сторінка №1

Негативная диалектика

Теодор В. Адорно
НЕГАТИВНАЯ ДИАЛЕКТИКА

Theodor W. Adorno
NEGATIVE DIALEKTIK
Frankfurt am Main
Suhrkamp Verlag

1966

Москва
Научный мир

2003

ББК 87.2 А 32
Издание выпущено при поддержке Института "Открытое общество " (Фонд Сороса) в
рамках
мегапроекта "Пушкинская библиотека"
This edition is published with the support of the Open Society Institute within
the framework of "Pushkin
Library " megaproject
Редакционный совет серии "Университетская библиотека ":
H.С. Автономова, Т.А. Алексеева, М.Л. Андреев, В.И. Бахмин. М.А. Веденяпина,
Е.Ю. Гениева, Ю.А.
Кимелев, А.Я. Ливергант, Б.Г. Капустин, Ф. Пинтер, A.B. Полетаев, И.М.
Савельева, Л.П. Репина, A.M.
Руткевич, А.Ф. Филиппов
"University library" Editorial Council:
Natalia Avtonomova,Tatiana Alekseeva, Mikhail Andreev. Vyacheslav Bakhmin, Maria
Vedeniapina, Ekaterina
Genieva, Yur'i Kimelev, Alexander Livergant, Boris Kapustin, Frances Pinter,
Andrei Poletayev, Irina Savelieva,
Lorina Repina, Alexei Rutkevich, Alexander Filippov
Адорно Т. В.
A 32 Негативная диалектика. - M.: Научный мир,
2003.-374 с.
ISBN 5-89176-191-2
ББК 87.2
Теодор Визенгрундт Адорно (1903-1969) - один из самых известных в XX веке
немецкий философ и
социолог леворадикальной ориентации. Его философские воззрения сложились на
пересечении аргументов
неогегельянства, авангардистской критики культуры, концептуального неприятия
технократической
рациональности и тоталитарного мышления. Сам Адорно считал "Негативную
диалектику" своим главным
трудом. Философия истории представлена в этой работе как методология всеобщего
отрицания, диалектика -
как деструкция всего данного. Новая волна популярности идей Адорно связана с
ростом влияния
радикальной антиглобалистской оппозиции. Вниманию читателей предлагается первый
русский перевод
текста "Негативной диалектики".
Над текстом "Негативной диалектики" Т.Адорно работал с 1959 по 1966 гг. Ядро
книги составили три лекции,
прочитанные им весной 1961 г. в College de France в Париже. Из первых двух
лекций (их структура осталась
без изменений) сложилась первая часть книги; третья, существенно переработанная
и дополненная, стала
основой для второй части. Многие фрагменты текста датируются значительно более
ранними сроками:
первые наброски главы о свободе относятся к 1937 г., мотивы фрагмента "Мировой
дух и всемирная история
" заимствованы из доклада, который Адорно сделал в 1932 г. в местном отделении
Кантовского общества.
Идея логики распада является, по-видимому, одной из самых ранних в философской
концепции автора;
вероятно, ее истоки оформились уже в ученические годы Адорно.
Перевод с немецкого - Е.Л.Петренко По проекту "УНИВЕРСИТЕТСКАЯ БИБЛИОТЕКА "
ISBN 5-89176-191-2
© Е.Л.Петренко, перевод на русский язык, 2003. (c) Научный мир, 2003.Негативная диалектика: понятие и категории 163
никогда облечься в слова; цена - собственная гибель. Абстракция, которая, по
свидетельству таких жестких
идеалистов, как Фихте, вообще впервые и превращает субъекта в созидательное и
образующее [начало]
(Konstituens), рефлектирует отделение умственного труда от физического через их
противопоставление.

