Жанр: Электронное издание
Relict2t
....
"Я и так догадываюсь".
"Ну-ну, это интересно".
"Выход на центр эмиссара, нейтрализация эмиссара и его помощников, поиск
Сеятелей и Конструктора. Не так ли?"
В глазах Тота проступило нечто напоминающее сдержанное уважение.
"Я не ошибся в вас. Единственное уточнение: эмиссаров у ФАГа много, каждый
контролирует свой район. В Солнечной системе он один, по уровню решаемых задач
равен эмиссару Тартара или Чужой. Все остальные известные вам личности - его
помощники, в том числе и К-мигранты. Но есть эмиссары высших уровней: отвечающие
за Галактику, за скопление галактик, за местный участок сетчатой структуры
домена, за весь метагалактический домен. Даст Бог, мы и до них доберемся, но в
союзе с друзьями, которых вы перечислили. Не увлекайтесь только нейтрализацией
помощников эмиссара, это дело соответствующих служб. Всего доброго".
Ставр повернулся, чтобы уйти, но вспомнил, что хотел спросить:
"Если вы видите так далеко... в чем причина Войны?"
Черты лица Пайола Тота смягчились.
"Вопрос познавателя. Но для того, чтобы понять причину Войны, надо взглянуть на
нее со стороны, с такого наблюдательного пункта, которого у нас, увы, нет!
Философ ответил бы вам, что, во-первых, термин Война не совсем корректен и ее
следует все-таки именовать Игрой. Во-вторых, концепция Игры разработана не для
того, чтобы в ней принимали участие люди, мы втянуты в нее помимо своей воли и
вынуждены бороться за жизнь. Философ расставил бы все точки над "i", но я не
философ. Одно могу сказать с большой долей уверенности: в нашем регионе
наступила временная стабилизация Игры. Следует ждать следующего хода Игрока, в
нашем случае - ФАГа. Вам необходимо как можно быстрее пройти оптимайзинг и
сделать Д-прививку, хотя... последнее может повлечь фенотипическую коррекцию... Но
вы - воин, ратный мастер, а воин не должен страшиться неизведанного. Не так ли?"
"Спасибо, я понял", - сказал Ставр. Аудиенция закончилась...
"Ты о чем задумался так глубоко?" - донесся пси-голос Виданы.
"Не понимаю, почему Тот уверен, что именно я должен..."
"Что?"
Ставр окончательно осознал, где находится. В несколько прыжков приблизился к
девушке, стоявшей на одной из оплавленных глыб в позе памятника.
"Чего ты не понимаешь?"
"От какого древнего имени происходит имя Видана, - отшутился Панкратов, - от
Индуин или Виртута[93]"
"Благодарю за комплимент, но говорим мы о другом"
"Не тяни меня за язык. Пайол Тот сказал, что я покончу с ФАГом, вот я и думаю -
с чего это он взял?"
Видана засмеялась:
"Панкратов-младший в роли Демиурга - это звучит! Не хочешь рассказывать, о чем
вы говорили с Тотом, не надо, но не ускользай, я тебя хорошо чую, эрм. Что будем
делать дальше?"
"Красивый пейзаж, не правда ли?" - сказал Ставр.
Видана не рассердилась, только взглянула на край Солнца.
Спустя час дороги их разошлись.
Девушка получила приказ Железовского и отправилась на Землю для выполнения
какого-то необычного эфанализа вместе с Забавой. А Ставр получил допуск на
посещение центрального Меркурианского визуально-оптического и ЭМрегистрационного
комплекса, наблюдавшего за Солнцем всеми доступными человеку
средствами контроля. Услугами комплекса пользовались практически все службы
Системы - от Института погодного прогноза до транспортной и аварийноспасательной
служб. Отец Ставра отправился вместе с ним, и Ставр почувствовал
прилив сил и желание действовать. Он никогда не думал, что это может быть так
приятно - чувствовать рядом надежное плечо отца.
