Жанр: Электронное издание
Basov-13
... не выйдет и я зря
старался. Так всегда бывает, особенно когда все еще не очень улеглось в
сознании.
Потом я стал думать, что все может получиться, и даже составил список
необходимой амуниции. Разумеется, планировал я не совсем на пустом месте. Если
бы мне пришлось выдумать то, что я хотел совершить, от нуля, на одно
планирование пришлось бы затратить неделю, да и то, если работать по-воловьи. А
у меня был всего один день, сегодняшний, и то - до вечера. Поэтому я
воспользовался одной из прежних наработок, это было не очень хорошо, но выхода у
меня не осталось.
Как-то, лет семь назад, я был тогда еще совсем зеленым, была заготовлена некая
операция, но ее в ход так и не запустили. Теперь я последовательно, в основных
звеньях возобновил ее в памяти, пересчитал те небольшие изменения, которые
произошли в окружающей инфраструктуре, и учел изменения, которые произошли во
мне. Но с этим как раз было все просто - я стал одиночкой, ни на что хорошее не
рассчитывал и ждал от сегодняшнего вечера только неприятностей. Но не провала.
Если бы я больше, чем на половину, был убежден, что меня ждет провал, я бы в
дело не вступил. Не привык я ходить на задание, когда не уверен в том, что оно
выполнима хотя бы в половине шансов.
Итак, я пытался провернуть дельце, о котором были осведомлены практически все
старослужащие сотрудники нашего подразделения. В этом, разумеется, тоже
заключался риск, и немалый.
Но я рассчитывал, что все мозги теперь сосредоточены в одном человеке - в
Нетопыре, а именно он об этой операции ничего знать не мог. Он же вообще не наш
сотрудник, никогда серьезными операциями в Охранке не занимался. Он из полиции
пришел, а невооруженные штатские или даже уголовники не сразу соображают, когда
на них сеть накидывают. Это не террористы, не спецназ, не особисты из внутренних
войск - по-настоящему лишь эти ребята хоть как-то проверяют бойца на
сообразительность... Нет, в мышлении на скорость и тем более на упреждение у
него не было настоящей школы, и следовательно, с этой стороны я был почти в
безопасности.
Конечно, помимо Нетопыря, этим делом, по всей видимости, занимались еще и мои
бывшие коллеги, а это уже другой коленкор. Например, Передел, мой бывший
командир, мог вспомнить и сообразить и даже успел бы принять меры, но я
сомневался, что он еще хоть в малой степени влияет на ситуацию. А следовательно,
он тоже может дать маху, когда нужно будет известить начальство о догадках - в
России живем, господа, догадка командира и подчиненного - две разные догадки. В
первом случае, все и вся начинают работать, а во втором - еще приходится
объяснять, доказывать, смущенно мычать о чем-то, что лично тебе ясно как день,
но на чем начальник собрался поймать тебя, просто чтобы служба медом не
казалась... А это время, и поэтому я тоже решил пока об этой опасности не
думать.
В общем, когда мне уже стало ясно, что, примерно, следует сделать, что купить и
как выйти на исполнение, я прикинул себя сторонним наблюдателем и стал
соображать, успел бы я сам на месте этого стороннего наблюдателя обо всем
догадаться? И выходило, что успел бы. Поэтому я кое-какие свои действия
замаскировал, укрепил план, создав несколько стандартных, неявных ходов, и на
этом успокоился. Все равно ничего более стоящего я придумать уже не успевал.
Потом я смотался в Подольск. Как и прошлый раз, за оружием, орудиями разного
назначения и парой хитрых прибамбасов. Как и прошлый раз, денег почти не было,
они как-то разом кончились, может быть, я слишком много отдал Валенте, но на нее
потратиться как раз было не жалко. Ей я бы и больше отдал, если бы мог. К тому
же мне еще следовало поддержать Джина, хотя бы оплатить его текущие долги.
Вернувшись в Москву, почти доверху нагруженный разными свежекупленными
примочками, я за пару часов до начала действия прилег, чтобы расслабиться,
помедитировать, а если получится, то и покемарить.
Сначала справиться с напряжением не получалось. Я старался, старался... Пока
незаметно для себя не провалился в сон, который был мне так необходим.
68
Первый раз я засек машину того, кто должен был передать нам с Климентом деньги,
когда он появился в указанном месте строго в указанное время, словно был не
человеком, а роботом, но я определенно был уверен, что это все-таки живой
оперативник. Слишком это сложное дело - передать деньги, слишком все может
быстро поменяться, а осложнения грамотно решает только человеческий мозг. Даже
мутанты, как показывает практика, в этом пасуют.
