Жанр: Философия
Философия истории: Учебное пособие.
...во [3].
1 Гадамер X.Г. Указ. соч. С. 83.
2 См.: Гуревич А.Я. Проблемы средневековой народной культуры. С. 290.
3 Характерно, что состоящий при высокой особе сентиментальный друг, миньон,
одевался точно так же, как и его высокий покровитель. Наперсница титулованной
дамы, миньона, одевалась в.такое же платье, как и сама дама (см.: Хейзинга И.
Осень Средневековья. С. 59-60).
513
В позднее средневековье стремление к единообразию в одежде заметно ослабевает,
мода начинает все более вторгаться в жизнь и прежде всего в придворную жизнь. В
XV в. "область моды или, лучше сказать, нарядов гораздо ближе примыкает к сфере
искусства, чем мы склонны это себе представить не только из-за того, что
обязательные украшения, такие как металлические предметы отделки одежды военных,
вносят в костюм непосредственный элемент прикладного искусства. Моду связывают с
искусством общность основных свойств: стиль и ритм для нее столь же неотъемлемы,
как и для искусства. Позднее средневековье неизменно выражало в одежде стиль
жизни в такой мере, по сравнению с которой даже наши празднества по случаю
коронации кажутся лишь тусклым отблеском былого величия" [1].
В тоталитарном обществе нет сословий, различие между которыми должна была бы
подчеркивать мода, и в нем царит гораздо большее однообразие одежды, чем в
средние века. Кроме того, большинство его членов чрезвычайно бедны, им зачастую
просто не до моды. Если у кого-то и появится возможность следовать моде, он не
рискнет этого сделать: в условиях всеобщей бедности это будет несомненным
вызовом. Но, что важнее, сама атмосфера тоталитарного общества отвращает от
моды, расцениваемой как "буржуазное понятие" и несовместимой с основными
ценностями, прокламируемыми этим обществом [2]. Даже тоталитарная номенклатура,
чувствующая необходимость отграничения от всех остальных граждан, никогда не
прибегает к дорогой, и тем более модной одежде. Представители номенклатуры
одеваются иначе, чем все иные, но опять-таки чрезвычайно однообразно: добротно,
но без всякой претензии на роскошь. Обычно они конструируют себе нечто
полувоенное: френчи, кителя, военного образца фуражки, пальто, похожие на
шинели, и т.п. Эта одежда должна подчеркнуть, что они относятся к особой касте,
главная черта которой - строгая, может быть, даже не в пример армейской,
дисциплина.
1 Хейзинга Й. Осень Средневековья. С. 60.
2 " Все, что носили советские люди, - вспоминает о начале 50-х гг. дочь
нидерландского посла в СССР, - было или темно-синим, или темно-коричневым, или
темно-серым. Меня узнавали по одежде. Но главным образом - по обуви. Туфли
выдавали больше, чем акцент" (Плутник А. Баронесса и Россия // Известия. 1996.
14 нояб.).
Однообразие, царящее в одежде коммунистического общества, и связь этого
однообразия с идеологией данного общества хорошо показывает А.А. Зиновьев: "Во
времена Хозяина (Сталина) был установлен единый общеибанский стандарт штанов.
Один тип штанов на все возрасты и росты. На все полности и должности. Широкие в
поясе, в коленях и внизу. С мотней до колен. С четко обозначенной ширинкой и
карманами до пят. Идеологически вьщержанные штаны. По этим штанам ибанцев
безошибочно узнавали во всем мире. И сейчас еще на улицах Ибанска можно увидеть
эти живые памятники славной эпохи Хозяина. Их демонстративно донашивают
пенсионеры - соратники Хозяина. До514
нашивают ли? Однажды Журналист спросил обладателя таких штанов, как он ухитрился
их сохранить до сих пор. Пенсионер потребовал предъявить документ. Потом сказал,
что он эти штаны сшил совсем недавно. Когда Журналист уходил, пенсионер прошипел
ему вслед: мерзавцы, к стенке давно вас не ставили" [1]. История создания
всеибанского типа штанов, - это, конечно же, история ожесточенной борьбы с
уклонами в партии и борьбы с классовыми врагами. "Левые уклонисты хотели сделать
штаны шире в поясе, а мотню спереди опустить до пят. Они рассчитывали построить
полный изм в ближайшие полгода и накормить изголодавшихся трудящихся до отвала.
Своевременно выступил Хозяин и поправил их... Левых уклонистов ликвидировали
правые уклонисты. Те, напротив, хотели расширить штаны в коленках и
ликвидировать ширинку. Они не верили в творческие потенции масс и все надежды
возложили на буржуазию. Опять своевременно выступил Хозяин и поправил их...
