Жанр: Философия
Философия истории: Учебное пособие.
...ть, опираясь лишь на данные, относящиеся исключительно к
умершим обществам. Анатомия человека есть в известном смысле ключ к анатомии
обезьяны. Новейшая история во многом является ключом к пониманию событий
предшествующей истории. В частности, как будет показано далее, ни
западноевропейский феодализм, ни древние цивилизации не могут быть вполне поняты
без анализа тех коллективистических обществ, которые существовали в XX в.
Бегство в далекое прошлое, на анализе которого меньше сказывается искажающее
влияние настоящего, только внешне выглядит удачной тактикой исторического
исследования.
1 Там же. С. 69.
Тойнби разбивает человеческую историю на локальные, почти не взаимодействующие
друг с другом цивилизации. Его цепи цивилизаций не меняют существа дела,
поскольку неясно, какие единство и преемственность они подразумевают. Духовное,
религиозное единство истории, постулируемое Тойнби, является, если оно вообще
существует, внешним, поскольку не касается самих глубин социальной жизни. К тому
же с характерным для Новейшей истории падением религиозности исчезает даже
призрак такого единства. Как можно в таком случае говорить о едином человечестве
и единой человеческой истории? Ответ Тойнби на этот вопрос опять-таки
определяется его религиозной позицией: единство человечества возможно только в
рамках единения зем22
ного и небесного миров. "Гуманисты, - пишет он, - умышленно концентрируют свое
внимание и усилия на... подчинении человеческих дел гуманистическому контролю.
Однако ...единство человечества никогда не может осуществиться в
действительности, за исключением единства в рамках сверхчеловеческой
целостности, по отношению к которой человечество является лишь частью... Наша
современная западная школа гуманизма странно упорствует в своем намерении
достичь небес, возводя на земном основании титаническую Вавилонскую башню..."
[1]. Объединение со сверхчеловеческой целостностью - это уже не земной путь
человечества, и трудно сказать, в каком смысле он является историей.
Механизм развития цивилизаций, предлагаемый Тойнби, не кажется универсальным и
ясным. Особенно туманной является трактовка периодов надлома и разложения
цивилизации. Творческое меньшинство, ранее способное отвечать на вызовы
природной и человеческой среды, вдруг утрачивает свою энергию и силу и начинает
в резких формах противостоять остальному обществу. Непонятно, почему это
происходит в случае каждой из цивилизаций. Само представление о творческом
меньшинстве, ведущем за собою все общество, напоминает романтическую теорию
творческого гения. В каждом обществе есть узкий слой элиты, противостоящей
остальному населению и управляющей им. Однако считать эту элиту творческой до
периода надлома цивилизации и утрачивающей творческие способности как раз в этот
период нет ясных оснований. Механизм развития общества определяется, очевидно,
не столько взаимными отношениями элиты и остального населения, сколько
взаимодействием материальной и духовной культур данного общества, взятых во всей
их полноте.
Предлагаемый Тойнби критерий роста цивилизации, состоящий в "прогрессе
самоопределения", явно перекликается с гегелевским законом развития
"самосознания" и "свободы".
К. Поппер обвиняет Тойнби в историцизме - вере во всемогущество силы,
находящейся за кулисами истории [2]. Это обвинение представляется обоснованным,
поскольку, согласно Тойнби, человечество ведет по пути истории Бог. История
изначально предопределена его замыслом, и человеку остается только распознавать
в меру своих скромных сил заложенные в истории божественный план и ритм,
предопределенную систему. Тойнби прямо высказывается против идеи, что прогресс в
истории зависит от человека и что достигнутое одними поколениями может быть
утеряно следующими. По Тойнби, эта идея является выражением современной западной
веры во всемогущество случая.
1 Toynbee A.J. Study of History. L., 1939. Vol. VI. P. 13.
2 См.: Поппер К. Открытое общество и его враги. М., 1992. Т. 1. С. 288.