Электронного поводка, маячка на обычных для этой цели частотах или визуальной
слежки за ним я сначала не заметил. Даже когда на арапа ментально просканировал
окна соседних небоскребов, но сделал это, разумеется, из чистого ребячества...
Если за ним и наблюдали, то на таком расстоянии и с использованием такой оптики,
что футбольный мяч на Луне можно было рассмотреть без напряжения. Правда, если
избавиться от смога, а его я тоже учитывал, поэтому не надеялся, что они сумеют
организовать очень уж отдаленные точки наблюдения.
Конечно, наблюдение всегда можно устроить, если не жалеть денег или усилий.
Например, одно время мы для качественного наблюдения за некоторыми типами
нанимали высоколетящий стратоплан, который с земли не фиксировался практически
никакими средствами, кроме разнообразных телескопов. Конечно, теоретически
следовало и эту возможность учитывать, но я не учитывал. Я считал, что вряд ли
даже Охранке удастся задействовать такую технику для, в общем-то, частной
передачи средств одному из своих агентов. К тому же свободных стратопланов у
Московии не было, а просить в долг у соседей побогаче - потребуется время, и
немалое. Дипломаты спешки не любят, вообще на нее не реагируют, не раз уже
проверено. Да и есть же у Джарвинова пределы влияния.
К тому же они тоже наверняка рассчитывали, что курьер будет со своей поддержкой,
проверкой и наружным контролем. Без этих азов оперативной работы в нынешней
Московии скоро шнурки на улице не смоги завязать, не то что с деньгами
оперировать.
В общем, мне все это понравилось. Я вытащил из кармана "токи-токи" и вызвал
Климента. Тот тоже был на требуемом месте, километрах в пяти от меня, в строго
заданной ему точке, и ждал на связи.
- Так, Клим. Поехали дальше, на второе место.
И я стал диктовать ему новую улицу, новый адрес и новый маршрут, которым он
должен был следовать. Маршрут был не менее важен, чем конечная точка или время.
Была бы моя воля, я бы его движения заранее прохронометрировал, но практика
показывает, что излишняя дисциплина с уголовниками ведет к обратному результату,
да и времени у меня не было - всего-то один день на подготовку, удивительно, как
успел то, что сделал.
Уже трогаясь с места, я нажал кнопку второго "токи-токи". И рядом со стоящим
коптером курьера зазвонил таксовид. Курьер посидел еще немного, потом вылез из
своей тачки, дошел до аппарата и нажал рычаг вызова. В тот же момент крохотный,
не больше пятирублевки, магнитофончик, вставленный в гнездо динамика, заговорил
моим искаженным голосом, и я надеялся, что все искажения они не сумеют снять и
вычислить слишком быстро, что за всей операцией стою я, собственной персоной.
Магнитофончик продиктовал курьеру той, противоположной стороны следовать во
второе место, для получения дальнейших команд. Курьер вернулся в свою машину,
посидел в ней, словно с кем-то консультировался, и тронулся в путь. Я достал
свой прицел и стал осматривать все соседние дороги. На то, что без мощной
подпитки стационарных аккумуляторов мой приборчик позволит увидеть салон всех
движущихся машин, я не рассчитывал, но стоящую на одном месте и вдруг
отправившуюся в путь отсканировать был в силах.
Точно так же просмотреть все сектора возможного наблюдения и мне было не под
силу, слишком уж медленно процессор моего прицела просчитывал замеченное. Но я
заранее прикинул, что наиболее грамотное наблюдение можно вести только с двух
соседних дорог и трех уровней, вот ими я тоже занялся. И был вознагражден. На
самом верхнем уровне, на высоте метров восьмидесяти над нами, поехала одна
машина очень странного вида.
Я вздохнул, пытаясь сдержать мигом возникшую тревогу, но и унять облегчение от
того, что все получалось пока наилучшим образом. Дело было в том, что, как и
ожидалось, за курьером шел только один наблюдатель, но какой! Абдрашит Самойлов.
Тот самый ментат, которому, согласно последним рапортам, практически все было по
плечу. Он мог следить за всеми перипетиями курьера впереди себя даже с десяти
километров, мог ловить и локализовать таких телепатов, как я, целыми кучами и
умел понимать все, что происходило где-то у черта на рогах, задумываясь не
дольше чем на сотую долю мгновения.