Маркс в "Критике Готской программы", критикуя лассальянцев за распространенный
среди вульгарных
социалистов тезис о труде как источнике богатства, утверждал, что не только
единственно труд является
источником общественного богатства10; таким образом Маркс в философской форме (в
те годы, когда уже
ушел от официальной философской проблематики, оставив ее где-то в прошлом)
выразил и высказал то, что
труд в любой его форме - усердие рук так же мало, как и духовное производство -
не может и не должен
гипостазироваться. Гипостазированное только продлит жизнь иллюзии об изначальной
власти производящего
и созидающего принципа. К этой истине приходишь только в рамках к
нетождественному, для которого
презирающий теорию познания Маркс выбрал сначала неудобоваримое и, кроме того,
слишком узкое по
смыслу и плюс ко всему далеко не емкое имя природа, позднее вещество природы и
другие, менее
обремененные термины11. Функциональность, чистая деятельность, которая
разворачивается или
осуществляется в достижениях отдельных субъектов и одновременно превосходит их,
- то, что со времен
"Критики чистого разума" составляет сущность трансцендентального субъекта,
проецирует свободный и
независимый, ничем не обусловленный труд на чистый субъект как на его источник.
Кант, локализовав
функциональность субъекта еще и тем, что она была бы ничтожна и пуста без
подходящего материала,
безошибочно уловил и отметил важный момент: общественный труд является трудом
над нечто (Etwas), в
более значимых выводах других идеалистов этот акцент был незамедлительно
устранен. Всеобщность
трансцендентального субъекта, однако, является функциональной связью общества -
целого, которое
складывается из отдельных спонтанностей и качеств, ограниченных как нивелирующим
принципом обмена,
так и виртуально - они бессильны перед лицом целого. Универсальное господство
меновой стоимости над
людьми, a priori запрещающее субъектам быть субъектами и принижающее
субъективность до уровня
объекта, отодвигает на задний план, превращает в неистину принцип всеобщности,
согласно которому сам
этот принцип и создает изначальное господство и доминанту субъекта. Излишек (das
Mehr)
трансцендентального означает недостаток (das Weniger) самого эмпирического
субъекта, редуцированного
весьма значительно.
Об интерпретации трансцендентального
Как самый внешний, пограничный феномен идеологии трансцендентальный субъект
вплотную приближается к
истине. Трансцендентальная всеоб164

Часть вторая
щность - это не просто нарциссическое самовозвышение Я, не насмешка и издевка
автономности этого Я;
она обретает свою действительность в принципе господства, которое себя полагает
и увековечивает.
Движение абстракции, раскрытое и выявленное философией, хотя и приписано
исключительно познающему
субъекту, имеет место и осуществляется в реальном обществе фактического обмена.
Определение
трансцендентального как необходимого, соединение с [признаками] функциональности
и всеобщности,
выражает принцип сохранения рода. Оно дает основание права на абстракцию, без
которой не осуществимо;
это сфера и средства разума, стремящегося к самосохранению и охраняющего себя. В
пародии Хайдеггера
можно без особых ухищрений проинтерпретировать идею необходимости философски
универсального как
потребность обратить все мысли и помыслы к нужде, устранить организованным
трудом недостаток средств
к жизни; правда, тем самым оказалась бы на крючке сама языковая мифология
Хайдеггера: апофеоз
объективного духа, изначально отвергающий рефлексию его как вторгающегося в
материальный процесс
(слишком ничтожно и незначительно это вторжение). Единство сознания - это
