Жанр: Электронное издание
Relict2t
...юстрадой парадной лестницы, украшали
скульптурные изображения головы Кецалькоатля и бога дождя Тлалока в образе
бабочки. Это чудо древнеиндейской архитектуры можно было рассматривать часами.
К западу от Сьюдаделы располагался еще один комплекс построек, но уже
современных, хотя и стилизованных под пирамидальную готику древних сооружений.
Именно там, должно быть, и жил Ян Тот, характер которого, по отзывам,
укладывался в знаменитое высказывание Эрнста Теодора Амадея Гофмана: "Друзья
утверждали, что природа, создавая его, испробовала новый рецепт и что опыт не
удался"[87].
Полюбовавшись десятками пышных храмов и дворцовых сооружений по обеим сторонам
проспектов, среди которых выделялись Дворец Кецальпапалотля, Храм Атетелько и
Дворец Пернатой Улитки с их квадратными колоннами, украшенными низкорельефными
изображениями божеств и животных, орлов и ягуаров и красочными фресками, Ставр
повел такси к кварталу Тепантитла. Грехов не дал точного адреса Тота, и теперь
надо было искать его в поле Сил без особой уверенности, что их примут.
"Давай, я попробую определить, где он живет", - предложила Видана. Волосы
девушка уложила короной, отблескивающей драгоценными камнями, а уник-платье
превратило ее в индейскую принцессу.
Ставру ее наряд нравился, хотя он подумал, что Ян Тот вряд ли заметит, во что
одета гостья.
"Попробуй", - согласился он.
Видана сосредоточилась, откинулась в кресле. Такси медленно плыло над городом на
стометровой высоте, обгоняемое другими аэрами и туристическими флайтами, трижды
пролетело над открытыми барами, кафе и ресторанами, полными веселящихся
посетителей. Точно такие же рестораны можно было встретить в любой части света,
и Ставр невольно помрачнел, подумав: весь мир - ресторан! Он сознавал, что не
прав, но в свете последних событий воспринимал разгульное веселье людей внизу
как открытый вызов ему и другим интраморфам, каждый из которых имел свое понятие
об отдыхе, не связанное с ресторанным времяпрепровождением.
Минута истекла в молчании. Потом Видана вздохнула и неуверенно показала пальцем
на одну из каменных пирамид на окраине массива Тепантитла.
"Здесь?"
Ставр, который давно уловил "запах" ауры Яна и запеленговал его, понимая, что
Тот обнаружил себя специально, по просьбе кого-то из общих знакомых, того же
Грехова, отрицательно качнул головой.
"Он живет на севере, в баррио Сакуала. Видишь на холме белокаменный комплекс с
миниатюрной пирамидой? Это его дворец."
Видана уничтожающе смерила спутника взглядом, и Панкратов, чтобы предотвратить
спор, вынужден был признаться, что принял "позывные" Яна. Озадаченная девушка
примолкла, и такси совершило посадку в углу патио - прямоугольного внутреннего
дворика, вокруг которого вздымались стены владения Яна Тота. Аэр улетел, а они
стали разглядывать архитектуру дома "с тылов", остановившись возле бассейна с
хрустально-прозрачной водой и ожидая появления хозяев.
Многокомнатные ансамбли, обрамлявшие патио с трех сторон, располагались на
двухслойных платформах и имели узкие окна и двери, украшенные резьбой или
фресками. Пирамидально-ступенчатые крыши зданий говорили о внутренних
ступенчатых же сводах. Терракотовые статуэтки богов и животных, украшающие
крыши, стоящие в нишах и по углам дворика, вносили завершающий штрих в
гармоничность композиции.
Замыкался патио пирамидальным "храмом" высотой метров пятнадцать, который был
точной копией Храма Надписей в Паленке. Пирамида состояла из девяти платформ, а
венчала ее пятиоконная "усыпальница", к которой вела центральная каменная
лестница в четыре пролета.
