Жанр: Электронное издание
Relict2t
...СПАС, и после допроса задержанных выявилась еще одна "фигура умолчания" -
директор УАСС Шкурин. Его алиби взялся проверять Ги Делорм.
И еще одну операцию успели провести люди - прозондировать память секретаря
Всевече Омара Кермануло. Это сделал Велизар. Его вывод - эмиссаром ФАГа на Земле
является комиссар-два Еранцев - никого особо не удивил, но поставил ряд
вопросов, требующих анализа, на что необходимо было время. Но этого времени ФАГ
им не дал, нанеся ответный удар, причем по многим векторам сразу.
Во-первых, он произвел несколько террористических актов во многих районах Земли,
повлекших значительные человеческие жертвы, виновниками которых были названы
интраморфы.
Во-вторых, он уничтожил своих провалившихся исполнителей - Хинна, Омара
Кермануло, наблюдателей станций СПАС и работников контрразведки, до которых
Герцог так и не успел добраться.
В-третьих, спровоцировал чужан и тартариан на "отражение агрессии" со стороны
исследователей с Земли, взорвав для этой цели возле нагуалей два транспортника с
инициаторами "запредельных колебаний вакуума". В результате погибло два десятка
чужан, огромный объем материи Тартара, а вместе с ним и неизвестное количество
тартариан, превратился в энергию, исчез, а по станциям землян были нанесены
колоссальной мощности ответные силовые удары, также приведшие к человеческим
жертвам. Эти акции надолго приковали внимание тревожных служб человечества, и на
проблемы интраморфов перестал отвлекаться даже СЭКОН. Тем более что решением
региональных парламентов интраморфы почти повсеместно были изъяты из
управленческих структур, что, в свою очередь, позволило ФАГу спланировать
несколько операций по уничтожению главных действующих лиц, наиболее полно
осознающих опасность проявившихся тенденций в социуме Земли и в физике явлений
типа "нагуаль".
Пятым направлением вмешательства ФАГа в дела людей была нейтрализация ученых,
занимающихся изучением нагуалей, физики Тартара и Чужой, и разработками теории
многомерных пространств. Все они получили предупреждения, смысл которых сводился
к "прекратить опасные эксперименты и свернуть исследования".
В операциях по ликвидации ФАГ задействовал всех, кто был у него под рукой, и
людям пришлось столкнуться с существами, которых они еще не знали, хотя основной
ударной силой его оставался южномусанский союз, всегда имевший
высокопрофессиональных боевиков, легко поддающийся гипновоздействию, в силу
преобладания агрессивных устремлений и низкого общего интеллектуального
потенциала.
Этап "разведки боем" или просачивания закончился, скоро должен был начаться
новый этап - прорыв! Это понимали пока единицы среди интраморфов, в том числе
Аристарх Железовский.
Никто из друзей Аристарха и даже Забава не ведали пределов возможностей
человека-горы. Предполагали, что они велики, но насколько - никто особенно не
задумывался. На Земле лишь несколько человек, обладавших такой же мощью, точно
знали, на что способен патриарх, но эмиссар ФАГа в их число не входил. Поэтому
операция по "гашению" Железовского готовилась в соответствии с общими данными
"фагоинформсети". Профи отдела безопасности оценили бы ее по высшему баллу, как
операцию "уровня пять". Но и Аристарх не ждал, пока его застанут врасплох, и
разработал ответную операцию, подготовив плацдарм, где он якобы отдыхал и
находился вдали от друзей.
Расчет его оправдался. Подручные ФАГа устроили налет на древнюю станцию
болидного патруля, вращавшуюся по орбите вокруг самого необычного объекта
Солнечной системы - Фаэтона-2.
Неизвестно, где Аристарх отыскал эту станцию, но факт, что он отремонтировал ее,
установил метро и приспособил для своих целей. Что он там делал во время частых
визитов, опять же никто не знал, но по слухам - "отдыхал в одиночестве".
