Жанр: Философия
Избранное
...рствовать над ними" (1
Цар. 8:9). После того как Самуил дал им наглядное описание восточного деспотизма
и евреи все же хотели иметь царя. Бог сказал: "Послушай голоса их
и поставь им царя" (1 Цар. 8:22).
Подобный же дух альтернативности находит свое выражение в следующем:
"...жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери
жизнь..." (Втор. 30:19). Человек может выбирать; Бог не может его спасти; все.
что может сделать Бог,- это поставить его перед принципиальной альтернативой
жизни и смерти и потребовать от него выбрать жизнь
попытке освободиться от тяжести своего человеческого бытия. Потенциал
зла увеличивается еще и за счет того, что человек наделен
способностью представлять себе все возможности зла, и желать их,
и носиться с мыслью об этом, питая свою злую фантазию. Идея добра
и зла, как я её здесь сформулировал, по существу, соответствует точке
зрения Спинозы, когда он пишет: "...под добром я буду разуметь
в последующем то, что составляет для нас, как мы наверное знаем,
средство к тому, чтобы все более и более приближаться к предначертанному
нами образцу человеческой природы; под злом же то, что, как мы
наверное знаем, препятствует нам достигать такого образца" (Спиноза.
Этика. Часть 4. Предисловие). Отсюда для Спинозы логически следует:
"...лошадь, например, исчезает, превращаясь как в человека, так ив насекомое"
(там же). Добро состоит в том, что мы все более приближаем
наше существование к нашей истинной сущности, зло состоит в постоянно
возрастающем отчуждении между нашим бытием и нашей
сущностью.
2. Степени зла соответствует степень регрессии. Наибольшим злом
являются те побуждения, которые направлены против жизни: любовь
к мертвому; инцестуально-симбиозные устремления возвратиться в лоно
матери, к земле, к неорганическому; нарциссическое самопожертвование,
которое делает человека врагом жизни именно потому, что он не
может покинуть тюрьму своего собственного "Я". Так жить - значит
жить в "аду".
3. Зло также существует и в меньшей степени, что соответствует
и меньшей регрессии. В таком случае речь идет о дефиците любви,
разума, о недостатке интереса и нехватке мужества.
4. Человек склонен идти назад и вперед, иначе говоря, он склонен
к добру и злу. Когда обе склонности еще находятся в равновесии, он
свободен выбирать, если предположить, что он может осознать свою
ситуацию и способен к серьезным усилиям. Тогда он может выбирать
между альтернативами, детерминированными, со своей стороны, общей
ситуацией, в которой он находится. Однако если его сердце ожесточилось
до такой степени, что его склонности больше не уравновешены, он
больше не свободен в выборе. В цепи событий, которые ведут к утрате
свободы, последнее решение обычно не дает человеку возможности
свободного выбора; при первом решении еще существует возможность,
что он свободно выберет путь к добру, если предположить, что он
сознает значение этого первого решения.
5. Вплоть до точки, в которой у него больше нет свободы выбора,
человек ответствен за свои действия. Но ответственность является только
этическим постулатом, и часто речь идет лишь о рационализации
желания авторитарных инстанций иметь возможность наказать человека.
Именно потому, что зло есть нечто вообще человеческое, ибо оно
представляет потенциал регрессии и потерю нашей гуманности, оно
живет в каждом из нас. Чем больше мы осознаем это, тем меньше мы
в состоянии сделаться судьями над другими людьми.
6. Сердце человека может ожесточиться, оно может стать нечеловечным,
но никогда не может стать не-человеческим. Человеческое сердце
всегда остается человеческим. Все мы детерминированы тем, что родились
людьми и потому всегда стоим перед задачей принимать решения.
Интересно, что jezer, слово, обозначающее добрый и злой импульс, имеет
в библейском еврейском языке наряду со значением "образ", "кумир" примерно
то же, что и "помыслы (сердца)".
107
Вместе с нашими целями мы должны выбирать и наши средства. Мы не
можем полагаться на то, что кто-то нас освободит, но мы должны
постоянно сознавать тот факт, что неправильные решения отнимают
у нас возможность освободить самих себя.