Правых уклонистов ликвидировали левые" [2].
Ранее уже отмечалось, что появление после хрущевской оттепели первых отступлений
от общепринятого стиля одежды - узких брюк, ярких галстуков, туфель на толстой
подошве - было почти единодушно воспринято обществом резко отрицательно.
В 60-е гг. ситуация начала меняться: мода и эстетика все более активно
вторгались в жизнь. Поверхностно это объяснялось предстоящим в ближайшие
десятилетия вступлением в коммунизм, реально это было внешним проявлением
ослабления коммунистического общества и его идеологии.
Слово "эстетика" перекочевало из философских трактатов в популярные издания, и
никого уже не шокировал заголовок "Эстетика колхозного рынка" [3]. Выяснилось,
что советская женщина не всегда изящно выглядит: "Неприлично, когда из-под юбки
торчат штаны, неприлично, когда женщина, одетая в юбку, взбирается на леса, и не
только вполне прилично, но и необходимо надевать брюки женщине-строителю,
крановщице, сварщице..." [4]. Не было еще сомнения, что женщина должна варить
сталь и месить бетон, но - изящно и эстетично.
Майор с Дальнего Востока открыл широкую дискуссию: "Достойное ли занятие для
женщины - манекенщица?" Мнения разделились, но большинство уверенно отвечало:
вполне, но с условием, что внешность не будет затенять суть [5]. Советская
манекенщица выступила на ЭКСПО-67, а стюардесса Аэрофлота выиграла в Монреале
конкурс красоты 15 авиакомпаний. Гордясь этими победами, неизменно подчеркивали:
"И все говорят не столько о белизне зубов, длине ног, объеме талии и бедер,
сколько об образе советской женщины" [6]. "Переворот
1 Зиновьев А.А. Зияющие высоты. Кн. вторая. С. 38.
2 Там же. С. 39.
3 См.: Огонек. 1965, № 43.
4 Ефремова Л. И модно, и красиво // Эстетика поведения. М., 1965. С. 89.
"Хорошие носки и начищенные ботинки - один из важных признаков кльтуры" (Там же.
С. 98).
5 См.: Огонек. 1965. № 43.
6 Огонек. 1968. № 10.
произошел и в цветовой гамме страны, - отмечают П. Вайль и А. Генис. -
Запестрели щиты реклам, оживились витрины, засияли неоновые вывески. Граждане
одинаково, на манер Китая, наряженные в китайские же синие плащи, вдруг
накрутили яркие шарфы, надели светлые пальто и вышли на пляж в пестрых ситцевых
халатах. Никого уже не смущали безумные сочетания ярко-красного с ярко-зеленым:
"рязанская гамма"... Яркость эпохи отразилась на лице народа буквально: в
косметике. Прежде применение косметики носило корпоративный характер: красились
женщины из мира искусства, или зрительницы в театре, или, наконец, женщины
легкого поведения. Массовое употребление косметики стало протестом против
мещанского ханжества и закреплением права на красоту в индивидуальном порядке"
[1].
Тоталитаризм, считающий себя "естественным" состоянием общества, не любит
косметику, как и все другое, порывающее, как ему кажется, с "естественным".
Гитлер так передает представляющиеся ему остроумными рассуждения Розенберга о
преимуществах индусских женщин в сравнении с европейскими: "...Наши светские
дамы считают себя культурными женщинами, но стоит только один раз их увидеть
рядом с индусскими женщинами на каком-нибудь устроенном индусами приеме, чтобы
сразу "прозреть": европейские женщины размалеваны, в пух и прах разряжены, все
время бурно жестикулируют, а рядом индуски, настоящие аристократки, естественный
цвет лица, никаких румян или белил, скромно, но со вкусом одеты и всей своей
манерой держаться выражают достоинство и самообладание. Во время танцев
европейские женщины скачут, прыгают, стремятся обратить на себя внимание и
добиться успеха. Индуски, и прежде всего балинезки, танцуя, выполняют все
движения спокойно, с подлинной страстью и пылом, и потому они само совершенство"
[2].
1 Вайль П., Генис А. 60-е. С. 145.
2 Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. С. 262-263.
В заключение можно отметить, что не только коллективистические общества, но и
коллективистические сообщества явственно тяготеют к единообразию в одежде. Не
только военные, но и служители церкви одеваются одинаково, хотя в этом случае
одежда с большей выразительностью подчеркивает различие в ранге и может быть
богатой. Члены тоталитарной партии обычно похожи друг на друга не только своими
убеждениями и поведением, но и одеждой. Корпоративная психология, господствующая
в коллективистическом сообществе, диктует его членам не только исполнительность
и полную лояльность сообществу, но и внешнее сходство и в первую очередь -
сходство в одежде.