В Бриарей, как называли комплекс наблюдения за Солнцем сами работники, входили,
конечно, как наземные, так и космические станции слежения, антенные системы,
телескопы, фиксаторы полей, счетчики частиц и локаторы, но все каналы и линии
связи с ними сводились непосредственно к центральному зданию комплекса,
расположенному на ночной стороне Меркурия, где царил почти такой же холод, как и
на обратной стороне Луны, но полного мрака никогда не было из-за эффектов
светопереноса. Газопылевая пелена Меркурия, которую называли его "атмосферой",
была очень разрежена, однако ее плотности хватало, чтобы над ночной половиной
планеты светился фиолетово-розовый колпак аврор-эффекта.
В Бриарей можно было попасть и через метро, но отец и сын во избежание лишних
пересудов взяли аэр, включенный в опознавательную систему местной транспортной
сети, и Ставр мог оценить пейзаж вокруг комплекса и само здание - гигантский
километровый купол из чешуйчатого материала, напоминающего панцирь черепахи.
В зал управления они не пошли, а свернули в недра комплекса, предъявив инку
охраны сертификат допуска. Опустились на нижний горизонт здания и вошли в
малоприметную дверь с надписью: "Аварийный выход".
Открывшееся помещение было невелико и напоминало персональную зону контроля на
базе контрразведчиков, да и функции выполняла эта зона аналогичные, разве что
область контроля была иной. Аппаратура этого "второго центра" позволяла
считывать любую информацию, поступающую в Бриарей со всех сторон, синтезировать
и анализировать ее и давать карты прогноза поведения Солнца для нужд "контр-2".
Но это не было единственной функцией центра-2, он мог проследить за перемещением
любого аппарата в окрестностях Солнца или выявить его характеристики, портовую
принадлежность и параметры перевозимого груза, а также заглянуть глубоко в недра
Солнца для выяснения происходящих там процессов.
Ставр с отцом устроились в мидель-креслах. Включившееся инк-сопровождение дало
им грандиозную панораму кипящего Солнца, и оба некоторое время просто
рассматривали сердитый лик дневного светила, прежде чем войти в поле необходимой
системы расчета и опознавания.
Инк выдал им данные по зафиксированным "узлам сфинктуры" - районам солнечной
поверхности, где регистрировались отклонения от нормальных состояний фотосферы.
Узлов было около тридцати, и предстояло изучить их поведение, чтобы отобрать
два-три для детального анализа.
Ставру делать это было легче, он имел соответствующее образование, подготовку и
опыт ученого-физика, но Прохор владел более широким спектром интуиции и
ориентировался в космосе свободно, поэтому к концу работы - через три часа с
лишним - они сравнили выводы и остались довольны друг другом: оба отметили одни
и те же районы Солнца с уровнем сильного локального загрязнения. Таких районов
набралось четыре, но после недолгих сравнений и анализа Панкратовы остановили
выбор на двух и дали инку задание сосредоточить внимание на них.
"Если база эмиссара не торчит в одном из подозреваемых окон, - сказал Ставр отцу
после возвращения на базу, - я съем собственный глаз".
"Если мы там ничего не найдем, - в тон сыну ответил Прохор, - я съем твой второй
глаз. Но, думаю, до этого не дойдет. Во-первых, в отмеченных нами районах рыщут
чужанские "дредноуты". Что они там ищут? Нечего им делать в Солнце, кроме как
дожидаться команды хозяина".
Ты думаешь, ФАГ закодировал и чужак?!
"Кто знает его возможности? Факт налицо - чужанские спейсеры плавают в фотосфере
Солнца. Во-вторых, температура экзосферы в этих местах намного ниже, чем в
других, что говорит о колоссальном поглощении энергии. В-третьих, там собираются
солнечные "улитки", в которых ксенологи подозревают зачатки разума".
"Это все не главные признаки. Эмиссар должен управлять деятельностью своих
помощников и всех формирований в Системе, то есть иметь собственную сеть связи и
контроля. Почему же мы ничего не слышим?"
