Жанр: Философия
Избранное
...я и простит их. Это человек, привыкший
подчиняться, но не умеющий любить. Пытаясь избежать своей миссии,
он по воле Бога в наказание за свою черствость попадает во чрево
кита- символ плена и одиночества. Бог освобождает его, и Иона
покорно идет в Ниневию. Он проповедует жителям Ниневии то, что
повелел ему Бог. И вот случается то, чего он больше всего боялся: люди
раскаиваются в своих грехах. Бог прощает их и отменяет свое решение
разрушить их город. Иона разочарован и рассержен. Он хотел "справедливого
суда", а не милосердия. Иона устраивается в тени дерева, которое
выросло по воле Бога, чтобы заслонить Иону от палящих лучей
солнца, но вот Бог делает так, что дерево засыхает, и опечаленный Иона
ропщет на Бога. Бог же отвечает: "Ты сожалеешь о растении, над
которым ты не трудился и которого не растил, которое в одну ночь
выросло и в одну же ночь и пропало: Мне ли не пожалеть Ниневии,
города великого, в котором более ста двадцати тысяч человек, не
умеющих отличить правой руки от левой, и множество скота?" (Иона. 4:
10-II). Ответ этот надо понимать символически. Бог объясняет Ионе,
что сущность любви заключается в том, чтобы "потрудиться", чтобы
"что-то" вырастить, что любовь и труд неразделимы. Любят то, над чем
трудятся, и трудятся над тем, что любят.
Тесно связан с заботой еще один аспект любви - ответственность.
В наше время ответственность часто отождествляется с обязанностью,
с чем-то навязанным извне. Но ответственность в настоящем смысле
этого слова - полностью добровольный акт; это мой ответ на нужды
другого, выраженные или невыраженные. Быть "ответственным" - значит
быть способным и готовым "ответить". Иона не почувствовал
ответственности за жителей Ниневии. Он мог бы, подобно Каину,
спросить: "Разве я сторож брату моему?" Тот, кто любит, отвечает.
Жизнь его брата касается не только его брата, но и его самого. Он
чувствует себя так же ответственным за своих собратьев, как за себя.
В случае матери и младенца эта ответственность относится прежде всего
к заботе, к физическим потребностям. В любви взрослых это относится
прежде всего к душевным нуждам другого.
Ответственность могла бы легко опуститься до подавления и до
отношения к человеку как к собственности, если бы не третья составляющая
любви - уважение. Уважение - это не страх и не благоговение;
слово "уважение" происходит от польского uwazac - быть внимательным,
наблюдать - и, следовательно, обозначает способность видеть
другого человека таким, каков он есть, осознавать его индивидуальность.
Уважать человека - значит быть заинтересованным в том, чтобы
он развивался по своему собственному пути. Таким образом, уважение
исключает использование одного в целях другого. Я хочу, чтобы любимый
человек развивался для себя самого и по-своему, а не для того,
чтобы служить мне. Если я люблю, я ощущаю себя как одно с любимым
человеком, но с ним таким, каков он есть, а не с таким, какой он нужен
мне для каких-то моих целей. Ясно, что я могу уважать другого, только
если я сам независимый человек, если я могу стоять и ходить без
поддержки и не нуждаюсь в том, чтобы использовать кого-то в своих
целях. Уважение существует только на основе свободы: как поется
в одной старой французской песне, "любовь - дитя свободы"; дитя
свободы, а не господства.
Но уважать человека невозможно, не зная его; забота и ответственность
были бы слепы, если бы они не направлялись знанием. А знание
было бы бессодержательно, если бы оно не было обусловлено озабоченностью
и заинтересованностью. Существует много уровней знания; то
знание, которое является одной из сторон любви, никогда не остается
поверхностным, оно проникает в самую суть. Это возможно, только
если я могу подняться над заботой о себе, увидеть другого с позиции его
собственных интересов. Я могу знать, например, что человек рассержен,
даже если он этого не показывает, не проявляет свою злобу открыто; но
я могу знать его еще глубже, и тогда я увижу, что он встревожен
и обеспокоен, что его мучает одиночество и чувство вины. Тогда я пойму,
что его раздражение всего лишь проявление чего-то более глубокого,
я увижу, что он стеснен и озабочен, что он не столько сердится, сколько
страдает.