Заключение
КОНЕЦ ИСТОРИИ
Советский Союз был центром коммунистической системы, так называемого лагеря
социализма. Ее основной целью являлось установление социализма, а затем и
коммунизма во всем мире. Мировая история разворачивалась как противостояние двух
основных сил - социализма и капитализма, воздействие которых сказывалось не
только на всех сколько-нибудь крупных международных конфликтах, но и на многих
внутренних конфликтах. Поскольку Соединенные Штаты являлись центром "лагеря
капитализма", ход мировой истории во многом определялся противостоянием СССР и
США.
С крахом коммунизма и распадом Советского Союза одна из основных
противоборствующих сил мировой истории исчезла, и можно сказать, что эта история
приобрела иной смысл. Иногда даже говорят, что она пришла к своему концу.
"То, чему мы, вероятно, свидетели, - пишет Ф. Фукуяма, - не просто конец
холодной войны или очередного периода послевоенной истории, но конец истории как
таковой, завершение идеологической эволюции человечества и универсализации
западной формы правления. Это не означает, что в дальнейшем никаких событий
происходить не будет... - ведь либерализм победил пока только в сфере идей,
сознания; в реальном, материальном мире до победы еще далеко. Однако имеются
серьезные основания считать, что именно этот, идеальный мир и определит в
конечном счете мир материальный" [1]. История была в гораздо большей мере
насыщена событиями и эмоциями, чем постистория, обещающая стать эпохой чистого
расчета и прагматизма. "Конец истории печален, - заключает Фукуяма. - Борьба за
признание, готовность рисковать жизнью ради чисто абстрактной цели,
идеологическая борьба, требующая отваги, воображения и идеализма, - вместо всего
этого - экономический расчет, бесконечные технические проблемы, забота об
экологии и удовлетворение изощренных запросов потребите1
Фукуяма Ф. Конец истории? // Философия истории. Антология. С. 291.
ля. В постисторический период нет ни искусства, ни философии; есть лишь
тщательно оберегаемый музей человеческой истории. Я ощущаю в самом себе и
замечаю в окружающих ностальгию по тому времени, когда история существовала.
Какое-то время эта ностальгия все еще будет питать соперничество и конфликт.
Признавая неизбежность постисторического мира, я испытываю самые противоречивые
чувства к цивилизации, созданной в Европе после 1945 г., с ее
североатлантической и азиатской ветвями. Быть может, именно эта перспектива
многовековой скуки вынудит историю взять еще один, новый старт?" [1]
1 Там же. С. 310.
Идея, что человеческая история пришла теперь к своему концу, нуждается в
разъяснении. Нужно отметить, что эта идея не оригинальна. Она только немногим
моложе самой науки истории, в рамках которой она периодически оживляется и
обретает новый, соответствующий своему времени смысл.
В средневековом мировоззрении царство небесное вводилось в историю как ее
предел. Оно мыслилось как реализация абсолютного блаженства, достижение
идеального состояния, требующего в качестве своего условия предварительного
уничтожения всего сущего и его воссоздания на новых основаниях. История
оборвется, мир будет спален всепожирающим огнем, жизнь окончится. Только тогда
наступит совершенно иная жизнь, в которой уже не будет зла. До окончания же
мировой истории, как сказано у св. Августина, Вавилон злых и Иерусалим добрых
будут шествовать вместе и нераздельно. В марксизме мысль о завершении истории
также связывалась с возникновением идеального общества, но уже не на небесах, а
на земле. Движущей силой истории является борьба классов, социальные революции -
это локомотивы истории. В коммунистическом обществе нет борьбы классов и нет
почвы для социальных революций, в силу чего с построением этого общества история
в старом смысле прекращается и начинается собственно человеческая история. О
том, в чем именно она будет состоять, марксизм говорит так же мало, как и
христианство о жизни в царстве небесном. Ясно лишь, что историческое время
изменит свой ход и мерой его станут тысячелетия или даже вечность, как в царстве
небесном. Идея истории как диалектического процесса с началом и неизбежным
концом была позаимствована Марксом у Гегеля. Гегель полагал, что в некий
абсолютный момент история достигнет кульминации - в тот момент, когда победит
окончательная, разумная форма общества и государства. Мысль, что история
подходит к концу, Гегель провозгласил еще в 1806 г.
