Жанр: Философия
Избранное
...твои достоинства, когда ты заслуживаешь любовь,
всегда возникают сомнения: а вдруг я почему-либо перестану нравиться
тому, чьей любви я добиваюсь; всегда есть страх, что любовь может
исчезнуть. Кроме того, "заслуженная" любовь может оставлять горькое
чувство, что тебя любят не ради тебя самого, а только потому, что ты
нравишься; что тебя, если разобраться, вообще не любят, а используют.
Неудивительно, что мы все никогда не перестаем страстно желать
материнской любви - и в детстве, и став взрослыми. Большинству
детей все же достается материнская любовь (в какой степени- будет
сказано ниже). Взрослому удовлетворить это стремление гораздо труднее.
При наиболее благоприятных условиях развития это становится
частью нормальной эротической любви; часто это проявляется в религиозной
форме, и еще чаще-в форме неврозов.
Отношения с отцом совсем другие. Мать для нас -наш родной дом,
природа, земля, океан; отца мы не представляем таким природным
домом. Отец мало связан с ребенком в первые годы его жизни, и его
важность для ребенка в этот ранний период не идет ни в какое сравнение
с важностью матери. Но, не представляя мир природы, мир естественный,
отец представляет другой полюс человеческого существования:
мир мысли, мир вещей, сделанных своими руками, мир закона и порядка,
дисциплины, мир путешествий и приключений. И именно отец обучает
ребенка, указывает ему путь в этот мир.
К этой функции отца близка другая, связанная с социально-экономическим
развитием. Когда появилась частная собственность и когда
она стала переходить по наследству от отца к одному из сыновей,
отец стал хотеть такого сына, которому он мог бы оставить свою
собственность. Естественно, это был сын, наиболее достойный, по
мнению отца, стать его преемником, сын, больше всего похожий
на него и потому самый любимый. Любовь отца - это любовь
на определенных условиях. Ее принцип: "Я люблю тебя, потому что
ты оправдываешь мои надежды, потому что ты исполняешь свой
долг, потому что ты похож на меня". В "обусловленной" отцовской
любви, как и в "безусловной" материнской, можно найти и отрицательную,
и положительную сторону. Отрицательная сторона именно
в том, что отцовскую любовь надо заслужить, что ее можно потерять,
если не оправдаешь ожиданий. В самой природе отцовской любви
заложено то, что послушание становится главной добродетелью, а непослушание
- главным грехом, который карается лишением отцовской
любви. Но не менее важна и положительная сторона. Если любовь
возникает на определенных условиях, то я могу что-то сделать, чтобы
завоевать ее, я могу добиться ее, приложив усилия; в отличие от
материнской любви любовью отца можно управлять.
Позиции отца и матери по отношению к ребенку отвечают его
потребностям. Младенцу нужна безусловная материнская любовь и забота,
как физиологически, так и психически. После шести лет ребенок
начинает испытывать потребность в отцовской любви, в его авторитете
и руководстве. Функция матери --обеспечить ему безопасность в жизни;
функция отца-- учить его, направлять его в решении задач, которые
132
ставит перед ребенком то общество, в котором он родился. В идеальном
случае материнская любовь не пытается препятствовать взрослению
ребенка, не культивирует его беспомощность. Мать должна быть уверена
в жизни и, значит, не должна тревожиться сверх меры, чтобы не
заразить своей тревогой ребенка. Желание, чтобы ребенок стал независимым
и постепенно отделился от нее, должно быть Частью ее жизни.
Отцовская любовь руководствуется принципами и ожиданиями; она
должна быть скорее спокойной и терпеливой, нежели властной и устрашающей.
Она должна обеспечивать растущему ребенку все более сильное
чувство уверенности в своих силах и со временем позволить ему
самому распоряжаться собой и обходиться без отцовского руководства.
Мало-помалу зрелый человек приходит к такому состоянию, когда
он сам становится для себя и матерью и отцом. Он как бы совмещает
в себе материнское и отцовское сознание. Материнское сознание говорит:
"Никакой дурной поступок, никакое преступление не смогут
лишить тебя моей любви, я всегда буду желать тебе счастья". Отцовское
сознание говорит: "Ты поступил дурно, и тебе придется смириться
с известными последствиями твоего дурного поведения; а главное -
тебе придется изменить его, если ты хочешь, чтобы я тебя любил".