"Этого я не знаю. Ты физик, ты и решай. Может быть, он использует иные принципы
связи, какие-нибудь высшие вибрации поля Сил, например, а не электромагнитный
диапазон".
"Я подумал об этом, но это еще надо доказать. А метро? У эмиссара должен быть
прямой выход на Землю, то есть канал метро".
Они остановились у входа в обеденный зал базы.
"Метро тоже использует принципы свертки пространства, - сказал Прохор, - вот и
помозгуй, каким образом можно создать "сверхструну", чтобы ее нельзя было засечь
нашими приборами. Зайди поужинай, проголодался небось".
"А ты?"
"Поем позже. Вечером заскочишь, побеседуем".
Ставр хлопнул ладонью по ладони отца и проследовал в уютный зал столовой, где за
столиками сидели парами или поодиночке проголодавшиеся работники.
Биоритмы человека в отсутствие обычной смены дня и ночи смещаются сначала к
двадцативосьмичасовому суточному циклу, потом к сорокачетырехчасовому, при
котором сон длится не менее четырнадцати часов. Бывалые стармены, большую часть
времени проводящие в космосе, вне Земли, так и живут: четырнадцать часов - сон,
тридцать - бодрствование с восьмиразовым питанием. Но на всех поселениях
человечества в космосе, имеющих метро, поддерживался земной распорядок дня и
земная сила тяжести, потому что большинство работников поселений жили на Земле
и, отработав смену, возвращались домой.
На этой базе, принадлежащей секретной сети "контр-2", также поддерживался земной
ритм жизни, хотя ее работники покидали базу редко.
Ставр выбрал свободный столик с видом на речку и луг, сделал заказ, стараясь
ничем не выделяться, но поесть в одиночестве не успел. В зал вошла Анна
Ковальчук из команды Вивекананды и сразу направилась к нему. Ставр не поверил
глазам, но это была Анна, физик-фридманолог и композитор, прелестная блондинка с
ямочками на щеках, быстро краснеющая, виновато улыбающаяся и хрупкая. Ставру
всегда хотелось защитить ее от кого-то, такое впечатление трогательной слабости
и наивности создавала вокруг себя девушка. Почему она оказалась на базе "контр2",
было неизвестно, однако расспрашивать ее об этом Панкратов не стал.
Поужинав, они поднялись наверх, в парковую зону со смотровой галереей, потом
слушали музыку в каюте Анны, и неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не
просочившийся в голову слоган отца:
"Быстро ко мне!"
Ставр никогда не задавал в таких случаях вопросов типа "что случилось?", считая
их лишними, и сбежал от расстроившейся Анны, пообещав разобраться кое с кем и не
задерживаться. Но к ней он уже не вернулся.
С Земли пришло сообщение об исчезновении над акваторией Эгейского моря, в районе
острова Крит, Виданы Железовской и Забавы Бояновой.
По пути стало известно, как Боянова с внучкой оказались на Крите.
Аналитический центр "контр-2" располагался на острове Родос, замаскированный под
обычную хозяйственно-административную штаб-квартиру одного из греческих номов -
экономических районов. Сделав расчет, женщины решили устроить себе экскурсию по
островам архипелага, многие древние города которого были восстановлены заново, и
след их пропал после посещения Крита - древнейшего очага культуры Европы, с его
античными храмами, театром Софокла и Кносским дворцом-лабиринтом. Инк,
сопровождавший женщин в поле опознавания (у Бояновой была рация "спрута"),
потерял их во время перелета на аэре с Крита на соседний остров Тира. В поле Сил
Боянова не вышла, и даже Аристарх Железовский не знал, что с ней стряслось.
Проконсул синклита ждал Ставра в порту Ираклиона, самого крупного города
острова, возле восстановленной дорической колоннады храма Гефеста, окруженной
рощей финиковых пальм.
