2_1
страница №12
...речна.5. Захисник же, навпаки, по черзi одне вихвалятиме, iнше буде заперечувати, як, наприклад, те, що вiн гордий, честолюбивий, погано вихований або може пiдкреслити щось огидне з його минулого i сучасного життя або друзiв. Навiть наведе цьому протилежне. Iнше ж, справдi, не повинен вiн заперечувати, як те, що
у знатний, багатий, могутнiй, а й пiдкреслить, що й доля йому сприяу, i заявить це, вказавши на деякi його добрi вчинки, якi
у доказом його скромностi та помiркованостi.
Роздiл третiй
ПРО ТРЕТт ДЖЕРЕЛО ПIДОЗРIНЬ ЩОДО САМОГО ВЧИНКУ
1. При розглядi самого вчинку зустрiчаються додатковi данi, що пов'язанi з усiую подiую, якi дiляться на три частини: однi перед вчинком, як очiкувана нагода, здатнiсть, засоби, а iншi пiд час самого вчинку: мiсце, час, спосiб, а ще iншi пiсля вчинку: радiсть або смуток, страх, боязнь тощо.
2. Саме з цього найбiльше випливають здогади. Так, звинувач у згаданому прикладi огляне меч, довiдауться, що i з ким робив пiдсудний перед полюванням, що говорив, який мав вигляд, чи був блiдий, чи брав участь у розмовi, чи, здавалось, задумував щось незвичайне, бо ж такi душевнi переживання людини, що вiдважууться на щось велике. Водночас буде вивiдувати, як пiдсудний поводився пiд час самого полювання, чи не здавалось часом, що шукау якохсь нагоди, чи iнколи менш старанно займався полюванням, чи, коли цар сам вiддалився в глибину лiсу, не пiшов за ним дещо певнiше? А коли пiдсудний побачив царя, якого пiдняв олень, то чи не подумав, що це для нього найзручнiша нагода, i, якщо б вбив, то сказали б, що зробив це проти своух волi, а якщо нi, то заслужив би подяку та нагороду за цей вчинок. Що ж пiд час самого випадку: яким чином тут опинився? Чи не помiтили, що перед тим, як витягти меч, водив очима туди й сюди? Далi, чому ж вибрав цей спосiб захисту, який тут же вiв до небезпеки? Чи вважав, що пояс на великiй вiдстанi вiд тiла царя? Чому ж ранiше не вдарив мечем самого звiра? Що ж далi було? Коли вiднесли царя живого, чи не радiв убивця, i варто приглянутись до радостi, чи вона не штучна? Чи часом також не тремтiв вiн? А що потiм пiд час повернення, що вдома? Якщо ж задумав вiн убити, то повинен бути сумним, адже все сталося всупереч його бажанням. Потiм звинувач додасть ще, що пiдсудного знайшли пiзно вночi, i вiн не спав, а сумний лежав у лiжку.
8. Захисник скаже навпаки, що у нього нiколи не помiчено нiчого такого, що б свiдчило, що вiн задумуу щось надзвичайне. Далi вiн заперечить однi ознаки, якi тiльки зможе, iншi ще применшить i iнакше пояснить те, що пiдсудний слiдував за царем, коли iншi його залишили, заявляючи, що пiдсудний, власне, добре зробив, що вiн не може i не мiг жодним способом передбачити цiух незвичайнох нагоди. Що ж до того, що водив кругом очима, то це вiн шукав допомоги, а пояс розтяв, бо не було в нього часу шукати iншого способу захисту, та навряд чи якийсь спосiб захисту мiг бути. Та й цей спосiб був найкращим, бо ж пояс, натягнений рогом, чимало вiдставав вiд тiла, а якщо б хотiв вбити звiра, то звiр, розлючений внаслiдок рани, скорiше мiг би убити царя. Крiм того, скаже ще, що потiм цар, де тiльки явно була б потреба, дякував йому й гордився б ним, викликаючи заздрiсть багатьох.
