когда все было
и быльем поросло. То, что случилось, может случиться снова,
защита против новых ситуаций, сходных со старыми как
две капли воды, в них не сложилась. Люди отданы на волю
приказа, лишь смутно подозревая, насколько он опасен.
В крайних, к счастью, редких случаях они вырабатывают в
себе фатализм и даже гордятся собой, слепо следуя приказу,
будто впадение в слепоту - особая мужская доблесть.

С какой стороны ни поглядеть, приказ в его компактной
готовой форме, какую он приобрел сегодня в результате долгой
истории, является опаснейшим элементом человеческого
общежития. Надо отважиться противопоставить себя приказу,
поколебать его господство. Надо искать пути и средства
освобождения от него большей части человечества. Нельзя
позволять ему больше, чем царапнуть по коже. Пусть его жала
станут как репьи, которые легко сбросить одним движением,

Превращение.

Предчувствие и превращение
у бушменов

Способность человека к превращению, давшая ему столько
власти над другими существами, недостаточно замечена и
понята. Это одна из величайших загадок: каждый обладает
этой способностью, каждый ее применяет и считает это совершенно
естественным, но лишь немногие отдают себе отчет
в том, что именно ей они обязаны лучшей частью своего
существа. Определить сущность превращения очень трудно,
к нему можно подойти с разных сторон.

В книге о фольклоре бушменов, которую я считаю драгоценнейшим
документом ранних эпох человечества, до сих пор
не исчерпанной сокровищницей, хотя она составлена Бликом
100 лет назад и уже 50 лет как напечатана, есть раздел о предчувствиях
бушменов, из которого можно вывести важные вещи.
Речь идет о предчувствиях, которые, как мы увидим, являются
зачаточной формой превращения. Бушмены издалека чувствуют
приближение человека, которого не могут еще ни видеть,
ни слышать. Они ощущают приближение животного и
могут показать у себя на теле знаки, благодаря которым это
узнают. Вот несколько примеров.

"Один человек сказал своим детям, что скоро придет
дедушка. "Смотрите внимательно, мне кажется он уже близко,
я чувствую место старой раны на его теле". Дети стали
высматривать дедушку и заметили вдали человека. "Там
кто-то идет", - сказали они отцу. Отец ответил: "Это ваш
дедушка. Я знал, что он придет. Я почувствовал его приближение
тем местом, где у него старая рана. Я хотел, чтобы
вы сами это увидели, и вот он здесь. Вы не верили моему
предчувствию, а оно истинно".

360 Элиас Канетти

Все происшедшее замечательно просто. Старик, дедушка
этих детей, еще далеко. В определенном месте его тела старая
рана. Это место хорошо известно его взрослому сыну.
Рана из тех, что постоянно дают о себе знать, и старик часто
говорит о ней. Мы сказали бы, что она характерна для старика.
Думая об отце, сын думает и о его ране. Но это нечто
большее, чем просто "думает". Он не только представляет
рану на том месте, где она находится, он чувствует ее соответствующим
местом собственного тела. Почувствовав ее, он
почувствовал приближение отца, которого долго не видел.
Почувствовал приближение отца, потому что почувствовал
рану. Он сказал об этом детям, которые, похоже, не поверили.
Они, наверное, еще не научились верить в правильность
предчувствий. Он послал их поглядеть, и верно - кто-то идет.
Это мог быть только дедушка, это он и оказался. Отец прав:
предчувствие в собственном теле не обмануло его.

Жена покинула дом. Ребенка она несла с собой на ремнях
за плечами. Муж, оставшийся дома, знает, что она ушла по
делам и надолго. Вдруг он ощутил ремни на своих плечах.
"У него там появилось такое чувство". Чувство, будто он сам
несет своего ребенка. Ощутив ремни, он понял, что жена с
ребенком возвращаются.

Так же бушмены способны предчувствовать животных.
Это относится к животным, которые для бушмена так же
важны, как и сородичи, которые, можно сказать, ему близки,
животным, на которых он охотится, которые служат ему
пропитанием.

Страус прогуливается под теплым солнышком. Его кусает
черное насекомое, по-бушменски "страусиная блоха". Страус
задирает ногу и скребет затылок. Бушмен чувствует что-то
у себя на шее в месте, соответствующем тому, где чешется
страус. Это похоже на постукивание. Оно говорит бушмену,
что страус близко.