Вот его-то я и собирался выключить из операции. С ним против моих нынешних
противников у меня не было шансов, а без него... Без него я был почти так же
силен, как взвод их охраны, вот только умел сам планировать и проводить
операции, чего взводу оперов, разумеется, почти никогда не разрешалось.
Сейчас поймать меня Самойлов мог, только если я сам позволю себя поймать, то
есть когда попробую ментально проследить за своим Климентом и курьером и когда
сниму шлем ментальной защиты, когда позволю ему направить на меня узкофокусную
антенну ментального сканирования... Чего я делать, разумеется, не собирался.
И все-таки одолеть его было не просто. Но я уже видел его, а он меня еще нет, и
по моему плану вообще не должен был понять, что я рядом. А следовательно, все
складывалось удачно.
Мы отправились на новое, выбранное мной для второго контроля место, причем
Климент ехал пока невидимый для противников, курьер с деньгами пока освободился
от моего наблюдения, зато за ним вместо меня следил Самойлов. А вот за
Самойловым тащился я, причем вел его самым обычным, визуальным методом,
используя лишь свой прицел и знание всех уровней и развязок, которые нам
предстояло миновать. Без всяких слишком сложных приемчиков, излишне навороченной
техники, все честно, почти средневеково. Зато надежно в той степени, какую
обеспечивали опять же самые обычные средства. Может, потому самых рядовых оперов
и не смогли еще заменить на сто процентов, потому их и дрессируют из ребят
моего, примерно, склада.
На втором месте я проверился еще раз. Курьер пока выполнял все предписания
безоговорочно, сторожил на этот раз совсем старый таксовид, к тому же сломанный,
то есть способный передавать голос, но слепой на экран от молодецкого удара
монтировкой какого-то из местных уличных шалопаев. Климент остановился у
требуемой мне и довольно редкой в этих местах платной стоянки. А Самойлов дремал
в мешанине относительно благополучных домов километрах в пяти от курьера.
Удерживать внимание на выбранном объекте в городе за пять километров, битком
набитом другими людьми, техникой и всяческими, в том числе и ментальными,
наводками - этот показатель смело можно было считать рекордом. "Еще немного, -
решил я, - и Абдрашит сумеет душить злодеев на расстоянии, как Дарт Вейдер, или
останавливать им сердце, как дистонирующий луч. А может, речь идет о ком-то по
имени Дар Ветер, не помню, кто из них в какой степени злодей".
Я подкатил на своем байкере к незамеченному пока противником Климу и поставил
свою машину на платный прикол, обозначив время на счетчике в два часа. Потом
предложил Климу открыть багажник своей машины и стал бодренько переносить в него
несколько тюков оборудования, которое было мне необходимо. Клим смотрел на меня
напряженно, но без моего приказа не решался даже задницу оторвать от
водительского сиденья. Может, зря я на дисциплину уголовников грешил? Или он был
просто ленив, как все рантье?
- Значит, так, - стал приказывать я ему. - Отправляйся вон в то автоматическое
кафе и звони по этому номеру. Когда отзовется курьер, прикажешь ему явиться
через тринадцать минут в ресторашку "Алкасфера" на Кольцевой.
- Знаю такую, - кивнул мой напарник на этот вечер. - Только там сейчас
небезопасно. Две группы отмороженных решили выяснить, на чьей территории...
- Придется, - сказал я.
И все, Климент встал, потащился к кафешке, где не было ни официантов, ни
клиентов, лишь стеклянный павильончик, чтобы мимоезжие патрули видели, что никто
еще не вскрыл кассу, крохотные, на одного, столики с автоофициантом в виде
пирамиды с одного их конца и привинченные к полу стулья с другого. Еще,
разумеется, были игровые автоматы, касса и пара телефонов.
Когда он вернулся после разговора, я уже сидел на водительском месте, проверил
перчаточник с кодовым замком, обнаружив в нем два "тора" - совсем неплохих
скандинавских пистолета с пятком запасных магазинов к ним. Но меня это не
касалось, а если все пройдет как нужно, то и не будет касаться в будущем.
Усевшись рядом со мной, Климент доложил:
- Все прошло нормально. Я говорил измененным голосом, но не уверен, что...
- Ты тут не мишень, - придержал его я. - Они за мной гоняются. Мы, кстати,
делаем вид, что - тоже.
- Понятно, - кивнул Климент, трогая машину с места. - Послал меня, чтобы рыбка
не сорвалась, чтобы агент не уехал?