Мы должны на деле достичь осознания самих себя, чтобы иметь
возможность выбрать добро, но это самосознание не поможет нам, если
мы потеряли способность быть до глубины души взволнованными бедой
другого человеческого существа, дружеским взглядом, пением птиц
и свежей зеленью травы. Если человек равнодушен к жизни, то больше
нет надежды, что он выберет добро. Его сердце действительно ожесточилось
настолько, что его "жизнь" закончилась. Если бы это случилось со
всей человеческой расой или ее наиболее могущественными членами, это
могло бы привести к угасанию жизни человечества в ее самый многообещающий
момент.
ИСКУССТВО ЛЮБИТЬ
Кто ничего не знает - тот ничего не любит.
Кто ничего не умеет - тот ничего не понимает.
Кто ничего не понимает - тот ничего не стоит.
Тот же, кто понимает, тот и любит, и наблюдает,
и видит.
Чем больше знания, тем больше любви.
Тот, кто думает, что все плоды созревают
в одно время с земляникой, тот ничего не
знает о винограде '.
Парацельс *
ОТ АВТОРА
Эта книга разочарует тех, кто надеется, что по ней они без труда
научатся искусству любить. Напротив, в этой книге мы хотим показать,
что любовь - это не такое чувство, которому может предаваться каждый,
независимо от достигнутого им уровня зрелости. Мы хотим убедить
читателя, что все его попытки любить останутся тщетными, пока
он не направит все свои усилия на развитие своей личности во всей ее
целостности, чтобы выработать в себе установку на продуктивную
деятельность; что невозможно получить удовлетворение в любви к одному
человеку, если вы не способны любить ближнего вообще, если у вас
нет настоящей скромности, мужества, веры и дисциплинированности.
В культурах, где такие качества встречаются редко, способность любить
- также редкое явление. Спросите себя: много ли вы знаете
по-настоящему любящих людей?
Однако сложность задачи не может оправдать отказа от попыток
выявить ее главные трудности и найти условия ее успешного решения.
Чтобы не усложнять без надобности изложение, я старался писать как
можно менее специальным языком. По этой же причине сведены к минимуму
ссылки на литературу. Но чего мне не удалось - так это избежать
повторения мыслей, изложенных в моих предыдущих книгах. В частности,
читатель, знакомый с книгами "Бегство от свободы", "Человек для
себя" и "Здоровое общество" ("Escape from Freedom", , "The Sane Society"), найдет здесь много мыслей из этих работ.
Однако "Искусство любить" никоим образом не является просто обобщением
прежних работ. Книга содержит много мыслей, не высказывавшихся
ранее, и, что вполне естественно, некоторые старые мысли получают
в ней новое развитие благодаря тому, что они сосредоточены
вокруг одной темы - искусства любить.
I. ЛЮБОВЬ - ИСКУССТВО?
Действительно ли любовь - искусство? Если да, то она требует труда
и знаний. Или это только приятное ощущение, переживание которого -
дело случая, состояние, в которое вы "впадаете" ', если вам повезет?
В этой книжке мы исходим из первого допущения, в то время как
большинство в наши дни, несомненно, принимает второе. Не потому,
что эти -люди не относятся к любви серьёзно. Напротив, они жаждут
любви, они смотрят бесчисленное множество фильмов о счастливой и несчастной
любви и слушают сотни пошлых любовных песенок.- однако
вряд ли кто-нибудь из них догадывается, что в любви нужно чему-то еще
и учиться. В основе такой установки лежит, как правило, одно или
несколько предубеждений, поддерживающих ее. Для большинства проблема
любви- это прежде всего проблема того, как быть любимым,
а не того, как любить самому, то есть не проблема способности любить.
Таким образом, вопрос для них в том, как сделать, чтобы их любили.
К этой цели они стремятся по-разному. Один путь, особенно характерный
для мужчин, состоит в том, чтобы преуспеть в жизни, добиться
власти и богатства, насколько позволит социальное положение. Другой
путь, предпочитаемый женщинами,- стараться быть привлекательной,
следить за-собой, хорошо одеваться и т, д. Есть и Другие способы
сделать себя привлекательными - ими пользуются и мужчины и женщины:
выработать у себя хорошие манеры, научиться поддерживать
разговор, быть отзывчивыми, скромными и тактичными. Многие способы
заставить любить себя - те? же, которые используются, чтобы
добиться успеха, завоевать друзей и авторитет. В действительности
большинство людей нашей культуры под способностью внушать любовь
понимают некую смесь обаяния и сексуальной привлекательности
(sex-appeal).