По его данным, незваные гости посещали станцию трижды, видно, для
рекогносцировки, а слежку он вычислил давно, однако активных действий не
предпринимал, ожидая, когда Ф-террористы начнут первыми. И вот ранним утром (в
пять часов по среднесолнечному времени, что соответствовало времени Москвы)
станцию (пятидесятиметровый цилиндр с конусовидными торцами) атаковали сразу с
четырех сторон три когга и драккар с опознавательными знаками погранслужбы, а
кабина метро выпустила группу "призраков", вооруженных до зубов.
Железовский, который давно не спал, разглядывая освещенную солнцем сторону
Фаэтона-2, мрачно усмехнулся и мысленно поощрил прибывших: смелее, парни, вас
ждет немало сюрпризов! Бросив последний взгляд на дымчато-зернистый шар,
состоящий из многих десятков тысяч астероидов и пыли, Аристарх вошел в поток Сил
и начал действовать. Его целью был выход на командира операции, прибывшего на
втором драккаре, который прятался за громадой Фаэтона, а через него - на
руководителя более высокого ранга, если не на самого эмиссара.
Первого двойника Аристарх выпустил навстречу десантникам в "хамелеонах", второго
- к причальному отсеку, а сам, включив пси-фильтр, двинулся к реакторному залу
станции. Картина вторжения стояла перед его глазами, будто он вывел ее на экран
дисплея, потому что многочисленные датчики в стенах станции передавали
изображение непосредственно ему и терафиму, помогавшему синтезировать схему
возможных состояний.
Двигался Аристарх бесшумно и так быстро, что едва ли налетчики смогли бы видеть
его в движении, но и у них наверняка была своя система слежения и обработки
данных, так что Железовский не обольщался насчет своей неуязвимости и
невидимости. Судя по движению десанта, его видели.
Бой, однако, он начал первым.
Группа из трех человек, высаженная из когта, увидела мчащегося на них гиганта и
открыла огонь из парализаторов, но так неловко, что накрыла залпом друг друга.
Двое из них выбыли из строя, а третий потерял сознание от удара кулака, хотя
никто его не бил, - сработал эффект наведенной галлюцинации.
Второй отряд из пяти человек попал в переходный тамбур, который имел катапульту
с выходом в открытый космос. Судьба их не слишком волновала Аристарха, они
знали, на что шли.
Еще одна обойма десанта провалилась в нефтяной бак, который тут же вспыхнул и
взорвался, надолго выведя из строя шестерых боевиков, вынужденных тушить друг
друга и залечивать ожоги.
"Призраков" из метро перехватил двойник Железовского, но они быстро разгадали,
кто он такой, и двинулись дальше, к реакторному залу, ведомые инком
целеуказания. Здесь и встретил их Аристарх, сам похожий на "призрака", но в
отличие от него физически реальный, как скала.
В коротком ближнем бою он обезвредил четверых, а пятого буквально вплющил в
стену реактора, так что взвыла сирена тревоги: автоматы защиты приняли этот удар
за столкновение с метеоритом. После этого Железовский, не обращая внимания на
резко возросший пси-фон, метнулся к причалу, куда пристыковался драккар. Машины
десанта, отвечая на изменившуюся ситуацию, включили мощные гипноиндукционные
излучатели.
Вперед Аристарх пустил второго двойника, обманув на мгновение охрану и разметав
ее в течение секунды. И тут словно лопнула пленка, прикрывавшая до поры до
времени драккар противника, и Аристарх почувствовал дыхание чужой, огромной, не
поддающейся эмоциональному описанию силы! Остановился у люка в тамбур, ведущего
к причальному отсеку. У него еще оставалось время на отступление, но, во-первых,
он не любил отступать, во-вторых, у него еще были неиспользованные резервы, а втретьих,
хотелось взглянуть на тех, в драккаре, использующих неизвестный доселе
генератор, блокирующий их пси-ауру полностью.
И он их увидел.