Зрелый человек освобождается от внешнего присутствия матери и отца
и создает их образ внутри себя. Однако, в отличие от фрейдовской
концепции суперэго, он создает их внутри себя не тем, что делает
мать и отца частью себя, но создает в себе материнское сознание
из своей способности любить и отцовское сознание - из своего разума
и нравственного чувства. Более того, взрослый человек любит и поматерински,
и по-отцовски, несмотря на то что материнское и отцовское
сознания в нем, по видимости, противоречат друг другу. Если бы
он сохранил в себе только отцовское сознание, он стал бы жестоким
и бесчеловечным; если бы он сохранил в себе только материнское
сознание, он мог бы потерять способность к оценкам и помешать
собственному развитию и развитию других.
Это развитие от привязанностей, концентрирующихся вокруг матери,
к привязанностям, концентрирующимся вокруг отца, и их постепенное
соединение образуют основу духовного здоровья и позволяют достичь
зрелости. Отклонение от нормального пути этого развития составляет
основную причину неврозов. Хотя в этой книге мы не собираемся
подробно развивать эту идею, все же кратко поясним это утверждение.
Одна из причин невротического развития может состоять в том, что
у мальчика любящая, но слишком снисходительная или слишком властная
мать и слабый и равнодушный отец. В этом случае он может
задержаться на стадии ранней младенческой привязанности к матери
и развиться в человека, зависимого от матери. Он будет чувствовать
себя беспомощным, у него будут преобладать стремления, характерные
для рецептивной личности: получать, быть под защитой, быть предметом
заботы. У него не будет отцовских качеств: организованности,
независимости, умения самому распоряжаться своей жизнью. Возможно,
он будет искать "мать" в каждом - иногда в женщинах, иногда
в мужчинах, у которых он находится в подчинении. С другой стороны,
если мать холодная, равнодушная и властная, он может либо перенести
свою потребность в материнской защите на отца и впоследствии на его
образы - тогда конечный результат будет таким же, как и в предыдущем
случае,- либо развиться в одностороннюю личность с ориентацией
на отца, которая живет исключительно по принципу закона,
порядка и авторитета и не способна ожидать или получать безусловную
любовь. Развитие в этом направлении происходит особенно легко, если
холодность матери усугубляется авторитарностью отца, который в то
же время сильно привязан к сыну. Для всех этих типов невротического
развития характерно то, что одно из начал - отцовское или материнское
- остается неразвитым или, в случае более тяжелого невроза, что
роли и отца и матери смешиваются как в отношении других людей, так
и внутри личности. Более глубокое исследование может показать, что
некоторые типы неврозов, такие, как невроз навязчивых состояний,
развиваются преимущественно на основе односторонней привязанности
к отцу, тогда как другие - например, истерия, алкоголизм, неспособность
к самоутверждению и к реальному взгляду на жизнь, а также
депрессии -возникают в результате односторонней концентрации привязанностей
вокруг матери.
3. ОБЪЕКТЫ ЛЮБВИ
Неверно было бы считать, что любовь - это прежде всего отношение
к какому-то конкретному человеку; это - установка, ориентация характера
личности, определяющая отношение личности к миру в целом, а не
к одному лишь "объекту" любви. Если человек любит только одного из
других людей и равнодушен ко всем остальным своим собратьям, его
любовь - это не любовь, а всего лишь симбиотическая привязанность,
иначе говоря - расширенный эгоизм. Однако большинство людей
полагает, что любовь определяется объектом, а не способностью. То,
что они не любят никого, кроме "любимого" человека, они даже считают
доказательством силы своей любви. Это заблуждение сродни упомянутому
выше. Поскольку люди не понимают, что любовь есть деятельность,
душевная сила, они думают, что нужно только найти настоящий
объект, а остальное приложится потом само собой. Эту установку
можно сравнить с установкой человека, который хочет рисовать, но
вместо того чтобы учиться этому искусству, говорит, что ему нужно
лишь дождаться подходящей натуры, и. стоит ему ее найти, как он
создаст прекрасное полотно. Если я в самом деле люблю одного человека,
то я люблю всех людей, я люблю весь мир, я люблю жизнь. Если
я могу сказать кому-то: "Я тебя люблю", то нужно, чтобы я мог этим
сказать: "В тебе я люблю всех; любя тебя, я люблю весь мир, в тебе
я люблю и себя самого".