единство сознания отдельного
человека. Поэтому и в качестве принципа оно очевидно несет на себе его
отпечаток; единство - это единство
существующего. Индивидуальное самосознание в силу своей повсеместности и
вездесущности
превращается трансцендентальной философией во всеобщее, которое уже не может
более кичиться
превосходствами и выгодами конкретности самоуверенности; поэтому единство
сознания моделируется по
объективности, обретает свою меру в возможности конституирования предметов;
единство сознания
является понятийным рефлексом тотального сплошного соединения актов производства
в обществе; в этом
производстве впервые образуется объективность товаров, их "предметность". Дальше
- устойчивое,
постоянное, непроницаемое мимезиса Я, воспринятого примитивным сознанием как
истинная
непроницаемость внешнего мира для познающего сознания. В духовном всевластии
субъекта эхом звучит
его реальное бессилие. Принцип Я имитирует отрицание, негацию этого бессилия. На
протяжении
тысячелетий идеализм разыгрывает свои экзерсисы: нет - это obiectum subiectum,
хотя, тем не менее, и
subiectum obiectum. Главенство субъективности спиритуалистически продолжает
дарвиновскую борьбу за
существование. Эксплуатация природы ради целей человека - это просто природные,
естественные
отношения; отсюда приоритет разума, ориентированного на овладение природой,
господство над ней и
видимость принципа разума. В этом принципе субъект действует теоретикопознавательно
- метафизически;
он объявляет себя бэконовским мастером, а в конце концов - идеалистическим
создателем всех вещей. В
осуществлении своего господства субъект частично превращается в то, что, как он
считает, им покорено и
ему подвластно; он побежден и повержен,
Негативная диалектика: понятие и категории 165
как и гегелевское "сознание господина". Насколько сильно субъект зависим от
объекта, в то время как он
пожирает, поглощает этот объект, проявляется в самом объекте. Все совершаемое
объектом - это
принуждение к тому, что, как ошибочно предполагает субъект, он уловил и
почувствовал, принуждая и
запрещая объект. Сомнительное самовозвышение субъекта - это реакция на его
бессилие, которое мешает
самосознанию, абсолютное сознание бессознательного. Великолепное тому
свидетельство - явное
противоречие моральной философии Канта: согласно Канту, тот же самый субъект,
которого он считает
свободным, возвышающимся над миром, является реально существующим элементом
природной
взаимосвязи, возвыситься над которой свобода субъекта совсем не стремится и не
желает. Уже учение об
идеях Платона - существенный шаг к демифологизации, воспроизводит миф: в
качестве существенностеи
оно увековечивает отношения господства, которые были перенесены с природы на
человека и практически
реализованы человеком. Если бы господство над природой действительно являлось
условием и этапом
демифологизации, то демифологизация обязательно вторглась бы и в эту сферу;
господство над природой не
должно стать жертвой мифа. Но философская эмфаза конститутивной мощи
субъективного момента,
защищая, изолирует от истины. По аналогии с животными - как тюрьму, которая
срослась с ними, волокут
свои шипы и костные панцири стегозавр и анкилозавр, динозавр, свой кожный
панцирь - азиатский носорог
(Rhinoceros); это их защита, и они напрасно хотят освободиться от нее (по
крайней мере так это
представляется с позиций антропоморфизма). Похожая на плен зависимость от
аппарата выживания
одинаково хорошо подходит для объяснения как особой свирепости носорогов, так и
безответственной и
никому не нужной, а потому еще более ужасной жестокости homo sapiens.