23
Очень неясной является даваемая Тойнби трактовка цивилизации, названной им
"западной". Он неоднократно обращается к ее анализу, и в его рассуждениях
чувствуется, что она явно не вписывается в его концепцию локальных цивилизаций и
их функций в истории. Прежде всего, Тойнби безосновательно объединяет в рамках
одной цивилизации средневековое феодальное общество и начавшее складываться в
Новое время капиталистическое общество. Основой их объединения в единую
цивилизацию служит в первую очередь христианство, но очевидно, что в
капиталистическом обществе, пришедшем на смену феодальному, религия не играет
существенной роли. Не удивительно, что Тойнби даже представляется, будто,
начиная с Нового времени, "западная" цивилизация ушла с пути духовного прогресса
и является ненужным повторением того, что уже было в дохристианском мире. "Если
историческая функция того вида обществ, которые именуются цивилизациями,
заключалась в том, - говорит Тойнби, - чтобы, достигнув собственной зрелости,
родить высшие религии, то западная постхристианская светская цивилизация в
лучшем случае представляет собой ненужное повторение дохристианской эллинской
цивилизации, а в худшем - это печальный уход с пути духовного прогресса" [1].
Чтобы как-то приспособить постхристианский капитализм к своему истолкованию
истории, Тойнби выражает надежду, что капитализм со временем послужит
христианству и трем другим высшим религиям в качестве объединяющего начала и
будет способствовать сближению их высших ценностей и веры [2]. Это - наивная
надежда. Так называемые высшие религии не способен объединить даже капитализм. К
тому же очевидно, что он вовсе не собирается искать в сближении данных религий
свое историческое оправдание.
Непонятный капитализм вызывает у Тойнби раздражение. Тойнби обвиняет его в
идолопоклонстве наиболее порочного вида - в поклонении человека самому себе:
"...В секуляризованном западном мире XX века симптомы духовного отставания
очевидны. Возрождение поклонения Левиафану стало религией, и каждый житель
Запада внес в этот процесс свою лепту. Современный западный ренессанс племенной
религии эллинистического мира представляет собой чистое идолопоклонство" [3].
Демократическая религиозная терпимость Запада кажется Тойнби даже
безнравственной: "Замечательным примером этой безнравственной разновидности
ненасилия является религиозная терпимость в Западной Европе с конца семнадцатого
века... до наших дней" [4].
1 Тойнби А. Постижение истории. С. 431.
2 См.: Там же.
3 Там же.
4 Toynbee A J. Study of History. L, 1939. Vol. V. P. 588.
Тойнби убежден, что капитализм, несмотря на все те материальные блага, которые
он принес, является временем духовной смуты, способным привести через
идолопоклонство человека самому себе к катастрофе. "Гражданин Этого Мира,
который упорно отказывается от своего служения Господу или который так и не
осознал, что является подданным Града Божия, может вполне преуспевать в жизни,
теша себя иллюзией, что он живет в лучшем из миров. Однако тот, кто причастен к
высшей вере, не может не страдать, ощущая, что, трудясь во имя Бога в период
духовной смуты, он окружен стихией, которая чужда его душе, что он подобен
ныряльщику, который на дне моря проводит работы по спасению затонувшего корабля"
[1].
Если капитализм остается непонятным для Тойнби, то о тоталитаризме (в его
коммунистическом и национал-социалистическом вариантах), современником которого
он был, Тойнби просто ничего не говорит, как если бы такого явления вообще не
существовало. Это не удивительно, так как тоталитаризм, будучи воинственно
атеистическим по самой своей природе, еще хуже укладывается в намечаемую Тойнби
схему истории, чем капитализм. Можно сказать, что тоталитаризм вообще стоит вне
этой схемы.
Философия истории Тойнби, вызывающая серьезные возражения при приложении ее к
древней и средневековой истории, оказывается совершенно неприложимой к более
поздней истории.
Философия истории П.А. Сорокина
Оригинальную теорию человеческой истории как последовательной смены
социокультур, или цивилизаций, предложил П.А. Сорокин (1889-1968) [2].
1 Тойнби А. Постижение истории. С. 440.
2 См.: Sorokin P. The Crisis of Our Age. N.Y., 1941.