Роздiл четвертий
ПРО ДОКАЗИ У ВИЗНАЧЕННI СПРАВИ
ТА хх ЗАКОННОСТI
Дуже важко вести справу, коли злочин доводиться встановлювати на пiдставi здогадiв, тому що ця справа непевна та неясна i хх слiд витягнути наче б то з темноти. Знайшовши хх докази, здауться, вже нема труднощiв у визначеннi та обгрунтуваннi хх законностi, адже цi питання в багатьох випадках залежать вiд встановлення злочину на пiдставi здогадiв. Часто для розв'язання таких питань треба брати до уваги докази, знайденi шляхом припущення, як, наприклад, якщо я хотiв би ствердити, що цар був тираном, то таку думку висунув би; вiн таке зробив, що свiдчить про нього як тирана, про це мау бути думка суддi,-
i для доказiв, що грунтуються на припущеннях, додам навмання, чи таке зробив вiн i т. д.
2. У визначеннi справи спочатку треба подати хх назву та вказати, що розумiуться пiд словом "тиран", а що пiд словом "батько батькiвщини" i т. п. Якщо справа буде певна, то хх варто тiльки ширше викласти та вияснити. Якщо ж сумнiвна або неясна i це треба буде довести на пiдставi хх роду i виду, то заяви, що назва належить до цього роду та стосууться цього виду, якi у в твоуму визначеннi. А що грунтовнiше буде зрозумiлим на пiдставi дiалектичного дослiдження, то це водночас пiдтвердиться доказами
з посереднiх джерел, а також мiркуваннями авторiв i прикладами, в яких явно вираженi причини, чому деяких людей називають тиранами. Потiм до цього визначення додаси слова та вчинки звинуваченого i ствердиш, що це визначення, його життя i думка, не суперечать такiй назвi. Пiдтвердження цього знайдеться
у встановленнi злочину на пiдставi здогадiв. Прикладом хай послужить таке: чи слiд латинiв секти папи римського [римо-католикiв] називати уретиками?
3. Звинувач подасть визначення уресi i уретика. :
4. Захисниковi, як бачиш, тут нема що робити, хiба тiльки не погодитись з визначенням уресi, яке ми подали, або ствердити, що все те, що вони можуть вибрати зi свiдчень iсторикiв, не правильне, тому що здауться неможливим.
5. Тут, справдi, зможеш якнайкраще розглянути обгрунтування законностi справи, якщо вивчиш пiдбiр матерiалу дорадчох промови. Адже як питання назви та визначення справи часто залежить вiд встановлення злочину на пiдставi здогадiв, так i обгрунтування законностi справи майже всю свою силу черпау з даних логiчного мiркування, бо ж не ставиться питання, чи щось сталося, а про вже нам вiдомий факт допевнюумось, чи вiн слушний, справедливий, почесний, корисний, не шкiдливий i т. д. Щодо цього Цiцерон подау дуже добре правило, яке стосууться таких випадкiв. Вiн повчау: промову якого-небудь роду треба так трактувати, начебто вона готувалась перед тим фактом, який вже мав мiсце. Ось, наприклад, якби довелось вирiшити питання, чи правильно вчинив цей полководець Давида, котрий убив його сина Авессалома у вiйнi, яку той вiв проти батька, коли той перемiг, i коли Авессалом, утiкаючи, заплутався свохм волоссям за гiлля якогось дерева? Скрiзь ця справа судова, але хх так треба розглядати, як розглядауться справа до моменту вбивства. Якщо, очевидно, цей полководець ранiш, нiж убити Авессалома, радився зi свохми, чи його треба вбити, бо ж яким чином хтось дораджував би вбити, так само вiн i захищав би вбивцю i навпаки. Звiдси, щоб у цiй судовiй справi допомогти собi, нам слiд зробити крок до дорадчого роду промови.