Субъективный момент словно
обрамлен, окантован объективным; но он объективен как возложенное на субъекта
его ограничивающее.
"Трансцендентальная видимость"
Все это согласно традиционным нормам присуще философии - идеалистической и
онтологической; присуще
что-то от ??????? ????????. Авторитетный тон позволяет выдвинуть на передний
план стрингентность,
размышлять, строить предположения, не признаваясь в том, что субъект, мышление
(а эти размышления
хотели вывести их как опосредованные) предварительно опосредуют сами
размышления; мыслительные
определения будут исключительно определениями субъекта и мышления уже в силу
того, что они суть
определения. Критическая мысль не хочет добиваться для объекта осиротевшего
королевского трона
субъекта, на котором объект был бы всего лишь идолом и кумиром; [она стремится]
устранить иерархию.
Правда, видимость,

166

Часть вторая
что трансцендентальный субъект является точкой опоры, едва ли можно разрушить "в
себе" при помощи анализа субъективности. Эта видимость содержит истинное, не
поддающееся вычленению из опосредовании мышления -истину предданности и
предшествования истории единичному сознанию и его опыту вообще. Идея
опосредованности мышления объективностью не отрицает мышление и объективные
законы, в осуществлении которых мышление и становится мышлением. То, что нельзя
выйти и выпрыгнуть за его границы, свидетельствует как раз о существовании опоры
в
нетождественном, которое мышление в равной мере фальсифицирует и выражает
[поисками собственной формы и образа]. Основание этой трансцендентальной
видимости, далеко выходящей за пределы кантовского анализа, вполне прозрачны;
они
сводятся к причинам, по которым мышление в intentio obliqua снова и снова, не
находя
выхода, озвучивает свое собственное главенствующее положение, гипостазирует
субъект.
Абстракция, овеществление которой в истории номинализма со времен
аристотелевской
критики Платона вменялось в вину субъекту - считалась его ошибкой, фактически
является принципом, при помощи которого субъект превращается в субъекта,
становится
им, достигает своей собственной сущности. Поэтому самому субъекту протест против
того, чем он не является, должен представляться чем-то внешним, насильственным.
Все,
что субъект по своему произволу передает и препоручает приусу (Prius)
собственной
апостериорности, звучит для него в любом случае как трансцендентная догма. Если
идеализм жестко критикуется изнутри, у него в руках есть аргументы в свою
защиту:
критика сама санкционировала идеализм. Обслуживая предпосылки идеализма, критика
виртуально уже несет их в себе; поэтому идеализм всегда может превзойти критику
и
превосходит ее. Упреки извне характеризуют идеализм как философскую рефлексию,
как
додиалектическую [установку мышления]. Ввиду такой альтернативы не нужно
сбрасывать со счетов анализ. Имманентность является тотальностью такого
полагания
тождественного, принцип которого уничтожается в имманентной критике. Идеализму,
говоря словами Маркса, можно сыграть его "собственную мелодию". Нетождественное
в
соответствии с критерием тождества детерминирующее идеализм изнутри, является
одновременно и тем противоположным идеалистическому принципу, подчинить которое,
овладеть им идеализм напрасно клянется. Любая имманентная критика окажется
непригодной, если отсутствует знание извне, если хотят, не учитывая момента
непосредственности, понять внутреннюю данность субъективной мысли, заглядывающей
поверх процедур диалектики. Именно идеализм не может осудить и отвергнуть момент
стихийности, потому что без этой спонтанности он сам не мог бы существовать.
Идеализм, чье сокровенное зовется стихийностью, разрывает и разрушает
спонтанность.
В качестве идеологии субъект околдован именем "субъективность", как нос
гауссовского
карНегативная
диалектика: понятие и категории 167
лика был заколдован травкой - "Вкусночихой". Для субъекта эта травка так и
осталась загадкой и тайной;
именно поэтому он так и не научился готовить паштет "Сюзерен", [кушанье],
которое названо именем распада
верховной власти. Никакая интроспекция сама по себе не заставит субъекта
исследовать свой
деформированный образ как дело собственных рук. Субъект нуждается в импульсе
извне, в истине гусака
Мими. Таким импульсом и является ересь философии, ересь философии Гегеля -
пожалуй больше, чем
любая другая. Имманентная критика имеет свои границы - в конце концов закон
имманентной связи - это
такое же ослепление и заблуждение, как и идея, что "этот закон можно
опровергнуть". Но именно этот
момент и является действительно первым качественным скачком, возникающим
исключительно в движении
имманентной диалектики, обладающей особенностью трансценди-ровать себя
способами, практически
отличающимися от движения - перехода платоновской диалектики к идеям, обладающим
бытием-в-себе;
если диалектика тотально закрывается, замыкается, то она уже превратилась в
целостность-тотальность,
которая возвращается к принципу тождества. Эту ее потребность в отличие от
Гегеля заметил и ощутил
Шеллинг; тем самым он открыл для себя и возможность посмеяться над
самоотречением мысли, что
напрямую связывалось им с мистикой. Материалистический момент в философии
Шеллинга, который
веществу, материалу "в себе" приписывал нечто вроде движущей силы, мог сработать
в данном аспекте его
философии. Но нельзя абсолютизировать и качественный скачок, как это было у
Кьеркегора. В противном
случае идея скачка превратится в поклеп, клевету на разум. Диалектика должна
полагать свои границы,
исходя из осознания себя, знания о себе. Разочарование в том, что в своем
собственном движении,
совершенно без скачков и потрясений философия никогда не пробудится от сна;
разочарование в том, что
философия находится в плену своих заклятий, которые удерживают ее от всего
нового и другого, - это
разочарование напоминает печаль ребенка, который, читая сказку Гаусса,
переживает за карлика Носа - он
избавился от своего уродства, но тем самым лишил себя и возможности приготовить
герцогу паштет
"Сюзерен".

