Жанр: Электронное издание
Relict2t
... -
иллюзия, но война, в которую втягиваются, помимо их воли, целые цивилизации,
какие бы цели она ни преследовала, - отвратительна!
- Люди, глядя на Вселенную с поверхности Земли, - обронил Грехов, - напоминают
мне ученого, рассматривающего картину в микроскоп. Что он может увидеть? Только
текстуру краски. Чтобы увидеть картину целиком, надо взглянуть на нее издали.
Так и в нашем случае: чтобы оценить стратегию Игры-Войны Универсумов, надо выйти
за пределы Вселенной.
- Вы выходили? - спросил Ян Тот с жадным любопытством.
Габриэль засмеялся:
- Для этого надо стать Конструктором или хотя бы ФАГом. Нет, за пределами
Универсума я не был, за границей домена - был.
- И что там?!
- А ничего, - под общий смех ответил Грехов. - В языке человеческом нет слов,
чтобы описать ту метавселенную. Могу лишь сказать, что Игрок-ФАГ добивается,
судя по всему, упрощения континуума нашего мира, вырождения сложных форм
взаимодействий, что ведет к "короткому замыканию" домена и к выходу его из Игры.
Естественно, при этом выбываем из Игры и все мы, живущие в домене.
Наступила тишина.
Потом Баркович сказал, по своему обыкновению задрав голову и глядя на Грехова
поверх носа:
- Но кто может поручиться, что Конструктор выступит на нашей стороне, а не на
стороне ФАГа? Ведь он легко может уйти в другую метавселенную.
Грехов погрустнел.
- Конструктор - символ мира, который давно не существует, чьи законы нам
неизвестны - я имею в виду этические нормы, законы морали. Конечно, он может
принять сторону Игрока, обладая собственной оценкой этических состояний, но он
родился здесь, в Системе, и наш дом - его дом, а мы - его меньшие братья,
странным образом ставшие приемными родителями. Да и не в нас, собственно, дело.
Конструктор, как до него - Архитекторы, рожден Универсумом, который не враг
самому себе. Я не знаю, заложены ли в его геноме этические принципы типа "не
навреди" или это уже наше, человеческое, изобретение, но все положительное,
духовное, что мы создали за все время существования Вселенной, наверняка
передается выше, из домена в домен через поле Сил в "мозг" Универсума, изменяя
матрицу мира. Любое другое изменение есть насилие, что и демонстрирует ФАГ. А
Конструктор насилия не любит. Это все, что я знаю.
Снова короткая тишина повисла в комнате. Потом встал Пайол Тот, за ним Велизар и
Баркович.
- Пора за работу, друзья. Счастливого вам пути!
Они пожали руки Грехову, Вирту и Ставру, ушли. Железовский, Боянова и Прохор
Панкратов задержались, и было понятно, какие чувства их обуревают.
- Если бы не обстоятельства, - пробасил Железовский, - я бы пошел с вами.
- Да и я тоже, - кивнул смущенно Прохор. - Да что уж там, не люблю я долгих
прощаний. Ни пуха вам ни пера! - Он повернулся к сыну. - Забежишь на минуту
домой?
Ставр кивнул.
- Не забывайте, что он в розыске, - сказал Железовский. - Иранцев не оставляет
надежды заполучить "террориста" и устроить показательный судебный процесс.
- Вряд ли это ему удастся, - заверил Ставр.
Трое интраморфов тоже вышли, причем Забава Боянова передала Ставру слоган
нежного сочувствия и прощания, но ему недоставало еще одного прощания, и Грехов
это понял:
- Двух часов тебе хватит?
Ставр покраснел, но взгляда не отвел.
- Хватит.
- Тогда встречаемся здесь же через два часа. Постарайся не ввязываться в
сомнительные истории, тем более, когда тебя разыскивает безопасность.
- Постараюсь. Один только вопрос: кто еще пойдет с нами?
- Все, кого ты видишь.
Ставр оглядел улыбающихся Яна Тота и Диего Вирта, кивнул:
- Годится. А чужанин?
- И он тоже.