Из утверждения, что любовь - это установка, относящаяся ко
всему, а не только к одному человеку, не следует, однако, что разные
виды любви не отличаются друг от друга в зависимости от особенностей
ее объекта.
а) Братская любовь
Наиболее фундаментальный тип любви, лежащий в основе всех ее
видов,- братская любовь. Под братской любовью я понимаю чувство
ответственности, заботу, уважение, знание другого человека, желание
помочь ему в жизни. Именно о такой любви говорится в Библии:
"Возлюби ближнего твоего, как самого себя" (Лев. 19: 18; Мф. 22: 39;
Мк. 12: 31). Братская любовь - это любовь ко всем людям; именно это
отсутствие исключительности - ее характерная черта. Если я развил
в себе способность любить, я не могу не любить своих братьев. В братской
любви достигается переживание соединения со всеми людьми, человеческой
солидарности, человеческого единства. В основе братской любви
лежит переживание того, что мы все - одно. Разница в талантах,
умственных способностях, знаниях пренебрежимо мала по сравнению
с общностью человеческой сути, одинаково присущей всем людям.
Чтобы испытать эту общность, нужно с поверхности проникнуть в суть.
Если я воспринимаю другого человека поверхностно, я воспринимаю
главным образом то, что нас различает, то, что нас разъединяет. Если
я проникаю в суть, я ощущаю нашу общность, я ощущаю, что мы
братья. Эта связь от центра к центру, а не от периферии к периферии
есть "центральная связь", или, как блестяще сказала Симона Вей:
"Одни и те же слова (например, когда муж говорит жене: "Я тебя
люблю") могут быть исключительно важными или ничего не значить -
смотря по тому, как они сказаны. А то, как они сказаны, зависит от того,
насколько глубок пласт личности, из которого они исходят,- и это не
подвластно воле. И чудесным образом они достигают того же пласта
в душе человека, которому предназначены. И потому этот человек
может распознать - если он вообще способен распознавать,- чего
стоят эти слова" '.
Братская любовь - это любовь равных; но в действительности,
даже будучи равными, мы не всегда "равны"; поскольку все мы люди,
всем нам нужна помощь. Сегодня мне, завтра - тебе. Однако то, что
мы нуждаемся в помощи, еще не значит, что одни из нас беспомощны,
а другие могущественны. Беспомощность - преходящее состояние; способность
же стоять и ходить на своих ногах есть способность постоянная
и всеобщая.
Тем не менее любовь к слабому, любовь к бедняку и чужестранцу
есть начало братской любви. Любить собственную плоть и кровь - не
бог весть какое достижение. Животное тоже любит своих детенышей
и заботится о них. Беспомощный любит своего хозяина, потому что от
него зависит его жизнь, ребенок любит своих родителей, потому что они
ему нужны. И только в любви к тем, кто не служит никакой цели,
любовь начинает раскрываться. Не случайно главный объект человеческой
любви в Ветхом завете-бедняк, чужестранец, вдова и сирота и,
наконец, национальный враг- египтянин и эдомит. Сочувствуя беспомощному,
человек развивает в себе любовь к брату; и в любви
к самому себе он тоже любит того, кто нуждается в помощи, любит
беззащитное, хрупкое существо. Сочувствие предполагает знание и отождествление.
В Ветхом завете говорится: "Пришельца не обижай... вы
знаете душу пришельца, потому что сами были пришельцами в земле
Египетской" (Исх. 23:9).
б) Материнская любовь
Мы уже рассматривали природу материнской любви в предыдущей.
главе, когда говорили о разнице между материнской и отцовской любовью.
Материнская любовь, как я говорил,- это безусловное утверждение
жизни ребенка, его потребностей. Но к этому нужно добавить еще
одно важное уточнение. Утверждение жизни ребенка имеет две стороны;
одна из них - это забота и ответственность, совершенно необходимые
для сохранения жизни ребенка, его развития. Другая сторона идет
дальше простого сохранения. Это установка, которая прививает ребенку
любовь к жизни, которая дает ему почувствовать, что это прекрасно -
жить, что это прекрасно - быть маленьким мальчиком или маленькой
девочкой, что это прекрасно, что он есть на этой земле! Эти две стороны
WeilS. Gravity and Grave. N. Y., 1952. P. 117.