Солнце еще не село, но уже клонилось к горизонту, и по земле стлались ровные
гребенки теней от пальмовых стволов. Жара стояла под сорок градусов по Цельсию,
но ни Ставру, ни Железовскому это не доставляло неприятных ощущений - оба умели
регулировать обменные процессы и температуру тела.
"Они здесь были. - Аристарх угрюмо поведал историю своих поисков. - Я чую следы,
но даже в поле Сил никого не слышу. Не могли же они прямо отсюда махнуть на
метро к звездам? Но даже в этом случае я бы услышал Забаву..."
Ставр задумчиво прошелся вдоль колоннады, остановился возле входа в акрополь,
стены которого были сложены из огромных каменных квадратов. Выходить в поле Сил
не спешил, настраивая себя на глубокое проникновение и высокое напряжение своего
"сверх-Я". Он тоже чувствовал, что Видана была здесь с бабкой, но никаких
тревожных ассоциаций при этом не возникало.
"Прикройте меня. - Ставр присел на львиную лапу; скульптуры двух огромных львов
украшали вход в акрополь. - Я выйду в Большой эйдос".
С этой мыслью Панкратов резко ускорил темп жизни и вышел в энергоинформационное
поле Земли, сразу превратившись в гигантское миллиарднорукое и многотелое
существо, сердцем которого была вся планета. Колоссальный объем информации
обрушился на голову эрма, и даже с его сверхреакцией и скоростью обработки,
почти не уступающей скорости инка, было чрезвычайно трудно разобраться с этой
информацией, отсеять ненужное и прошагать по "этажам" эйдоса, углубляясь в ту
область знания-чувствования, которая приближала его к цели.
Через минуту он вылетел "на поверхность" сознания, как ныряльщик из-под воды,
жадно ловя ртом воздух, почти обессилевший, потерявший большое количество
энергии. Осознал, что сидит на ступеньке мраморной лестницы, а Железовский
придерживает его за плечо. Сказал с бледной улыбкой:
"Человек, к сожалению, не готов к восприятию эйдоса на уровне поля Сил".
"На, хлебни", - Аристарх сунул в руку Ставра жестянку с тоником. Тот в два
глотка осушил банку, на взгляд Аристарха отрицательно качнул головой:
"Их нигде нет. Вернее, они ушли с острова, и над морем их след пропал,
оборвался. Этому может быть только одно объяснение..."
"Абсолютное зеркало". Их неожиданно перехватили и спрятали под колпаком
"зеркала". Только стена поляризованного вакуума недоступна пси-зрению. А если их
переправили на машине с "зеркальным слоем" в космос?"
"Нет, я чувствую, что "зеркальный" объект здесь, на море. Надо вызвать звено
тральщиков со спецаппаратурой и прочесать акваторию моря, коридор я укажу".
"Хорошо. - Аристарх решал быстро. - Я свяжусь из аналит-центра с Джорданом и
объясню ситуацию. Жди здесь, восстанавливайся, я скоро".
Железовский исчез за линейкой пушистых сосен, мирно уживающихся с финиковыми и
банановыми пальмами, и через мгновение птеран унес проконсула в глубь острова.
Ставр подождал немного, вызвал такси. Просто сидеть и бездействовать он не мог.
Над морем, даже на достаточном удалении от берега, "мела метель" аэров, птеранов
и просто летающих на антиграв-поясах туристов, компаний отдыхающих людей и
веселящейся молодежи, презирающей правила полетов и просто хорошего тона. И
Ставр подумал, что даже если завтра по всеобщему информвидению объявят о начале
войны, мир все равно будет веселиться, шутить, смеяться, шуметь и жить так, как
привык, глубоко равнодушный к самому себе и судьбам народов.
