Жанр: Электронное издание
Relict2t
... - Кстати, Габриэль, а лемоиды случайно не родственники орилоунов? Вы ведь в
курсе, что возле нагуалей сначала появились лемоиды, а движутся они тоже в
манере "струнного штриха".
- Лемоиды не имеют к орилоунам ни малейшего отношения. По одной из версий, это
всего-навсего пузыри иного вакуума, макроквантовые флуктуации глюонного поля
вблизи нагуалей. И разума в их поведении не больше, чем в горении костра.
- Есть и другие версии?
- Есть объективная реальность... не допускающая таких эффектов в нашей
метавселенной.
- Так что же, лемоиды... не существуют?
Грехов не ответил, закрыв глаза.
Ян Тот хмыкнул, переглянулся со Ставром, которого тоже заинтересовали намеки
Габриэля.
- Жаль, я не начал этого разговора раньше. Надобно проверить кое-что... Габриэль,
а горынычи - тоже фантомы?
Грехов открыл глаза, в которых туманилась неизбывная печаль.
- Файвер, ты все понимаешь с ходу, а с проверкой потерпи до возвращения.
Тот кивнул и, не отвечая на недоуменный взгляд соседа, ушел в свои мысли. Ставр
не решился переспрашивать его, хотя ничего в диалоге Яка и Грехова не понял.
- А все-таки вы не ответили, - сказал Диего Вирт. - Мы не наткнемся на нагуаль,
как лайнер "Баальбек"?
- Думаю, что орилоун знает, как обойти нагуаль. А если нет, значит, не судьба.
- Ну спасибо, отец родной, - фыркнул Диего. - Утешил!
Орилоунский спейсер продолжал пожирать пространство, набирая скорость небывалыми
темпами, и уже начали сказываться эффекты приближения, а потом и пересечения
границы скорости света.
Сзади звезды поредели и покраснели, впереди сгустились и поголубели. Затем небо
позади стало черным, впереди же все звезды собрались в один гигантский рой, все
увеличивающийся по мере того, как спейсер догонял кванты света, излучаемого
задними звездами. И наконец рой впереди стал сжиматься, сиять все ярче, пока не
сжался в точку, окруженную более слабым гало. А когда скорость корабля стала
почти сравнимой с бегущей "струной", произошел как бы сильнейший разряд,
пространство лопнуло, разорвалось, и во все стороны прянули потоки и клочья
звездного огня...
Стены зала потускнели, картина космоса, проколотого "иглой" спейсера, исчезла...
чтобы через мгновение появиться снова в прежнем обличье. Корабль окружало
множество неярких, но крупных, в большинстве своем красных и оранжевых, звезд.
Одна из них, бордово-малиновая, сияла совсем близко.
- Мы у цели, - очнулся Грехов от своих размышлений. - Шаровое скопление М13
перед вами, господа. Около шестисот холодных красных гигантов поздних классов от
М до К. Прошу любить и жаловать. Ждите, нас позовут.
Ставр и Ян Тот переглянулись. Было заметно, что Тот Мудрый заинтригован, и
Панкратов позавидовал его увлеченности и любопытству. Тот был исследователем до
мозга костей и жил в своем мире - мире вечного зова тайны и творческого поиска.
- На таком корабле можно долететь и до границ домена, - сказал Диего Вирт
дипломатично.
- Вряд ли, - возразил Ян. - Размеры домена - десять в степени миллион[103]. Для
преодоления такой бездны пространства требуются другие методы преодоления
линейных расстояний.
- Ты прав, дружище, - сказал Грехов. - И такие методы существуют. Нам предстоит
в этом убедиться.
Из стены вышел чужанин, сказал на своем пси-визуальном языке:
- Выходить есть возможность.
Люди встали из кресел одновременно.
С точки зрения землянина, ничего похожего на космическое сооружение они не
увидели.
Спейсер висел рядом с туманно-белесой трубой диаметром в километр-два, уходящей
в обе стороны в бесконечность. Труба и представляла собой загадочный
"структурный стабилизатор", созданный "серыми призраками" неизвестно когда и
неизвестно для каких целей.