- Тогда все в порядке. - Ставр взметнул вверх кулак и стремительно вышел, уже
видя, как он обнимает Видану.
Слова Грехова "постарайся не ввязываться в сомнительные истории" он вспомнил в
тибетском бункере, где встречался с Виданой.
Им никто не мешал, и два часа пролетели незаметно, а потом в бункер ворвался
Ярополк Баренц в боевом "бумеранге" и взял на прицел замерших друг возле друга
молодых людей.
- У меня мало времени, ребята. Я знаю, Ставр, что ты улетаешь с Греховым. Ответь
на вопросы, и я вас отпущу. Кто в команде? Когда старт? Откуда? В каком
направлении?
- Зачем это вам? - спокойно спросил Ставр, хотя внутри у него все сжалось. Он
знал, что Баренц закодирован и работает на ФАГа. Каким же образом ему удалось
проникнуть в заблокированный для него канал метро?
- Как вы сюда попали?
- Пути Господни неисповедимы, - мрачно пошутил бывший воевода синклита. - Давай
говори, мальчик, не заставляй меня применять силу. У меня тут целый арсенал в
костюме: "шукра", "универсал" и кое-что помощней. Даже тебе не справиться с
выстрелом в упор.
- Может быть, поработаем в контакте?
- Я уже немолод, да и после того, как ты "поработал" с Джезенкуиром, вряд ли
найдется охотник составить тебе конкуренцию. Давай не тяни.
- А если я не скажу, вы нас убьете?
Видана, ничего не понимая, переводила взгляд с одного на другого.
- Ты о чем, Ставр? Чего вы хотите, Ярополк?
- Я не один, - медленно сказал Баренц, темнея. - Со мной взвод гуррах с
аппаратурой зондажа. Я убивать вас не буду, вас убьет зондаж. У меня нет выбора.
- Выбор есть всегда, - раздался сзади ровный голос, и в помещение вошел Габриэль
Грехов собственной персоной. Не обращая внимания на готового открыть стрельбу
Баренца, прошел на середину комнаты, мельком взглянул на полуодетых Ставра и
Видану, на пустую бутылку шампанского на столике возле кровати.
- Идите, ребята.
- Я... буду... стрелять! - скрежещущим голосом произнес Баренц.
- Идите, идите. - Грехов подтолкнул растерянную Видану к выходу. - Старик
шутит. - Повернулся лицом к Баренцу и шевельнул пальцем. Комната с гулом
качнулась, изменила форму, сжалась и снова стала прежней. - Пусть дети уйдут,
Ярополк, а мы поговорим.
Ставр хотел возразить, но встретил черный, бездонный взгляд Грехова и повел
Видану к двери, захватив по пути одежду.
В коридорчике они оделись, заняли кабину метро, вышли в Софии, поднялись на
холм, освещенный лучами вечернего солнца. Ставр поцеловал девушку в щеку, но
Видана удержала его:
- Что происходит, эрм? Почему Баренц... там... с оружием? Он с ума сошел?
- Нет, Дана, его запрограммировали.
Глаза Виданы расширились, она закрыла губы ладонью.
- Боже мой! Что же теперь будет?
- Не знаю. Грехов найдет выход. Кстати, ты совершенно не обратила внимания на...
мой... на меня...
- Обратила, мой милый. Ты теперь похож на металлическую статую, разве что чуть
более теплую. А вот ты - действительно не заметил...
- Что?
- Я тоже сделала Д-прививку, так что мы теперь неразлучны. Уговори Грехова,
чтобы он взял меня с вами. Я просила, но он отказал.
Ставр долго смотрел на зябко вздрагивающую девушку, на губах которой играла
легкая улыбка, осторожно обнял, словно драгоценную вазу из хрупкого хрусталя,
поцеловал в губы.
- Ты очень красивая на фоне вечернего солнца. - Отступил на шаг, откровенно
любуясь ею. - Но ведь кто-то должен ждать меня здесь, дома? Какой еще стимул
может гнать интраморфа из дальних далей на Землю?
- Лицемер! - Она сердито топнула ногой, отвернулась. - Уходи, видеть тебя не
желаю.