Как в средневековом понимании, так и у Гегеля и Маркса завершение истории
связывается с идеей цели истории. Достигая этой цели, история переходит в другое
русло, исчезают противоречия, двигавшие старую историю, и неспешный, не
связанный с крутыми поворотами и революциями ход событий если и является
историей, то уже в совершенно новом смысле. Это истолкование можно назвать
абсолютным концом истории.
Если история понимается как постоянные, не приводящие ни к каким окончательным
итогам колебания обществ между двумя возможными полюсами - коллективизмом и
индивидуализмом, то о конце истории можно говорить только в относительном
смысле. История как противостояние коллективистических и индивидуалистических
обществ на какой-то исторически обозримый период придет к своему завершению,
если коллективизм (индивидуализм) одержит победу над индивидуализмом
(коллективизмом) и существенным образом вытеснит его с исторической арены.
История XX в. была прежде всего историей противостояния индивидуалистических
обществ, называемых либеральными и демократическими, и коллективистических
обществ, имевших две основные формы - коммунистическую и националсоциалистическую.
Это противостояние привело вначале к "горячей" войне националсоциализма
с индивидуализмом, объединившимся на короткий срок с коммунизмом.
Военное поражение национал-социализма явилось одновременно и поражением
национал-социалистической идеи. Затем развернулась уже "холодная" война между
индивидуалистическими обществами и коммунизмом, ядром которого являлся Советский
Союз. К концу века поражение коммунизма стало очевидным.
В настоящее время на историческом горизонте не видно никакой жизнеспособной
коллективистической идеи. Традиционный марксизм-ленинизм умирает как идеология,
мобилизующая массы, его приверженцы с распадом Советского Союза утратили
уверенность в себе. Возможности религии и национализма в качестве основы для
создания новых, достаточно мощных коллективистических обществ, оказывающих
влияние на ход мировой истории, весьма ограничены. Что не менее важно,
отсутствуют глубинные массовые движения, способные в обозримом будущем
востребовать ту или иную форму коллективистической идеологии. Это означает, что
история действительно завершается и на исторически обозримый период перестает
быть ареной противостояния коллективистических и индивидуалистических обществ.
Это не означает, конечно, что победа индивидуализма является окончательной и что
коллективизм не вернется со временем на историческую сцену в какой-то новой
своей форме.
Предсказания, касающиеся коллективизма, всегда в известном смысле ненадежны. Его
идейные предпосылки вызревают медленно, но его появление и утверждение в
качестве массового движения всегда было в индустриальном обществе достаточно
неожиданным и занимало считанные годы.
Выражение "конец истории" многозначно. В одном, только что рассмотренном смысле,
оно означает своеобразное завершение человеческой истории ("абсолютный конец
истории") или просто существенную перемену в ее течении ("относительный конец
истории " ). В другом смысле "конец истории" - это последний штрих в
рассказанной истории. В качестве такого штриха можно обратить внимание на то,
что изложенная в книге концепция двухполюсной (биполярной) истории является
одним из вариантов решения старого спора между двумя философскими подходами к
человеческой истории: цивилизационным и линейно-стадиальным.
При цивилизационном подходе история рассматривается как совокупность локальных,
мало связанных или вообще не связанных между собою цивилизаций, или культур. Пик
популярности данного подхода приходится на 20-30-е гг. XX в. и связан прежде
всего с именами О. Шпенглера и А. Тойнби. Цивилизационный подход предполагает,
что из чисто природного или диффузного человеческого существования вырастают,
наподобие организмов, цивилизации в качестве самостоятельных форм социальной
жизни. Каждая цивилизация имеет свои начало и конец, причем ее начало не
является итогом развития каких-то предшествующих цивилизаций, а ее конец не
служит толчком к зарождению новых цивилизаций. Согласно Тойнби, цивилизация
представляет собой замкнутое общество, характеризующееся набором определяющих
признаков, наиболее важными из которых являются два: религия и степень
удаленности цивилизации от того места, гда она возникла. П.А. Сорокин определяет
цивилизацию, или социокультуру, как уникальный мир, созданный человеком, и
сводит единство человеческой истории к изначально существующей ее цели - к
безграничному созиданию, накоплению и совершенствованию истины, добра и красоты,
приближающим человека к высшему творцу. Цивилизационный подход к истории
реализуется в существенно различных концепциях, объединяемых только общей идеей,
что история представляет собой последовательность дискретных единиц социальной
организации, каждая из которых проходит свой неповторимый путь.