Важную роль в жизни бушменов играет антилопа-спрингбок.
С ней связано множество предчувствий, касающихся
разнообразных движений и свойств животного.

"Мы своими ногами чувствуем, как ноги антилоп шуршат в
буше". Это ощущение означает приближение антилоп. Это не
значит, что бушмен слышит шорох. Расстояние слишком велико.
Шуршат ноги бушмена, потому что где-то вдали шуршат

Превращение 361

ноги антилоп. Но это не все: бушмену передается гораздо больше,
чем движение ног антилоп. "Мы чувствуем своим лицом
черные полосы на лице антилопы". Эти черные полосы, начинаясь
с середины лба, спускаются вниз до кончика носа. Бушмену
кажется, будто черные полосы - на его лице. "Мы чувствуем
в наших глазах черные пятнышки в глазах антилопы".

Один человек почувствовал постукивание в ребрах и сказал
детям: "Кажется, идет антилопа, я чувствую черную шерсть.
Пойдите на холм и поглядите по сторонам. Я чувствую приход
антилоп". У спрингбока черные бока. Постукивание в ребрах
напоминает о черной шерсти на боках антилопы.

Другой присутствовавший бушмен с ним согласился, потому
что у него тоже было предчувствие, хотя и несколько
иного рода: он чувствовал кровь убитой антилопы.

"Я чувствую икрами ног, как по ним течет кровь антилопы.
Когда предстоит ее убить, я всегда чувствую кровь. Сижу
и ощущаю спиной, где стекает кровь, когда я несу убитого
зверя, а шерсть касается моей спины".

Иногда это звучит так: "Мы чувствуем в своей голове, как
будем выламывать рога антилопы". Иногда так: "Они приходят,
когда мы лежим в тени хижин. Они думают, что у нас,
наверное, дневной сон. Обычно мы ложимся спать днем. Но
когда они идут, и их ноги движутся, мы не спим. Мы чувствуем
что-то в ямках под коленями, куда капает кровь, когда
несешь убитое животное".

Из речей бушменов видно, как важны для них эти предчувствия
или предвосхищения. Они своим телом предчувствуют
наступление определенных событий. Нечто вроде постукивания
в их собственной плоти оказывается сообщением.
Его буквы, как они утверждают, в их собственном теле. Эти
буквы говорят, движутся и побуждают к движению их самих.
Ощутив постукивание в собственном теле, бушмен велит другому
молчать и сам затихает. Предчувствие говорит истину.
Тот, кто глуп, не прислушивается и попадает в беду. Его убивает
лев или постигает другое несчастье. Понимающему постукивание
скажет, какой дорогой нельзя идти, какой стрелой
нельзя стрелять. Оно предупредит о повозке с людьми,
едущей в сторону его дома. Если бушмен кого-то ищет, эти
знаки подскажут, где искать.
Не наше дело заниматься вопросом, говорят правду или

362 Элиас Канетти

лгут предчувствия бушменов. Может быть, они развили и
используют в повседневной жизни способности, которые нами
утрачены. Может быть, у них есть основания верить в предчувствия,
даже если они иногда обманывают. В любом случае,
рассказы о том, как появляются в них предчувствия, -
это бесценная информация о сущности превращения. Нет ничего,
что можно было бы поставить рядом. Все, что известно
из бесчисленных мифов и сказок, можно отвергнуть, сказав,
что это придумано. Здесь же мы узнаем, что происходит с
бушменом в его реальной жизни, когда он думает о находящихся
вдали страусе или антилопе, что он при этом испытывает,
что это вообще такое - думать о существе, которое не
есть он сам.

Знаки, по которым узнается приближение животного или
человека, - это знаки в собственном теле. Такие предчувствия,
как уже было сказано, представляют собой зачатки превращений.
Чтобы эти знаки сохранили свою ценность для
исследователя превращений, нужно остеречься вносить чтото
чуждое в мир бушменов. Их нужно брать в той простоте и
конкретности, в какой они выступают в реальной жизни. Мы
изымем эти знаки из контекста приведенных рассказов и
выстроим в ряд.

1. Сын ощущает рану отца именно той точкой тела, где
ощущает ее отец.

2. Муж чувствует лямки, на которых жена несет ребенка,
своими собственными плечами.

3. Страус скребет ногой затылок там, где его укусила блоха.
Бушмен чувствует то же место собственным затылком.