Он и не мог уехать, иначе бы ему голову отвинтили. Но я решил, что можно и так
трактовать, хотя ничего вслух говорить не решился. Не люблю врать по пустякам, а
сейчас, по-моему, был как раз такой случай.
Мы поездили еще немного вокруг того места, где должен был находиться курьер. Мне
необходимо было все проверить, и я проверил. Абдрашит Самойлов уже выставился на
том месте, где открывался наилучший вид на интересующий нас ресторанчик - с
третьего уровня Кольцевой, из небольшого кармана техобслуживания, на котором уже
лет десять никто так и не сумел закрепиться - местные бандиты жгли постоянные
строения, а временные торгаши удирали часа за два до темноты. Итак, он
выставился, а значит, пришел и мой черед.
Я еще немного поколесил по округе и выехал на четвертый уровень Кольца, потом
добрался строго до того места, под которым стояла машина наблюдения Охранки. Вот
только добраться до нее было непросто, потому что... В общем, я это предусмотрел
и стал выгружать привезенные вещи.
На этот раз Климент решил мне помочь, так что мы управились быстро. Потом я
сказал:
- Кати к курьеру и считай деньги. Так долго, как только сможешь. Иные пачки
покрути по два раза.
- Знал бы, что ты такой недоверчивый, взял бы счетчик купюр, - проворчал Клим.
- Дурень, - отозвался я. - Мне время нужно... Да, еще одно - проверь деньги на
разные метки. Кто знает, может, они попытаются проследить за нами по такой
туфте, как изотопы или гиперфиолетовые чернила?
- Обижаешь, начальник, - бодро ответил мой подельник. - Я без проверки даже
сдачу с пачки сигарет не беру, а тут... Не беспокойся, все будет в лучшем виде.
Мою технику не обманешь.
- Ладно, поверю на слово, - решил я больше не наставлять его.
Он сел в свою машину и уехал. Ему предстояло отрабатывать свой нелегкий
воровской хлеб. А я принялся отрабатывать свой, который лежал ближе к
бандитизму.
В общем, дислокация была простой и просчитывалась просто. Для этого места маломальски
подходящее положение для особых ментальных антенн на машине Самойлова
могло быть правильным в одном разъединственном положении его машины. Вернее, его
броневика, потому что в простой машине Самойлов по вполне объяснимым причинам не
ездил никогда, устроив в своей крепости на колесах даже биосортир.
Итак, подыскивая положение для своих антенн, он должен был занять и неизбежно
занял то место, которое находилось строго под предохранительной сеткой
четвертого высотного уровня Кольцевой, на которой я и высадился. Этот четвертый
уровень на самом деле очень редко использовался, наверное, потому, что был
чрезмерно скоростным, дорогим и по многим показателям небезопасным, кроме того,
на нем чаще штрафовали, потому что его лучше трех остальных уровней
контролировали наблюдательные дирижаблики и коптеры дорожной полиции. Конечно,
он был высоковат для моих планов, висел над предыдущим почти в двадцати метрах,
но в принципе это расстояние было преодолимо, я знал, что сумею с ним
справиться.
Может быть, эта ситуация с высотным уровнем, на котором можно было довольно
легко делать что хочешь, заинтересовала бы опытного опера, но то, что она
заинтересует Самойлова, я не верил. Абдрашит не был опером, хотя очень много
времени провел на наших инструктажах и курсах по разбору наиболее острых дел. Но
почему-то так всегда получается, если не рискуешь своей шкурой, все уроки плохо
усваиваются. А он делал свое дело в группе поддержки, иногда в наружке, но
никогда не действовал как опер с пушкой в кулаке. Пресловутая боязнь выходить из
своей стальной коробки это наглядно показывала, опер никогда бы так не поступил
- побоялся убаюкать себя иллюзией собственной недоступности. Но Абдрашит такой
психологической хитрости о нашей работе не знал, а если даже знал, то понаслышке
или через свои ментальные прицелы - в любом случае, это совсем не то.