Знание связано с любовью еще в одном, и притом более существенном,
отношении. Фундаментальная потребность слиться с другим человеком,
чтобы вырваться из плена отчуждения, тесно связана с еще одним
специфически человеческим желанием - познать "тайну человека". Если
жизнь даже в своих чисто биологических проявлениях есть чудо и тайна,
то человек в своих человеческих проявлениях тем более есть непостижимая
тайна для самого себя - и для своего собрата. Я знаю себя,
но как бы я ни старался, я все-таки себя не знаю. Так же я знаю и своего
ближнего, и все-таки я его не знаю, потому что я не вещь и мой ближний
не вещь. Чем дальше мы проникаем в глубину нашего существа или
существа нашего ближнего, тем дальше отодвигается цель нашего познания.
И мы не можем не стремиться постичь тайну человеческой души,
проникнуть в самую суть того, что есть человек.
Есть отчаянный способ постичь эту тайну: добиться неограниченной
власти над другим человеком, власти, способной заставить его делать
то, что мы хотим, думать и чувствовать так, как мы хотим: власти,
превращающей человека в мою вещь, мою собственность. Крайнее
проявление склонности познавать таким способом — садизм: желание
и способность мучить, причинять другому человеку страдания, пытать
его, чтобы заставить в муках выдать свою тайну. И в этом страстном
желании проникнуть в тайну человека, а значит, и в тайну собственного
"Я" - одна"из главных причин жестокости и стремления к разрушению.
' Это место в переводе изменено. В оригинале речь идет об английском слове
respect, происходящем от латинского respicere - смотреть, наблюдать.-- Прим.
перев.
Эту мысль очень точно выразил Исаак Бабель. Его герой, участник
гражданской войны в России, затоптавший до смерти своего бывшего
барина, говорит: "Стрельбой, я так выскажу, от человека только отделаться
можно... стрельбой до души не дойдешь, где она у человека есть
и как она показывается. Но я, бывает, себя не жалею, я,
бывает, врага час топчу или более часу, мне желательно жизнь узнать,
какая она у нас есть..." '.
Откровенное стремление к познанию таким способом часто можно
наблюдать у детей. Ребенок ломает вещь, чтобы узнать, что у нее
внутри; стараясь разгадать тайну живого существа, он с удивительной
жестокостью отрывает крылья у бабочки. Таким образом, жестокость
имеет глубокую причину — желание познать тайну вещей и тайну
жизни.
Другой путь познания "тайны" - любовь. Любовь - это деятельное
проникновение в другое существо, в котором моя жажда познания
утоляется путем соединения. В слиянии я познаю тебя, я. познаю себя,
я познаю каждого, но я ничего не "узнаю". Я познаю тайну всего живого
единственно возможным для человека способом - переживая это соединение,
а не путем размышления. Садизм порождается потребностью познать
тайну. Но я знаю также мало, как и раньше. Я разрываю живое существо
на части, но этим я уничтожаю его - и ничего больше. И только любовь -
в акте соединения - может удовлетворить мое желание познать тайну
Только любя, отдавая себя другому и проникая в него, я нахожу себя
я открываю себя, я открываю нас обоих, я открываю человека.
Страстное желание познать себя и своего ближнего выражено в изречении
дельфийского оракула "Познай самого себя" *. Из этого выросла
вся психология. А поскольку желание состоит в том, чтобы узнать все
о человеке, то есть выведать его самую сокровенную тайну, его нельзя
удовлетворить, используя обычные знания, полученные только путем
размышления. Знай мы о самих себе даже в тысячу раз больше, мы все
равно никогда не исчерпали бы всего. И мы сами, и окружающие
оставались бы для нас такой же загадкой. Единственный способ достичь
полного познания - это любовь-действие. Это действие выходит за
пределы слов и размышлений, так Как это - всепоглощающее переживание,
переживание соединения. Тем не менее интеллектуальное, то есть
психологическое, знание - необходимое условие полного познания
в любви как в действии. Мне нужно знать другого и себя объективно,
чтобы понять, каков он на самом деле, или, вернее, избавиться от
иллюзий и изменить то искаженное представление, которое я о нем
имею. И только создав для себя это объективное представление, я смогу
познать самую сокровенную сущность человека в любви.