6. Тодi зверни увагу, що для цього стану можна знайти допомогу у доказах, заснованих на припущеннях, бо якби у наведеному прикладi ти стверджував, що Авессалома слушно вбили на пiдставi того, що вiн зробив засiдку на батька i задумав його вбивство, то треба тут довести двi речi: по-перше, чи справдi хтось мiг убити вбивцю батька або такого, що робить засiдки на батька?-Це береться з дорадчого роду. По-друге, якщо це не заперечууться, то виникау тодi сумнiв, чи Авессалом хотiв убити батька? Отже, як бачиш, тут знов такий стан, коли користуумось доказами на пiдставi припущень. :
СЛОВО
О чем нынешнее время, и благовременне и безвременне, проповедати нам повелевает, того вину подает торжественный во Иерусалим вход Христов. Видим, коликая в народе радость, коль благоприятное сретение; на самый слух пришествия мессиина движется весь град, мнози постилают по пути ризы своя, мнози режут и произносят вайа, победительная знамения; вси вопиют торжественный глас "осанна!" - и малыи отроцы тожде творят. Негодуют о сем архиерее и книжницы, но не успевают; рвутся завистию снятии фарисее и пресещи торжество тщатся, но не могут.
Не видим ли зде, кое почитание цареви? Не позывает ли нас сие, да не умолчим, како долженствуют подданные оценяти верховную власть и коликое долженству сему противство в нынешнем у нас открыся времяни! Ниже да помыслит кто, аки бы намерение наше есть земнаго царя сравнити небесному. Не буди нам тако безумствовати; ниже бо иудеи, усретающии Иисуса, ведали его быти царя небеснаго. :
Достодолжно убо есть, да от нынешней торжественной почести, царю Исраилеву возданной, приемше вину, послужим словом простым и ясным нужде нашей, за грех, во времена сия
в России приключившийся. Нужде, глаголю, нашей да послужим; не малую бо часть людей, в таковом невежестве пребывающую, видим быти, яко не знают христианскаго учения о властех мирских. Паче же о самой высочайшей державе не знают, яко от бога устроена и мечем вооружена есть и яко противитися оной есть грех на самого бога, не точию времянной, но и вечной смерти повинный; но мнози помышляют быти сие от промысла просто человеческаго или от превозмогшей силы, и яко боятися властей за гнев их точию сильный и страшный, а не за совесть боятися подобает. :
Древнии монархомахи, или цареборцы, проявились еще за времен апостольских; на них бо гремит Петр святый во втором своем послании, в главе второй: "Весть господь благочестивыя от напастей избавляти, неправедники же на день судный мучимы блюсти, наипаче же во влед похоти сквернения ходящыя и о господьстве не радящыя, продерзателе - себе угодницы, славы не трепещут хуляще". : На тех же аки перстом показует Павел, учя в посланиях своих покорятися властем, яко же послежде увидим. :
И се о древних продерзателех. Суть же и в нынешние времена оным последующий: яко же папа, себе и клир свой от властей державных изимающий, но и мечтающий данную себе власть даровати и отъимати скипетры царския, и яко же анаваптисты, человеку христианину имети власть запрещающии, - которая буесловия в слове последующем сами разорятся. :
Вы, слепии (хотел рещи - святии), вы сами (с которыми речь нам сия) тако высоки есте! Вы внешнею худостию, помраченными лицы и всею фарисейскою кожею удивляете (вещь, плача достойная!), удивляете человеки и прельщаете сердца незлобивых! Слово убо сие господне не есть на высоту державных властей, ибо любимая богу нискость бывает и в порфире, егда царь грешна себя быти исповедует пред богом и на едину милость его уповает, яко же Давид, Константин, Феодосий и прочии. Вопреки же: высота фарисейская и в нищетном платье живет. И тут наипаче помянутое убо господне слово на вас, окаяннии святцы, гремит,- и не ощутисте: "Вы есте оправдающии себе пред человеки, бог же весть сердца ваша: яко еже высоко есть в человецех, мерзость есть пред богом".
Но уже таковых мерзословов, аки блата избывше, изидем на чистый и гладкий путь и разсмотрим, каковаго помысла о державе человеческой учит нас и самое естество и слово божие. А сия речь уже есть не к единым мрачным смиренником, но ко всякому и полу, возрасту, и чину человеческому, ко убогим и богатым, немощным и сильным и славным, и просто ко всем, которые только не скоты, не звери суть.