Ставр вдруг сообразил, что все здания, по сути, повернуты к патио не тыльной
стороной, а фасадом, а это означало, что к дому Яна Тота дороги не было. Дом
стоял на крутом холме, и добраться к нему можно было только по воздуху.
Поскольку прошло несколько минут, а во дворе никто не появился, Ставр предложил
Видане поискать хозяина, но не успели они решить, откуда начинать поиски, как на
вершине "храма" появился человек в развевающейся от ветра оранжевой накидке.
"Поднимайтесь", - родился в головах гостей отчетливый голос.
Переглянувшись, они направились к лестнице и вскоре стояли напротив незнакомца,
одеяние которого вовсе не было накидкой, а просто полоской кисейной материи,
обмотанной вокруг груди и ниспадавшей складками с плеч на руки и бедра.
Человек был молод, высок, худощав, блестящие иссиня-черные волосы крылом
нависали над высоким лбом и волной ниспадали на шею, узкое лицо с прямым носом и
смуглой кожей красноватого оттенка подчеркивало целеустремленность натуры, а
черные глаза, слегка затуманенные внутренним диалогом или размышлениями, были
полны внимания и силы..
Пауза затянулась. Ставр заметил, как зачарованно Видана смотрит на Тота, и
сделал шаг вперед. Он не был готов к тому, что Тот Мудрый не старше его самого.
"Здравствуйте. Примите наши извинения, но мы..."
"Я знаю. Приветствую элиту "контр-2" в моем скромном владении. Идите за мной".
Несмотря на жару и ясный солнечный день, внутри "храма" царили прохлада и
полумрак. Узкий коридор, повернув дважды, вывел их в квадратное помещение со
статуэтками по углам и с разрисованными стенами. Посредине в керамической
ажурной вазе горел огонь, хотя не было видно, что его поддерживало: ни свечи, ни
деревянной щепы, ни блюда с маслом и фитилем внутри вазы гости не заметили.. За
вазой чуть наклонно стояла стела с иероглифической надписью, а под ней -
каменная скамья, на которой буквально светилась полуметровой величины раковина,
оправленная в золото.
На полу красовался ковер с орнаментом из геометрических фигур, а на одной из
стен - гобелен с таким же рисунком.
- Моя келья для размышлений, - сказал Ян Тот. Заметив, что Ставр разглядывает
стену, добавил: - Здесь рассказывается о рождении Капайотля, моего предка в
стопятидесятом колене, одного из правителей Йошчилана.
Тот откинул кисейную накидку на стене, скрывающую нишу, вернее, небольшой
каменный склеп, жестом приглашая гостей войти.
Склеп оказался натуральным лифтом, доставившим их на первый этаж здания, в
комнату, иллюзией видеопласта преображенную в залитую солнцем веранду, зависшую
над гигантским, сказочной красоты каньоном. У вырезанной из камня балюстрады
стояли столик и несколько легких кресел. Фрукты, конфеты и напитки возникли на
столе, словно по мановению волшебной палочки, как только гости расселись по
креслам. Ставр еще раз, более внимательно, присмотрелся к хозяину, пси-сфера
которого абсолютно не ощущалась, будто рядом находился не интраморф и даже не
человек вообще. Лишь изредка Ставр "хватал" высшие регистры пси-поля, и в такие
моменты ему казалось, что где-то далеко-далеко играет музыка. Ставр понял, что,
если бы полчаса назад Ян не высветил свою ауру ему для пеленга, они искали бы
дом не один час.
В любом слое социума в любые времена существуют интеллектуальные лидеры, элита
не по званию или рождению, а по природе - философы, естествоиспытатели,
художники, сказочники, поэты, писатели. Но лишь единицы из них достигают высот
духовного прозрения, дающих им власть ясновидения и абсолютного знания. Ян Тот
относился именно к ним.
Поймав темный взгляд хозяина, Ставр осознал, что в своей оценке не ошибается.
Теперь он уже сомневался, что Ян так молод, как выглядит.
"Итак, я вас слушаю", - прозвучал наконец выразительный пси-голос Тота.