Ставр оглянулся.
Группа землян вместе с чужанином и "вараном" автоматического склада висела рядом
с орилоунским спейсером, ставшим вдвое короче по сравнению с первоначальными
размерами. Видимо, преодоление более двух десятков тысяч световых лет стоило ему
потери половины запасов энергии и массы.
- Попрощайтесь с ним, - сказал Грехов. - Он возвращается.
Благодаря скафандрам из "чистой энергии" казалось, что они с Панкратовым
находятся в открытом космосе в обычных костюмах. Впрочем, и "пузыри" на Яне и
Диего производили почти такое же впечатление. Если бы кто-нибудь из нормальных
людей увидел их команду сейчас, он поверил бы в чертовщину.
- А как же мы? - спросил Ян Тот.
- Дальше мы пойдем своим ходом. Следуйте за мной.
Грехов стал отдаляться от группы, приближаясь к белесой трубе. Через минуту он
превратился в точку, коснулся трубы и исчез в ней без следа. Тотчас же за ним
двинулись чужанин и "варан"-склад.
- Я подозреваю, что это нечто вроде визуального эффекта стационарной
"сверхструны", - сказал Ян Тот, не утративший привычки анализировать непонятные
явления.
- Что и каким образом может стабилизировать "струна"? - скептически отозвался
Диего Вирт. - Габриэль сказал, что это "стабилизатор структур".
Висящий сзади орилоун вдруг исчез. Домой он решил возвращаться в режиме
"струны", развлекать ему больше было некого.
Ставр пожелал ему доброго пути и дал команду своему невидимому костюму начать
движение.
Труба стабилизатора начала приближаться, увеличиваться в размерах, пока не
превратилась в почти плоскую стену голубовато-серебристого тумана. Ставр
направил себя в то место, где один за другим исчезли Грехов и чужанин, невольно
задержал выдох, будто нырял в воду, и... оказался в нормальном земном помещении,
похожем на зал визуального контроля какого-нибудь спейсера. Посредине стояли на
полу - гравитация в зале тоже была вполне земной - Грехов, чужанин и еще один
человек, оказавшийся... вторым Греховым, только одетым иначе - в серый уник со
множеством кармашков и молний.
- Ага, вот они где, - раздался голос Диего, и рядом с Панкратовым появились Ян
Тот и Вирт. Последовала пауза, которую со смешком прервал Диего:
- Значит, мы попали, куда надо? Вы не Сеятель случайно?
- Это инк местного обслуживания, - проворчал Грехов. - И все, что вы видите, -
иллюзия уровня-5. Контрразведчик, надеюсь, понимает в этом толк.
Ставр кивнул.
- "Структурный стабилизатор" создан "серыми призраками" недавно, - продолжал
Грехов, - лет сорок назад по нашему летосчислению, и служит он для контроля
состояния вакуума в нашей метавселенной. "Серые призраки" тоже знали о
просачивании в наш мир "вируса ФАГа" и приняли кое-какие меры.
- Ну хорошо, это действительно стабилизатор и он что-то здесь стабилизирует, но
нам-то от этого какой прок? Если твой двойник - не Сеятель, знает ли он, где
искать своих хозяев?
- Как вам сказать, - улыбнулся псевдо-Грехов совсем по-греховски. - И да, и нет.
Думаю, что Сеятели ушли из данной метавселенной в соседний домен, а может быть,
и вообще вышли за пределы Универсума, в Большую Вселенную, было у них такое
намерение. Однако их можно отыскать.
- Каким образом?
- Вы находитесь внутри двенадцатимерного континуума, который можно
охарактеризовать как перегиб пространств. Иначе говоря, это одновременно и канал
мгновенной масс-транспортировки.
- Я был прав, - хладнокровно заметил Ян Тот. - Это полуразвернутая
"сверхструна".
Двойник Грехова с интересом глянул на ученого.
- Кажется, я имею честь встретиться еще с одним из файверов?
Ян Тот хмыкнул:
- Вы имеете в виду, что я - представитель пятой волны разума? В таком случае, вы
тоже один из нас?