Вопросим первее самаго естества нашего, что нам сказует
о сем. Ибо, кроме писания, есть в самом естестве закон, от бога положенный; глаголет бо апостол: "Егда языцы, не имуще закона, естеством законная творят, сии, закона не имуще, сами себе суть закон: иже и являют дело законное, написанное в сердцах своих". Таковыя законы суть в сердцы всякаго человека: любити
и боятися бога, хранити свое житие, желати неоскудевающаго наследия роду человеческому, не творити другому, еще себе не хощещи, почитати отца и матерь. Таковых же законов и учитель
и свидетель есть совесть наша. Что бо есть, яко и о тайном, нам точию ведомом, злодеянии, некое чуем грызение в наших помыслех? Разве яко от создателя сила сия в естестве нашем всеянна есть. Того ради и Павел, сказуя закон, на сердцах написанный,
в помянутом слове, показует того известие и глаголет; "являют дело законное, написанное на сердцах своих, спослушествующей им совести, и между собою помыслом осуждающым или отвещающым, в день, егда судит бог тайная человеком".
Зри же, аще не в числе естественных законов есть и сие, еже быти властем предержащем в народех? Есть тако воистинну!
И се всех законов главизна. Ибо понеже с стороны одной велит нам естество любити себе и другому не творити, что нам не любо, а со другой стороны злоба рода растленнаго разоряти закон сей не сумнится, всегда и везде желателен был страж, и защитник,
и сильный поборник закона, и то есть державная власть. Не приходит сие многим на мысль, да для чего? Для того, что, безопасно под таковыми стражами пребывающе, не разсуждают добра своего, яко обычного. Аще же бы кто вне таковаго строения пожити
с людьми хотел, уведал бы тот час, как недобро без власти. : Кратко рещи: свидетель есть весь мир, вси народи свидетели. Аще же когда обретаем некое грубое народище безглавное (хотя и не весьма такое; ибо поне во всяком домовстве свой правитель есть), таковых человек скотом обычне уподобляем и описуем их сею притчею: "ни царя, ни закона". Известно убо имамы, яко власть верховная от самаго естества начало и вину приемлет. Аще от естества, то от самаго бога, создателя естества. Аще бо первыя власти начало и от человеческаго сословия и согласия происходит, обаче понеже естественный закон, на сердце человеческом от бога написанный, требует себе сильнаго защитника
и совесть тогожде искати понуждает (яже и сама семя божие есть), того ради не можем не нарещи самого бога властей державных виновника. От сего же купно яве есть, яко естество учит нас и о повиновении властем должном. Вниди внутрь себе и помысли сие: власть державная естественному закону есть нуждна. Не скажет ли абие тебе совесть твоя: убо власти не повиноватися, на закон естественный грешити есть? Помысли сие: власть творит, яко безбеднии пребываем. Не скажет ли абие совесть: убо властей не хотети, есть хотети погибели человеческой? Еще помысли: вижду власть от бога быти нашим здравым разумом нам узаконяемую. Не наведет ли совесть: убо властем противитися, есть противитися богу самому? :Чесо ради? Инако, рече, вознерадит народ о властех. Яве убо, яко совесть человеческая от бога власть быти видит и бога ради властей боятися понуждает. :
Увещевает Петр апостол: "Повинитеся всякому человечу созданию господа ради: аще царю, яко преобладающему, аще ли же князем, яко от него посланым во отмщение убо злодеев, в похвалу же благотворцем. Яко тако есть воля божия благотворящым обуздовати безумных человек невежество". Вопиет учитель народов: "Всяка душа властем предержащым да повинуется. Несть бо власть аще не от бога; сущыя же власти от бога учинены суть". И да бы не помыслил кто: како не имамы повиноватися! Сильны и страшны суть, неволею преклонят к поминовению себе. Предваряет таковый помысл и отвергает апостол; учит ясно, яко не ради страха, но и за совесть повиноватися долженствуем и яко не покаряяйся властем богу противится. :
Приложим же еще учению сему, аки венец, имена и титлы, властем высоким приличныя; не суетныя же, ибо от самаго бога данныя, которые лутче украшают царей, нежели порфиры и диадимы, нежели вся велелепная внешняя утварь и слава их, и купно показуют, яко власть толикая от самаго бога есть. :
Время показати, каковую должны есмы властем честь, любовь, верность, каковый страх и повиновение. Но се мнится быти слово лишнее: кто бо ведый совершенно, яко власть от бога есть, сумнитися или вопрошати может о почести оной? Разве сумнитца он
и о почитании самого бога.