4. Бушмен чувствует шорох ног антилопы в буше как шорох
собственных ног. Черные полосы на лице антилопы он
ощущает на собственном лице, а черные пятнышки в глазах
антилопы - в своих глазах. Черную шерсть на боках антилопы
он чувствует на собственных ребрах.

5. Бушмен чувствует кровь на икрах и на спине. Это кровь
антилопы, которую он убьет и понесет на плечах. Он ощущает
также шерсть животного. Головой он чувствует, как будут
отламываться рога. Ему чудится кровь в ямках под коленями,
куда она обычно капает, когда несут убитого зверя.

Все, что входит в последний пункт, касается убитой антилопы.
Радость от ее крови определяет характер превращения.

Превращение 363

Этот случай сложнее, чем четыре предыдущих, поэтому разберемся
сначала с ним. Общее в них всех заключается в том,
что одно тело приравнивается к другому. Тело сына есть тело
отца, в результате старая рана обнаруживается в том же самом
месте. Тело мужа есть тело жены, лямки, на которых
несут ребенка, трут одни и те же плечи. Тело бушмена есть
тело страуса: блоха кусает его в том же самом месте, и он
чешет там же.

В каждом из этих трех случаев тела отождествляются по
какой-то отдельной черте. Это очень разные черты: в случае
раны - старая особенность тела, постоянно напоминающая
о себе, в случае лямок - длящееся давление, в случае чесания
- отдельно взятое движение.

Интереснее всего случай с антилопой. Здесь налицо четыре
или пять черт, вместе создающих полное отождествление
одного и другого тела. Это движение ног, черная шерсть на
боках, черные полосы от лба к носу, черные пятнышки в
глазах и, наконец, место на голове, где сидят рога, будто их
носит сам человек. К движению - здесь движение ног, а не
чесание - добавляется как бы полная маска. То, что сразу
бросается в глаза при взгляде на животное, то есть рога и
далее все черное - полосы и пятна в глазах, - складывается
в редуцированную до простейших черт маску. Бушмен носит
ее как собственную голову и одновременно как голову зверя.
Черную шерсть на боках он ощущает так, будто он в шкуре
антилопы; это, однако, его собственная кожа.

Тело одного и того же бушмена становится телом его отца,
его жены, страуса и антилопы. Способность его быть в разное
время то одним, то другим, а потом снова самим собой -
факт огромного значения. Последовательность превращений
определяется внешними поводами. Это чистые превращения:
каждое существо, которое он предчувствует в себе, остается
тем, что оно есть. Они не сливаются друг с другом, иначе все
не имело бы смысла. Отец с его раной - не жена с ее ремнями.
Страус - не антилопа. Собственная самотождественность,
от которой бушмен может отказаться, сохраняется в превращении.
Он может быть тем или иным, но и то, и другое остаются
отделенными друг от друга, потому что между ними всегда
остается он сам.
Простейшие единичные черты, определяющие превраще364
Элиас Канетти

ние, можно назвать его узловыми пунктами. Старая рана отца,
наплечный ремень женщины, черные полосы на морде антилопы
- вот эти узловые пункты. Это характерные черты существа,
которые отличают его от других и которые свойственны
ему постоянно. Это признаки, с которыми ожидаешь столкнуться,
увидев их носителя.

Однако животное, на которое охотятся, - особый случай,
поскольку реально требуются его плоть и кровь. Убив его и
неся домой, бушмен особенно счастлив. Труп зверя, то есть
добыча, висящая за спиной, важнее, чем его живое тело. Бушмен
чувствует кровь, текущую по икрам и задерживающуюся
в подколенных ямках, кровь на спине и там же - жесткую
шерсть. Это мертвое тело, которое он несет, - не его собственное,
да оно и не может быть его собственным, ибо его
он будет есть.

Предчувствия бушменов, касающиеся антилоп, проходят,
следовательно, несколько стадий. Бушмен ощущает себя, как
описано выше, живым зверем, его тело становится телом антилопы,
которая движется и смотрит. Он предчувствует также
и убитое животное, как другое, чужое тело, прижатое к
его собственному, в состоянии, когда оно уже не может от
него отделиться, убежать. Обе фазы взаимозаменяемы. Ктото
сначала переживает первую, кто-то - вторую. Вместе они
воплощают в себе полноту отношения бушмена к животному,
весь процесс охоты - от шороха ног до крови.