135
очень точно выражены в библейском рассказе о сотворении мира. Бог
создает мир и человека. Это соотйетствует простой заботе и утверждению
существования. Но Бог идет дальше этого минимального требования:
рассказ о каждом дне творения заканчивается словами: "И увидел
Бог, что это хорошо" (Быт. 1: 25). Материнская любовь дает ребенку
почувствовать: "Это хорошо, что ты родился" '; это прививает ребенку
любовь к жизни, а не просто желание жить; Эту же мысль отражает
другой библейский символ. Земля обетованная (а земля всегда символизирует
мать) описывается как "истекающая млеком и медом".
"Млеко" - символ первой стороны любви, состоящей в заботе и утверждении.
"Мед" символизирует сладость жизни, любовь к ней и счастье
жить. Большинство матерей способно давать "млеко", но лишь немногие
дают и "мед". Чтобы суметь дать "мед", мать должна быть не
только "хорошей матерью", но и счастливым человеком - а этого мало
кто достигает. Трудно переоценить, насколько сильно это действует на
ребенка. Любовь матери к жизни так же заразительна, как ее тревога. Та
и другая установка оказывают глубокое воздействие на всю личность
ребенка; и действительно, можно распознать среди детей - и среди
взрослых - тех, кто получает только "млеко", и тех, кто получает
"млеко" и "мед".
В отличие от братской и эротической любви, которая есть любовь
равных, взаимоотношения между матерью и ребенком по самой своей
природе являются отношениями неравенства, при которых один нуждается
в помощи, а другой ее оказывает. И именно за это материнскую
любовь, полную альтруизма и не знающую эгоизма, считают самым
возвышенным родом любви и узы ее - самыми священными из всех
эмоциональных уз. Однако истинным достижением материнской любви
представляется не любовь матери к младенцу, а любовь ее к подрастающему
ребенку. Современные материв большинстве остаются любящи-
ми матерями, пока ребенок еще маленький и полностью от них зависит.
В подавляющем большинстве женщины хотят ребенка, счастливы своим
новорожденным и страстно желают заботиться о нем. И это несмотря на
то, что они не "получают" от ребенка ничего взамен, кроме улыбки или
выражения удовольствия на его лице. Такая установка личности коренится,
по-видимому, в комплексе инстинктов, наличествующих как у самок
животных, так и у женщин. Но какое бы место ни занимал этот
инстинктивный фактор, существуют еще специфические психологические
факторы, формирующие этот тип материнской любви. Один из таких
факторов можно видеть в нарциссическом элементе материнской любви.
Поскольку мать ощущает младенца как часть себя, ее любовь и безрассудная
страсть может быть удовлетворением ее нарциссизма. Еще один
мотив может лежать также в стремлении матери к власти или обладанию,
Ребенок, беспомощный и полностью подчиненный ее власти, служит
естественным средством удовлетворения для властной женщины
или женщины с собственническими наклонностями.
Как ни распространены такие мотивы, все же они уступают в важности
и всеобщности еще одному мотиву, который можно назвать
потребностью преодоления (transcendence). Эта потребность преодоления
- одна из самых основных человеческих потребностей; корни ее
' Эту же мысль выразил Герман Коген в своей книге "Religion der Vernunft
aus den Quellen des Yudentums" ("Религия разума по иудейским источникам").
Frankfurt am Main, 1929.
' CM.: Исх. 13:5: "И когда введет тебя Господь... в землю... о которой клялся
Он отцам твоим, что даст тебе землю, где течет молоко и мед...".- Прим. пере".
в том, что человек осознает себя, в том, что он не удовлетворен ролью
сотворенного, в том, что он не может смириться с ролью игральной
кости. Ему самому необходимо почувствовать себя творцом, преодолеть
пассивную роль сотворенного. Есть много способов удовлетворять эту
потребность; из них самый простой и естественный - материнская
любовь и забота о своем создании. В своем младенце мать выходит за
пределы собственной личности. Любовь к нему придает ее жизни особый
смысл и значение. (Именно в невозможности для мужчины удовлетворить
свою потребность преодоления, вынашивая ребенка,- причина
стремления превзойти себя, создавая мысли и вещи.)