Проблема познания человека перекликается с религиозной проблемой
познания Бога. Традиционная теология Запада пытается познать
Бога мыслью, делать умозаключения о Боге. Считается, что я могу
познать Бога размышлением. В мистицизме, который закономерно порождается
монотеизмом (как я попытаюсь показать далее), размышле'
Бабель И. Избранное. Кемерово, 1966. С. 72.
" Отсюда вытекает важное следствие относительно роли психологии в современной
западной культуре. Хотя большой интерес к психологии, без сомнения,
свидетельствует об интересе к знаниям о человеке, он в то же время выдает
фундаментальный недостаток этой культуры: в отношениях между людьми в наши
Дни не хватает любви. Таким образом, психологическими знаниями подменяют
полное Познание в любви, вместо того чтобы использовать их как первый шаг
к такому познанию.
ние как путь познания Бога отвергается и заменяется переживанием
соединения с Богом, в котором нет места знаниям о Боге, да и нужды
в нихПереживание
единства с человеком, или, выражаясь религиозным
языком, с Богом, вовсе не является иррациональным. Напротив, это,
как указывал Альберт Швейцер, самый фундаментальный и самый
отважный вывод из рационализма. В его основе лежит наше знание
принципиальной, а не случайной ограниченности нашего познания,
знание о том, что нам никогда не постичь тайны человека и Вселенной,
но что мы тем не менее можем познавать в действенной любви.
Психология как наука имеет свои ограничения, итак же как мистицизм
есть логическое следствие теологии, любовь - необходимое и окончательное
следствие психологии.
Забота и ответственность, уважение и знание взаимосвязаны. Это
неразрывный комплекс установок, которые должны быть у зрелого
человека, то есть человека, который плодотворно развивает свои возможности,
который отказался от нарциссических мечтаний о всеведении
и всемогуществе, которому свойственна скромность, порожденная внутренней
силой. А такую силу может дать лишь настоящая созидательная
деятельность.
До сих пор я говорил о любви как о способе преодоления человеческой
отчужденности, как об удовлетворении страстного желания соединения.
Но кроме всеобщей, экзистенциальной потребности соединения
возникает и более специфическая, биологическая потребность: стремление
к соединению мужского и женского полюсов. Идея о поляризации
наиболее ярко выражена в мифе о том, что изначально мужчина и женщина
составляли одно целое, а потом их разрезали пополам, и с тех пор
каждая мужская половина обречена искать свою утраченную женскую,
чтобы опять соединиться с ней. (Та же мысль об изначальном единстве
полов содержится в библейском рассказе о том, что Ева была создана из
ребра Адама, хотя здесь, в духе патриархализма, женщина оказывается
"вторичной" по отношению к мужчине.) Значение этого мифа достаточно
ясно: существование противоположных полов заставляет человека
искать соединения на особом пути, на пути соединения с другим полом.
Противопоставление мужского и женского начала существует и внутри
каждого мужчины и каждой женщины. Так же как физиологически
в организме мужчины и женщины присутствуют гормоны противоположного
пола, они двуполы также и психологически и несут в себе
начала получения и проникновения, начала материи и духа. Мужчина
и женщина обретают единство внутри себя только в соединении с противоположным
полом. Эта противоположность лежит в основе любого
созидания.
Эта же противоположность мужского и женского служит основой
созидания человека. В биологическом плане это проявляется очевидным
образом: в результате слияния спермы и яйцеклетки .зарождается новая
жизНь. Но и в чисто психологическом отношении происходит то же
самое: в любви мужчина и женщина возрождаются. (При гомосексуальном
извращении такого единства противоположностей достичь невозможно,
и поэтому гомосексуалист страдает от непреодолимого, мучительного
одиночества; так же, впрочем, страдает и "нормальный" человек
наиболее распространенного типа, неспособный любить.)
Такая же противоположность мужского и женского начала существует
в. природе; и не только в животном и растительном мире-- что
очевидно,- но и в противоположности двух основных функций получения
я проникновения. Это противоположность земли и дождя, реки и
океана, ночи и дня, тьмы и света, материи и духа. Эта мысль блистательно
выражена великим мусульманским поэтом и мистиком Руми *:
Воистину, всегда того, кто любит,
Его возлюбленная ищет, как и он ее.
Когда стрела любви огнем проникла
В его сердце,- знай,
Что и в ее сердце есть любовь.
Если ты возлюбишь Бога в своем сердце,
Не сомневайся, что Бог любит тебя.
Хлопка не будет, когда не две
Ладони в нем соединятся.