И уже в прешедших словах слышали проповедь апостольскую, яко противляющийся властем богу противится и яко треба повиноватися не токмо за гнев, но и за совесть.
Приложим к сему и последующая Павлова наставления: "Раби, послушайте господий ваших своих по плоти со страхом
и трепетом, в простоте сердца вашего, яко же и Христа, не пред очима точию работающе, яко человекоугодницы, но яко же раби Христовы, творяще волю божию от души, со благоразумием служаще, яко господу, а не яко человеком". :
Сказует, яко закон христианский бунтоватися им запрещает и в таковом смирении содержит. Аще убо тако есть, аще и строптивым владыкам и неверным должни суть христиане повиноватися, то колико должни суть все тое правоверным и правосудным государем! Оные бо суть господия, сии же и отцы. И что глаголю! Сей, и вси, и всякие самодержцы отцы суть. В которой бо иной заповеди даси место сему долженству нашему, еже почитати от души и за совесть власти, аще не в сей: "чти отца твоего"! Тако вси богомудрии учителие твердят, тако сам законодавец Моисей толкует. И что больше? Власть есть самое первейшее и высочайшее отечество, на них бо висит не одного некоего человека, не дому одного, но всего великаго народа житие, целость, безпечалие.
И уже время бы окончити. Но остается едино сумнительство, которое аки терн в совести может быти; тое исторгнем вкратце
и окончаем слово.
Помыслит бы кто (и многия мыслят), что не вси весьма людие сим долженством обязаны суть, но некии выключаются, имянно же священство и монашество. Се терн, или паче рещи жало, но жало се змиино есть, папежский се дух, но не вем, как досягающий
и касающийся нас: священство бо иное дело, иный чин есть в народе, а не иное государство.
А яко же иное дело воинству, иное гражданству, иное врачам, иное художникам различным, обаче вси с делами своими верховной власти подлежат; тако и пастырие, и учителие, и просто вси духовнии имеют собственное свое дело, еже быти служители божиими и строители тайн его, обаче и повелению властей державных покоренны суть, да в деле звания своего пребывают, и наказанию,-аще не пребывают, кольми паче аще общаго себе с протчиим народом долженства не творят. :
Сам Христос велит даяти кесарева кесареви, се же велит архиереом, и книжникам, и старцем, яко же докладно пишет о том Марко святый и Лука. Аще же тако в Ветхом, почто и не в Новом завете! Закон бо сей о властех не обрядовый есть, но нравоучительный, в самом десятословии корень имущий, и того ради не пременный, но вечный, с пребыванием мира сего пребывающий. :
Подобало бы еще привести на сие свидетельство: и уставы соборов, учителей и царей христианских. И оных бо слово на слове божием основано есть. Но за краткость, аки мимоходя, точию коснемся некиим. Соборы вселенския повелением царей собиралися; на тех же соборах правительствовали судии, от царей поданныи: они смотрили, да бы чинно дело шло, они мятеж и шум епископов укрощевали, яко же случилося в Халкидоне, их просили епископы повеления, аще послание прочесть, аще что на словах донести кто хотел,- что деяния соборная ясно показуют. И аще не тако есть, самым лутчим лживцом мене назови. Во время собору Никейского перваго епископы на епископов челобитные подавали Константину, и хотя Константин не изволил клеветы оныя разыскивать и епископские челобитные сжегл, однак зделал то, негодуя о междоусобии священства, яко
о деле чину тому не приличном, а не аки бы не имел власти судити их. Тойжде монарх и на томжде соборе указал епископом, да бы не иными доводами, точию от священных писаний искали истинну. :
На шестом соборе сам председателен был Константин Погонат.