- О нет, я лишь машина для обслуживания инфинитного канала, инк, как принято
говорить у вас, но я уже имел дело с файверами и могу выделить их из толпы.
Прошу ваших друзей не обижаться.
Ян Тот шагнул к псевдо-Грехову, перешел на другую пси-частоту, и Ставр перестал
его слышать. Габриэль кивнул, отвечая, видимо, на вопрос, подошел к Диего и
Ставру.
- Пусть поговорят, пока есть время, у них есть общие темы.
- Я не все понял насчет "пятой волны", - сказал Диего Вирт. - Что Ян хотел этим
сказать?
- Что хотел, то и сказал. Он - файвер, то есть разумное существо пятого
поколения сапиенс-волны в нашем домене. Его родина - Земля, предки - люди, но
все равно он файвер. Другие "пятерочники" родились в других местах, они есть
даже среди известных вам кайманоидов и соотечественников эмиссара Джезенкуира.
Помните, "серый призрак" сказал, что в результате действий Конструкторов должна
была появиться раса их прямых потомков - Инженеров, четвертая волна? Этого не
произошло, но родилось множество цивилизаций типа земной, которые и стали
четвертой волной разума экспансивно-агрессивного эволюционного вектора. Вот из
нее и вылупится когда-нибудь более мощная, изначально толерантная пятая волна.
- Уже вылупилась, - тихо сказал Ставр.
Грехов посмотрел на него с одобрением.
- В общем-то Ян и другие - лишь первые ростки новой сапиенс-жизни, но и ты, эрм,
недалек от прорыва в эту жизнь. Хотя путь твой будет извилист и горек.
- Но этот твой двойник говорил, что уже встречался с файверами, - заметил
Диего. - Кого он имел в виду?
- Меня.
Ставр ожидал именно такого ответа, и все же ему стало не по себе. С другой
стороны, он прекрасно понимал, что ему дается единственный реальный шанс стать
файвером и пригласил его Грехов в команду, возможно, с этим расчетом. Готов ли
он пойти так далеко? Ставр подумал и признался в душе самому себе: нет, не
готов. На Земле его ждала Видана... и родители. И друзья... и множество неотложных
дел. Может быть, потом, когда закончится эта странная Война-Игра и все
определится?
- Все определится раньше, - сказал Грехов с иронично-грустной улыбкой, свободно
прочитав мысль Панкратова. - Файвер - это не профессия, а состояние,
определенное координатами твоей судьбы на линии Преджизнь - Жизнь - Наджизнь -
Сверхжизнь. Наши координаты пока полны неопределенности Жизни. Кстати, состояние
файвера вовсе не означает, что ты отринешь все человеческое и, как ангел,
воспаришь в горние выси. Ян Тот, например, родился файвером; но он человек со
всеми вытекающими отсюда последствиями. И эмоциями. И тоже может любить и
ненавидеть.
- Что-то в этом я сомневаюсь, - проворчал Диего, склонный к прямоте. - А ты? -
обратился он вдруг к чужанину.
- Мы понимать люди редкость, - ответил еще более прямо застигнутый врасплох
Морион.
Габриэль засмеялся и отошел к беседующей паре.
Инк "стабилизатора" и Тот Мудрый закончили разговор и расстались, довольные друг
другом.
- Я к вашим услугам, - сказал двойник Грехова, уже перенявший часть личных черт
Яна. - Что вам будет угодно?
- Встретиться с Сеятелями нам угодно, - ответил Грехов. - И мы их найдем.
- Я доставлю вас до следующего перегиба у границ домена, дальше спросите дорогу
у других. Прощайте.
Инк исчез, а вместе с ним исчезла и обстановка "спейсерного" зала. Команда
землян и чужанин повисли в жемчужном тумане, в невесомости. Затем словно птица
махнула над ними гигантским крылом, туман расползся в стороны, открывая бездну
под ногами, и Дно Мира ринулось навстречу сквозь эту бездну...