Не торопясь - по меркам паранорма, живущего в потоке Сил, во много раз быстрее,
чем обычный человек, - из тамбура в коридор вышли четверо - не людей -
двухметрового роста существ, которых Железовский еще не встречал в жизни. Это
были "кайманолюди", уже попавшие в поле зрения Герцога и кое-кого еще, но
эксперт синклита видел их впервые.
Они карикатурно походили на людей, как крокодилы, подвергнутые вивисекции, но
были не менее реальны, чем сам Железовский. Их "стеганые" скафандры отливали
всеми цветами радуги, в руках каждый держал сложные аппараты из планок, трубок и
спиралей, а в глазах их, обращенных к человеку, тлела странная печаль, почти
скрытая умом и ненавистью. Впрочем, в оценке их эмоций Аристарх - не
ксенопсихолог - мог и ошибаться.
"Привет, мыслитель". - Из-за спин кайманоидов вышел пятый член группы, К-мигрант
Свиридов, не изменившийся ни на йоту с момента их последней встречи, происшедшей
полсотни лет назад.
"Значит, пути наши снова пересеклись, - кивнул Аристарх. - Как же это вас
угораздило переметнуться на сторону ФАГа? Ну, я еще понял бы, если бы вы
защищали своего благодетеля - Конструктора, но ФАГа - нет! Что произошло? Где
Конструктор? Как на вас вышел Фундаментальный Агрессор? И зачем вам вообще
играть в эти опасные игры?"
"Ты задаешь слишком много вопросов, мыслитель. Мы пришли предложить тебе выбор:
или ты переходишь на нашу сторону, или..."
"Понятно. Прямо и "честно". То есть совершенно в прежнем духе: не удалось
ликвидировать, почему бы не обмануть, обхитрить, предать, наконец? Нет, спасибо,
Арнольд, я хоть и паранорм, но человек, ясно? Уходи, пока цел, и уводи своих
уродов. Я терпелив, но до определенных пределов. Кстати, откуда ты выкопал этих
симпатичных зверюшек? Неужто вы их синтезировали? Или все же где-то в космосе
живут такие хлопчики?"
"Они называют себя гуррах, что означает - "повелители сильных". Итак, ты
отказываешься?"
Железовский выстрелил со спины (можно даже сказать - спиной, потому что
"бумеранг" позволял ему стрелять из любой точки костюма) из "универсала", не
меняя позы, по тем, кто подкрадывался сзади. Вздохнул. Его "шукра" смотрел в
грудь К-мигранту, ставшему Ф-террористом, но Свиридова это не смущало.
"Уходи, Арнольд, и предупреди своих: мы бьемся не за власть, но и не в
удовольствие, поэтому щадить больше не будем, как пятьдесят лет назад. Грехов
вас предупреждал тогда, и вы согласились. Сегодня ситуация изменилась, и ФАГ -
не Конструктор. Да и мы уже не те комплексующие интрасенсы, боящиеся своей
собственной исключительности. Уходи hie et nunc[78] - ты свободен".
"Воин всегда свободен". - Свиридов подал какой-то сигнал, и двое кайманоидов
выстрелили из своих аппаратов.
Но на мгновение раньше Железовский вдруг оказался рядом с их шеренгой, проводил
глазами две полосы черного дыма, закончившиеся ударами "паучьих тел" о стену.
Ответный огонь он пока не открывал.
"Интересное у вас оружие, симпатяги. Стоять! Арнольд, объясни им, что такое
аннигилятор, неровен час, я им воспользуюсь. Да и сам стой спокойно, у меня ведь
тоже есть система наведения, и все вы впятером торчите в визирах поражения.
Оглянись по сторонам хорошенько, на вас сейчас смотрят по крайней мере пять
стволов. Увидел? Молодец. Я давно ждал вас и принял меры. У меня остался один
вопрос: поскольку ни ты, ни твои приятели К-мигранты, уровень которых остался
прежним, ни эти зверюшки не тянете на эмиссара ФАГа, то кто же он? И где его
найти? Побеседовать с ним хочу о том о сем. Впрочем, это второй вопрос. Ну?"