Когда она повернулась обратно, его уже не было рядом, и душа девушки рванулась
следом, плача и смеясь, обнимая и целуя...
В бункере Железовского уже никого не было, и Ставр завернул к Баренцу, который
жил на окраине Североморска. Однако воеводы дома не оказалось. Постояв в
задумчивости у дверей, Ставр сел в такси и ввернулся обратно к метро, с горечью
пережив встречу с бандой ублюдков на аэрах, которые с визгом и хохотом облили
светящейся краской монумент Славы на берегу Кольского залива, возведенный в
честь моряков, погибших во время Второй мировой войны, сотни лет назад.
Мир не менял своих ориентаций на вседозволенность и продолжал смеяться, любить,
веселиться, искать наслаждений, беситься и ненавидеть, несмотря на неумолимое
приближение "конца света" в паутине нагуалей. Те же, кто это ощущал, спешили
воспользоваться своим знанием, презирая всех, в том числе и самих себя, возводя
свои потребности в ранг высшего закона, отрицая нормы морали и этики.
Проводив глазами армаду "ангелов ада", закусивших удила, Ставр повернул аэр на
восток и вскоре вылетел из городской визуально-рекламной зоны, остановил такси
над лесом, оглянулся.
Сзади над ночным городом вставали столбы и облака света, носились рои цветных
огней, пронзали небо трассы звезд, струи искр соединялись в слова и образы,
распадались, чтобы снова собраться в объемные фигуры и радуги реклам. Ветер
принес шум, беспечный смех, крики, обрывки музыки, и Ставр, передернув плечами,
бросил машину вниз, к метро.
Однако точно такая же светошумовая феерия встретила его и в Брянске, где жил
Грехов. Ставр не стал выходить прямо в доме Габриэля, а решил воспользоваться
такси и пожалел об этом, когда наткнулся точно на такую компанию, что и в
Североморске. С окончательно испорченным настроением он снизился и на бреющем
полете, на высоте не более метра над водой, добрался до владений Грехова,
расположенных на обрыве над Десной.
Никто не бросил ему упрека в задержке экспедиции, хотя все давно уже были готовы
к походу.
- Извините за опоздание, - сказал Ставр без особого раскаяния. Повернулся к
Грехову, который возился над каким-то живым с виду черным слизняком. - Что вы...
сделали с Баренцем?
- Ничего, - оглянулся Габриэль. - Он будет спать в одном из моих ранчо до нашего
возвращения. Надевай-ка вот это, - Грехов ткнул пальцем в "слизняка".
- Что это?
- Твой новый костюм взамен "бумеранга". Д-прививка дает тебе возможность носить
защитную оболочку из "чистой энергии".
- Но мне необязательно...
- Мы пойдем туда, где люди жить не могут, и защита понадобится солидная. Эта
штука - подарок Сеятеля, можно сказать, кусочек его плоти. С ним тебе не страшны
будут никакие низкоэнергетические процессы вплоть до ядерного синтеза или
распада.
- А... остальные... как же?
- За нас не беспокойся, - поднял отсутствующий взгляд Ян Тот. - Мы с Диего в Дпрививках
не нуждаемся, а наш друг Мориончик имеет свой защитный костюм.
- Кто это - Мориончик?
- Мы есть вот, - ответил, входя в комнату, скалообразный чужанин.
Диего Вирт засмеялся, дружески потрепал Ставра по плечу, и тот молча принялся
стаскивать с себя "бумеранг".
"Слизняк" растекался по телу упругой, покалывающей электрическими разрядами
пленкой, и прошло немало времени, прежде чем Ставр привык к новому костюму,
угадывающему желания, подчиняющемуся любой мысленной команде и вообще ведущему
себя как дополнительный, но вполне естественный орган человеческого тела. Он мог
формировать дополнительные конечности, оружие - типа лазера или "универсала",
мог встраивать в себя другие виды оружия от парализатора до аннигилятора "шукра"
и кайманоидских уничтожителей, а также любую другую аппаратуру и снаряжение.