Дуккха
С трудом переставляя ноги, Видана пробиралась по узкому каменному ущелью, стены
которого, то пышущие жаром, то леденящие, испускающие волны жуткого холода,
норовили зажать девушку, расплавить, заморозить или просто раздавить. Но она,
упорно раздвигая эти стены руками и телом, шла вперед, превозмогая слабость и
боль, останавливаясь только тогда, когда кожа начинала зудеть и чесаться,
отваливаться кусками, обнажая твердый, в зеленых пятнистых разводах, хитиновый
панцирь...
Видана резко села на кровати и замерла, глядя куда-то далеко, сквозь стены, не
узнавая обстановки. Потом, поддерживаемая заботливой рукой бабки, легла,
расслабилась, виновато улыбнулась.
- Сон плохой пригрезился? - проговорила Забава Боянова. - Что-нибудь со Ставром
случилось?
- Нет, я к нему шла... он далеко, я это чувствую... и очень чешется кожа!
- Как же ей не чесаться, коли ты сделала себе Д-прививку. Терпи теперь. Надо же,
что мужики с нами делают! И ведь каждый раз мы все равно покоряемся им. Нет,
плохо природа устроена, менять законы надо.
Видана закрыла глаза. Вновь вернулась головная боль, не уничтожаемая волевым
усилием, а кожа на теле зудела так, что хотелось царапать ее, рвать ногтями,
снять с себя чехлом, и пусть уж действительно будет вместо нее хитиновый
панцирь, лишь бы она не раздражала, не чесалась.
Забава вздохнула, подошла ближе и замерла, опустив на голову и грудь внучки
ладони. Через минуту Видана почувствовала облегчение, благодарно сжала руку
Бояновой, но биоперенос действовал недолго, с час, потом перестраивающийся
организм девушки вновь напомнил о себе, и ничего поделать с этим было нельзя,
пока не закончится процесс.
По щеке Виданы поползла слеза. Забава хотела пожурить ее, напомнить, ради чего
она пошла на рискованную операцию с Д-прививкой, но вдруг поняла, что девушка
плачет не от физической боли, а оттого, что вспомнила отца. У Бояновой тоже
подступил комок к горлу...
В комнату заглянул только что вернувшийся Железовский, сразу наполнив собой весь
дом, и обе женщины почувствовали его молчаливую любовь и нежность, никогда не
выражавшиеся в словах, но излучаемые и ощущаемые даже на расстоянии.
- Как дела, дед? - попыталась улыбнуться Видана.
- Как сажа бела, - ответил Аристарх, подсаживаясь к кровати внучки. - А ты
неплохо выглядишь, я ожидал увидеть мумию.
- Типун тебе на язык! - проворчала Забава, чмокнула мужа в щеку. - Вы тут
поговорите, а я пока приготовлю завтрак.
- Что бы я без тебя делала! - сказала с улыбкой Видана, сжимая обеими руками
громадную длань деда. - Рассказывай. Есть новости?
Аристарх понял, что она имела в виду Ставра, но сделал вид, будто речь идет о
другом. У Виданы странным образом светились глаза и губы, и сердце деда сжалось
от предчувствия: Д-прививка меняла не только плотность тканей, но и всю
энергетику человека, а имелись подозрения, что и психику, и не было уверенности,
что девушка выдержит перестройку.
Тихо "качнулась" Вселенная, передав толчок мозгу и костям черепа. В голове
зазвучал Голос Пустоты:
- Никто меня не... носите зонтики... падение реальности плачет красным ветром...
- Он сошел с ума! - прошептала Видана. - Я даже чувствую, как он страдает,
пытаясь сообщить нам что-то важное.
- У тебя развилась джунглевая чувствительность, - пошутил Аристарх. - Но ты,
наверное, права, Голос страдает, как и все мы. Новостей хороших мало, Дана. О
Грехове с командой известно лишь, что они добрались до Орилоуха. Где они сейчас,
никто не знает. А у нас - ты сама видишь, что делается.
- Аристарх, к нам гости, - подала голос Забава.
Через минуту в спальню вошли трое мужчин: Прохор Панкратов, Пауль Герцог и
Людвиг Баркович, и в доме сразу стало шумно и весело.