По мудрой воле Бога мы Друг друга возлюбим,
Предначертанию свыше повинуясь.
Все так устроено в природе,
Что каждая частица мира свою имеет половину
Он - Небо, а она - Земля:
Земля в себя приемлет то, что посылает Небо,
И вскармливает плоды его.
Когда ж Земле тепла недостает,
Его ей Небо посылает;
Оно же возвращает Земле утраченную влагу
И свежесть.
И Небо совершает ход свой,
Как муж-кормилец, что жену свою питает;
Земля ж хранит очаг домашний,
Во чреве носит, пестует младенцев.
Не скажешь разве ты, что разумом наделены Земля и Небо,
Ибо труды их суть труды существ разумных.
Когда б отрады эти двое друг в друге не обретали,
Зачем тогда б они стремились, как влюбленные, друг к другу
Когда бы не было Земли, как было б цвесть цветку и древу?
Какой бы плод тогда рождали
Тепло и влага, исходящие от Неба?
Как в мужа и жену вложил Господь желанье для того,
Чтобы вселенная союзом их была сохранена,
Так каждую частицу мира
Он наделил стремленьем к другой частице.
И хоть по виду День и Ночь - враги,
Они единой служат цели,
В любви взаимной общие свои труды приумножают
Когда б не Ночь, как в человеке могло б скопиться
Богатство то, что щедро тратит День?'
В связи с проблемой противоположности мужского и женского необходимо
рассмотреть еще некоторые вопросы, касающиеся любви и отношений
полов. Я уже говорил, что Фрейд ошибался, видя в любви
выражение - или сублимацию - полового инстинкта и не учитывая,
что само половое влечение есть одно из проявлений потребности в любви
и соединении. Но заблуждение Фрейда было даже более серьезным.
В соответствии со своей физиолого-материалистической установкой он
рассматривал* половой инстинкт как результат мучительного напряжения,
химического по своей природе, которое требует разрядки. Цель
полового влечения - снять это мучительное напряжение; осуществление
этого снятия и есть половое удовлетворение. Такой взгляд был бы
' Пер. с англ.
' См., например, "Бегство от свободы" (см. сноску на с. 119). Приложение:
Человеческий характер и социальный процесс.- Прим. перев.
оправдан, если бы половое влечение действовало на организм точно так
же, как голод или жажда" С этой точки зрения половое влечение подобно
зуду, а половое удовлетворение состоит в устранении этого зуда. В сущности,
если встать на эту точку зрения, то идеальным способом полового
удовлетворения был бы онанизм. Фрейд, как это ни парадоксально,
оставляет в стороне психобиологическую сферу сексуальности - противоположность
мужского и женского - и желание преодолеть эту противоположность
в соединении. Этому странному заблуждению, возможно,
способствовала и его крайне патриархальная установка, которая привела
его к представлению, что сексуальность - по существу - мужское
качество, и тем самым к игнорированию специфически женской сексуальности.
Он выразил эту мысль в своих "Трех статьях к вопросу
о теории пола", утверждая, что либидо имеет, как правило, "мужскую
природу" независимо от того, у мужчины или у женщины оно возникает.
В рационализированной форме эта же мысль выражена в утверждении
Фрейда о том, что маленький мальчик воспринимает женщину как
кастрированного мужчину, а сама она всячески стремится компенсировать
отсутствие мужского полового органа. Но женщина - не кастрированный
мужчина, и ее сексуальность - по своей природе специфически
женская, а не мужская.
Взаимное влечение полов лишь отчасти мотивировано потребностью
снять напряжение; это прежде всего потребность соединения с противоположным
полюсом. В действительности эротическое влечение проявляется
отнюдь не только в виде сексуального влечения. Существуют
мужские и женские черты в характере, так же как и в сексуальных
функциях. Мужской характер можно определить как такой, которому
присущи способность преодолевать препятствия и руководить, активность,
дисциплина, предприимчивость; женскому характеру присущи
способность плодотворно воспринимать, покровительствовать; женский
характер отличается реализмом, выносливостью, материнским отношением
к людям. (Нужно всегда иметь в виду, что в каждом индивиде
присутствуют и те, и другие качества, но преобладают именно характерные
для "его" или "ее" пола.) Очень часто, если мужские качества
в характере мужчины выражены слабо, потому что эмоционально, психически
он остался ребенком, он старается восполнить этот недостаток,
придавая особое значение своей мужской роли в половых отношениях.