"Предлагаю выяснить наши отношения иным способом, - сказал К-мигрант. - Говорят,
ты очень сильный воин. Эти ребята тоже не из слабых. Почему бы тебе не сразиться
с ними? Без оружия? Выиграешь ты я отвечу на все твои вопросы, ну а если они..."
"Согласен", - ответил Железовский, снимая "бумеранг", оставаясь в одном
спортивном трико. Рисковал он, конечно, здорово, но стволы "универсалов",
встроенных в стены, продолжали действовать на гостей гипнотизирующе, и дать
команду открыть огонь он всегда успевал.
Внутренним зрением Аристарх проследил за продвижением десанта.
- Только убери своих псов со станции, удара в спину я не потерплю.
Свиридов отдал приказ (Аристарх почувствовал радиовсплеск), и характер движения
десанта изменился, боевики потянулись к причальным отсекам станции.
В то же мгновение странный пистолет одного из кайманолюдсй словно сам собой
нырнул в кобуру на бедре, монстр снял с себя спецкостюм, как снимают верхний
лист с кочана капусты, и бросился на Железовского.
Разницу в положении Аристарх уразумел сразу: кайманоид знал земные системы
рукопашного боя, в то время как Железовский находился в абсолютном неведении
относительно видов боя, культивируемых кайманолюдьми. Не знал он и особенностей
строения их тел и законов кинематики этих тел.
Первая же комбинация кайманоида показала, - что он отлично ориентируется, где у
людей находятся жизненно важные органы: почки, сердце, печень, - а также нервные
узлы. Не представлял он только одного - с кем связался. Поэтому его удары не
прошли: часть Аристарх отразил, часть принял на корпус, хотя и ощутил, насколько
они тяжелы.
Затем кайманоид продемонстрировал какую-то неизвестную Аристарху систему боя,
настолько необычную и агрессивную, что он едва не растерялся. Каждое движение
гуррах при этом оказывалось поражающим ударом, без смены позиций или просто
возврата руки или ноги! При возврате также наносился удар, и защиты от этих
приемов Железовский найти сразу не смог. Отступил, чувствуя толчки крови в тех
местах тела, куда пришлись чугунные пальцы соперника. Но тот не стал ждать, пока
человек опомнится, и начал новую атаку.
Столкновение на этот раз стоило Железовскому огромных усилий по нейтрализации
ударов, так что сам он ответить контратакой не успел. Заболела шея, куда
пришелся удар кайманоида, за ухом образовалась ссадина, а на ребрах гематома.
"Не успеваешь, мафусаил, - с сожалением сказал сам себе Аристарх. - Не та
реакция, не та..."
Но и кайманоида не устраивало течение поединка, ибо он явно не ожидал такого
сопротивления. Однако он не знал и таких понятий, как честь и достоинство, он
просто просигналил друзьям, в схватку бросился еще один монстр.
"Убейте его! - прилетела холодная мысль К-мигранта. - Прощай, патриарх".
"Не торопись", - ответил Железовский, в душе которого вспыхнула не менее
холодная ярость. Он понял, что долго не продержится, и решил рискнуть здоровьем,
перейдя в гиперрежим потока Сил. Режим назывался "глубокое погружение" и отнимал
очень много сил и нервной энергии, даже интраморфы не могли находиться в нем
более двух-трех минут без риска не выйти из него живыми.
Время послушно замедлилось, хотя Аристарх и так жил и двигался намного быстрее
обыкновенного человека. И оба кайманоида стали "проваливаться" в атаке, не
доставать противника и пропускать удары, возникающие как бы из пустого места.
Первого Аристарх свалил ударом в горло, треснувшее, как хитиновый панцирь
насекомого. Второго, захватив его за необычайно гибкие, гнущиеся в самых
неожиданных местах руки, бросил в стену тамбура так, что буквально сплющил его,
как некогда К-мигранта.
