Жанр: Философия
Философия истории: Учебное пособие.
...ества. В
современном мире растет солидарность развитых капиталистических стран.
239
Другой процесс, говорящий об "умерении" капитализма, - это постепенное и
последовательное ограничение частной собственности, постановка ее в максимально
возможной мере на службу обществу в целом. Вопрос об отмене собственности, ее
обобществлении или огосударствлении, о централизованном управлении ею и т.п. при
этом не стоит. Частная собственность никогда не являлась абсолютной, ее
использование всегда ограничивалось если не законом, то традицией. Диктатура
частной собственности, как всякая диктатура, опасна для человека и общества. По
праву собственности, ничем не ограниченному, античный садист мог купить человека
и в утеху своим низменным страстям скормить его рыбам-пираньям. Диктатура закона
собственности в Древнем Риме была ограничена. Когда в Англии начал утверждаться
капитализм, владельцы земли стали сгонять крестьян-арендаторов со "своих
земель", чтобы разводить на освободившихся участках овец. Процесс получил
название "огораживание", а о разорении масс крестьян стали говорить, что "овцы
съели людей". Все делалось в строгом соответствии с существовавшими тогда
законами. Но вмешался парламент и существенно изменил земельное
законодательство. Сейчас в развитых капиталистических странах право
собственности на землю ограничено в интересах общества многими условиями, вплоть
до права государственных органов выкупать определенные, нужные для общих нужд
участки земли.
О том, что власть частной собственности не является в современном
капиталистическом обществе неограниченной, хорошо говорят, в частности,
антимонопольные законы, антидемпинговые меры и т.п. Можно предвидеть, что
ограничения частной собственности будут продолжены без того, однако, чтобы
выхолостить саму идею такой собственности.
Можно отметить, что коллективистическое общество далеко не всегда прибегает к
национализации частной собственности и передаче ее в полное распоряжение
государства, т.е. государственных чиновников, распоряжающихся ею обычно хуже,
чем частный владелец. Средневековое общество вообще не покушалось на частную
собственность, хотя осуждало ее и ограничивало во многих деталях ее
использование. В нацистской Германии собственность не была - за редкими
исключениями - национализирована, а оставалась в руках ее владельцев,
управлявших ею от лица государства и нередко руководствовавшихся при этом
государственным планом. Капиталистическое общество не способно перейти к
государственной (общенародной) собственности, но оно может довольно существенно
ограничить право собственности в разных областях деятельности, исходя из
интересов общества в целом. Между почти не ограниченной частной собственностью и
общегосударственной собственностью имеется широкий диапазон промежуточных форм.
Умеренное движение в этом диапазоне к коллективизму является одним из
свидетельств придания индивидуалистическому капиталистическому обществу
умеренного характера.
В истолковании семьи есть два крайних полюса. Для коллективизма семья - это
ячейка государства, для индивидуализма семья - это крепость, опираясь на которую
индивид противостоит окружающему миру. Между этими крайностями есть широкое поле
промежуточных форм, которые используются современным капиталистическим обществом
в ходе постепенного изменения функций семьи. Общее направление этих изменений -
большая открытость семьи обществу, не доходящая, однако, до идеи сделать семью
одним из элементов государственной машины.
В прошлом веке некоторые романтики называли средние века лучшим периодом в
истории человечества. Действительно, это было время высокой веры и большого
душевного подъема, постоянного возбуждения и большой внешней активности. Если
проводить популярную когда-то аналогию с жизнью человека, можно сказать, что это
было время, очень похожее на детство человека. И если бы кому-то удалось
доказать, что детство - лучшая пора в жизни человека, можно было бы согласиться
с идеей, что средние века - время умеренного коллективизма - это действительно
самый счастливый период истории.
"Детскими" чертами отличаются и все другие коллективистические культуры. Но
крайний коллективизм, или тоталитаризм, явно выпадает из-под оценки
коллективистической культуры как счастливого времени. Тоталитаризм тоже подетски
возбужден и непосредствен. Но это - злой, жестокий ребенок, всегда
готовый подвергнуть мучениям не только своих сверстников, но и самих своих
родителей. Столь же жестоким был, впрочем, и древний коллективизм. Крайний
коллективизм - это жестокое испытание для тех, кому выпало жить в таком
обществе.