Преимущество объекта
Критика тождества, как она осуществлялась, движется практически на ощупь к
[установке на] преобладание
объекта. Мышление тождества субъективно, даже если оно это и отрицает.
Пересматривать его,
рассматривать тождество в качестве неистины, не означает создать основу для
равновесия субъекта и
объекта или фундировать всевластие понятия функции в познании: субъект лишается
могущества и власти
сразу, как только ему полагают границы. Субъект знает, почему он чувствует
абсолютную опасность и угро168

Часть вторая
зу для себя даже в ситуации минимального избытка или перевеса нетождественного -
в
соответствии с мерой собственной абсолютности. Во всяком минимальном ему будет
нанесен ущерб как целому, потому что субъект притязает быть целым.
Субъективность
меняет свое качество в границах связи, которую она не в состоянии развить из
себя самой.
Благодаря неоднородности понятия опосредования субъект совершенно по-другому
попадает в объект и присутствует в нем, чем объект - в субъект. Объект может
мыслиться
только субъектом, но содержится в субъекте всегда как другое, противоположное
ему;
субъект, тем не менее, является изначально (по своим свойствам) также и
объектом.
Объект как идею никогда нельзя отделить от субъекта, развести с ним; субъект -
можно.
Смыслом субъективности считается и возможность быть объектом; к смыслу
объективности не относится перспектива стать субъектом. Существующее Я - это
смысловой импликат еще логического "Я мыслю, вот что должно сопровождать все мои
представления", потому что Я обладает временным порядком и последовательностью
как
условием своей возможности, и временная последовательность существует только как
последовательность временного. "Мое" указывает на субъект как объект среди
объектов, и
без этого "мое" не могло бы существовать "Я мыслю". Выражение Dasein - синоним
субъекта играет на этом порядке вещей. Из объективности заимствовано, что
субъект
есть; это придает субъекту нечто от объективности; не случайно subiectum -
основополагающее, страдает от недостатка того, что язык философского искусства
называет объективным. Объект, напротив, соотносится с субъективностью только в
рамках рефлексии о возможности своего определения. Неверно, что объективность -
это
непосредственное, о чем могла бы забыть критика наивного реализма. Преимущество
объекта означает прогрессирующее качественное различие в-себе-опосредо-ванного -
момента диалектически не существующего "по ту сторону" диалектики, но в ней
артикулированного. Кант не мог позволить себе высказать до конца этот момент
преимущественного права объективности. В своей критике разума он регулировал
субъективное расслоение возможностей познания, исходя из объективных измерений12
и
одновременно жестко отстаивал трансценденцию вещи в себе*. Для Канта было
очевидным, что понятию
^Преимущественное право объекта можно было бы буквально проследить до того
[пункта], где мысль
вообразит, что она должна обрести и завоевать собственную абсолютную
объективность отказом от любой
другой объективности, которая сама не есть мысль; т.е. до формальной логики.
Нечто, с которым
соотносятся все логические предложения, является еще (хотя все логические
суждения могут пренебрегать
этим фактом) копией того, что подразумевает мысль и без чего сама мысль не могла
бы существовать; то,
что не мыслится, является логически имманентным условием мысли. Copula,
"является" всегда содержит
предметность в соответствии с моделью суждения существования. Таким образом
сходят на нет все
надежды формальной логики из потребности самозащиты и безопасности овладеть и
познать само
безусловное - прочное основание философии.
Негативная диалектика: понятие и категории