Он застал Ставра врасплох, и, чтобы не выглядеть в глазах - даже не Яна - Виданы
мямлей, он бесстрастно проговорил:
- Я одержим подозрением о существовании иного порядка вещей, более таинственного
и менее постижимого[88].
Ян Тот еле заметно усмехнулся, он понял, но ответить не успел, потому что вопрос
задала Видана:
"Что такое нагуаль?"
"Бесконечно глубокая потенциальная яма, - ответил Тот Мудрый невозмутимо. - Но в
нашем континууме этот объект обрастает "шубой" вырожденной, или, как ее назвали,
Абсолютно Мертвой Материи. Не волнуйтесь, Ставр, наш разговор никто прослушать
не сможет. - Ян странным образом уловил беспокойство спутника девушки. -
Угощайтесь и не стесняйтесь задавать вопросы, ради этого меня и просили
встретиться с вами".
"Кто просил?" - вырвалось у Ставра.
"Вы его не знаете", - был ответ, сбивший Панкратова с толку. Он приготовился
услышать имя Грехова.
Видана, также ожидавшая другого ответа, не решилась задать новый вопрос и
принялась за фрукты, среди которых были и плоды жаботикабы, похожие на крупный
виноград. А Ставр, задумавшийся над "простым" решением загадки нагуаля, вдруг
понял то, что мучило его со времени эксперимента Степана Погорилого.
"Значит, Степан... просто очистил нагуаль... то есть "яму" от "шубы" вырожденной
материи?!"
"Абсолютно верно, - кивнул Ян Тот. - Вырожденная материя имеет как отрицательный
объем, так и отрицательную энергию, которые можно уничтожить, аннигилировать с
помощью перенасыщенных энергией пространств чужак. Но, к сожалению, это не
решает всей проблемы: нагуаль как одномерный объект, как глубокая потенциальная
"яма" остается и продолжает аккумулировать вырожденную материю. Уничтожая
"шубу", мы просто оттягиваем финал".
"И все же это дает надежду..."
"Согласен, полумера - тоже своего рода шанс, что мы успеем решить проблему
нагуалей, но я пока такого решения не нашел. Вот еще одна причина встречи с
вами. В нашем метагалактическом домене существуют лишь три вида разума,
способные избавить Вселенную от нагуалей, но их еще надо отыскать. Однако, вопервых,
я не уверен, что представители этих разумов захотят нам помочь, а вовторых,
что они успеют это сделать".
Ставр молчал. Информации на голову свалилось слишком много, чтобы он мог
произнести что-нибудь внятное. Зато не выдержала Видана:
"Что же это за виды разума? Тартариане, чужане и орилоуны? По-моему, они сами до
сих пор не могут разобраться с нагуалями."
"О нет, не они. Но для того, чтобы вы поняли, надо начать издалека, по сути - с
рождения нашей метавселенной, которая является всего лишь доменом, "клеткой"
Универсума - существа или, скорее, разумной сверхсистемы, объединяющей в себе
множество таких "клеток". Мы с вами живем внутри этой системы и зависим от
конкретных законов, образовавших домен, но и Универсум зависит от нас, хотя и на
неизмеримо низших уровнях. Так вот, процесс рождения нашей метавселенной,
маленькой "клетки" гигантского тела Универсума, контролировался как извне, так и
изнутри. В самом начале рождения это были разумные стабилизирующие системы,
назовем их Архитекторами Мира, которые реализовали переход от инфляционной
стадии развития домена, стадии раздувания, к стадии фридмановского расширения. Я
не слишком зануден?"
Видана, для которой речь Яна Тота была откровением, только покачала головой.
Глаза ее горели. Но и Ставр слушал Тота с возрастающим изумлением и
возбуждением, поскольку до этого знал лишь малую часть того, что втолковывал им
Тот Мудрый. Правда, как ученый-физик Панкратов был подготовлен к восприятию
новой информации и соображал быстро.
"То есть Архитекторы Мира, - сказал он, - реализовали наш вакуум! Вы это хотите
сказать?"