Проводя аналогию между периодами в жизни человека и культурами дальше, можно
сказать, что жизнь в индивидуалистическом обществе напоминает жизнь взрослого
человека, постоянно вынужденного принимать самостоятельные решения и думать о
завтрашнем дне. Конечно, аналогия, уподобляющая коллективистическое общество
детству человека, а индивидуалистическое общество жизни взрослого человека,
поверхностна. Кроме того, рассуждения о счастье всегда крайне зыбки, особенно
если речь идет о более счастливых и менее счастливых культурах.
Движение капитализма от крайнего индивидуализма к умеренному должно со временем
придать жизни человека в капиталистическом обществе более непосредственный и
открытый характер, сделать менее острой и напряженной борьбу индивида за
существование, обеспечить большее взаимопонимание и взаимодействие разных слоев
общества, внести большую духовность в повседневное существование и т.д.
КОЛЛЕКТИВИСТИЧЕСКОЕ (ЗАКРЫТОЕ) ОБЩЕСТВО
Архетип теоретического коллективизма (утопия Платона)
Под коллективистическим обществом, как уже указывалось, понимается социальная
система, стремящаяся с помощью любых средств, включая непременно и насилие,
перестроить общество во имя некой единой всеподавляющей цели и отрицающая в
интересах этой цели какую бы то ни было автономию своих индивидов.
Рассматриваемая далее социальная утопия Платона является хорошим примером,
проясняющим основные различия между коллективизмом и индивидуализмом и вместе с
тем показывающим, что конкретная историческая версия коллективизма определяется
целостной культурой своей эпохи и может быть адекватно понята только в контексте
этой культуры.
Теория совершенного государства Платона является первой ясной, последовательной
и хорошо аргументированной концепцией коллективистического общества. Она была
создана Платоном в середине его жизни и изложена в диалоге "Государство", затем,
уже в конце жизни он вернулся к ней в диалоге "Законы".
В десяти книгах первого диалога, названного С.Н. Булгаковым "дивным и
загадочным", излагаются учения о бытии и познании, о душе, о справедливости, об
искусстве в связи с теорией совершенного государства. Платон исходит из идеи
несовершенства индивида и идеи его подчиненности интересам целого, будь то
вселенная, город, род, раса или любой другой коллектив. Это - центральные идеи
всех коллективистических обществ, как придуманных теоретиками, так и реально
существовавших. В противоположность Сократу, Платон полагает, что человеческий
индивид в силу внутренне присущей ему ограниченности не может быть совершенным.
Существуют разные степени человеческого совершенства, но даже немногие
относительно совершенные люди зависимы от других, менее совершенных, а значит,
от общества и госу242
дарства. Даже "редкие и необычные" натуры способны достичь совершенства только в
таком государстве, благодаря которому они могут развернуть свои способности.
Государство следует поэтому ценить выше индивида: возможные упадок и развал
государства, способного быть совершенным, коренятся не в нем самом, а в
индивиде, в несовершенстве человеческой души и природы, в подверженности
человеческого рода вырождению. Платон рассматривает пять возможных форм
государства и находит, что четыре из них, воплощенные в современных ему
государствах, явно порочны: в них царят разделение, вражда, раздор, своеволие,
стремление к обогащению. Пятая форма государственного устройства - это
придуманное самим Платоном совершенное государство, основной характеристикой
которого является справедливость. В этом государстве население подразделяется на
три социальные группы: философов, воинов, ремесленников и земледельцев. Эти
группы соответствуют трем составным частям человеческой души: разуму, воле и
животным инстинктам. Переходы между группами чрезвычайно затруднены: дети
ремесленников и земледельцев не могут стать даже стражами; дети стражей
становятся стражами, а за дурные наклонности переводятся в ремесленников или
крестьян; философы, лишенные права иметь детей, пополняют свои ряды за счет тех
лучших стражей, которым исполнилось 50 лет, что являлось для античности весьма
солидным возрастом. Философам принадлежит вся власть в государстве, но о ней
нельзя сказать, что она является неограниченной. Во-первых, их управление
коллективное, во-вторых, они сами подчиняются важным ограничениям. "Большую
часть времени они станут проводить в философствовании, а когда наступит черед,
будут трудиться над гражданским устройством, занимать государственные должности
- не потому, что это нечто прекрасное, а потому, что так необходимо ради
государства" [1]. Законы, устанавливаемые философами, должны исходить не из их
интересов, а из интересов всего государства: "Закон ставит своей целью не
благоденствие одного какого-нибудь слоя населения, но благо всего государства.