Социокультурой Сорокин называет тот суперорганический мир, ту новую вселенную,
которая создана человеком. Социокультура включает следующие составные части:
- бесконечно богатую идеологическую совокупность смыслов, объединенных в системы
языка, науки, религии, философии, права, этики, литературы, живописи,
скульптуры, архитектуры, музыки, экономических, политических, социальных теорий
и т.д.;
- материальную культуру, представляющую предметное воплощение этих смыслов и
охватывающую все, начиная с простых средств труда и кончая сложнейшим
оборудованием;
- все действия, церемонии, ритуалы, поступки, в которых индивидами и их группами
используется тот или иной набор смыслов.
Как говорит Сорокин, социокультура имеет свою ментальность, собственную
философию и мировоззрение, собственную религию и образец "святости", собственные
представления правового и недолжного, собственные формы изящной словесности и
искусства, свои нравы, законы, кодекс поведения, свои доминирующие формы
социальных отношений, собственную экономическую и политическую организацию и,
наконец, собственный тип личности со свойственным только ему менталитетом и
поведением.
Основой и фундаментом всякой социокультуры являются, по Сорокину, ценности,
определяющие ее центральный принцип. Понятие ценности Сорокин разъясняет на
примере культуры Запада средних веков. Главным принципом или главной ценностью
этой культуры являлся Бог. Все важные ее разделы выражали данную фундаментальную
ценность. Архитектура и скульптура были библией в камне, живопись, музыка,
литература были насквозь пронизаны религией. Наука являлась лишь ее
прислужницей. Даже семья была только священным религиозным союзом. Организация
экономики контролировалась религией. Господствующие нравы и обычаи, образ жизни
и мышления исходили из своего единства с Богом, а чувственный мир рассматривался
только как временное прибежище человека на пути к вечной обители Бога.
Любое общество характеризуется присущей ему системой ценностей Она является
основным регулятором человеческой деятельности, от нее зависят мысль, творчество
и верования индивидов каждого общества. Сорокин полагает, что, исследуя
культурные качества (значения, нормы, ценности), скрытые в сознании индивидов и
выявляющиеся в их деятельности (в культурных образцах), можно выявить
длительные, опирающиеся на одни и те же ценности периоды человеческой истории,
т.е. разные культуры. Каждая из этих культур неповторима, она рождается,
достигает расцвета и затем умирает. На смену ей приходит другая культура,
опирающаяся на новую систему ценностей и создающая свой, особый мир
человеческого существования. Культура как специфический тип исторической
целостности имеет в основе несколько главных посылок: представления о природе
реальности, о природе основных потребностей человека, о степени и методах их
удовлетворения. Последовательность уникальных культур и представляет собой
исторический процесс.
Сорокин выделяет три основных типа культуры, или типа мировосприятия в истории
человечества: идеационалъную (ideatiional), идеалистическую (idealistic) и
чувственную (sensate). Буквальный перевод не отражает вполне смысла терминов
Сорокина. В. Сербин предлагает переводить их как "религиозная", "промежуточная"
и "материалистическая" культура [1]. Каждая из основных культур подчиняется
одному общему фундаментальному принципу и основывается на общей фундаментальной
шкале ценностей.
1 См.: Сербин В. Кризис нашей цивилизации // Независимая газета. 1993. 16 июня.
Основу религиозной культуры составляет представление о боге как всепроникающей
реальности, которой подчинено земное существование человека. Примером такой
культуры является западноевропейское средневековье. Материалистическая культура
основывается на противоположном принципе: реально существует только то, что
поддается восприятию органами чувств. На принцип "вещности" опираются все
стороны жизни данной культуры - ее политика и экономика, искусство и литература,
этика и право. Даже религии в период материалистической культуры являются
псевдорелигиями, имеющими дело прежде всего с земным, а не небесным содержанием.
В частности, в США миллионы людей всерьез верят, что Бог может помочь
разбогатеть, сделать карьеру, обойти конкурентов и т.д. тем, кто усердно ему
молится. Промежуточная культура соединяет в себе элементы как религиозной, так и
материалистической культур. Основной ее принцип: существующая реальность
частично поддается восприятию органами чувств, а частично схватывается
интуицией.