На полпути к острову Тира воздушные транспорт-прогулочные потоки поредели. Зато
внизу все чаще проплывали комфортабельные морские лайнеры, круизные ватербусы,
платформы, парусные суда и базы глубоководного туризма. Что толкнуло Ставра
снизиться и пройтись над одной из таких баз, он и сам не знал. Но потом пришло
ощущение узнавания, и он не раздумывая посадил аэр возле стада ярких машин на
финиш-поле платформы с тремя куполами морских лифтов, ресторанным комплексом,
солярием и бассейном с пресной водой, полными бронзово-загорелых тел и красочных
пляжных витсов, обслуживающих эти тела.
Уровень-5
Ставр медленно прошелся по галерее, опоясывающей пляжную зону с бассейном,
прислушиваясь больше к себе, чем к звучащей многоязыкой речи вокруг. Он знал все
тринадцать языков, входящих в группу "великих", на которых разговаривало
большинство населения Земли: китайский (три миллиарда), английский (миллиард),
русский (тоже миллиард), а также хинди, испанский, немецкий, французский,
бенгали, индонезийский, португальский, итальянский, арабский и, кроме того,
интерлинг, - но здесь, на элитарном плоту комфортной базы отдыха, разговаривали
по крайней мере на трех десятках языков. Расстояния в век мгновенной
транспортировки не имели значения для решения задач отдыха, как, впрочем, и
языковые барьеры. В общественных местах всегда можно было найти витса-лингвера и
пообщаться с любым человеком, даже если тот был немым.
За Ставром в отдалении следовал патруль охраны порядка - двое рослых парней в
"бумерангах", замаскированных под кисейно-прозрачные противозагарные костюмы
(многие предпочитали иметь естественный цвет кожи), но для Панкратова эта
парочка опасности не представляла. Его влекло к одному из куполов герметириума,
откуда желающие полюбоваться подводными красотами ныряли в морские глубины в
пузырях-батилайтах.
Ничего подозрительного не обнаружив, Ставр ленивой походкой пересек пляж и
остановился под козырьком входа в купол герметириума. Вошел в поток Сил,
напряженно поискал пси-эхо Виданы и Забавы и наконец услышал тихий, на грани
дуновения ветра, отзвук пси-резонанса. Отзвук был слабым и больше не повторился,
но Ставр уже понял, что он на верном пути. Теперь предстояло найти помещение,
для каких-то целей окруженное слоем "абсолютного зеркала", и попытаться
проникнуть внутрь. А там посмотрим, подумал Панкратов с холодной угрозой.
Он обошел все три зала герметириума с кабинами подводных лифтов и боксами для
"выдувания" пузырей. Желающих понырять хватало, автоматы едва справлялись с
очередями, но обслуживающий персонал был невелик - по одному оператору на зал и
один медик на весь герметириум. Последнего Ставр и решил побеспокоить, потому
что его внезапно заинтересовал отсек скорой помощи, объем которого занимал почти
треть герметириума.
Что-то здесь было не так. Для серьезного лечения внезапно заболевших отдыхающих
достаточно было отправить их с помощью метро в клинику на материк, а для снятия
стресса, солнечного удара, опьянения или насморка хватило бы пятиметровой
кабинки с медицинским комбайном. Этот же герметириум имел настоящий медцентр с
какими-то сложными энергетическими установками, информационным комплексом и
отдельной башней для приема аэромашин. Времени на запрос в информаторий
управления - зачем морской базе отдыха такой медцентр? - не было, и Ставр решил
выяснить это на месте.
Его спасли два обстоятельства: отсутствие какой-либо охраны отсека, что
заставило его насторожиться и напрячь пси-резерв, и опыт фантоматического
моделирования, которым он занимался в свободное время. Потому что вход в
медотсек оказался входом в фантоматический генератор, моделирующий виртуальную
реальность. Такие генераторы были запрещены, потому что не гарантировали
участникам игровых комбинаций надлежащей безопасности, угрожали здоровью и
зачастую приводили к сильнейшим нервным расстройствам, а то и к смерти игроков.
Но подпольные игровые синдикаты не обращали внимания на такие пустяки, и народ,
жаждущий "хлеба и зрелищ", валил к ним валом, чтобы пережить небывалые ощущения.