То убеждением, то силой обеспечивает он сплоченность всех граждан, делая так,
чтобы они были друг другу взаимно полезны в той мере, в какой они вообще могут
быть полезны для всего общества. Выдающихся людей он включает в государство не
для того, чтобы предоставить им возможность уклоняться куда кто хочет, но чтобы
самому пользоваться ими для укрепления государства" [2]. В наилучшем
государстве, говорит Платон, все общее. Существует ли в наше время где-либо и
будет ли когда, чтобы общими были жены, дети, все имущество и чтобы вся
собственность, именуемая частной, всеми сред1
Платон. Государство, 540 а,в.
2 Там же, 519а.
ствами была повсюду устранена из жизни? Чтобы измышлялись по мере возможности
средства так или иначе сделать общим то, что от природы является частным, -
глаза, уши, руки, - так, чтобы казалось, будто все сообща видят, слышат и
действуют, все восхваляют или порицают одно и то же? По одним и тем же причинам
все будут радоваться и огорчаться, а законы по мере сил как можно более
объединят государство" [1]. Благодаря совершенному государству человеческая душа
научится ничего не уметь делать отдельно от других людей и перестанет даже
понимать, как это возможно. "Сильно сказано, - замечает по поводу
антииндивидуалистических пассажей Платона К. Поппер. - Никто не выражал более
честно свою враждебность к личности. Эта ненависть глубоко укоренена в
фундаментальном дуализме философии Платона. Личность и свободу он ненавидит так
же сильно, как смену отдельных впечатлений, разнообразие меняющегося мира
чувственных вещей. В сфере политики личность для Платона - сам сатана" [2].
1 Платон. Законы, 739с.
2 Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1. С. 142.
Совершенное государство Платона имеет черты, общие для всякого коллективизма, и
одновременно оно несет на себе явный отпечаток своей эпохи, сказывающийся и на
самих общеколлективистических особенностях.
Вкратце ключевые особенности совершенного государства таковы:
- единая для всего государства цель, проводимая с жесткой последовательностью и
стоящая неизмеримо выше целей и интересов отдельных групп и тем более индивидов;
- строгое разделение на классы с ясным отделением правящего класса от всех
остальных классов общества;
- отождествление судьбы государства с судьбой правящей элиты, призванной
руководить реализацией стоящей перед государством цели;
- борьба с частной собственностью;
- преобразование семьи с намерением ограничить ее роль в обществе;
- обеспечение единообразия взглядов и даже чувств членов общества;
- твердость и неизменность той доктрины, которой руководствуется общество и
которая определяет и обосновывает его глобальную цель;
- постоянная цензура убеждений, чувств и действий граждан, непрерывная
пропаганда, формирующая их сознание по единому образцу.