Кроме того, костюм утилизировал все отходы метаболизма и превращался в любой вид
одежды, вплоть до "хамелеона", костюма-невидимки. Еще несколько лет назад, до
изобретения уников, такой костюм мог бы произвести неизгладимое впечатление,
нынче же Ставр не пришел в восторг от возможностей новой одежды, и не в
последнюю очередь потому, что "чистую энергию" мог носить далеко не каждый
человек. Если уж новая Д-кожа меняла не только энергетику тела, но и психику
испытателя, то "сверхкожа", то есть "чистая энергия", тем более придавала
человеку новые качества, превращала его в "птицу пространства", свободную от пут
земного тяготения, смены дня и ночи, воздуха, привычного образа жизни.
Ставр даже начал было опасаться, не изменится ли его психика до такой степени,
что он забудет и родителей, и Видану, и вообще Землю, но Грехов, тонко
понимающий состояние контрразведчика, успокоил его:
- Не уходи в самоанализ слишком глубоко, мальчик. Ты стал дигамбара[102], не
более того. Природа лепила тебя миллионы лет, и база твоя - база человеческого
существа с его трагической раздвоенностью. Даже мне не удалось сбросить с себя
ярмо человеческих эмоций и желаний, хотя я и вышел за пределы смысла жизни. Но в
общем-то дальнейшая твоя судьба зависит только от тебя, от твоего ума, запасов
духовности и воли. Не уверен - не берись за дело совсем.
- Я - воин. - помедлив, мрачно ответил Ставр.
- Тогда все в порядке. Поехали, орлы.
Но в этот момент кто-то вышел из кабины метро, большой и сильный, заглянул в
гостиную. Они увидели перед собой Аристарха Железовского.
- Пришел проводить, - сказал тот вслух. - Уж простите старика за
сентиментальность. Возвращайтесь с "серым призраком" или лучше с Конструктором.
Только пусть он не слишком сильно трясет Систему.
- Хорошо, что зашел, - сказал Грехов. - Передай начальству "контр-3", что Кмигрантов
необходимо нейтрализовать в первую очередь. Найти и уничтожить! Иначе
они наделают много бед. Было время, когда с ними можно было договориться, теперь
же в их психике произошли необратимые изменения. Этот случай лечению не
поддается.
- Да, я знаю.
- Гуррах тоже не подарок, но их мало, и с ними нужно говорить на их языке, языке
насилия и равнодушия. Проиграв, они уходят. Их цивилизация практически
выродилась. Вселенной не нужны такие сверхагрессивные, хотя и технически
талантливые существа, и мне их жаль. И еще: как только появится эмиссар-два,
уходите в подполье. До нашего возвращения.
- Как мы это обнаружим?
- Почувствуете. Прощайте, Аристарх.
Железовский качнул головой, отступил.
- Ну уж нет, прощаться я не намерен. Желаю удачи!
Ставру очень хотелось обнять деда Виданы, но он боялся, что эти суровые люди, в
окружение которых он попал, его не поймут.
Орилоух - М13
В метро зашли вчетвером. Чужанин Морион имел собственную станцию и стартовал
первым.
Мигнули стены, сердце ухнуло в пятки, прыгнуло к горлу, и сквозь зелень в глазах
проступил новый рисунок на стенах кабины. Грехов шагнул в проем двери первым, за
ним вошли остальные.
Кабина метро оказалась установленной в центре круглой башенки с прозрачными
стенами, сквозь которые виднелся снежно-хрустальный пейзаж Орилоуха. Прыжок на
сто парсеков занял всего несколько секунд.
Ставр, как и его спутники, конечно, видел ландшафты Орилоуха, хотя не в натуре,
а в записи, на виом-картинке. Теперь же он мог любоваться красотами этого
странного мира воочию.
Мир Орилоуха представлял собой сложнейшее многомерное планетарно-инженерное
сооружение размером с Сатурн. Из космоса оно смотрелось, как планета, окутанная
снежно-ледяной, геометрически идеальной ажурной коркой, однако на самом деле
"планета" орилоунов была делом их рук, искусственным объектом, приспособленным
для проживания в нем таких сверхэкзотических существ. С новой точки зрения,
согласно которой орилоуны - потомки чужак, "живые математические формулы",
рассматривать их обиталище было интересней втройне.