Третий не стал драться, показывать чудеса техники, дернулся в сторону, доставая
оружие, а четвертый поспешил выстрелить, и Аристарх едва успел пригнуться,
ощутив спиной пронесшуюся сверху смерть в образе жуткого, пожирающего любое
вещество "паука". Ответил залпом из "универсалов", запрятанных в стене, включил
"бумеранг" в боевое положение, выстрелил еще раз - сам, проделав в потолке
коридора десятиметровую брешь.
"Стоять!"
Оставшиеся в живых кайманоиды замерли.
Зрачок аннигилятора смотрел на К-мигранта, и, хотя в его руке тоже находилось
оружие, рисковать не стал и он.
"Хорошо, патриарх, мы уходим".
"Мы договорились играть честно, скотина! Правда, твои помощнички, наверное, не
знают, что такое "играть честно", как и ты сам. Но Бог с тобой, живи так, как
можешь, долго это не продлится. Второе: ты проиграл и должен сказать, кто
эмиссар".
"А если не скажу?"
"Тогда я вас всех здесь похороню".
"Но ведь нет гарантии, что я скажу правду".
"Если скажешь неправду, я тебя в любом уголке космоса достану, Арнольд Свиридов!
Поверь на слово".
"Кто эмиссар, я не знаю, но руководит оперативной работой в Системе некто по
кличке Демиург. По слухам, он занимает в административном истеблишменте Земли
два достаточно высоких поста. Мы получаем от него задания только по консортсвязи.
Ищите. Успеха не желаю, все равно на этот раз вы не выиграете".
Свиридов скрылся в тамбуре, за ним уполз травмированный в шею кайманочеловек,
еще один остался лежать у стены, не подавая признаков жизни. От двоих стрелявших
не осталось почти ничего.
Аристарх проследил за стартом кораблей десанта, но, так как был уже научен
горьким опытом, рассчитывать на соблюдение К-мигрантом каких-то правил борьбы не
стал. Через минуту он катапультировался из станции в "големе" в сторону Фаэтона2,
предпочтя этот способ бегства, а не метро, потому что в кабине гости оставили
взрывное устройство.
Еще через полминуты станция превратилась в облако огня и дыма.
Инцидент
Ставр сдержал слово, и Степану Погорилому удалосьтаки добраться до нагуаля,
спрятавшегося в лесу под Владимиром. Сопровождали его два малоразговорчивых
парня из сектора пограничных проблем, присланные Мигелем да Сильвой физику в
помощь по просьбе Панкратова-младшего. Они помогли Степану загрузить неф
необходимой аппаратурой и выгрузиться на лесной поляне вблизи нагуаля, как
оказалось - никем не охраняемого. Но так только казалось: Ставр предупредил
приятеля, что он будет находиться под неусыпным наблюдением, а за нагуалем
следит столько глаз, что всех не сосчитать.
На это обстоятельство Степану было решительно наплевать, и он споро принялся за
дело, которое любил больше всего, разработав свою "теорию бесконечно простых
объектов".
У его "теории" было два следствия, в силу разных подходов к объекту. Первое:
если нагуаль действительно "бесконечно простой объект", то он представляет собой
глубокую потенциальную яму, которую можно "развернуть" в трехмерном континууме.
Что наглядно выглядело бы, при удачно проведенном эксперименте, как мгновенный
провал в "никуда" достаточно большого объема окружавшей "яму" материи. О том,
что в результате этого в "яму" может затянуть и самого экспериментатора, Степан
не подумал.
По второму варианту сценария нагуаль представлял собой многомерный
пространственный узел, соответствующий, согласно закону фридманологии, еще не
открытому "Нулю Нулей", то есть "конституэнту суперстринга", главному кирпичику
вещества Вселенной, из которых состояли свсрхточки, суперструны и ядра кварков.
Но по идее Степана этот "Нуль Нулей" претерпел координатно-мерное изменение и
поэтому стал наблюдаем.