В результате получается Дон Жуан, который испытывает потребность
проявить свои мужские достоинства в сексе, потому что не уверен
в своей мужественности в характерологическом смысле. При самых
тяжелых формах недостаточности мужских качеств характера главным
- и извращенным - их заменителем становится садизм (стремление
к насилию). Ослабленная или извращенная чувственность у женщины
превращается в мазохизм или стремление к зависимости.
Фрейда немало критиковали за преувеличение роли секса. Часто
эта критика вызывалась стремлением устранить из учения Фрейда те
черты, которые особенно раздражали консервативно настроенных людей.
Фрейд это ясно осознавал и именно поэтому сопротивлялся любым
попыткам изменить его теорию пола. Действительно, в то время теория
Фрейда носила бунтарский, революционный характер. Но то, что было
верно в 1900 г., стало неверным 50 лет спустя. Нравы изменились
настолько, что теория Фрейда уже не шокирует средние классы западного
общества, и когда сегодня ортодоксальные психоаналитики
все еще считают себя смелыми и передовыми, потому что защищают
фрейдовскую теорию пола,- это радикализм, достойный Дон Кихота.
В действительности этот вид психоанализа - конформистский, он
пытается ставить психологические вопросы, ведущие к критике современного
общества.
Что касается меня, то я критикую теорию Фрейда не за то, что он
переоценил роль секса, а за то, что он понимал секс недостаточно
глубоко. Фрейд сделал первый шаг к раскрытию значения страстей
в отношениях между людьми; в соответствии со своими философскими
посылками он объяснял их физиологически. В ходе дальнейшего раз
вития психоанализа необходимо исправить и углубить концепцию Фрей
да, переведя его прозрение из физиологического в биологический и экзистенциальный
аспект '.
2. ЛЮБОВЬ МЕЖДУ РОДИТЕЛЯМИ И ДЕТЬМИ
В момент рождения ребенок испытывал бы страх смерти, если бы
милостивая судьба не предохранила его от всякого осознания тревоги,
связанной с отделением от матери и прекращением внутриутробного
существования. И после рождения ребенок немногим отличается от того.-
чем он был перед рождением; он еще не узнает предметы, не осознает
себя и не осознает мир как внешний по отношению к себе. Он испытывает
только приятные ощущения от тепла и пищи и не отделяет еще тепло
и пищу от их источника - матери. Мать - это и есть тепло, это и есть
пища, это и есть эйфорическое состояние удовлетворенности и безопасности.
В терминологии Фрейда это состояние есть состояние нарциссизма.
Окружающая действительность, люди и предметы имеют для него
значение лишь постольку, поскольку они положительно или отрицательно
влияют на внутреннее состояние его организма. Реально лишь то, что
внутри; то, что вне меня, реально лишь постольку, поскольку это
касается моих потребностей, а не с точки зрения, собственных качеств
или потребностей окружающих.
Когда ребенок растет и развивается, он приобретает способность
воспринимать вещи такими, какие они есть; он начинает отличать
удовлетворение, связанное с сытостью, от соска, грудь от матери. Постепенно
ребенок начинает воспринимать жажду, утоляющее ее молоко,
грудь и мать как различные сущности. Он учится воспринимать и многие
другие предметы как существующие раздельно. При этом он учится
называть их. В это же время он учится обращаться с предметами; узнает,
что огонь горячий и причиняет боль, что тело матери теплое и приятное,
что дерево Твердое и тяжелое, что бумага легкая и ее можно порвать. Он
учится обращаться с людьми: узнает, что мать улыбнется, когда он
будет есть, возьмет его на руки, когда он заплачет, похвалит, если он
сходит на горшок. Все эти переживания кристаллизуются и соединяются
в одно: меня любят. Меня любят потому, что я- мамин сын. Меня
любят, потому что я беспомощен. Меня любят, потому что я прекрасен
и достоин восхищения. Меня любят, потому что я нужен маме. Все это
можно обобщить так: меня любят за то, что я есть, или, точнее, меня
любят потому, что я есть. Это переживание, что ты любим матерью,
пассивное. Мне ничего не нужно делать, чтобы меня любили,-мате'
Фрейд сам сделал первый шаг в этом направлении в своей более поздней
концепции инстинктов жизни и смерти. Его концепция инстинкта жизни (эроса)
как источника синтеза и объединения есть концепция совершенно иного плана,
чем либидо. Но хотя ортодоксальные, психоаналитики и приняли теорию инстинктов
жизни и смерти, это не привело к фундаментальному пересмотру концепции
либидо, в особенности в том, что касается клинической практики.