Самым поразительным в жизни орилоунов было не мгновенное, но очень быстрое и
плавное изменение ландшафтов планеты при каждом их действии. И Ставр только
теперь воочию убедился, что такое жизнь "математических формул": каждый их шаг
действительно представлял собой процесс математического преобразования, который
существенным образом менял жизненное пространство этих формул и сами формулы!
Представить этот процесс в уме было несложно, увидеть его реализованным -
поразительно!
И Ставр, и Ян Тот, и Диего Вирт еще долго рассматривали бы поминутно меняющиеся
пейзажи Орилоуха, но в один из моментов трансформации возле башенки метро,
установленного, очевидно, много лет назад Греховым, возник, словно из-под земли,
трехметровый, ажурный, ослепительно белый одуванчик, на котором восседала черная
с золотом глыба чужанина.
- Прибыл наконец, - будничным тоном прокомментировал Грехов.
Ставр понял, что это Морион.
- На чем это он? Неужели у орилоунов существует транспорт?
- Это, собственно, и есть орилоун.
Чужанин слез с одуванчика, как большой и неуклюжий медведь, потопал к башне, а
одуванчик вдруг превратился в друзу прозрачных кристаллов с тысячью мелких радуг
в каждом.
Но и эту форму орилоун держал недолго, плавно преобразовал тело в снежную розу,
потом в сложное переплетение цветов и снова стал одуванчиком, хотя несколько
иных размеров и очертаний.
Ставр зачарованно смотрел на процесс трансформации орилоуна и не мог отвести
взгляд.
Грехов открыл тамбур, чужанин протиснулся в башню, замер посередине. Между ними
произошел быстрый разговор на сверхскорости, и, видимо, Габриэль знал другой
способ связи с чужанами, потому что в пси-диапазоне Ставр их не услышал. Грехов
повернулся к своей команде.
- Он говорит, что орилоуны не знают, куда ушли "серые призраки", но зато готовы
указать нам дорогу к сооружению, которое оставили Сеятели в одном из шаровых
звездных скоплений в Геркулесе. По земным каталогам это М13, двадцать три тысячи
светолет от Солнца. Отсюда, с Орилоуха, примерно столько же.
- Что за сооружение? - заинтересовался Ян Тот.
- Подозреваю, что этого никто не знает. - Грехов снова обратился к чужанину,
выслушал ответ. - На человеческий язык я бы перевел смысловое значение
сооружения как "структурный стабилизатор". Но лучше поглядеть на месте, не так
ли?
- Туда проложена ветка метро?
- Нет, придется преодолевать пространство варварским способом, на спейсере. - По
мимике собеседников Грехов понял, о чем они подумали, и добавил: - Естественно,
на спейсере орилоунов. Подходит нам такой транспорт?
- Прокатиться надо, - выразил общее мнение Диего Вирт. - Только не наткнуться бы
на нагуаль.
Грехов вошел в метро и через несколько минут вышел с шестиногом, похожим на
земного варана.
- Пойдет с нами.
- А-а, дракоша. - Диего Вирт шлепнул варана по морде, глянул искоса на Ставра. -
НЗ, акваблок, кое-какое снаряжение. Мало ли что может пригодиться.
Это был передвижной склад с запасами сгущенной воды, энергоконсервов и пищи,
приготовленной по технологии "джинн", то есть с применением субмолекулярного
сжатия. Весил он по меньшей мере полторы тонны.
Не говоря ни слова, Грехов направился к тамбуру, за чужанином, который снова
оседлал орилоунский одуванчик. Однако остальным не пришлось залезать на этот
псевдоживой транспортный механизм. Стоило им выйти из башни метро (энергокостюм
Ставра сам перестроил форму, защищая хозяина от местных условий: минус пятьдесят
градусов по Цельсию, воздух - смесь гелия и водорода), как часть почвы под ними
свернулась бутоном тюльпана и втянула команду в какой-то снежно-ледяной тоннель.