169

объекта совершенно не противоречит то, что он существует в себе (an sich); что
субъективное
опосредование объекта в меньшей степени соотносимо с идеей объекта, а в большей
- с недостаточностью
субъекта. Хотя и в кантов-ской философии субъекту не удалось выйти за свои
собственные границы, Кант,
тем не менее, не пожертвовал идеей инаковости (Andersheit). Без нее познание
пришло бы в упадок,
опустилось до [уровня] тавтологии; познанным было бы само познание. Это явно
смущает в кантовских
размышлениях больше, чем несогласованность [тезисов]: вещь в себе является
непознанной причиной
явления, в то время как с позиции критики разума причинность как категория
отдана субъекту. Если
конструкция трансцендентальной субъективности была великолепно парадоксальным и
иллюзорным
стремлением обрести власть над объектом в его противоположности, то только в
критике
трансцендентальной субъективности и можно осуществить то, что позитивная,
идеалистическая диалектика
только заявляла и прокламировала. Онтологический момент необходим в той мере, в
какой онтология
критически оспаривает связующее конститутивную роль субъекта, но при этом не
подменяет субъект
объектом как во второй непосредственности. Преимущественное право достигается
только средствами
субъективной рефлексии и рефлексии, направленной на субъект. Порядок вещей,
трудно поддающийся
увязыванию в соответствии с правилами расхожей логики, нелепый и несуразный в
своем абстрактном
выражении, можно попытаться прояснить, [если исходить из того,] что если
предысторию субъекта можно
было бы написать фрагментарно (она представлена в "Диалектике Просвещения"), то
предысторию объекта
написать нельзя. История субъекта всегда рассказывает об объектах. Если
выдвинуть встречный аргумент -
не существует знания об объекте вне познающего субъекта, - то из этого не
следует онтологического
приоритета сознания. Всякое утверждение, что субъективность каким-то образом
"есть", существует, уже
включает объективность, которая необоснованно полагает, что обосновала субъекта
только благодаря его
абсолютному бытию. Только потому, что субъект, со своей стороны, опосредован,
т.е. не является
радикально другим объекта (который только и легитимирует субъекта), субъект в
состоянии воспринимать и
постигать объективность. Субъективное опосредование нерасчлененной массы в
объективность более чем
конститутивно: объективность не поглощает существующее - то, что существенно для
нее. Генетически
обособившееся, ставшее самостоятельным сознание, сущее достигнутого в познании
выделено из
либидозной энергии родовой сущности человека. Его сущность не есть нечто
индифферентное,
безразличное; совершенно не подходит определение Гуссерля - "сфера абсолютных
начал". Сознание - это
функция живого субъекта, его понятие формируется по его образу. Из собственного
смысла сознания этого
изгнать нельзя. Отговорка, что эмпирический момент субъективности будет в данном
случае смешиваться с

170

Часть вторая
трансцендентальным или сущностным, уязвима. Вне всяких отношений к эмпирическому
сознанию, сознанию живого Я не существовало бы и чисто трансцендентального,
чисто
духовного. Аналогичные размышления о генезисе объекта были бы пусты.
Опосредование
объекта свидетельствует о том, что объект не должен быть гипостазирован
статически,
догматически, он познается только в своем переплетении с субъективностью;
опосредование субъекта свидетельствует о том, что оно будет буквально ничем,
если
отсутствует момент объективности. Знаком преимущества объекта является бессилие
духа
во всех его суждениях (вплоть до сегодняшнего дня) об организации и обустройстве
реальности. Отрицательное, негативное, с которым духу так и не удалось
примириться в
тождестве, превращается в двигатель его собственного развенчания. Дух - это
истина и
видимость: истина, потому что ничто не освобождает от господства, которое дух
привел к
его чистой форме; неистина, потому что в своей связке с господством это совсем
не тот
дух, за который он сам себя принимает и выдает. Поэтому просвещение трансцендентирует
традиционное представление о себе: просвещение - это
демифологизация
не только как reductio ad hominem, но и наоборот - как reductio hominis,
познание,
понимание и видение в иллюзии стремления духа к абсолютному стилизующего себя
субъекта. Субъект - это поздняя и тем не менее подобная наидревнейшим форма и
образ
мифа.
Объект не есть данность
Преимущество объекта как самим собой опосредованного не разрушает диалектики
субъект-объект. Непосредственное, как и опосредование, не располагается "по ту
сторону" диалектики. По традиции теории познания непосредственное попадает в
субъект, попадает однако как данность или чувство, эмоции субъекта. Субъект,
поскольку
он автономен и спонтанен, должен обладать силой, властью, формировать как
данности,
так и движения души; он не обладает никакой силой, пока непосредственно данное
просто есть, наличествует. Это как раз та основа, на которой покоилось учение о
субъективности - учение о "моем", о содержании субъекта как его достоянии; эта
доктрина объяснила, как субъективность в образе данности противостоит
объективному,
словно распорядитель объективности в субъекте. Поэтому Юм от имени
непосредственного критиковал тождество, принцип Я, стремившийся утвердить себя в
качестве самостоятельного и независимого в противоположность непосредственному.
Однако непосредственное нельзя зафиксировать тем способом, которому
симпатизирует
теория познания, построенная по эталонам устойчивости разделения и изоляции. В
такой
гносеологии непосредственно данное - безусловно и совершенно данные формы
комплиментарно пригнаны друг к другу. Правда, непосредств...

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11

Поділитися у соцмережах