Всю человеческую историю Сорокин истолковывает как смену этими тремя типами
культур друг друга. В античной Греции до конца IV в. до н.э. господствовала
религиозная культура. На смену ей пришла греко-римская материалистическая
культура, существовавшая примерно до IV в. н.э. Эта эпоха сменилась христианской
религиозной культурой. Затем, после сравнительно непродолжительной промежуточной
культуры, утвердилась материалистическая культура. Теперь эта культура находится
уже в глубоком кризисе, предвещающем становление новой, более совершенной формы
религиозной культуры. Как говорит Сорокин, ночь переходной эпохи начинает
спускаться на нас, с ее кошмарами, пугающими тенями, душераздирающими ужасами.
За ее пределами различим, однако, рассвет новой великой идеациональной культуры,
приветствующей новое поколение - людей будущего.
Распад каждой культуры сопровождается кризисными явлениями во всех сферах жизни
общества. Например, в заключительный период греко-римской материалистической
культуры наблюдались падение морали и нравов, распад семейных связей, разрушение
экономических устоев общества, резкий рост "кривой насилия". Современникам
представлялось, что близится конец мира и что будущего не существует.
Сорокин подробно останавливается на кризисе современной, материалистической
культуры. Ее началом была эпоха Возрождения. После аскетизма средневековья и
явного приоритета небесной жизни над земной люди заново начали открывать красоту
земного мира и земной жизни, познавать окружающую их природу, расширять
горизонты своего видения - географические, научные, духовные. Но постепенно
творческая энергия материалистической культуры истощалась, ее ценности все более
обесценивались, идеалы тускнели. Этот кризис начался с конца XIX в. и теперь все
усиливается. Искусство современной культуры дало миру выдающихся художников, но
оно же несло в себе зародыши собственной гибели, ставшие очевидными сейчас. В
средние века искусство связывало человека с богом, в материалистической культуре
оно сделалось средством общения художника со зрителем и превратилось в рыночный
товар. Кубизм, абстракционизм и т.п. - это восстание против изживших себя форм
искусства, но не искусство будущего. В науке, обеспечившей блестящие технические
достижения, наблюдается острый кризис материалистического подхода. С появлением
теории относительности Эйнштейна, квантовой механики, принципа неопределенности
понятие материи стало расплывчатым, смешалось с понятием энергии.
Раздробленность и неопределенность, царящие в науке, подталкивают к идее, что в
мире должно существовать некое направляющее начало, не поддающееся физическому
восприятию. Выражением кризиса в области этики и права является снижение
авторитета этических и правовых норм. Моральные ценности рационализируются, им
придается утилитарный смысл. Понятие негативной моральной ценности подменяется
понятием противозаконности, и дозволенным оказывается все, что не преследуется
по закону. Утилитарное истолкование морали и права ведет к росту преступности,
насилия и терроризма. Кризисная ситуация затронула семью, политическую
организацию, экономическую структуру, международные отношения. Человек, говорит
Сорокин, морально деградировал до уровня усложненного животного, оправдывающего
с помощью напыщенных идеологий наихудшие из своих действий. Мир брошен в пучину
катаклизмов, войн, мятежей, революций. Зажатый между двух эпох, современный
человек подобен лодке без весел, которую бросают из стороны в сторону ветры его
животных страстей, выскользнувших из-под контроля рациональных и
сверхрациональных сил. Но мировая культура вечна, и на смену уходящей в прошлое
материалистической культуре идет новая, более совершенная культура. В настоящем
и в ближайшем будущем, - мрак, но, пройдя через этот мрак, человечество опять
выйдет к свету, как это уже не раз случалось в мировой истории.
Сорокин выводит общую формулу перехода от материалистической к религиозной
культуре: кризис - крушение - очищение - переоценка ценностей - возрождение. Под
"возрождением" подразумевается появление новой религии или возрождение старой.
"Крушение" - это осознание пустоты и тщетности материалистического подхода к
жизни, завершающееся переоценкой ценностей и возникновением новых идеалов и
новой философии жизни.