Каждый принес подарок, фрукты и вино, и даже Баркович, сбросив маску, галантно
поцеловал пальцы девушки, сообщив искренне, что она обворожительна. Видана
повеселела, справилась с очередным приступом боли и меланхолии и с удовольствием
окунулась в атмосферу доброжелательности, шутливой пикировки и улыбок. Не
хватало в этой компании только Панкратова-младшего.
Час пролетел незаметно. Говорили о чем угодно, только не о делах. Баркович
рассказал, как он удил рыбу в озерах Плоти Бога на Марсе и все время вытаскивал
лягушек-мутантов. Герцог поведал историю знакомства со своей будущей женой
(оказывается, месяц назад он женился!), вычислившей его еще будучи десятилетней
девочкой. Прохор Панкратов привел в пример своих родителей, потом себя,
развеселив всех жалобами на "тиранство слабого пола". Эти разговоры подвигли
Аристарха рассказать романтическую историю любви Ратибора Берестова и Анастасии
Демидовой, и к ее концу за столом установилась тишина. За всеми воспоминаниями
маячила загадочная фигура Габриэля Грехова, также любившего Анастасию, но
сумевшего заковать свои чувства в стальные латы воли и уйти. Правда, не только у
Виданы, зачарованно вслушивавшейся в рассказ, сложилось впечатление, что Грехов
вернулся на Землю не в последнюю очередь из-за своей любви.
Приблизился приступ. Видана почувствовала, что начинает растворяться в тяжелом
гуле, с каким через все ее тело потекла Вселенная, и вскрикнула, на мгновение
увидев в черной бездне стремительно падающего вниз Ставра. Боль хлынула в глаза,
в кончики ушей, в пальцы, в сердце, и девушка уже не видела, как ее перенесли на
кровать, подключили к медицинскому комбайну и сделали сеанс биопереноса.
Через несколько минут она уже спала.
Большую часть времени патриархи синклита проводили теперь в бункере
Железовского, опасаясь не столько за свою жизнь, сколько за сохранение их
потрепанной войной организации. Все они знали, что основную тяжесть борьбы с
вторжением ФАГа взяла на себя третья ступень контрразведки, "контр-3", но ни
один проконсул не имел понятия, кто руководит ею, каковы ее возможности и кто на
нее работает.
Железовский, конечно, догадывался о роли некоторых общих знакомых, того же
Мальгрива, например, или Герцога, однако без нужды решил не искать выход на
верхний эшелон руководства "контр-3", довольствуясь каналами связи с теми, кто
получал прямые задания оттуда, - с Велизаром и де Сильвой.
После случая с Баренцем синклит оказался как бы в резерве. Конечно, никто не
подозревал в каждом проконсуле предателя, но и предлагать серьезные дела
начальники "контр-3" синклиту не могли, потому что Ярополк Баренц успел передать
эмиссару ФАГа всю информацию о деятельности синклита в союзе с "контр-2". После
такого провала рассчитывать на восстановление роли старейшин синклита не
приходилось. И все же оставаться в стороне они не могли.
Железовский размышлял об этом, когда в бункере один за другим появились
Берестов, Лабовиц, примкнувший к отряду экспертов, Пауль Герцог и Мигель де
Сильва. Опознаватель, вшитый в костюм Аристарха, признал в них "настоящих"
интраморфов, хотя человек-гора и сам безошибочно чувствовал друзей.
Молча поздоровались, сели за столик с обычными фруктами и напитками.
Поколебавшись, Железовский присел рядом, на время выйдя из оперативного поля
инка, с которым только что разрабатывал схему влияния ФАГа на события в
Солнечной системе.
- Левашов встревожен, - сказал Герцог, лицо которого несколько потеряло былую
жизнерадостность. - Вакуум возле Чужой стал совсем "рыхлым", амплитуда его
флуктуаций возросла настолько, что радиоактивными становятся даже стабильные
элементы.
- Этого следовало ожидать, - пожал плечами де Сильва. - Налицо реальное
изменение закона в локальной области пространства. То же самое происходит возле
Копа де Плата, причем в больших масштабах. И не помогает никакая защита, потому
что от вакуума защиты нет и быть не может: он всегда внутри нас, внутри любого
объекта. Чем больше размеры нагуаля, тем выше фон давления чужого закона. А
нагуали растут все быстрей.