Второе предубеждение, стоящее за установкой, что в любви нечему
учиться,- это допущение, что проблема любви 'есть проблема объекта,
а не проблема способности. Принято думать, что любить просто;
а найти- достойный объект для любви или для того, чтобы быть
любимым,- вот это трудно. Корни этой установки- в развитии
современного общества. Прежде всего сыграло роль резкое изменение
отношения к выбору "объекта любви", происшедшее в XX столетии.
В викторианскую эпоху, как и во многих культурах, приверженных
традициям, любовь не была непосредственным личным переживанием.
которое могло привести затем к браку. Напротив, браки заключались
по договору — или при посредничестве каких-либо почтенных семейств
либо брачного маклера, или без посредников. Они заключались из
соображений, социальных по своей природе. Что же касается -любви.
то предполагалось, что она появится и будет крепнуть после заключения
брака. Однако за время жизни нескольких последних поколений в западном
мире почти окончательно восторжествовала концепция романтической
любви. В Соединенных Штатах хотя и сохраняется в какой-то
мере представление о браке как о договоре, в то же время большинство
людей ищет романтической любви - личного переживания, которое
' В оригинале - fall into. См. сноску нас. 112.- Прим. перев.
должно привести затем к браку. Благодаря этой концепции свободы
в любви, вероятно, и возвысилось значение объекта в противоположность
значению функции.
Тесно связана с этим фактором и другая характерная особенность
современной культуры. Вся наша культура основана на страсти
к приобретению, на идее взаимовыгодного обмена. Счастье для
современного человека в том, чтобы с трепетом созерцать витрины
магазинов и покупать все, что позволяют средства, за наличные
или в кредит. Он (или она) так же смотрит и на людей. Привлекательная
девушка для мужчины или привлекательный мужчина
для женщины - вещь, которую они хотят заполучить. "Привлекательный"
обычно означает изысканный набор приятных качеств,
пользующихся большим спросом на рынке личностей. Что именно
делает человека привлекательным как физически, так и душевно,-
зависит от требований моды. В 20-е годы привлекательной считалась
пьющая и курящая девушка, физически крепкая и чувственная. Сейчас
в моде хозяйственные и скромные. В конце XIX и начале нашего
века мужчина должен был быть напористым и честолюбивым; сейчас,
чтобы представлять привлекательный "набор", он должен быть общительным
и терпимым. Влюбленность имеет смысл обычно лишь
по отношению к такому человеческому товару, который нам "по
карману", на который мы можем обменять себя. Я стремлюсь
вступить в сделку; объект должен быть подходящим с точки зрения
его общественной ценности и в то же время должен хотеть меня,
учитывая мои явные и скрытые достоинства и возможности. Итак,
влюбляются друг в друга тогда, когда каждый из двоих чувствует,
что нашел наилучший из имеющихся на рынке объектов с учетом
своей собственной обменной ценности. Часто, как и при настоящей.
покупке, в сделке играют существенную роль скрытые возможности
и качества, которые могут проявиться впоследствии. Когда речь
идет о культуре, ориентированной на рыночные отношения, в которой
материальное преуспеяние играет основную роль, нет причин удивляться,
что и любовные отношения строятся по той же схеме
обмена, господствующей на рынке товаров и рабочей силы.
Третье заблуждение, приводящее к допущению, что-в любви нечему
учиться,- это смешение кратковременного "начинательного" переживания,
обозначаемого словом "влюбиться", и непрерывно длящегося
состояния, обозначаемого словом "любить" '. Когда двое, которые
были чужими друг другу - как мы все,- вдруг преодолевают барьер
и чувствуют, что они внезапно стали близкими и что они теперь
одно, этот момент соединения - одно из самых волнующих, самых
радостных переживаний в жизни. Это особенно прекрасно и удивительно
для людей, которые были до этого замкнутыми в себе, одинокими
и не знали любви. Это чудо внезапной близости часто облегчается,
если оно вызывается или сопровождается половым влечением и физической
близостью. Однако такая любовь по самой своей природе
непрочна. По мере того как двое лучше узнают друг друга, их близость
постепенно перестает быть чудом, и в конце концов их столкновения,
разочарования и скука убьют все, что еще останется от первоначального
восторга. Однако вначале они ничего этого не осознают: на самом
деле они принимают силу безрассудной страсти за доказательство
' В оригинале - игра слов: "falling" in love - "влюбление", букв. "впадение
в любовь", и being in love, or as we might better say,... "standing" in love -
пребывание, или, лучше было бы сказать,... "стояние" в любви.- Прим. перев.