Стены тоннеля помчались назад со все возрастающей скоростью, создавая иллюзию
движения, хотя Ставр подозревал, что никуда они на самом деле не перемещались.
Просто "мир живых формул" изменил свое состояние таким образом, чтобы
совместились координаты месторасположения землян и планетарного "космодрома".
Тоннель изогнулся вниз, словно собираясь загнать людей в недра планеты, но это
ощущение оказалось ложным - вынесло их на свет, на поверхность.
Пейзаж вокруг был уже другим, напоминал земной величественный заснеженный лес,
только деревья в этом лесу на самом деле были орилоунскими аналогами спейсеров
самых разных размеров, но одинаковой формы: остроконечная елка с невероятно
сложным рисунком лап и иголок. Вероятно, орилоуны выращивали свои корабли, а
может, синтезировали из тела планеты, применяя направленный процесс
"кристаллизации".
- Если бы не наше задание, я бы здесь остался, - сказал Ян Тот. - Весь мир
Орилоуха - гигантская овеществленная формула, вернее, математический процесс,
изменяющийся со временем в соответствии с нуждами орилоунов, целенаправленных
информпреобразований. Вот почему орилоуны так неохотно покидают свой мир.
- Почему же? - не понял Диего Вирт.
- Потому что каждый орилоун - лишь часть общей формулы, часть процесса,
неспособная к законченному преобразованию, то есть к волеразумному действию. Ну,
как бы часть тела, "усыхающая" при отделении. Они не могут долго находиться вне
"общества", запас преобразований слишком мал для полноценного обмена
информацией, и, достигнув "потолка", когда дальнейшие процессы обмена идти не
могут, орилоуны "засыпают". - Ян подумал и добавил: - Или умирают. Для меня же
самое поразительное состоит в том, что они все время изменяются, каждую секунду,
каждый миг. Например, "конь", что принес на себе нашего Мориона, уже далеко не
тот, что был вначале. Да, я бы остался здесь...
- В чем же дело? - спокойно отозвался Грехов. - Оставь двойника, для тебя они
сделают исключение.
- Не понял!
- Мы для мира Орилоуха представляем посторонние включения, мусор, грязь, а
вернее, нечто вроде информационного "вируса", искажающего адекватность и чистоту
внутренних преобразований. Когда-то давно орилоуны весьма жестоко расправлялись
с нашими разведчиками и контактерами, пока те не прекратили исследования.
- Что ж, если вы договоритесь с ними, я оставлю дубль, а на обратном пути
заберу, - сказал Ян Тот.
Морион ждал товарищей возле одной из елок высотой в полсотни и диаметром
основания в сто метров, Форма елки изменилась уже в тот момент, когда к ней
приблизился чужанин, а когда подошли остальные члены экипажа, она и вовсе
превратилась в сложнейший конгломерат морозных узоров. Чем-то этот конгломерат
походил на "серого призрака" в момент размышления, и Ставр поделился
впечатлением с Греховым.
- У тебя хорошая интуиция, - рассеянно сказал Габриэль, разговаривая
одновременно с чужанином. - Сеятели - конечная стадия развития форм жизни,
которое образует цепочку: Тартар - Чужая - Орилоух - цивилизация "серых
призраков". Все они одного корня, но разного уровня выхода в наш мир. Сеятели
эволюционировали на миллионы лет раньше, только и всего.
Ставр уже слышал подобную версию от Яна Тота, но, получив подтверждение Грехова,
все же пережил несколько удивительных мгновений соприкосновения с тайной.
Чужанин, Грехов и Ян уже скрылись в недрах орилоухского спейсера, а Ставр все
еще дивился на него, пока развеселившийся Диего не подтолкнул Панкратова в
спину:
- Смелей, эрм, еще не то узнаешь.
- Ну и дела!
- Это уж точно.
И они заторопились на зов руководителя экспедиции.