Цивилизационный подход имеет многие альтернативы, но чаще всего ему
противопоставляется линейно-стадиальный подход к истории, согласно которому
история слагается из качественно различных стадий (эпох, формаций и т.п.) и
обладает определенным внутренним единством, так что отдельные цивилизации,
культуры и т.п. - при всей
их уникальности - оказываются только фрагментами целостной человеческой истории.
Из разных вариантов линейно-стадиального подхода наибольшую известность в нашей
стране получил - по известным причинам - так называемый формационный подход,
развитый Марксом. Согласно данному подходу история представляет собой
естественный, не зависимый от сознания и воли людей процесс смены общественноэкономических
формаций. Она начинается с первобытно-общинной формации и затем
последовательно проходит четыре стадии: рабовладельческую, феодальную,
капиталистическую и коммунистическую. Элементы формационного подхода были уже у
Гегеля, однако Маркс внес в понятие формации принципиальную новизну: каждая
формация определяется присущим ей способом производства; развитие общества
обусловлено в первую очередь противоречиями между составляющими способ
производства производительными силами и производственными отношениями. Этот
новый момент принято называть экономическим детерминизмом, хотя Маркс и делал
оговорки относительно того, что экономический фундамент общества испытывает на
себе известное обратное воздействие других сфер социальной жизни. Можно сказать,
что суть формационного подхода сводится к линейно-стадиальному истолкованию
истории, дополненному идеей экономического детерминизма. Этот подход утверждает
линейность истории (наличие общей линии истории, по которой идут все общества и
народы, пока они существуют), направленность истории (она движется по пути
прогресса, от низших форм к формам все более развитым с точки зрения способа
производства материальной жизни), гетерогенность истории (она слагается из
качественно различных отрезков, разделяемых глубокими социальными катаклизмами
или революциями). Во всех этих аспектах формационный подход (как и более общий
линейно-стадиальный подход) не совместим со стандартным цивилизационным
подходом.
Вместе с тем, как было показано ранее, понятие цивилизации может быть
истолковано таким образом, что оно окажется органичным элементом линейностадиального
подхода к истории. В концепции двухполюсной истории выделяются два
крайних типа общественного устройства, сохраняющиеся с некоторыми модификациями
на протяжении всей истории: индивидуалистическое общество и коллективистическое
общество. После примитивно-коллективистического общества в истории выделяются
три основные эпохи: древняя аграрная, средневековая аграрно-промышленная и
индустриальная. Цивилизации каждой эпохи являются или индивидуалистическими, или
коллективистическими, или промежуточными. Варианты одной и той же цивилизации
конкретной эпохи именуются "культурами". Так, в индустриальную эпоху
существовали, наряду с сохранившимися цивилизациями предшествующих эпох,
индивидуалистическая капиталистическая цивили521
зация и коллективистическая социалистическая цивилизация, представленная двумя
культурами: коммунистической и национал-социалистической. Это понимание эпохи,
цивилизации и культуры укладывается в рамки линейно-стадиального подхода к
истории. Поскольку эпохи выделяются, как и в случае формационного подхода,
прежде всего по способу производства материальной жизни, данное понимание можно
оценить как соединение элементов формационного и цивилиза-ционного подходов к
истории.
В концепции двухполюсной истории не постулируется ошибочный в своей общей форме
принцип экономического детерминизма, отсутствует идея причинно или теологически
предопределенного прогресса, охватывающего все основные сферы социальной жизни,
истории приписывается не объективный, а лишь субъективный смысл. С другой
стороны, многообразные цивилизации оказываются взаимосвязанными, хотя и
разнородными фрагментами единого потока человеческой истории. Сочетание
формационного и цивилизационного подходов потребовало, таким образом,
радикального их переосмысления.
Учебное издание
Ивин Александр Архипович
Философия истории
Учебное пособие
Редактор Н.А. Баранова
Переплет художника А.Л. Бондаренко
Корректор O.В. Мехоношина
Художественный редактор Е.Ю. Молчанов
Компьютерная верстка ТА. Антоновой
Изд. лиц. № 066160 от 02.11.98.
Подписано в печать 20.09.99. Формат 60 х 90 1/16.
Печать офсетная. Усл. печ. л. 33. Гарнитура Петербург.
Тираж 5000. Заказ 1658
УИЦ "Гардарики" 107120, г. Москва, Мельницкий пер., д. 8/1
Отпечатано в полном соответствии
с качеством предоставленных диапозитивов
в ОАО "Можайский полиграфкомбинат"
143200, г. Можайск, ул. Мира, 93
OCR: Ихтик (г.Уфа)
ihtik.lib.ru, ihtik@ufacom.ru
Вычитка: 09.10.2004
Закладка в соц.сетях