Превращение как бегство.
Истерия, мания и меланхолия

Превращение как бегство с целью спасения от врага - общеизвестный
прием. Он встречается в мифах и сказках, распространенных
повсюду на земле. В дальнейшем речь пойдет
о четырех примерах, позволяющих выделить различные формы,
в которых совершается превращение как бегство.

В качестве двух основных форм я выделяю линейное и круговое
бегство путем превращения. Линейное происходит в
привычной форме охоты. Одно существо гонится за другим,
расстояние все сокращается, но в миг, когда убегающий должен
быть схвачен, он превращается во что-то другое и усПревращение

365

кользает от преследователя. Охота продолжается или, лучше
сказать, начинается снова. Опасность вновь нарастает. Преследователь
становится ближе и ближе, возможно, он даже
хватает жертву. Но тут она снова превращается, теперь во
что-то третье, и снова спасается в последний момент. Процесс
может повторяться бесчисленное количество раз, важно
лишь, что происходят все новые превращения. Они каждый
раз должны быть неожиданными, чтобы озадачить преследователя.
Он ведь, как охотник, нацелен на определенную, хорошо
знакомую дичь. Ему известно, как она выглядит, как
убегает, где и как ее лучше всего схватить. Момент превращения
вселяет в него смятение. Он вынужден настраиваться
на совсем другую охоту. Новая добыча требует новой охоты.
Теоретически эта последовательность превращений бесконечна.
В сказках она раскручивается долго. Симпатии здесь на
стороне гонимых, и часто все кончается поражением или гибелью
преследователя.

Простой на первый взгляд случай линейного бегства путем
превращения содержится в мифе австралийских лоритья.
"Вечные и несотворенные" тукититы, предки тотема, вышли
из земли в человеческом облике и оставались людьми,
пока однажды не появилась чудовищная черно-белая собака,
которая стала за ними охотиться. Они бросились бежать, но
боялись, что бегут недостаточно быстро. Чтобы увеличить
скорость, они начали превращаться во всевозможных животных:
упоминаются кенгуру, орлы, эму. Нужно заметить, однако,
что каждый из них превращался в одного определенного
зверя и сохранял его облик во все время бегства. Тут появились
двое других предков, похожие на первых, но гораздо
более храбрые и сильные. Он обратили собаку в бегство, а
потом убили. Большинство тукититов приняло свой человеческий
образ, потому что опасность миновала и бояться было
нечего. Но они сохранили способность по желанию превращаться
в животных, чье имя они носили, то есть в животных,
которыми они были во время бегства.

Для этих тотемных предков характерно ограниченное превращение,
то есть способность превращаться только в один вид
животных. В другом месте мы подробнее рассмотрим эту двойную
фигуру. Здесь достаточно подчеркнуть, что способность
превращения возникла и сформировалась в ходе бегства.

366 Элиас Канетти

Многообразные линейные превращения происходят в грузинской
сказке о мастере и его ученике. Злой мастер, который
был не кто иной, как дьявол, взял в обучение мальчика и
научил его всякому колдовству. Он не хотел его отпускать и
решил превратить в своего прислужника. Мальчик бежал, но
был пойман мастером и заперт в темном сарае. Он думал
только о свободе, но бежать не удавалось, время шло, и он
становился все печальнее и печальнее.

Однажды солнечный луч проник в темноту сарая. Ученик
заметил в двери щель, сквозь которую пробился луч, превратился
в мышь и выскользнул наружу. Мастер увидел, что
мальчик исчез, превратился в кошку и помчался за ним.

Тут развертывается ряд невообразимых превращений. Только
кошка раскрыла пасть, чтобы схватить мышь, та превратилась
в рыбу и нырнула в поток. Мастер мгновенно сделался
сетью, которая вот-вот поймает рыбу. Но тут рыба превратилась
в фазана. Мастер, сделавшись соколом, бросился в
погоню. Только фазан почувствовал его когти, как краснобоким
яблоком упал прямо в колени королю. Мастер превратился
в нож, вдруг оказавшийся в руке короля. Король
собрался разрезать яблоко, но оно исчезло, а возникла горстка
проса, перед которой оказалась курица с цыплятами, то
есть мастер. Они стали быстро клевать зерна, но последнее
оставшееся обратилось в иголку. Курица вместе с цыплятами
сделалась ниткой в игольном ушке...

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 23
• 24
• 25
• 26
• 27
• 28
• 29
• 30
• 31
• 32
• 33
• 34
• 35
• 36
• 37
• ...
• 41
• 42
• 43

Поділитися у соцмережах