Концепция мировой истории, развиваемая Сорокиным, чрезвычайно схематична. Если
оставить в стороне промежуточную культуру, иногда оказывающуюся прослойкой между
религиозной и материалистической культурами, то суть концепции сводится к тому,
что последние две культуры чередуются друг с другом. Религия оказывается, таким
образом, вечным фактором жизни человечества и человеческой истории. Меняются
формы религии, но сам тип религиозной культуры вечен, и он всегда будет
приходить на смену приземленной материалистической культуре. Эта идея хорошо
согласуется с представлениями Сорокина о цели истории: историческая миссия
человечества состоит в безграничном созидании, накоплении и усовершенствовании
истины, красоты и добра, что приближает человека к высшему творцу, делает его
сыном божьим. Сомнительно, однако, что перед историей действительно стоит цель
постепенного уподобления человека богу. Не очевидно также, что религия всегда
будет сопровождать человечество. Она зарождается у самых истоков человеческой
истории, является неотъемлемой характеристикой древней и средневековой культуры,
но с возникновением капитализма постепенно отходит на второй план. В
тоталитарных, атеистических по своей природе обществах, она вообще не играет
заметной роли. Есть основания думать, что человечество движется не к новой
великой религии, а, напротив, стоит на пороге упадка религиозности. Во всяком
случае, никаких признаков зарождения такой религии нет.
Схема Сорокина, чередующая религиозную и материалистическую культуры, с
известными оговорками приложимая к западноевропейской истории, оставляет в
стороне все другие регионы мира. Является ли современная материалистическая
культура всемирной? Очевидно, нет. Она охватывает только развитые
капиталистические страны. Остальной мир остается в тени.
В рассуждениях Сорокина имеется известная внутренняя непоследовательность.
Сначала культура представляется как сложное, многоаспектное и дифференцированное
целое, включающее всю духовную и материальную культуру. Однако затем культура
сводится к некоему простому основополагающему принципу, а смена культур - к
смене таких принципов. Но можно ли свести, скажем, современный капитализм к
одному принципу или к немногим фундаментальным принципам? В сущности, это
означало бы аксиоматизацию теории капитализма. Но такой общепринятой теории не
существует, и если бы даже она была, она вряд ли допускала бы аксиоматическое
построение. Сходным образом обстоит дело со средневековой культурой, чересчур
сложной, чтобы ее сводить к богу как ее основополагающему принципу. Не вера в
бога определяла все остальные черты средневековой культуры, а, напротив, сама
система этой культуры была такой, что предполагала, в частности, данную веру в
качестве одного из своих элементов.
XX в., истолковываемый Сорокиным как кризисный и переходный, не привлекает его
особого внимания. В результате в стороне остаются тоталитаризм и то
противостояние коллективистических и индивидуалистических обществ, которое
составляет суть политической истории этого века.
И наконец, действительно ли современное общество переживает тот глубокий кризис,
который так ярко описывается Сорокиным? Поскольку проблемы современного
коллективистического общества оставляются им в стороне, речь должна идти о
кризисе современного капитализма. Развитие последнего и в самом деле является
противоречивым, но нет оснований говорить о таком глубоком его кризисе, который
способен в обозримом будущем привести капитализм к краху. Сорокин придерживается
мнения, что XIX в. был периодом высшего расцвета капитализма и что далее могут
следовать только упадок и разложение. Однако история последующего столетия
показала, что капитализм только начинает осознавать свои потенции и говорить о
его закате даже в конце этого века рано. Нет экономического кризиса капитализма
и нет политического его кризиса. Современная наука заметно усложнилась и
рассталась с мечтой об абсолютном и конечном познании всех тайн природы. Но ни в
науке, ни в связанной с нею технике нет никаких намеков на кризис и тем более на
признание неких, стоящих выше науки начал, управляющих миром. Вряд ли можно
говорить о кризисе в сфере морали, хотя здесь есть проблемы, связанные с
автономией индивидов и ослаблением коллективистических начал в жизни общества.
Нельзя с уверенностью также сказать, что в современном искусстве, столь
разительно отличающемся от реалистического искусства XIX в., есть определенные
признаки кризиса.