силы своей любви, в то время как это свидетельствует лишь о том
насколько одиноки они были прежде.
Эта -установка - что нет ничего проще, чем любить,- представляет
собой наиболее широко распространенную концепцию любви
несмотря на сокрушительную очевидность обратного. Едва ли найдется
какой-нибудь другой род деятельности, такое начинание, за
которое принимаются с такими ослепительными надеждами и которое
при этом столь же неуклонно проваливается. Если бы речь шла
о любой другой деятельности, люди стремились бы во что бы
то ни стало выяснить причины неудачи и узнать, как можно их
избежать, или просто перестали бы этим заниматься. Поскольку
в случае любви последнее невозможно, здесь остается только один
приемлемый способ избежать неудачи — исследовать ее причины
и заняться изучением смысла любви.
Первый шаг в этом направлений - уяснить себе, что любовь — это
искусство, подобно тому как жизнь есть искусство; если мы хотим
научиться любить, мы должны поступать так же, как если бы мы хотели
овладеть любым другим искусством - например, музыкой, живописью,
плотницким делом, медициной или инженерным искусством.
Какие этапы нужно пройти при овладении искусством?
Процесс овладения искусством можно разделить на две части:
овладение теорией и овладение практикой. Если я захочу научиться
врачебному искусству, я должен сначала изучить человеческое тело
и различные болезни. Получив эти теоретические знания, я никоим
образом еще не могу считать себя компетентным в медицине. Я овладею:
этим искусством только после основательной практики, только
тогда, когда в какой-то момент мои теоретические знания и практические
навыки соединятся и породят интуицию, которая и составляет
истинную сущность владения любым искусством. Но кроме
изучения теории и практики есть еще и третий фактор: овладение
искусством должно быть делом совершенно исключительной важности;
не должно быть на свете ничего важнее этого искусства. Это относится
и к музыке, и к медицине, и к плотницкому делу, и - к любви.
И может быть, именно в этом ответ на вопрос, почему в нашей
культуре люди так редко пытаются постичь это искусство, хотя
явным образом терпят неудачи: как ни глубоко и как ни страстно
жаждем мы любви, едва ли не все остальное мы считаем более
важным делом: успех, престиж, деньги, власть - почти всю нашу
энергию мы тратим на то, чтобы научиться достигать этих целей,
и у нас почти не остается сил на овладение искусством любить.
Как же можно считать достойным познания лишь то, что может
принести деньги или престиж, а любовь, которая приносит пользу
"только" душе и бесполезна в современном смысле - этого слова,
считать роскошью, на которую мы не вправе тратить много сил?
Тем не менее это так, и в дальнейшем я буду придерживаться
упомянутого выше различения: сначала будет излагаться теория
любви, что займет большую часть книги, затем мы кратко остановимся
на практике любви,- кратко потому, что об этом, как
и о любой практике, сказать можно лишь немного.
II. ТЕОРИЯ ЛЮБВИ
1. ЛЮБОВЬ -РАЗРЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ
ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
Всякая теория любви должна начинаться с теории человека, человеческого
существования. Хотя и у животных мы можем обнаружить любовь
или, скорее, нечто на нее похожее, однако привязанности животных
относятся главным образом к области инстинктов; но только остаточные
проявления этих инстинктов можно наблюдать у человека. Для
существования человека особенно важен тот факт, что он ушел из
животного царства, из мира инстинктивной адаптации, перешел границу
природы - хотя он при этом никогда ее не покидает; он - часть
природы, но все же, однажды оторвавшись от нее, он уже не может к ней
вернуться; если бы он, изгнанный однажды из рая - состояния первоначального
единства с природой,- попытался вернуться, ему преградили
бы путь. херувимы с огненными мечами. Теперь можно идти только
вперед, развивая свой ум, отыскивая новую гармонию - человеческую
- взамен безвозвратно утерянной гармонии наших "дочеловеческих"
предков. Когда человек рождается - неважно, идет ли речь обо
всем человеческом роде или об индивиде,- он изгоняется из среды,
столь же определенной, сколь определенны инстинкты, и попадает в среду
неопределенную, ненадежную, открытую. Он уверен только в прошлом,
а что касается будущего, то он может быть уверен только в том,
что рано или поздно он умрет.