Кроме того, насколько я знал, на него действительно ни разу не нападали. Потому
что даже на нашу глуповатую, но самоуверенную бандитскую "коллегию" производил
впечатление его броневик. Эту машину ничем нельзя было взять - ни бомбой, ни
взрывчаткой... Она не уступала в скорости полуспортивным машинам, могла
разворачиваться на месте, развивала усилия, как высокомощный тягач, сворачивала
практически любую стенку, могла прыгать, хоть и не на большие дистанции, но всетаки
могла, что было чрезвычайно важно в некоторых случаях, например, когда тебе
пытаются заблокировать колеса. Еще она могла переходить на антигравитационный
ход, пролезая через болота, спрыгивать с автострад, как вот эти, на которых мы
находились, могла вести бой с батальоном легкой пехоты, а при желании могла
связаться с любой станцией Европы и Азии, вызывая себе помощь... Кроме того,
воздух в ней был зациклен и контролировался на ядохимикаты, так что экипаж
нельзя было отравить, как я отравил, к примеру, всю команду Шабата и его
поставщиков. В общем, по замыслу конструкторов этого стального кабана, все в нем
было надежно защищено и неприступно.
В общем, так и было. Но одно уязвимое место, как мне показалось, я в броневике
нашел. И теперь предстояло проверить эффективность своей выдумки.
Поэтому я перебрался на предохранительную сетку, вытянутую в обе стороны от
шоссе, как обочина, метров на сорок, подошел к тому ее сегменту, который
математически точно находился над броневиком Самойлова, и стал резать стальные
прутки из легированной стали с палец толщиной, образуя круг, в который мог бы
проползти с кое-какой амуницией на спине. Круг получился так себе, не очень
ровный, и даже на вид казался ненадежным, я очень живо представил, что в нем
непременно застряну, даже если не буду торопиться.
Пока я снаряжался для дела, концы прутков, раскаленные плазменным резачком
докрасна, остыли и к ним уже стало возможным привязать капроновый ленточный
тросик. Этот ленточный трос, выдерживал до пяти тонн, а еще он был удобен тем,
что в нем была проделана последовательная перфорация, и пластмассовые зубчатки
легкого и негромоздкого приспособления позволяли ползать по ней, как паук
ползает по паутине. Я закрепился в этом приспособлении, ввел ленточный трос в
свой бандаж и скинул его вниз. Он завис в сорока сантиметрах над обтекателем
антенны броневика, и это был лучший мой результат за последние пару недель.
Используя пресловутые зубчатки и зажимные щипцы вертикального лазанья, я стал
бесшумно, не крутясь и почти не раскачиваясь, скатываться вниз.
Собственно, я и не сомневался, что вниз сойду нормально, старая добрая
гравитация неплохо знала свое дело и, в отличие от русской номенклатуры, всегда
следовала устоявшимся законам. Хотелось бы, чтобы еще наверх это устройство
позволило мне забраться без проблем... Пока это было делом недалекого, но весьма
туманного будущего.
Мельком я взглянул на "Алкасферу" - отдаленные от всего, примитивные стеклянные
купола, в самом деле изрядно похожие на первобытные экоциклические заповедники,
стоящие почти в трехстах метрах подо мной и в стороне, на земле. Даже отсюда
было видно, что ресторанчик получился не очень - стоянка была пуста, да и под
колпаками не роился народ, не танцевала на площадочке молодежь, не прогуливались
по тропинкам специального сада в вынесенном вбок куполе люди поспокойней.
Приглядевшись, я заметил в стороне, под затемненным фонарем, две знакомые мне
машины - одна принадлежала курьеру, который привез деньги, вторая, поставленная
бампер к бамперу, была Климентовой. Значит, они уже встретились, уже считают
деньги. И значит, мне нужно торопиться.
Я опустился на броню машины под собой так, что не спугнул бы даже бабочку,
сидящую на моем плече. Потом лег в особой, бесшумной манере. Так, кажется, учили
ложиться на пыльную поверхность ниндзя, разумеется, на специальные ребристые
прокладочки, чтобы не оставлять следов. Но у меня не было прокладочек, я просто
не хотел звякнуть по металлу каким-нибудь из своих выступающих углов. Даже на
ощупь мягким, например, поверхностью плеча. От незапланированных ошибок в своих
действиях я защитился пенорезиной, обильно обработав ею одежду, оружие и
инструменты, разумеется, в тех местах, где это не мешало ими пользоваться.
Открутил крепежные болтики обтекателя ментальной антенны, потом поднапрягся и
аккуратно сдвинул его в сторону сантиметров на двадцать, больше мне и не
требовалось.
Ментальная антенна - такая хитрая штука, которая теоретически способна
почувствовать все происходящее с любым живым объектом, даже, кажется, с иными
растениями, на сотни метров вокруг. Но в относительно узком секторе и в строго
заданном направлении. Сейчас она была нацелена на купол ресторанчика, и
следовательно, я находился в ее мертвой зоне. А датчики кругового сканирования
броневика как раз этот верхний конус, из которого я и подобрался, тоже не
трогали, отчасти потому, что это было не нужно в городских условиях, а еще,
чтобы не создавать наводок на тонкие приборы Самойлова.