Философия истории К. Ясперса
Основная тема философии истории К. Ясперса (1883-1969) - тема единства мировой
истории [1]. Ясперс скептически относится к популярной в 20-30-е г. XX в. теории
культурных циклов, развивавшейся Шпенглером и позднее Тойнби, и подчеркивает,
что человечество имеет единые истоки и единый путь развития, несмотря на все
различия в жизни отдельных народов и культур.
1 См.: Ясперс К. Истоки истории и ее цель. Вып. 1-2. М., 1991. Эта книга впервые
вышла в свет в 1949 г., всего четыре года спустя после окончания Второй мировой
войны.
Согласно теории культурных циклов, из чисто природного человеческого
существования вырастают, наподобие организмов, культуры в качестве
самостоятельных форм жизни. Они ни в коей степени не связаны друг с другом, хотя
иногда могут соприкасаться и служить друг другу помехой. Каждая культура имеет
свои начало и конец. Шпенглер определял время существования культуры в тысячу
лет, Тойнби не считал, что оно может быть точно указано.
Из анализа существовавших культур оба они делали обширные прогнозы относительно
будущего.
Выделение культур как определенных целостностей представляется Ясперсу ценным,
но только при условии, что оно не противоречит концепции универсальной истории:
нельзя возводить в принцип ни тезис о рассеянных, не соотносящихся друг с другом
культурных организмах, ни единство человеческой истории как таковой.
При создании схемы целостной исторической картины Ясперс исходит из уверенности,
что человечество имеет единые истоки и общую цель. Научно доказать эту
уверенность невозможно, единство истории может быть только предметом веры. "Эти
истоки и эта цель нам неизвестны, во всяком случае в виде достоверного знания.
Они ощутимы лишь в мерцании многозначных символов. Наше существование ограничено
ими. В философском осмыслении мы пытаемся приблизиться к тому и другому, к
истокам и к цели" [1]. Иногда такая позиция сближается с христианской традицией
истолкования истории, представляющей исторический процесс как единую линию,
имеющую начало и конец, т.е. имеющую свое смысловое завершение. Такое сближение
является, однако, довольно поверхностным. Во-первых, в христианской концепции
истории отправной пункт исторического развития (явление Христа) и его конечная
цель (переход человечества в идеальное состояние) мыслились как совершенно
определенные и очевидные. Во-вторых, в христианской концепции главным
действующим лицом драмы человеческой истории был Бог. Ясперс вообще не считает
возможным обращаться к божественному вмешательству при анализе истории. Единство
истории, по Ясперсу, - постулат веры и в то же время допущение разума, но
постулат не религиозный, а философской веры. Каузальное объяснение, каким бы оно
ни было, не может быть принято, признает Ясперс, как достаточное в истории.
"Может создаться впечатление, - пишет он, - будто, признаваясь в этом, я хочу
указать на то, что произошло божественное вмешательство. Ни в коей мере. Ибо это
было бы не только salto
1 Ясперс К. Истоки истории и ее цель. Вып 1. С. 27. "Наша история совершается
между истоками (которые мы не можем ни представить себе, ни примыслить) и целью
(конкретный образ которой мы не можем существенным образом обрисовать)" (Там же.
С. 63).
mortale из сферы познания в сферу видимости познания, но и непростительной
навязчивостью по отношению к божеству. Я стремлюсь лишь опровергнуть удобное и
по существу ничего не значащее толкование истории как постижимого и необходимого
поступательного движения человечества. Я стремлюсь оставить вопрос открытым и
допустить возможность новых подступов к познанию... Удивление перед тайной само
является плодотворным актом познания, источником дальнейшего исследования" [1].
Всю историю человечества Ясперс делит на три последовательно сменяющие друг
друга фазы: доистория, история и мировая история. Длительный период доистории
охватывает время становления человека - от возникновения языка и рас до начала
исторических культур. "Здесь мы соприкасаемся с тайной человеческой сущности,
осознаем неповторимость существования человека на Земле, перед нами встает
вопрос о нашей свободе, которая неизбежно должна быть связана с происхождением
...Закладка в соц.сетях