Человек наделен разумом: он есть жизнь, осознающая себя; он
осознает себя и себе подобных, свое прошлое и свое возможное будущее.
Это осознание себя как отдельной сущности, осознание краткости своего
жизненного пути, осознание того, что он независимо от своей воли
родился и против своей воли умрет; того, что либо он умрет раньше тех,
кого он любит, либо они умрут раньше него; осознание своего одиночества
и отчужденности, своей беспомощности перед силами природы
и общества - все это превращает его одинокое, обособленное существование
в. настоящую каторгу. И если он не сможет освободиться от
этой каторги, выйти на волю, не сможет объединиться каким-то образом
с людьми и внешним миром, он сойдет с ума.
Переживание отчужденности порождает тревогу, и в конечном счете
тревога всегда происходит от этого. Быть отчужденным - значит быть
отрезанным от мира, не имея возможности воспользоваться своими
человеческими силами. Поэтому быть отчужденным- значит быть
беспомощным, неспособным активно воздействовать на окружающий
мир, на вещи и людей; это значит, что мир может посягнуть на мои
права, а я не смогу защититься. Таким образом, отчужденность является
источником внутреннего беспокойства. Кроме того, это порождает стыд
и чувство вины. Такое переживание вины и стыда в отчуждении описано
в библейском рассказе об Адаме и Еве. Когда Адам и Ева вкусили от
"древа познания добра и зла", когда они ослушались (когда невозможно
ослушаться, нет ни добра, ни зла), когда они стали людьми, освободившись
от первоначального животного единства с природой, то есть когда
они родились как люди, "открылись глаза у них обоих, и узнали они, что
наги" (Быт. 3:7), и им стало стыдно. Значит ли это, что в старой как мир
легенде заключена ханжеская мораль XIX в. и главное, о чем в ней
рассказывается,- это смущение Адама и Евы из-за того, что были
видны их гениталии? Едва ли это так. И, понимая эту легенду в викторианском
духе, мы упускаем главное. А главное здесь, видимо, в том, что,
осознав себя. и друг друга, мужчина и женщина осознали свою обособленность
и различие, обусловленное тем, что они принадлежат к разным
полам. Но, признав свою обособленность и различие, они остались
чужими, потому что еще не научились любить друг друга (что особенно
ясно видно из того, что Адам оправдывается, обвиняя Еву, вместо того
чтобы попытаться ее защитить).
Осознание человеческой разобщенности без воссоединения любовью -
вот источник стыда. И здесь же источник чувства вины и тревоги.
Таким образом, самая глубокая потребность человека - это потребность
преодолеть свою отчужденность, освободиться из плена одиночества.
Абсолютная невозможность достичь этой цели ведет к сумасшествию,
потому что смятение полного одиночества можно преодолеть,
лишь совсем уйдя от внешнего мира, так что чувство одиночества
исчезнет постольку, поскольку исчезнет сам этот внешний мир, от
которого был отчужден индивид.
Человек любой эпохи и любой культуры сталкивается с одним и тем
же вопросом: как преодолеть одиночество, как достичь единения, как
выйти за пределы своей отдельной жизни и обрести воссоединение.
Вопрос этот - один и тот же для первобытного пещерного человека,
для кочевника, стерегущего свои стада, для египетского крестьянина, для
финикийского купца, для римского солдата, для средневекового монаха,
для японского самурая, для современного чиновника или рабочего.