- Совет безопасности забил наконец тревогу, - сказал Ратибор Берестов. - Хотя
сделать, конечно, ничего не сможет, пока у руля Совета стоит Хасан Алсаддан.
Пора начинать операцию "Чистка".
- Для этого нужна координация всех наших сил, - хмыкнул Лабовиц. - А нас пока
отстранили от активного участия в Войне. С кем ты пойдешь нейтрализовывать
Хасана? С женщинами? С негуманоидами?
- У нас есть пара-тройка обойм...
- Этого мало, необходимо полное компьютерное, энергоинформационное и агентурное
сопровождение. Новый эмиссар без этого нам носа не даст высунуть.
- Ты считаешь, что он уже в Системе?
- Наверняка. Ведь даже слепому видно, к чему ведет рост нагуалей в Системе, а
все руководители высших эшелонов власти как ни в чем не бывало продолжают
оптимистично заявлять о "скором прорыве в иную реальность". То есть они-то
говорят правду, подразумевая победу ФАГа, но народ уверен в обратном, в
"контакте с мощной цивилизацией", посыльными которой якобы являются нагуали.
Разве этот факт не говорит о прямом контроле ФАГа над их умами?
Наступило короткое молчание, которое разрядил Железовский:
- Каково твое положение в секторе?
- Шаткое, - ответил Берестов. - Сколько еще продержусь, не знаю, все зависит от
конкретных расчетов Шкурина.
- У меня то же самое, - добавил Мигель. - В основном я занят тем, что охраняю
Левашова, делая вид, что страшно занят разработкой теории нагуалей. Эмиссар
ФАГа, может быть, и догадывается, что мы уже решили загадку нагуаля, а также
тайну чужан-тартариан-орилоунов, но решительных действий не предпринимает.
- Что нам дает знание тайны чужан? - спросил Лабовиц. - Да ничего. Разве что
возможность бегства в их вселенную.
Начальник сектора пограничных проблем промолчал.
- Не надо унывать, - проворчал Железовский. - В этой войне выиграет в конце
концов тот, кто больше знает. Пусть Универсумы воюют или играют - не суть важно
- на своем уровне, но мы должны играть на своем. И выигрывать! Иначе зачем
вообще мы существуем?
- Выигрыш означает такое состояние Игры, при котором она продолжаться уже не
может. Кто из нас способен оценить этот момент?
- Из нас, вероятно, никто, но, я думаю, Грехов найдет такого эксперта.
- А ты не боишься, что Конструктор или кто там еще окажется большей бедой, чем
ФАГ?
- Боюсь, - спокойно ответил Железовский. - Но если не поможет Конструктор, не
поможет никто.
- К чему все эти гадания? - сказал Герцог, доедающий уже пятое яблоко. - Мы еще
не в цейтноте и можем сделать многое. Аристарх, мы пришли обсудить одну идею.
- Погодите, у меня возникли кое-какие вопросы. Кто знает, где сейчас Баренц?
Присутствующие в бункере переглянулись.
- Никто, - констатировал Аристарх мрачно. - Странно. Его нет ни дома, ни на
работе, ни вообще на Земле. Неужели ФАГ убрал его?
Я попробую поискать по своим каналам, - после молчания сказал Герцог. - Зачем он
вам?
- Он мой друг...
- Бывший.
- Он мой друг, и я хотел бы поговорить с ним, прежде чем... Короче, он мне нужен.
И еще вопрос: куда подевались К-мигранты и кайманоиды?
- На этот вопрос ответить легче. Две их запасные базы мы раскрыли и захватили.
Реперная база гуррах пока не найдена, но есть подозрение, что она укрыта в одном
из горных районов Лаокоона на Марсе. Там видели гуррах. Я планирую разведрейд в
это место.
- Я с вами, если не возражаете.
Герцог кивнул:
- Не возражаю. Теперь о деле. На базе тех данных, что получили ваша жена Забава
и внучка Видана, Велизар хочет провести эксперимент по управлению полем нашего
северославянского эгрегора. Нужен третий угол квалитета ответственности, а также
третий перципиент.