Внутри корабль орилоунов ничем не отличался от "тоннеля", по которому только что
"путешествовали" земляне: ни одного источника света, но прекрасная видимость,
красивые, гармоничные изгибы белоснежно-хрустально-серебристых стен с "морозным"
рисунком, бегущие по потолку "живые" сталагмиты, разглядывающие гостей, какие-то
ниши, большие и маленькие залы, заросшие перепонками и ледяной паутиной. Но
ничего из быта людей гости не увидели, хотя Ставр подспудно ожидал каких-то
волшебных превращений, хотя бы визуально имитирующих земные условия.
Единственными понятными предметами, попавшимися на глаза, оказались вполне
земные - с виду снежные - кресла, предложенные пассажирам в одном из залов.
Пол в этом зале был похож на замерзшую речную гладь с редкими барашками и
волнами, потолок напоминал арочное перекрытие из невероятной красоты изогнутых
балок.
- Садитесь, - кивнул на кресла Грехов. - Хозяин сам знает, что делать, а во
время полета нам придется довольствоваться своими запасами. Есть-пить хотите?
- Я думал, нам предложат комфортные каюты, - весело сказал Диего. - Неужели
орилоуны не могут создать для нас земные условия?
- Потерпишь, аристократ. К тому же орилоун, внутри которого ты находишься, и без
того рискует жизнью или, во всяком случае, здоровьем. Он запросто может
подхватить какую-нибудь "болезнь" вроде необратимых изменений при одном только
контакте с нами.
Диего присвистнул:
- Героический парень! Так что же, мы теперь будем сидеть и ждать, пока не
прилетим?
Чужанин, скалой торчащий в гуще "зарослей", скользнул по "льду" пола к стене
зала и растворился в ней без следа.
- А он орилоуну не создает дискомфорта?
- Они родственники в каком-то смысле, так что за него не беспокойся. А нам лучше
посидеть тихо.
Все расселись по креслам, замолчали. Через некоторое время Диего не выдержал:
- Хоть бы видеть, куда летим...
Не успел он закончить, как пол под ногами потемнел, стал прозрачным и
превратился в экран или, скорее, огромное окно, сквозь которое стал виден
космос.
Оказывается, они уже стартовали, хотя никаких ощущений при этом не испытывали.
Далеко внизу, слева от кресел, на фоне редкого бисера звезд светился белесый
шарик Орилоуха, справа сверкала, как бриллиант, центральная звезда Системы, и
все это плавно уменьшалось в размерах, уходило назад, пока за считанные минуты
планета и ее солнце не стали такими же искрами, как и звезды Галактики.
- Идем шпугом, - сказал Диего. - Оказывается, орилоуны тоже умеют ходить с
двойным ускорением, как наши спейсеры.
И снова, будто отреагировав на его слова, стали прозрачными стены зала и
потолок. Со всех сторон люди в креслах были теперь объяты тьмой космоса. Стал
виден Млечный Путь, но не так, как с Земли. Орилоух был расположен, во-первых,
ближе к ядру Галактики и как бы над ее плоскостью, а во-вторых, в другом
спиральном рукаве. Хорошо было видно, что это действительно спираль.
Над головой слабо светилось скопление галактик Волосы Вероники, левее - горели
облака света в Треугольнике, правее и под ногами сияли цепочки далеких галактик
в Персее и Геркулесе, а еще дальше чернел абсолютный провал без единого лучика
света - войд, гигантская, в миллионы парсеков, ячейка пространства, свободная от
звезд и их скоплений, окаймленная со всех сторон волокнами галактических
скоплений.
Люди, знавшие толк в красоте и гармонии, созерцали бы эту волшебную, хотя и
достаточно привычную, картину долго, если бы не маневр орилоуна. Спейсер изменил
ориентацию, замер на мгновение, задрожав, как бьющий копытом в нетерпении рысак,
и рванулся вперед со все возрастающей скоростью.
- Поздравляю, - сказал Грехов с рассеянным видом. - Он решил показать нам все
эффекты хода на сверхсвете. Видимо, понравились мы орилоуну. Когда меня
транспортировали внутри "призрака", я ничего не увидел.
- Это значит, что орилоуны овладели "штриховой" сверткой измерений, - сказал Ян
Тот.
...Закладка в соц.сетях