Этот фантом-комплекс был создан для отдыхающей элиты, не для массового
использования, и окружен "абсолютным зеркалом", что делало его практически
неуязвимым. Ставр вышел на него случайно, благодаря единственному несоответствию
в защите генератора - чрезвычайно большому внутреннему объему. Однако
контрразведчик очень хорошо помнил знаменитый афоризм Плавта: неожиданное
случается в жизни чаще, чем ожидаемое.
Ему дали войти в игровую зону беспрепятственно, что означало - его не узнали.
Выйти из зоны теперь было очень сложно, и только великолепное знание принципов
моделирования, техники внушения и приемов "ухода в иную реальность" помогло
Ставру сразу отсечь себя от игрового инка. Он знал, что фантоматический
генератор способен дать огромное количество разнообразных безусловных реакций,
вполне адекватных действительности, в ответ на различные комбинации внешних
раздражителей. Даже интраморф в большинстве случаев не в состоянии отличить
галлюциногенную жизнь внутри генератора от настоящей, обычный же
среднестатистический гражданин ловился в сети иллюзора надежно и после игры был
на сто процентов уверен, что все происходило с ним наяву. Чтобы не попасться в
сети "сверхреального" бытия, Ставр вынужден был отключить сознание, перейти на
экстероцепторное[94] зрение и, постоянно вводя коэффициент ошибочного
восприятия, сопровождать свое "я" в запредельном состоянии.
Генератор использовал сценарий "широковариантной интеллигибельности", то есть
внушал каждому игроку то, что тот хотел видеть и ощущать. Для Забавы Бояновой и
ее внучки он создал неотличимый от реального подводный лабиринт, в конце
которого ждали освобождения захваченные эмиссаром ФАГа Аристарх Железовский и
сын Забавы, он же отец Виданы, Веселин Железовский. Ставр вошел в игру в тот
момент, когда женщины "пробились" во второй круг лабиринта, уничтожив команду
витсов и их руководителя-нормала.
Глаза и другие человеческие органы чувств говорили Ставру, что он тоже находится
под водой, в тоннеле, ведущем куда-то в недра подводного хребта, но
"параллельное я" отмечало все тот же игровой зал герметириума с десятком комнат
и коридорчиков, имитирующих сложное хозяйство игровых зон для всех игроков.
Видану и Забаву Ставр нашел в одной из таких комнат закутанными в опухолевидные
коконы систем гипервнушения.
Таких систем он еще не видел, по сложности и мощи гипнополя они превосходили все
созданное людьми, но и комплекс предварительного ввода в "инореальность" был
достаточно мощей, чтобы увлечь таких сильных интраморфов, как Боянова, внушить
им чужой сценарий и довести до полного капсулирования пси-сфер. Было жутко
смотреть, как ноги и руки женщин подергиваются в такт их "действиям" в том мире,
где они сейчас жили. Глаза их были открыты, но ничего не видели, вернее, видели
внушаемую картину: подводный коридор с отблескивающими перламутром стенами,
морских чудовищ, бросающихся в атаку, тупики с ловушками, подводные аппараты,
норовящие захватить плывущих или расстрелять их из лазеров, витсов, бросающихся
со всех сторон... Но... женщины жили в этом тоннеле, сражаясь по-настоящему, потому
что их целью было освобождение близких.
Времени на постепенный "спуск" программы у Ставра не было, он чувствовал, что за
ним пошла охрана генератора, и поэтому сделал единственно возможную в этих
условиях вещь - отстрелил кабельные подводы к опухолевидным коконам гипносистем.
Резкий выход из игры грозил женщинам шоком, бунтом вегетативной и соматической
систем, но дальнейшее промедление означало потерю темпа и в конце концов
проигрыш.
Теперь осталось добраться до игрового инка и активировать его программу свертки
генератора, а по пути выяснить, откуда здесь такие необычные устройства и кто за
всем этим стоит.