"Вы не ошиблись. Архитекторы откалибровали базу дальнейшего развития "клетки"-
метавселенной - ее вакуум. А вот уже вслед за ними пришли Конструкторы, один из
которых пережил свое время и "вылупился", благодаря нам, на Марсе. Они сыграли
роль корректоров роста домена второй стадии, оптимизировав вакуум в домене таким
образом, что тот стал основой собственно космоса с наинизшим уровнем энергии и
трехмерным "каркасом", благодаря которым мир стал сложным и многообразным,
образовалась сетчатая структура метавселенной, галактики, звезды, элементарные
частицы, взаимодействующие между собой по сложнейшим законам. Конструкторы как
бы "впаяли" в мир, зафиксировали принципы, позволяющие метавселенной развиваться
в соответствии с замыслом Универсума: расширение, предельная скорость передачи
информации - триста тысяч километров в секунду, сетчатость, неполная симметрия
законов, асимметричность времени..."
"Погодите! - взмолилась Видана. - Дайте передохнуть! Все, что вы говорите - это...
это ужасно! И великолепно!"
Ян Тот пошевелил рукой, и на столе появилось шампанское. Он открыл бутылку,
налил вино в бокалы.
"Попробуйте, это "золотое".
Ставр пригубил шипучий янтарный напиток и кивком выразил восхищение. Видана же,
по-видимому, не ощутила ни букета, ни вкуса, ожидая продолжения.
"Конструкторы должны были инициировать появление третьей волны разума -
Инженеров, которые продолжили бы работу по усложнению домена и рождению новых
форм взаимодействий. Но что-то они сделали не так, вернее, они изменили - без
воли Универсума - один из законов бытия, а именно - Макрозакон, утверждающий
принципиальную невозможность получения полного знания, и мир изменился настолько
радикально, что в нем не осталось места для самих Конструкторов! А Инженеры так
и не появились. Вместо них родились цивилизации вероятностного разброса, не
связанные общей идеей и развивающиеся, попросту говоря, как кому взбредет в
голову. Сеятели, одиночники и познаватели - человечество их еще не открыло, -
кайманоиды, джезеноиды, солнечники-плазмоиды, люди, наконец. Наш
метагалактический домен как бы выпал из вектора прогресса, оказался ослабленным
и предрасположенным к "вирусным заболеваниям". Результат вы знаете".
"Трансгрессия нагуалей, - вслух сказал Ставр. Спохватившись, снова перешел на
слоган-речь. - Значит, никакого ФАГа нет? А есть лишь "вирусная инфекция"
нагуалей в нашу "клетку"-домен?"
Ян Тот покачал головой.
"ФАГ существует, хотя и не в том смысле, какой вы придаете его деятельности.
Нагуаль для нашего мира - действительно вирус, инициирующий рост "раковой
опухоли" вырожденной материи, и направляется этот процесс именно Фундаментальным
Агрессором, олицетворяющим собой Закон Перемен... о котором говорить пока рано. Но
прежде чем выяснить, что, собственно, происходит, кто такой ФАГ и что ему нужно,
необходимо опять-таки начать издалека.
Итак, мы живем внутри живой (по иным параметрам, но живой) "клетки" исполинского
живого (опять же не по нашим масштабам) и разумного (по иным законам) существа
Универсума. Не Бога или Брахмы, как утверждали адепты многих эзотерических школ
и учений, но Миросущества. Как и любая клетка земного организма (аналогии вполне
уместны), метавселенная имеет своеобразные "вакуоли", "ядра", "стенки" и тому
подобное, но так как эта "клетка" намного сложнее, она способна передавать
"нервные импульсы" - "мысли" Универсума. Это ее не основная, но важная функция.
Теперь представьте, что в Большой Вселенной живут другие суперсущества типа
Универсума. Они не всегда ладят между собой, а может быть, просто играют, но их
взаимодействие (назовите его Войной, Игрой, Разговором или Наслаждением) всегда
нарушает работу "клеток" единого организм. И для существ, населяющих "клетки"-
метавселенные, это зачастую превращается в трагедию, ведет к самым настоящим
войнам на уничтожение".