Вместе с тем Платон, будучи человеком своего времени, придает этим
общеколлективистическим особенностям определенное, можно сказать, античное
своеобразие. Он формулирует свой проект так, как если бы последний был обращен
не ко всем гражданам совершенного государства, а лишь к его правящей элите. От
нее прежде всего требуется единство, на нее в первую очередь обращается надзор
за интересами и действиями и даже пропаганда должна адресоваться исключительно
ей. Предполагается, что все остальное "человеческое стадо" будет покорно идти за
правящей элитой, состоящей из пастухов и сторожевых псов. План Платона рассчитан
далее не на создание абстрактного, не ограниченного никакими рамками
государства, а на построение античного по своему типу города-государства. Это
государство, работающее стабильно, подобно хорошо налаженной машине, должно
иметь мощность примерно в 10 тысяч человеческих сил, и правители обязаны строго
следить за тем, чтобы оно не разрасталось. Выдвижение в качестве единой для
всего государства цели - не допустить никаких перемен и обеспечить
простирающуюся неограниченно стабильность государства и тем самым
справедливость, - носит на себе печать тех античных представлений, согласно
которым справедливость означает пребывание на своем месте, а рассудительность -
довольство этим местом. Государство Платона, которое он называет "наилучшим", а
потом даже "божественным", исключительно враждебно по отношению к личности и
индивидуализму.
Платон отождествляет индивидуализм с эгоизмом, себялюбием и противопоставляет
ему максиму, имеющую, по-видимому, пифагорейское происхождение: "У друзей все
общее". Это отождествление, характерное и для всех более поздних
коллективистических теорий, оказалось мощным средством как для защиты
коллективизма, так и для нападок на индивидуализм. Нужно, однако, заметить, что
приравнивание индивидуализма к эгоизму неправомерно с точки зрения мышления
Древней Греции, которое истолковывает индивидуализм как составную часть
интуитивной идеи справедливости. Справедливость, говорит Аристотель, - это
определенный способ отношения к личности. Законы должны гарантировать равную
справедливость в частных делах всем, утверждает Перикл, и настаивает на том, что
индивидуализм следует связывать не с эгоизмом, а с его противоположностью -
альтруизмом. Древнегреческое понятие справедливости является, можно сказать,
индивидуалистическим, как и само древнегреческое общество. Платон же отстаивает
коллективистическое понимание справедливости: все, что содействует интересам
государства, есть благо, добродетель и справедливость; все, что ему угрожает,
представляет собой зло, порок и несправедливость. Такое чисто утилитаристское
истолкование справедливости, делающее интересы государства основным и
единственным критерием нравственности, превращает нравственность в политическую
гигиену [1].
1 См.: Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1. С. 146.
Теория справедливости Платона может идеализироваться только теми, кто признает
коллективистическую концепцию морали: "Добром, или благом, является то, что в
интересах моей группы, или моей нации, или моего государства". Кроме того, эта
теория, созданная в рамках индивидуалистического общества и с намерением
казаться достаточно убедительной для своих современников, содержит множество
подтасовок. Платон начинает с принятия обычного для его общества понимания
справедливости, а затем с помощью ряда интеллектуальных уловок приходит к прямо
противоположному ее истолкованию, как если бы последнее вытекало из исходного
понимания.
Индивидуалистическая справедливость предполагает равенство всех граждан перед
законом; равенство в тех ограничениях индивидуальной свободы, которые необходимы
в общественной жизни; равное распределение льгот среди граждан; равенство их в
судебном разбирательстве; равное, беспристрастное отношение законов ко всем
индивидам или их группам. Ни один из этих моментов не приемлем для
коллективистической, и в частности, платоновской справедливости.
Платон полагает, что его совершенное государство должно быть создано для того,
чтобы дать счастье и блаженство своим гражданам, исцелив и вернув их к
изначальной человеческой природе. Средством должно служить установление
справедливости. Не случайно поэтому, что последняя является центральной темой
"Государства". По традиции подзаголовком этого диалога считают слова "О
справедливости". С учетом сказанного о противоположности индивидуалистической и
коллективистической справедливости этот подзаголовок следовало бы уточнить: "О
коллективистической справедливости". "Государство" - это классика
коллективистического учения о справедливости, добре и о нравственности в целом.
В теории совершенного государства Платона очень сложно переплетаются мотивы,
характерные для античного понимания коллективизма, с мотивами, свойственными
всякому коллективизму, независимо от эпохи его существования. Кроме того,
созданная в индивидуалистическом древнегреческом обществе и претендующая на
одобрительную его оценку теория Платона включает в качестве отправного пункта
для дальнейшего обсуждения целый ряд положений, кажущихся приемлемыми для этого
общества, но не согласующихся с конечными коллективистическими рецептами
Платона. Эти особенности рассуждений Платона, а также запутанность и
непоследовательность его рассуждений послужили основой ряда неверных
интерпретаций его теории совершенного государства.