Пересказ размышлений физика, а тем более ход его вычислений едва ли переводим на
человеческий язык, поэтому опускаем его и мы. Главное, что Степан был готов к
эксперименту, что и доказал утром третьего дня, когда "на полигон" был доставлен
добытый Ставром мертвый тартарианин, то есть полуметровый "обломок породы"
Тартара, внутри которого живых существ по каким-то причинам уже не было. Груды
таких обломков вокруг Городов Тартара создавали гигантские "свалки", "кладбища",
охраняемые паутинами, и как Ставру удалось стащить один, осталось загадкой.
Впрочем, Степана и это не волновало.
За двое суток он создал на поляне вокруг нагуаля настоящий "исследовательский
центр", состоящий из куполовидного лабораторного бокса, генератора полей и
энергонакопителя, а также смонтировал установку развертки нагуаля, похожую на
старинную пушку, стреляющую ядрами. Только "ядра" эта пушка метала специфические
- волновые пакеты, взаимодействующие с вакуумом таким образом, что рождалась
трасса "голых" кварков, так называемая "вторичная струна".
В десять часов утра, после купания в озере, когда воздух уже прогрелся, но
благодаря лесному микроклимату жара не ощущалась, Степан запустил установку, для
начала решив произвести "выстрел" по, как он полагал, мертвому тартарианину -
полуметровой глыбе черно-фиолетового камня, изъеденного крупными порами.
- С Богом! - сказал сам себе раздетый до плавок Степан, увлеченный собственными
планами и не замечающий, что за ним действительно следят с нескольких сторон
одновременно: охранники, которых прислал Мигель да Сильва, работники
контрразведки и слуги ФАГа.
Инк включил установку, и... произошло то, что меньше всего ожидал экспериментатор.
Объем "каменной" глыбы скачком увеличился раз в десять, так что она разнесла
решетку крепления, разбила фокусирующее устройство излучателя и едва не
развалила бокс. Степана спасло то, что автомат тут же отключил установку.
Глыба тартарианина несколько секунд оставалась в том же состоянии - диаметром
около пяти метров! - и в три приема уменьшилась до прежнего размера. Процесс
этот сопровождался всплеском радиоактивности, так что Степан был вынужден искать
защиту за стенками бокса. Придется напяливать защитный костюм, подумал он,
озадаченный последствиями опыта. Однако терпения ему не хватило, и он повторил
эксперимент.
На этот раз тартарианин не только увеличился в размерах, но изменил форму,
превратившись в гигантское подобие ежа с длинными и острыми иглами. Он так стал
похож на нагуаль, что Степан тут же прикинул в уме цепь калибровочных
преобразований, которые могли привести к симметрии формы в трехмерном
континууме. Об осторожности он тут же забыл, но экспериментировать с невидимым
"ничто", зависшим в метре от травы, собрался только к вечеру. Идея изменить
начальные условия эксперимента оказалась настолько плодотворной, что физик
замучил компьютер, вплотную подобравшись к проникновению в тайны нагуаля, в том
числе в тайну его невидимости.
Солнце уже село за стену леса, когда он снова включил установку.
Те, кто по долгу службы наблюдали за действиями Погорилого, увидели незабываемое
зрелище.
На месте лабораторного бокса вздулось ослепительно зеленое пламя, копьем
вонзилось в небо, а вторым - в землю, превратившись в нечто напоминающее черную
молнию, и исчезло. А затем родился звук - словно треснуло гигантское ледяное
поле, от которого у наблюдателей едва не полопались барабанные перепонки. Звук
закончился пронзительным кошачьим "мяу-у-у", и тут же на притихший 'лес,
кустарник, траву выплеснулась волна ужасающего холода...
Когда к месту эксперимента подоспели спасатели, они увидели странную картину:
поляна превратилась в серо-коричневое поле такыра, испещренное по форме паутины
- кругами и лучами, деревья вокруг поляны почернели и растрескались, а в том
месте, где висел нагуаль и стояла палатка экспериментатора, в земле образовалась
идеальной формы круглая дыра величиной с кулак, уходящая на неведомую глубину.
Физика, не подающего признаков жизни, удалось отыскать в кустах, обмороженного,
изуродованного до неузнаваемости. Когда прилетела "скорая", он еще дышал...