- Кто первые два?
- Велизар и Пайол Тот.
- Согласен. А почему эту честь решили предоставить мне? Разве вы сами не могли
составить квалитет?
- Мы в дублирующем экипаже, Аристарх. Эксперимент опасен, и нужна подстраховка.
К тому же темные эгрегоры все больше овладевают пространством, пора поставить
заслон.
Лабовиц покачал головой:
- Если начнется война эгрегоров...
- То что?
- Человечество сойдет с ума! Нас ожидает эпоха дуккхи[104].
- Ты можешь предложить что-то иное?
- К сожалению, я не лидер своего эгрегора. Но тоже пойду с вами.
Дно мира
Его разбудили звуки музыки.
Впрочем, слово "разбудили" не совсем отражало его состояние, как и слово
"музыка" - то, что он услышал. Скорее, это был "белый шум" Вселенной, который
заставлял двигаться вопреки собственной воле, жадно вслушиваться в звуки,
подпевать, рыдать и смеяться - так он был невыразимо сложен и прекрасен!
"Белая музыка" стихла...
Ставр очнулся, с изумлением огляделся. Его спутники осматривались по сторонам
примерно с теми же чувствами, и даже Грехов выглядел заторможенным или
рассеянным, прислушиваясь то ли к своим ощущениям, то ли к звукам внешнего мира.
Они стояли посреди совершенно пустого куполовидного помещения с черным полом и
перламутровыми стенами. Сила тяжести здесь соответствовала земной, а источник
света отсутствовал - казалось, светится сам воздух. И стояла в этом помещении
такая глубокая тишина, что был слышен шум крови, бегущей по сосудам. Никому из
путешественников не удалось даже в потоке Сил прощупать, что за мир скрывается
за стенами купола. Во всяком случае, с первого раза у Ставра это не получилось.
- Кто-нибудь из вас представляет, где мы находимся? - поинтересовался Грехов,
продолжая прислушиваться к чему-то. - Что это за место?
- Дно Мира, - сказал неунывающий Диего.
Ставр напряг силы, стараясь, чтобы этого никто не заметил, и на мгновение
разорвал пелену глухой тишины и неподвижности.
- Погранзастава, - пробормотал он. - Это погранзастава "серых призраков".
- У него очень хороший пси-резерв, - одобрительно глянул на Панкратова Ян Тот,
обращаясь к Грехову. - Вы не находите, мэтр?
- Посмотрим. Я на него очень рассчитываю, - сказал Габриэль с неким туманным
намеком. - Судьба его блистательна и необычна, но механизм ее реализации понятен
лишь Универсуму.
- Зато непонятен мне, - признался Диего Вирт. - Что за смысл ты вкладываешь в
эти слова? Даже Универсум не может знать судеб своих отдельных клеток-вселенных.
- Почему? - заинтересовался Ян Тот. - Он ведь обладает полным знанием законов,
используемых в той или иной метавселенной.
- Полная формализация научного знания невозможна, как и применение принципов
детерминизма.
- Это по крайней мере спорно. Принципиальная невозможность полной формализации
знания может быть законом только в, нашем домене, в нашей метавселенной, об
остальных мы ничего не знаем.
Диего спорить не стал, хотя возражения у него были, потому что он не раз
беседовал на эту тему с Греховым и знал то же, что и он.
- А почему мы не выходим? спросил он. - Или нас ждет карантин?
- Сам же сказал - это Дно Мира, - серьезно проговорил Ян Тот. - Мы у границы
домена, где метрика пространства из индефинитной становится псевдоевклидовой, а
то и вообще метрикой Минковского. Защита наших костюмов может не справиться с
корреляцией местных законов.
- Возможно, ты прав, файвер, - вздохнул Грехов, снова посмотрев на Ставра с
неопределенным интересом, словно приглашая его вмешаться в разговор. - Нам с
Панкратовым придется выйти вдвоем. Ему не страшен даже дьявол, да и я... - Беглая
улыбка тронула губы Габр
...Закладка в соц.сетях