Осмотревшись еще раз, на всякий случай я восстановил дыхание - оказалось, что
последние полторы минуты я не дышал, стараясь делать свое дело и тихо, и быстро,
и как бы незаметно даже для себя. Успокоившись, я вытащил из-за спины баллончик
с газом. К его выходной горловинке с краном уже был припаян пластмассовый
мундштук, переходящий в тонкую, почти капиллярную трубочку из реактоэтилена
сантиметров в пятьдесят длиной. Другой рукой я выволок баллончик с пенорезиной,
способной застывать за считаные мгновения и потому вполне удобной как
быстроклеящий состав. Я напрыскал за антенной небольшую лужицу и поместил в нее
свой баллон с газом. Прикинул на глаз - если антенна начала бы вращаться,
баллон, кажется, должен был остаться под нижней кромкой, а значит, ни один
оператор внизу, в машине, не почувствует, что наверху, на крыше, что-то не в
порядке. Убедившись, что с этим все более-менее в норме, я взял соломинку в
подрагивающие от напряжения пальцы и стал пропихивать ее в дырку, сделанную в
броне. В эту же дырку уползали довольно толстые по сравнению с моей трубочкой
провода от рессивера антенны, идущие на аппаратуру Самойлова. О том, что в
броневике имеется эта дырочка, знали человек пять, не больше, к счастью, я
оказался одним из них.
Заглубив трубку на четверть, я полюбовался на свою работу. Сейчас она походила
на соломинку, вставленную в очень сложный, навороченный стакан с навороченным же
коктейлем. Но главного в этом коктейле еще не было. Чтобы не нервничать больше
необходимого, я сделал вид, что не тороплюсь, припенил баллон с газом к броне
еще и по бокам, чтобы он держался надежнее. Потом, молясь, чтобы все получилось,
чтобы мою капиллярку не передавило где-нибудь, открыл кран на баллоне, надеясь,
что он не засвистит.
Он не засвистел. Газ лишь стал изредка глухо пробулькиваться в баллончике под
антенной, но это можно было услышать лишь в перерывах между шумом проезжающих
сбоку и под нами, на нижних уровнях, машин. Я был уверен, что в броневике этот
шум не улавливался. А если бы кто-то его и услышал, то не сразу догадался, что
шум этот имеет к ним отношение, а если и догадается, то... В общем, я надеялся,
что все будет хорошо.
Поэтому я быстро, как только мог, передвинул обтекатель антенны назад, прикрутил
его на один болт, только чтобы он не болтался, если броневик тронется с места, и
поднялся на колени. Ленточный трос висел надо мной, как не в меру прослабленная
струна. Я вспомнил на миг, как ранним утром измерял высоту между уровнями и
готовил длину троса, - надеясь, что угадаю и он не будет стеснять мои движения и
в то же время ни на мгновение не коснется боковины машины, не включит ее
сигнальные системы. И мне повезло, я угадал.
Я взял телескопическую ручку подъемника, вытянул ее до длины в метр, не больше,
и приноровился сделать качающее движение. В чем-то эта рукоять и то, что я
должен был делать, походило на работу со старинным домкратом, да устройство и
было, собственно, домкратом, только поднимало меня, а не какой-нибудь памятник.
Я принялся работать и вдруг обнаружил, что работаю, как в драке, со скоростью,
от которой едва не свистит ветер под руками, а капроновый шнур, технологически
не способный производить какие-либо звуки, ощутимо повизгивает, как плохо
смазанный колодезный ворот. В общем, я вознесся наверх, к четвертому уровню
эстакады, так, что иной высотный лифт мог бы мне позавидовать.
Конечно, я попытался снизить темп, когда понял, в чем дело, когда разобрал, что
от напряжения и излишней концентрации внимания перешел на сверхскоростной режим
восприятия и действия, но это оказалось не страшно. Механизм работал как часы,
зубчатки прокатывались за каждый мой рывок чуть не на двадцать сантиметров, и в
целом все получилось очень удобно - на руках подниматься по веревке было бы
тяжелее.
Выбравшись на верхнюю автостраду, я попытался отыскать на запястье часы, но они
находились под обрезиненным рукавом комбинезона, и я п
...Закладка в соц.сетях