Впервые за последние полтора года отец, сын и дед сидели вместе дома на веранде,
пили чай и разговаривали. Все трое походили друг на друга, как братья-близнецы,
хотя родовые ветви Берестовых и Панкратовых в прошлом и не пересекались. Да и
возраст каждого отличался от соседнего на "ступеньку" поколения. Ратибору
Берестову пошел семьдесят второй год, Прохору Панкратову пятьдесят первый, а
Ставру двадцать шестой. Но их роднили не только славянские корни, рост, сильные
фигуры, лица, разрез глаз и цвет волос, больше всего их родство выражалось в
ощутимой волне силы, спокойствия и уверенности, исходящей от каждого. Жизненный
опыт у интраморфов не имел особого значения, они с рождения получали запасы
информации, хранившейся в памяти отцов и дедов. Эр-мастер же, коим был Ставр,
получил еще и доступ к глубокой памяти всех своих предков, среди которых было
немало великих бойцов и воинов.
Ратибор первым перевел разговор на события последних дней.
"Говорят, ты был где-то очень далеко, за пределами Галактики. Что, у Дальразведки
выросли аппетиты?"
"Пришла пора наконец рассказать вам, чем я занимался, - ответил Прохор. - Дело в
том, что я работаю в латентном векторе контрразведки, о чем знают лишь несколько
человек в управлении. А занимался я историей исчезновения спейсера Даль-разведки
"Лебедь". Известен был только вектор его поиска и район, откуда пришло последнее
сообщение. Мне дали обойму и отправили вслед за "Лебедем" на спейсмашине
последней модели... кстати, таких вы еще не видели. потом покажу".
"Я слышал историю с "Лебедем". И что же?"
"Корабль мы не нашли. Зато за Персеем обнаружили колоссальной протяженности
объект, напоминающий клубок паутины или мха. Об одну из нитей этой "паутины" мы
едва не разбили свой транспорт, потому что прочность ее - абсолютна! Мы
испытали".
Ратибор хмыкнул.
"Уж не нагуаль ли вы обнаружили?"
"Именно. Вернее, нечто очень близкое по параметрам к нагуалю. Длину некоторых
нитей мы так и не смогли установить, они тянутся на сотни световых лет в сторону
двух соседних войдов. Отряд остался обследовать "мох", а я вернулся за новым
заданием".
Дед и внук переглянулись.
"Я этого не знал, - сказал Ратибор. - По-моему, и Аристарх не знает. Кто же дал
тебе такое задание? Шкурин, что ли?"
Прохор лукаво прищурился.
"Нет, не Шкурин. Когда-нибудь узнаете. Есть на Земле группа людей, кроме вашего
синклита старейшин, кого судьба мира волнует не меньше. Можно сказать, что картбланш
на участие в вашей команде дали мне они".
"Какие сногсшибательные новости! - не сдержался Ставр. - Па, да ты у нас,
оказывается, прямо Джеймс Бонд!"
Прохор понял, стал серьезным.
"Пиршество ФАГа предвидели многие умы, в том числе наш общий знакомый Габриэль
Грехов, и заранее приняли кое-какие меры. За то, что вы сделали, честь вам и
хвала, но, кроме вас, этой проблемой занимаются и другие люди, профессионалы
контрразведки. Чему же туг удивляться? Вон Ставр уже знает о Грехове. Так,
мальчик? Ты был у него дома?"
"И видел объемную карту с координатами нагуалей".
Старшие мужчины глянули на Ставра с одинаковым выражением озабоченного
удивления.
"Вот как? - обрел дар мыслеречи Прохор. - Выходит, и я не все знаю. Если Грехов
предвидел и отметил... черт, мне надо срочно попасть в его дом. Эта карта нам
здорово поможет".
"Боюсь, наши вторжения в дом Грехова неэтичны, - вздохнул Ратибор. - Особенно
после того, как он вернулся".
Тепер
...Закладка в соц.сетях