"Как в нашем случае... Но тогда ФАГ - это действительно "игрок"? Или "собеседник"?
И живет он не в нашей Вселенной, а за пределами тела Универсума?"
"ФАГ - это Миросущество Большой Вселенной со своим набором "клеток", законов,
принципов и констант. С нашим Универсумом он, возможно, и не воюет, даже
наверняка не воюет, просто "играет", но для нас с вами эта игра оборачивается
войной со всеми вытекающими последствиями, и мы обязаны драться, чтобы выжить.
Задачи спасти метавселенную никто перед нами не ставил, но, возможно, я знаю не
все, и появление в домене людей запрограммировано как раз на этот случай. Да и
что такое в принципе одна клетка для организма, состоящего из миллиардов таких
клеток? Для человеческого тела потеря одной клетки вообще незаметна. Но... - Тот
понял, какое впечатление произвело на гостей его последнее заявление, и
закончил: - Но, может быть, я не прав. Уверен лишь в одном: человек - система,
решающая определенную функциональную задачу космоса, но он обладает достаточной
свободой воли".
- Как наши инки и витсы! - прошептала Видана. Она была потрясена, изумлена,
шокирована и не скрывала этого.
"Вы говорили о функциях "клетки"-домена..." - напомнил Ставр, не получивший еще
всех ответов на возникшие по ходу рассказа вопросы.
"Вы уже сообразили. Чтобы добиться каких-то своих целей, Игроку, или ФАГу, надо
прервать правильное функционирование "клетки", изменить ее состояние, и тогда он
"впрыскивает" в нее ганглиоблокаторы, то есть вещества, прерывающие передачу
нервного возбуждения по симпатическим нервам - если пользоваться аналогией с
любым живым организмом на Земле; нервные импульсы в ганглиях блокируются. Таким
образом, нагуаль - это..."
"Ганглиоблокатор! Чем больше нагуалей "впрыснуто" в домен, тем быстрее
пространство зарастет "паутиной" мертвого пространства и тем быстрее "клетка"
выйдет из строя! Вы по этой причине упомянули о том, что мы можем не успеть
найти союзников?"
"Не совсем. Наша "клетка"-метавселенная уже перестала быть областью с временно
стабилизированной физикой, и деятельность ФАГа в ней призвана ослабить закон
роста энтропии, для того чтобы в дальнейшем космос не смог создавать Большие
Информационные Системы, способные заменить Инженеров. Помните, я говорил?
Архитекторы - Конструкторы - Инженеры... Но главный плацдарм вторжения ФАГа - не
макро- и мегакосмос, а микромир! А также вакуум. К счастью, враг не может
мгновенно изменить информационную матрицу мира и действует пока на уровне
локального изменения законов, но процесс этот уже идет, и количественное
нарастание может привести к качественному изменению мира практически в любой
момент".
"Что именно пытается изменить ФАГ?"
"Амплитуду флуктуаций вакуума ему уже удалось увеличить. В нашем домене более
шести тысяч разрешенных комбинаций протонов и нейтронов, то есть изотопов
различных элементов, но лишь двести восемьдесят лежат в зоне стабильности.
Например, уран может иметь сто семь изотопов, известно пятнадцать. А изменение
вакуумных флуктуаций приводит к сокращению числа стабильных изотопов. Если так
пойдет и дальше, станут радиоактивными даже основные элементы, из которых
состоят наши тела: азот, кислород, углерод, водород, сера. Изменяется также
гравитационная постоянная, увеличивается постоянная слабых взаимодействий, а
самое страшное - увеличивается масса электрона..."
"Что вызывает уменьшение дельта эм, разницы масс протона и электрона! -
воскликнул Ставр. - Об этом предупреждал Голос Пустоты! А я считал его речи
абракадаброй!"
В глазах Тота мелькнул насмешливый огонек.