Платона нередко представляют гуманистом и прогрессивным социальным мыслителем.
Иногда его считают даже предвестником сложившегося только в Новое время
либерализма, центральным моментом которого является утверждение автономии
личности. Эти неверные интерпретации основываются на придании ключевым понятиям
утопии совершенного государства - благо, справедливость, счастье и др. - тех
смыслов, которые они имеют в индивидуалистическом (капиталистическом) обществе,
а не тех, в каких их использовал сам Платон. Действительно, в платоновских
"Государстве" и "Законах" можно про246
честь, что в его наилучшем государстве человек достигает того счастья, которое
соответствует его природе, и что само это государство построено на идеях
абсолютного блага и абсолютной справедливости. Но все эти ценности имеют у
Платона подчеркнуто коллективистический смысл, а само его государство совершенно
именно в этом смысле. С точки зрения индивидуалистического общества, гуманизм
Платона является антигуманизмом, его справедливость - вопиющей
несправедливостью, а его счастье - несчастьем индивидуалистической личности. Не
удивительно, что план коллективистического переустройства общества,
предлагавшийся в "Государстве", не имел никакого успеха в древнегреческом
обществе. И когда в конце жизни Платон писал "Законы", развивавшие некоторые
идеи "Государства", он уже осознавал, что его проект совершенного государства
является утопией, описанием "идеального государства", "образцом", не имеющим
никаких надежд на свою реализацию. К. Поппер, открыто защищающий
индивидуалистическое общество, прав, что с точки зрения основных ценностей этого
общества Платон является реакционным мыслителем и что его теория морали означает
конец моральной ответственности личности и разрушение, а не совершенствование
морали [1].
Вместе с тем сам Поппер допускает большое упрощение, истолковывая социальную
утопию Платона как тоталитаристскую: "По-моему, эту программу, - пишет Поппер, -
вполне можно назвать тоталитаристской", "...Я считаю, что в нравственном
отношении политическая программа Платона не выходит за рамки тоталитаризма и в
своей основе тождественна ему", "...Я не сомневаюсь в искренности платоновской
приверженности тоталитаризму" [2]. Поппер даже говорит, что ему пришлось
изменить свои представления о тоталитаризме, чтобы правильно истолковать
Платона: "...Моя попытка понять Платона при помощи аналогии с современным
тоталитаризмом, к моему собственному удивлению, привела меня к необходимости
изменения моих взглядов на тоталитаризм. Я не изменил моего враждебного
отношения к нему, но в конце концов осознал: сила и древних, и новых
тоталитарных движений - как бы плохо мы ни относились к ним - основана на том,
что они пытаются ответить на вполне реальную социальную потребность" [3].
Тоталитаризм как социальная доктрина начал складываться только в XIX в., как
социальное движение он стал массовым и добился успеха в XX в. Представлять
Платона непосредственным предшественником тоталитаризма и устанавливать, как это
делает Поппер, цепочку "Платон - Гегель - Маркс" значит до крайности упрощать
как реальную историю теорий коллективистического общества, так и теорий
тоталитарного общества. Переход непосредственно от Платона к Марксу через Гегеля
заметно модернизирует Платона и одновременно архаизирует Маркса.
Сходное упрощение допускает и И.Р. Шафаревич, истолковывающий все
коллективистические теории как теории социализма и начинающий свою интересную и
информативную книгу с анализа "социализма Платона" [4]. Социализм (коммунизм)
как теория
1 См.: Поппер К. Открытое общество и его врага. Т. 1. Гл. 6.
2 Там же. С. 124, 127, 147.
3 Там же. С. 215.
4 См.: Шафаревич И.Р. Социализм как явление мировой истории // Есть ли у России
будущее? М., 1991.