Но ребенок должен расти. Он должен выйти из утробы матери.
оторваться от ее груди; постепенно он должен полностью от нее
отделиться. Материнская любовь по самой своей сути есть забота
о том, чтобы ребенок рос, а потому мать должна желать отделения
ребенка. В этом главное отличие материнской любви от любви эротической.
В эротической любви двое, которые существовали отдельно.
становятся одним целым. В материнской любви двое, которые были
одно, отделяются друг от друга. Мать не только должна вытерпеть
отделение ребенка, но должна сама этого хотеть и способствовать
этому. И только на этой стадии материнская любовь становится
настолько трудным делом, что требует отказа от эгоизма, способности
отдать все, не желая ничего взамен, кроме счастья того, кого она
любит. И именно на этой стадии многие матери не справляются
с задачей материнской любви. Самовлюбленная, властная женщина,
женщина-собственница с успехом может быть "любящей" матерью,
лишь пока ребенок мал. И только самостоятельная женщина, любящая
по-настоящему, женщина, которая больше радуется. Отдавая, чем
получая, может быть любящей матерью и тогда, когда ребенок отделяется
от нее.
Материнская любовь к подрастающему ребенку, любовь, ничего не
требующая взамен, есть, вероятно, самая труднодостижимая форма
любви; в ней особенно просто обмануться благодаря той легкости,
с которой матери удается любить своего малыша. И именно потому,
что это так трудно, женщина может быть по-настоящему любящей
матерью, только если она умеет любить; если она способна любить
своего мужа, других детей, чужих людей, всякое человеческое существо.
Женщина, неспособная на такую любовь, может быть нежной матерью,
только пока ребенок мал, но она не может быть по-настоящему
любящей матерью. А узнать это можно по тому, готова ли она
с охотой перенести отделение от себя ребенка и даже после этого
продолжать его любить.
в) Эротическая любовь .
Братская любовь есть любовь равных; материнская любовь - любовь
к беспомощному. Отличаясь одна от другой, эти две формы любви
имеют между собой то общее, что они по самой своей природе не
ограничены одним человеком. Если я люблю своего брата, я люблю всех
своих братьев; если я люблю своего ребенка, я люблю всех своих детей;
более того, я люблю всех детей вообще, всех, кто нуждается в моей
помощи. В отличие от этих двух типов эротическая любовь есть страстное
желание полного слияния, соединения с одним человеком. Это
желание по самой своей природе исключительно, а не всеобще; и это,
может быть, самая обманчивая форма любви.
Прежде всего, ее часто путают с похожим на взрыв переживанием
"влюбления", "впадения" в любовь ', с внезапным разрушением барьеров,
которые существовали до этого между двумя чужими людьми. Но,
как мы отмечали выше, это переживание внезапного сближения по самой
своей природе недолговечно. После того как мы близко узнаем чужого
человека, нам не нужно больше преодолевать никаких барьеров и достигать
внезапного сближения. Мы теперь знаем "любимого" человека
так же хорошо, как себя, или, лучше сказать, знаем так же плохо. Если
бы переживание нами другого человека было глубже, если бы можно
было прочувствовать всю безбрежность его личности, этот другой, человек
никогда не стал бы так хорошо знакомым и чудо преодоления
барьеров могло бы каждый день повторяться заново. Большинство
людей быстро изучает и исчерпывает как себя самого, так и другого.
Сближаются они прежде всего через половую связь. Поскольку они
воспринимают разделение с другим человеком прежде всего как физическое
разделение, то и физическое соединение для них означает преодоление
этого разделения.
Помимо этого существуют и другие факторы, которые многие принимают
за преодоление отчужденности. Поговорить о своей личной
жизни, о своих надеждах и стремлениях, продемонстрировать свои
детские черты. Найти общие интересы в отношении к миру - все это
принимается за преодоление отчужденности. За близость принимается
даже открытое проявление злости и ненависти, полной неспособности
сдерживаться. Этим можно объяснить извращенную привязанность друг
к другу супругов, которые близки только в постели или тогда, когда
дают выход взаимной ненависти и гневу. Но все эти виды близости
с течением времени все более ослабевают. И поэтому человек ищет
новой любви с другим человеком. И снова чужой человек становится
"близким", снова сильно и возбуждающе радостно переживание влюбленности,
и снова оно постепенно ослабевает и кончается стремлением
к новой победе, к новой любви - и всегда остается иллюзия, что новая
любовь, будет не такова, как прежние. В большой мере эти иллюзии
поддерживаются обманчивостью полового влечения.