Вопрос один и тот же, потому что корни его одни и те же- положение
человека, условия его существования. Но отвечают на этот вопрос
по-разному. Ответом может быть культ животных, человеческие жертвоприношения,
военные завоевания, роскошь и вседозволенность, аскетизм
и самозабвенный труд, художественное творчество, любовь к Богу,
любовь к Человеку. Хотя существует множество ответов - их перечень
есть не что иное, как человеческая история,- неверно было бы думать,
что это множество необозримо. Напротив, как только мы отвлечемся от
несущественных различий, мы обнаружим, что существует лишь ограниченное
число ответов, которые когда-либо давались и которые только
и могли даваться людьми, принадлежащими к различным культурам.
История религии и философии есть история этих ответов, во всем их
разнообразии и во всей их ограниченности.
Ответ в большой мере зависит от степени самосознания индивида.
У младенца осознание своего "Я" развито еще крайне слабо; он еще
ощущает себя неотделимым от матери, и пока мать с ним, он не
чувствует отчуждения. Чувство одиночества у него снимается физическим
присутствием матери, ее груди, ее кожи. И только когда ребенок
достигает такой степени обособленности и индивидуальности, что физического
присутствия матери для него уже недостаточно,- тогда возникает
потребность преодолеть отчужденность как-то иначе.
Точно так же и весь человеческий род в младенческую пору своего
развития еще ощущает себя единым с природой. Земля, животные,
растения еще составляют мир человека. Он отождествляет себя с животными,
и это выражается в ношении масок животных, в поклонении
тотему-животному или богам в образе животных. Но чем больше человек
освобождается от этих первичных уз, тем больше он обособляется от
мира природы, тем сильнее становится потребность найти новые способы
избежать одиночества.
Один из путей достижения этой цели - всевозможные оргиастические
состояния, которые могут принимать форму аутогенного экстаза, иногда
с помощью наркотических средств. Многие ритуалы первобытных племен
дают яркую картину такого решения. В момент экзальтации внешний мир
исчезает, и вместе с ним исчезает чувство отчужденности. Поскольку этот
ритуал совершается сообща, сюда присоединяется переживание слияния
с группой, что делает это решение еще более эффективным. Близко
связано и часто сочетается с оргиастическим решением сексуальное
переживание. Половой оргазм способен вызывать состояние, подобное
экстазу или действию некоторых наркотических средств. Ритуал групповых
сексуальных оргий был частью многих первобытных обрядов. Повидимому,
после оргиастического переживания человек некоторое время
не страдает так сильно от своей отчужденности. Постепенно напряжение
и беспокойство усиливаются, и тогда его снова ослабляют повторением
ритуальных действий.
Когда подобные оргиастические состояния обычны для всех членов
племени, они не вызывают чувства вины или беспокойства. Поступать
так считается правильным и даже добродетельным, потому что так
делают все, и это одобряется и предписывается знахарями и жрецами;
поэтому нет причин для чувства вины или стыда. Совсем иначе обстоит
дело, когда такое решение избирает индивид, принадлежащий к культуре,
где это не принято. В "не-оргиастической" культуре это принимает
формы алкоголизма и наркомании. В противоположность тем, чье
решение социально запрограммировано, такие индивиды страдают от
чувства вины и угрызений совести. Стараясь избежать отчуждения в забытьи
опьянения, индивид ощущает одиночество еще сильнее, когда
оргиастическое переживание проходит, и он вынужден вновь прибегать
к этим средствам - все чаще и интенсивнее. Лишь немногим отличается
от этого сексуально-оргиастическое решение. В какой-то степени это
естественный и нормальный способ преодоления отчужденности, частично
разрешающий проблемы изоляции. Для немногих, особенно для тех,
кто не знает иных способов облегчить свое одиночество, стремление
к половому оргазму выполняет почти такую же функцию, как алкоголизм
и наркомания. Это становится безнадежной попыткой избавиться
от беспокойства, порожденного отчуждением, и ведет лишь к постоянному
возрастанию чувства отчуждения, поскольку половой акт без
любви не может перекинуть мост через пропасть между людьми, разве
что на одно мгновение.
Есть три характерные черты, общие для всех форм оргиастического
соединения: оно отличается силой и даже страстностью; оно охватывает
всего человека - его душу и тело; оно преходяще и периодически
повторяется. Совсем иначе обстоит дело для другой формы соединения,
которая встречалась и встречается намного чаще: соединения, основанного
на подчинении группе, ее обычаям, образу жизни и верованиям.
Эта форма также претерпела значительные изменения в ходе
...Поділитися у соцмережах