сложился лишь в Новое время, как социальная практика он утвердился только в XX
в. Античные и средневековые формы коллективизма имеют определенную общность с
социализмом как коллективизмом индустриального общества. Но это не может быть
основанием для того, чтобы искать истоки социализма в античности или
средневековье. История теоретического социализма, начинающаяся с античного
коллективизма, неизбежно приобретает кумулятивный и апокалиптический характер.
Она стирает принципиальные различия между разными историческими формами
коллективизма и ослабляет связи каждой из них со своей эпохой и ее культурой.
В заключение этого краткого анализа античной формы коллективизма можно обратить
внимание на идею Л. Мэмфорда, согласно которой утопические фантазии Платона,
гражданина индивидуалистического древнегреческого общества, имели точный
географический адрес и исторический прецедент [1]. Заново изучив и
переинтерпретировав дошедшие свидетельства о жизни Платона, Мэмфорд пришел к
выводу, что, путешествуя по Египту и Месопотамии, Платон набрел на руины древних
городов, увидел остатки величественных сооружений, обнаружил папирусы,
изображавшие слаженный коллективный труд одинаковых в своей правильности людей.
Его воображение, уязвленное хаосом, беспутствами, постоянными переменами
окружающей жизни и жаждущее подобных космическим стабильности, гармонии и
порядка, нарисовало себе древнюю живую машину, в которой каждый винтик
чувствовал себя частью Высшего порядка. Он увидел мир, отделенный стеной от
хаоса и подконтрольный высшим силам. Так возник платоновский совершенный город -
образец коллективистической утопии на все времена.
Коллективистическая жесткая структура
Все коллективистические общества (и сообщества) характеризуются ясно выраженной
и весьма жесткой социальной структурой, отсутствующей в индивидуалистическом
обществе. Эта структура включает свои "верх" и "низ" и предполагает четкий
водораздел между ними. Ее общая ориентация является подчеркнуто спекулятивной:
"верх", ориентированный на умозрительный (небесный, будущий) мир, полностью
определяет "низ", представляющий реальный (земной, нынешний) мир. "Верх"
включает три взаимосвязанные части: разумную, чувственную и деятельностную,
которыми задаются стиль мышления, формы чувства и деятельности "низа" [2].
1 См.: Mumford L. Utopia: the City and the Machine // Daedalus. Boston, 1965. №
1.
2 См.: Ивин А.А. Человек "коллективистического общества" // Философская
антропология: истоки, современное состояние, перспективы. М., 1995.
В средневековом обществе земному миру мыслей, действий и чувств как "низу"
противостоит "верх", разумная часть которого включает откровение, чувственная -
сыновнюю любовь к богу и деятельностная - беспрекословное исполнение всего того,
что предписано богом.
В тоталитарном обществе роль разумной части "верха" играет тоталитарная
идеология; объектом особых чувств являются те, кто создал тоталитарную доктрину
и воплощает ее в жизнь; деятельностная часть детально регламентирует все формы
группового поведения.
В разных реализациях жесткой структуры соотношение частей "верха" является
разным. В средневековом обществе и в церкви как коллективистическом обществе на
первом плане стоит чувственная часть "верха". В тоталитарном обществе и в
нормальной науке доминирует разумная часть.
Отношение индивидов, составляющих "низ" жесткой структуры, к трем частям ее
"верха" можно самым общим образом охарактеризовать как веру в то, что
утверждается в разумной части "верха", любовь к чувственной его части и
безусловное повиновение предписаниям дея-тельностной части. Отношение,
связывающее индивидов "низа" - это отношение их равенства между собой
относительно "верха".
Таким образом, отношение "низа" к "верху" укладывается в триаду: вера -
(сыновняя) любовь - (сыновнее) повиновение. Отношение "верха" к "низу"
представляет собой триаду: просветление (откровение) - (отеческая) любовь -
(отеческая) забота.
Связь трех частей "верха" с соответствующим ему "низом" можно схематично
представить так:
Коллективистическое общество, строящееся на основе жесткой структуры, всегда
является обществом, провозглашающим в качестве основной ценности равенство своих
индивидов. Однако это не равенство их в
...Закладка в соц.сетях