Цель полового влечения - слияние, и это влечение порождается
отнюдь не только физической потребностью в облегчении болезненного
напряжения. Тревога, порождаемая одиночеством, желание побеждать
или быть побежденным, тщеславие, желание принести вред и даже
разрушить - все это так же может способствовать появлению полового
влечения, как и любовь. Половое влечение, по-видимому, может сочетаться
с любым сильным чувством и порождаться им. И любовь
всего лишь одно из таких чувств. Поскольку для большинства людей
представление о половом влечении неотделимо от понятия любви, они
легко приходят к ошибочному выводу, будто они любят друг друга, если
они хотят друг друга физически. Любовь может порождать стремление
к половому соединению, ив этом случае физическая близость лишена
всякой жадности, желания победить или быть побежденным, но проникнута
нежностью. Если стремление к половому соединению не порождается
любовью, если эротическая любовь не является в то же время
братской любовью, она никогда не приведет ни к какому союзу, кроме
оргиастического, преходящего. Половое влечение создает на мгновение
"иллюзию соединения, однако без любви люди и "соединяясь" остаются
такими же чужими, как прежде; иногда они из-за этого стыдятся друг
друга или даже ненавидят, потому что, когда иллюзия рассеивается, они
ощущают себя еще более чужими. Нежность никоим образом не является,
как считал Фрейд, сублимацией полового инстинкта; это прямой
результат братской любви, и она присутствует как в физических, так
и в нефизических формах любви.
Эротическая любовь исключительна, чего нельзя сказать о братской
и материнской любви. Эта исключительность эротической любви заслуживает
более подробного рассмотрения. Нередко исключительный характер
эротической любви ошибочно истолковывают как привязанность
к собственности. Часто можно встретить двух "любящих", которые не
любят больше никого. В действительности их любовь есть не что иное,
как самовлюбленность a deux '; это два человека, которые отождествляют
себя друг с другом и решают проблему одиночества, расширяя
единицу до пары. Им кажется, что они преодолели одиночество, но,
отделенные от остальных людей, они остаются отделенными друг от
друга и отчужденными от самих себя; их ощущение соединения иллюзорноЮротическая
любовь исключительна, но это любовь ко всему
человечеству, ко всему живому в лице одного человека. Она исключительна
лишь в том смысле, что я могу слиться полностью и страстно
только с одним человеком. Эротическая любовь исключает любовь
к другим только в смысле эротического слияния, полной отдачи во всех
сторонах жизни,- но не в смысле братской любви.
Для эротической любви - если это любовь - необходима одна
предпосылка, а именно: я должен любить всем своим существом
и переживать другого человека во всей глубине его существа. По сути,
все человеческие существа тождественны. Мы все -часть Одного; мы
все суть Одно. Если это так, то должно быть безразлично, кого любить.
Любовь должна была бы быть, в сущности, актом воли, решением
полностью посвятить мою жизнь жизни другого человека. И в самом
деле, эта мысль служит обоснованием идеи нерасторжимости брака; она
же лежит в основе многих традиционных форм брака, при которых
жених и невеста никогда не выбирают друг друга, будучи уже друг для
друга избраны,- и все же ожидается, что они будут друг друга любить.
В современной западной культуре эта мысль целиком и полностью
отвергается. Здесь считают, что любовь - это всплеск эмоций, состояние,
когда человек внезапно охвачен чувством, которому невозможно
противостоять. Замечают только особенности двух данных людей, а не
то, что каждый мужчина - часть Адама и каждая женщина — часть
Евы. Игнорируется такой важный фактор эротической любви, как воля.
Любить кого-то - это не просто сильное чувство: это решение, это
суждение, это обет. Если бы любовь была только чувством, незачем
было бы обещать любить друг друга вечно. Чувство приходит и может
уйти. Как я могу полагать, что оно будет вечным, если мои действия не
основаны на со
...Поділитися у соцмережах