"Кажется, в вас не ошиблись, идеи вы схватываете быстро. Да, Голос о многом
успел предупредить людей, но его почти никто не понял, не воспринял всерьез".
Ставр вспомнил загадочные слова Диего: "Потеря качества сигнала влечет за собой
снижение качества мышления". Инк имел в виду, скорее всего, снижение интеллекта
Голоса из-за падения качества "нервного сигнала", передаваемого через "клетку"-
домен. Этот сигнал Ставр воспринимал как беззвучный толчок в голову, внутреннее
сотрясение сознания.
Помолчали. Ян Тот иногда как бы "уходил", выпадал из сферы общения - то ли
продолжал размышлять над какой-то проблемой, то ли разговаривал с абонентами, -
и Ставром овладевало чувство неловкости: они вынуждали этого сверхзанятого
человека отрываться от более важных дел. Но кто был, черт бы его побрал, тот
благодетель, что просил Тота поговорить с гостами?
"И что же теперь? - спросила сникшая Видана. - Что нужно этому... Игроку?"
"В отличие от Универсума, мы не знаем ни его логики, ни психологии, ни цели, но
решать мы должны свои задачи и на своем месте. Поскольку для нас это война,
значит, надо воевать, драться за выживание, пока Универсум не прореагирует на
наши усилия и не скажет, например: молодцы, ребята, хвалю! Или такое: а ну-ка
прекратите возню, не путайтесь под ногами, вас вообще здесь быть не должно!"
Ставр и Видана смотрели на хозяина с одинаковыми чувствами. Ян Тот улыбнулся,
встал.
"Но я надеюсь, он так не скажет. Конечно, вряд ли наша деятельность очень важна
для всего Универсума, равно как и потеря одной "клетки"-домена. Концепция Игры,
утверждения Закона, важнее. А, как известно, de minitus lex non curat[89].
Однако, хотя мы и втянуты в Игру-Войну помимо нашей воли, это не освобождает нас
от ответственности за ее исход".
Гости встали, пора было уходить, хотя оба хотели бы беседовать еще долго.
"Что же нам делать?" - спросила Видана с наивной непосредственностью.
"Главная задача - найти каналы просачивания в наш мир чужих законов, изменяющих
наши константы. Но кто в состоянии это сделать, я не знаю. Может быть, "серые
призраки"? Не уверен. Сам Конструктор или даже Архитектор? Не знаю. Их еще надо
найти. Но и людям предстоит поработать, очищая континуум от нагуалей и скоплений
Абсолютно Мертвой Материи, а микромир - от чужих "вирусных" добавок, лишних
измерений, полей и частиц. Кроме того, надо будет подумать и над очищением
запрограммированных ФАГом людей, над изменением социальных отношений и самой
концепции бытия человечества. Кстати, последнее - задача архисложная, потому что
базисом человеческого существа остается пока животная сторона его природы, и
даже интраморфы не полностью свободны от рудиментов агрессивных желаний, жажды
власти, высокомерия или равнодушия. Прощайте, друзья. Надеюсь, мы еще когданибудь
увидимся".
Ставр поклонился, собираясь уходить, но Видана не удержалась от вопросов,
которые мучили ее:
"Ян, сколько вам лет, если не секрет?"
Тот Мудрый обозначил улыбку.
"Двадцать девять. А что?"
"Я думала, вам не меньше двухсот..."
"Если бы мне было столько, я ушел бы с Конструктором еще полсотни лет назад".
"А вы живете... один? - Видана покраснела, метнула на отвернувшегося Ставра косой
взгляд. - Я пробовала зондировать ваш дом... нигде никого... простите, ради Бога!"
Тот взял руку девушки в свою, коснулся легонько губами пальцев, сказал вслух:
- Я живу один, Дана. Иногда это заставляет делать странные шаги, как, например,
знакомство с вами. Но мой дом всегда будет открыт для вас.
Ставр вышел, стараясь не прислушиваться к разговору за спиной. Видана догнала
его уже у лифта, глянула на каменное лицо спутника, но ничего не сказала.