Две лазерные вспышки пронзили мрак помещения, отрезая коконы с женщинами внутри
от журавлиных шей машинного ввода. Ставру показалось, что он пережил болезненную
встряску организма наравне с Виданой и Забавой. Однако задерживаться здесь не
стоило даже на секунду, и он метнулся в коридор... чтобы встретиться лицом к лицу
с целой обоймой кайманоидов и охранников в "хамелеонах".
И снова подсознание сработало раньше. Обойма охранников оказалась уловкой
фантомата, иллюзией; почти неотличимой от реальной группы людей. Из четырнадцати
"единиц опасности" только двое были настоящими людьми в спецуниках с
гермошлемами, отсеивающими пси-образы генератора. Их Ставр нейтрализовал походя,
в стиле "гризли", вдребезги разбив шлемы и надолго оглушив парней.
Как он и предполагал, центральный конфигуратор инка располагался в середине
герметириума, в круглом помещении с тремя входами, охраняемыми витсами.
Уничтожив все три плавающих "ската", чтобы не ждать выстрела в спину, Панкратов
проник в помещение и остановился, узрев возле пульсирующей огнями колонны инка
черную фигуру.
"Привет, эрм, - прозвучал равнодушно-ироничный пси-голос. - Надо признать, ты
достаточно серьезный противник".
Вспыхнул дневной свет.
На Ставра смотрел К-мигрант Анатолий Шубин. Лицо его было неподвижно и ничего не
выражало, но в глазах с тремя зрачками тлела угроза.
"Ты хорошо сопротивляешься на уровне "один на один", - продолжал Шубин, - и мы
примем это к сведению, чтобы не повторять ошибок. Но справишься ли ты с псимассивом
эгрегора, с атакой на уровне пси-ливня?"
И на голову Ставра упала гора эгрегорной пси-эмиссии...
Удар сконцентрированного пси-поля был страшен! Он смел остатки сознания, как
ураган - перекати-поле, загнал душу Ставра за тридевять земель, в бездонную
пропасть, лишив его воли и желания жить, остановил работу спинного мозга,
ответственного за нормальное протекание физиологических реакций, превратил
человека в засохшее дерево с голыми растопыренными ветвями, в соляной столб, в
статую из хрупкого стекла, начинавшую осыпаться с тонким звоном... Одного только
не смог задавить этот колоссальной мощи пси-импульс - зова цели! И этот зов
начал заново формировать личность воина, выполняющего стандартную задачу
выживания...
Процесс был долгим, он занял около трех десятых секунды, но еще раньше, в
просвете между черными стенами чужого излучения, Ставру удалось на мгновение
"всплыть" и выстрелить в свечу игрового инка. Дальнейшие события он помнил
смутно, отрывками.
Кажется, он дрался с Шубиным и даже стрелял в него, потом сражался с отрядом
охраны базы отдыха, уложив человек шесть, уничтожил витса и кайманоида и даже
пытался захватить чужанина, оказавшегося галлюцинацией. Последнее, что он
помнил, было связано с шумным появлением гигантской фигуры Железовского,
ворвавшегося в герметириум с обоймой поддержки и погранпатруля. Но К-мигрант
Шубин к этому моменту успел сбежать и уничтожить при этом весь объем памяти
инка...
Лечили всех троих в том же бункере под Тибетом, где недавно лежал Левашов.
Правда, слово "лечить" к процессу восстановления интраморфов не подходило, хотя
кое-какие первоначальные процедуры, проведенные инком медицинского комбайна,
помогли пострадавшим преодолеть шок и справиться с болью.
Ставр очнулся раньше женщин, несколько минут регулировал работу внутренних
органов, пока не почувствовал себя лучше, и только потом глянул на соседние
флайт-кровати, где лежали спасенные. И встретил затуманенный взгляд Виданы.
"Спасибо, эрм, - сказала она с какой-то отрешенностью, прислушиваясь к себе. -
Говорят, тебе удалось вытащить нас с бабулей
...Закладка в соц.сетях