ринская любовь безусловна. Все, что я должен делать,- это быть, быть
ее ребенком. Любовь матери - это блаженство и покой, ее не нужно
добиваться и не нужно заслуживать. Но в безусловности материнской
любви есть и отрицательная сторона. Ее не только не нужно заслуживать
- ее невозможно добиться, невозможно создать, ею нельзя управлять.
Если она есть, это- как благословение; если нет - это подобно
тому, как если бы из жизни ушло все ее очарование, и Ничего нельзя
сделать, чтобы эта любовь возникла.
Для большинства детей младше 8,5-10 лет ' проблема почти исключительно
в том, чтобы их любили, чтобы их любили за то, что они
есть. До этого возраста ребенок еще не может любить; он только
благодарно и радостно отвечает на любовь к нему. Теперь вступает
в действие новый фактор: ребенок начинает чувствовать, что он порождает
любовь своими собственными действиями" Впервые ребенок думает
о том, чтобы дать что-то матери (или отцу), чтобы что-то создать:
стихотворение, рисунок или что-нибудь еще. Впервые в жизни у ребенка
понятие любви преобразуется из "быть любимым" в "любить", "порождать
любовь". От этого начала до созревания чувства любви пройдет
много лет. Постепенно, мало-помалу ребенок -может быть, становясь
уже подростком - преодолевает свой эгоцентризм; другой человек перестает
быть прежде всего средством удовлетворения его потребностей.
Потребности другого человека становятся для него так же важны, как
свои собственные, и даже важнее. Давать становится приятнее, чем
получать, любить - важнее, чем быть любимым. Любя, он освобождается
из плена одиночества и изоляции, создаваемых его нарциссизмом
и эгоцентризмом. Он испытывает новое чувство соединения, участия,
единства. Более того - он чувствует, что в его силах создать любовь
своей любовью, а не зависеть от того, что он получает, когда его любят,
для чего он должен быть маленьким, беспомощным, больным, то есть
"хорошим". Детская любовь следует принципу: "Я люблю, потому что
меня любят". В основе зрелой любви лежит принцип: "Меня любят,
потому что я люблю". Незрелая любовь говорит: "Я люблю тебя,
потому что ты мне нужен". Зрелая любовь говорит: "Ты мне нужен,
потому что я тебя люблю".
С развитием способности любить связано развитие объекта любви.
В первые месяцы и годы ребенок самым тесным образом привязан
к матери. Эта связь начинается еще до рождения, когда мать и дитя еще
составляют одно целое, хотя их и двое. Рождение в некоторых отношениях
изменяет ситуацию, но не настолько сильно, как может показаться.
Ребенок, хотя и живет теперь вне утробы, все еще полностью зависит от
матери. Но с каждым днем он становится все более независимым: он
учится ходить, говорить, учится сам исследовать мир; его связь с матерью
в известной степени теряет жизненную значимость. Зато все большую
важность приобретают отношения с отцом.
Чтобы понять этот сдвиг от матери к отцу, нужно принять во
внимание существенную разницу между материнской и отцовской любовью.
О материнской любви мы уже говорили. Материнская любовь
безусловна по самой своей природе. Мать любит своего новорожденного
младенца потому, что это ее дитя, а не потому, что ребенок
выполняет какие-то ее условия или оправдывает какие-то ее надежды.
(Конечно, говоря о материнской и отцовской любви, я имею в виду
Ср. описание этого развития в"Межличностной психиатрии" Салливэна
(Sullivan Н. S. The Interpersonal Theory of Psychiatry. N. Y" 1953).
"идеальные типы" * - по терминологии Макса Вебера) - или "архетипы"
* - по терминологии Юнга. Я вовсе не хочу сказать, что каждый
отец и каждая мать любят именно так. Я имею в виду отцовское
и материнское начало, которое представлено в личности матери и отца.
Безусловная любовь отвечает одному из самых страстных стремлений не
только ребенка, но и любого человека. С другой стороны, когда тебя
любят за какие-то
...Поділитися у соцмережах