Несложно было понять, о чем она думает. Ян Тот поразил ее, заставил работать
фантазию и чувства, а его одиночество было достойно жалости. Одиночество - удел
всех выдающихся умов, вспомнил Ставр чьё-то изречение. Дай Бог вам счастья,
мыслители!
И Тот Мудрый ответил, каким-то образом уловив мысль Панкратова:
"Спасибо, эрм. Однако в этом мире можно найти лишь опыт, но не счастье. Ты еще
убедишься в этом сам".
"А почему все-таки вы согласились встретиться с нами? Насколько мне известно, до
этого вы практически ни с кем не вступали в контакт, кроме..."
"Кроме Лады, дочери Баренца. Ты угадал, эрм. Да, она моя жена, однако мы с ней...
В общем, это неинтересно. А вот на вопрос отвечу: мне интересно было пообщаться
с человеком, который, по прогнозу, должен ликвидировать эмиссара ФАГа и даже
более того - выйти на уровень Игрока".
Нырок в Чужую
Герман Лабовиц жил в Дакке, а работал в Такла-Маканском ксенозаповеднике,
изредка оставаясь там на ночь и не испытывая от этого никаких неудобств. Он и в
молодости был неприхотлив, довольствовался малым и не тяготел к комфорту, а
теперь, будучи экзоморфом, и вовсе перестал обращать внимание на такие мелочи.
Работа в бестиарии заповедника вполне отвечала его внутренним запросам, а дружба
с интраморфами синклита давала необходимую разрядку и психологическиинтеллектуальный
настрой. Кроме того, кое-какие обязанности возложил на Лабовица
Габриэль Грехов, и выполнять их в отсутствие бывшего проконсула было интересно.
И уж совсем увлекательно было оказаться в центре событий, связанных с
деятельностью в Системе Фундаментального Агрессора, чье появление предсказал
Грехов еще во времена Конструктора.
Нынешним вечером Герман тоже решил не лететь домой, а провести ночь на
территории заповедника. К тому же собрался заглянуть на огонек Габриэль, и
встреча обещала быть информативной.
До закрытия бестиария, в котором проживали представители животного мира планеты
Эниф - скалогрызы, мимикрозавры и стражи, похожие на земных грифов, оставалось
около часа, когда на территории зоны объявилась компания юнцов, заставившая
занервничать инка охраны.
Группа из одиннадцати человек, принадлежавшая к одной из сект подчеркнутого
инфантилизма и напоминавшая своим поведением стаю обезьян, высадилась из аэров
прямо в зоне, огражденной трехметровым силовым барьером, и, не обращая внимания
на вопли служителей-витсов, принялась с хохотом охотиться за стражами и метить
их светящейся краской.
Бестиарий замыкал северную оконечность заповедника и располагался на живописном
горном склоне, испятнанном круглыми дырами - ходами скалогрызов. Территория его
была невелика - три на четыре километра, и, кроме скал, ничего интересного на
ней не находилось: ни кустарник, ни деревья здесь не прижились. Возможно,
поэтому и экскурсанты посещали бестиарий редко, хотя скалогрызы были достаточно
экзотическими животными и зрелище представляли отменное, особенно когда играли
друг с другом и прошибали скалы насквозь, будто те были бумажными.
Одиннадцать разукрашенных "охотников", пол которых определить было невозможно,
вломились в будку контроля, разнесли аппаратуру вдребезги, изгнали витсов и
принялись палить по всему, что двигалось, из портативных краскопультов. Стражи,
которые здесь, в бестиарии, и вообще на Земле не летали, убежать от "охотников"
не могли и принялись прятаться в тоннелях, проделанных скалогрызами.
Досталось и мимикрозавру, имитировавшему вторую будку контроля. Восторгам диких
пришельцев не было конца, когда "будка" стала менять форму, пока не превратилась
в гигантского многонога, чем-то похожего на таракана. Животное попыталось
спастись, а когда это не удалось - напало на преследователей, сбив аэр хваталом.
Когда Лабовиц примчался на ме
...Закладка в соц.сетях