Что ж речем о законах царских, где епископом, и пресвитером, и всему клиру церковному подаются различные уставы, повеления и за вину наказания! Много того видим в составе законов древних, повелением Иустиниана собранных, которая книга кодекс именуется; много во афентиках самого Иустиниана, много
в новеллях последнейших царей. :
Аще тако о высокой державе от бога нам заповедуется, то каковыя вины извинят нас, аще кто державе не повинитися дерзнет! И аще противится богу самому противляяйся властем строптивым и бога не знающым, то кое воздадим слово, не просто противляющеся, но и большее дерзающе на монарха благоверного и толико Россию пользовавшаго, яко от начала государства Всероссийского, еликия могут обрестися истории, сему равного не покажут. Ибо понеже на двоих сих вся государская должность висит, на гражданском, глаголю, и воинском деле. Кто у нас когда обоя сия так добре совершил, яко же сей? Во всем обновил, или паче отродил, Россию? Что ж, сие от нас награждение будет ему? Да его же промыслом и собственными труды славу и безпечалие все получили, той сам имя хульное и житие многобедное имеет? Кая
се срамота! Кий студный порок! Страшен сый неприятелем, боятися подданных понуждается! Славен у чуждих, безчестен у своих! : Удивляются сему самии лютейшии враги наши, и хотя и приятны им сии о нас вести (угождают бо зависти их), однако же таковое неистовство обругают и поплюют. И смотрим, да бы не выросла в мире притча сия о нас: достоин государь толикаго государства, да не достоин народ таковаго государя.
Но не награждается единым студом грех сей, влечет за собою тучу, и бурю, и облак страшный безчисленных бед. Не легко со престола сходят царие, когда не по воле сходят. Тотчас шум
и трус в государстве: больших кровавое междоусобие, меньших добросоветных вопль, плачь, бедствие, а злонравных человек, аки зверей лютых, от уз разрешенных, вольное всюду нападение, грабительство, убийство. Где и когда нуждею перенеслося скипетро без многой крови, и лишения лутчих людей, и разорения домов великих? И яко же, подрывающе основание, трудно удержати
в целости храмину, тако и зде бывает: опровергаемым властем верховным, колеблется к падению всс общество. И сия болезнь
в государствах мало когда не бывает к смерти их, яко же можно видети от всемирных историй. Но коих мы требуем историй? Не сама ли Россия довольная себе свидетельница? Мню бо, яко не тако скоро забудет, что претерпе по злодействии Годуновом
и как не далеко была от крайняго своего разрушения. О, аще бы (паки глаголю) и не ведом нам был закон божий, не довольно ли было бы к научению сие едино искуснейшее следующих видение? Но то зло неудобь врачуемое, яко беснующиися человецы ниже взирают на бывшая, ниже будущая разсуждают, но, некиим лестным мечтанием услаждающеся, слепо устремляются
к погибели своей. :
Избегнут бо таковии меча царского, понеже за гнев повинушася, обаче не избегнут суда божия, понеже не повинушася за совесть. Где ж вы будете, которые, и гнев царский и совесть вашу презревше, на скипетро и на здравие властей дерзаете? Есть ли вам ужас или ни? Нам всем ужас есть, да бы за сие не ускорил гнев божий и временным своим отмщением на отечество наше.
Господи, спаси царя и услыши ны! Возвесели его о спасении твоем! Предвари его благословением благостынным! Да обрящется рука твоя всем врагом его, да обрящет десница твоя вся ненавидящыя его; вознесися, господи, силою твоею, воспоем и поем силы твоя. Аминь.
Яков Козельский
ФИЛОСОФИЧЕСКИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ, СОЧИНЕННЫЕ НАДВОРНЫМ СОВЕТНИКОМ И ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩЕГО СЕНАТА СЕКРЕТАРЕМ ЯКОВЫМ КОЗЕЛЬСКИМ
В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ 1768 ГОДАя1