Жанр: Электронное издание
Basov-13
...е полотенце, которым только что вытерся, оно
показалось мне самым большим, а это сейчас было немаловажно.
И именно сейчас, кутая вооруженную левую руку в складки, которые могли бы не
очень внимательному наблюдателю показаться естественными, мне вдруг подумалось,
что фразочка о несуществующих неуязвимых индивидах, скорее всего, может быть
отнесена и ко мне тоже. Это было что-то новое, и настолько, что я даже замер,
обдумывая свежую идею.
Итак, неуязвимых не существует. Но включая меня самого. И как я об этом раньше
не догадывался? Может, потому и вел себя так уверенно?
А как, спросил я себя, дело обстоит на самом деле? И решил, что сейчас об этом
теоретизировать некогда, времени в самом деле осталось не очень много. Лучше
всего было проверить эту глубокую идею практикой. Да у меня и выхода, кажется,
другого не осталось.
80
Итак, я вышел в зал с полотенцем, якобы только что вымыв руки, собираясь с
духом. Для того, что я задумал, нужно было много этого самого духа. И его могло
не хватить. Но если его не хватит, через пять-семь секунд я буду мертв, а мои
враги будут праздновать победу. В общем-то, я уже давно излечился от жажды
побеждать, тот, кто воюет по спортивным правилам, очень быстро умирает. Для того
чтобы не погибнуть, нужно воспитать в себе безразличие, равнодушие к тому,
победил ты или нет, жив или умер - лишь тогда у тебя, как ни парадоксально,
появляются некоторые перспективы уцелеть... Да, здорово я устал, если не решаюсь
начать драку, а тяну время бессмыслицами.
Снова на глаза накатила капелька пота, вызванная болью от вырезанного кастета.
Странно, снова подумал я, приходится рисковать жизнью, а такие мелочи только
сильнее и ярче врезаются в перевозбужденную опасностью нервную систему, словно
нет ничего важнее... Впрочем, может, и в самом деле нет ничего важнее, меня так
научили, что мелочи и решают все в этом мире. Нечеткое зрение, мельком возникшее
ощущение рези в глазах, вызванное каплей пота... Я поднял руки и аккуратно, как
самый уверенный в себе человек в этой комнате, промокнул лицо.
И тут же начал говорить, хотя работа по сопровождению "вертушки" с директором на
борту еще не кончилась, но именно потому, что она не кончилась, я и должен
торопиться:
- Так, продолжим. Вы, - я обратился к троллям, ко всем троим, - выстраивайтесь
как в тот момент, когда произошел взрыв, и побыстрее, мне надоела эта
тягомотина. К тому же осталось уже чуть...
Тролли, как самые тугодумные из служак, послушно выстроились у радарного
проводчика, сгрудив головы, смотрят на меня.
- Вы так и стояли? Все верно?
- Нет, смотрели туда, - ткнула пальцем на горизонтальный экран троллиха. Она
была чуть умнее обоих своих напарников.
- Вот и поворачивайтесь. Вы, - обращаюсь к операторам, но смотрю при этом на
девушку, она обладает самой податливой психикой и способна сыграть роль
инициатора в этой троице, - оставайтесь на местах, что бы ни произошло...
Девица откинулась на спинку, чуть нахмурилась, оторвала взгляд от экранов и
впилась в меня удивленными глазами. Двое других ребят, которые до этого сидели
сгорбившись, выпрямились и повернулись ко мне.
Я отбросил полотенце. Оно еще не отлетело и на половину шага, а на нем стала
видна кровь. И смышленый человек с наработанной реакцией понял бы - это моя
кровь, и, значит, она нечто важное... Например, что я вооружен.
Впрочем, догадываться больше не нужно, потому что я начинаю давить, так и не
выбросив кастет вперед по-пистолетному, на спусковой крючок. Первый же выстрел
прозвучал почти удивленно, как чересчур резкий хлопок в читальном зале
библиотеки, где даже говорить громко не рекомендуется, не то что хлопать.
За полмгновения до того, как прозвучал первый выстрел, предупреждающе зарычал
вожак троллей, как оказалось, он был самый ловкий, самый подготовленный, да и
стоял очень удобно для того, чтобы увидеть меня, а следовательно,
посоревноваться в скорости - прямо передо мной. Поэтому его я убил первым. И что
само по себе огромная редкость, с одного выстрела! Такими пульками, какие были
заправлены в мою машинку, пусть даже и разрывными, эдакую массу мускулов, силы и
жизненной энергии сразу не завалишь... Но я попал ему в глазницу, а значит,
почти наверняка задел мозг.
Должно быть потому, что я слишком долго удивлялся своей удаче, второй из
охранников успел кувырнуться с линии огня. Пришлось стрелять в девицу, чтобы не
терять удачную позицию, чтобы максимально использовать те крохи мгновений,
которые у меня еще остались. Троллиху я с самого начала хотел уложить последней,
мне казалось, у нее реакция чуть похуже...
Но с ней я напортачил. Вместо того чтобы справиться быстро и легко, я попал ей в
скулу и в грудь, а не в лоб, как целился. Должно быть, она тоже попыталась
отдернуться, или первый же выстрел, попавший в лицо, заставил ее как-то поособенному
вскинуться или выпрямиться, а потом уже моя пулька засветила в такую
грудину, что ее не сразу пробил бы и полноценный бластер.
Впрочем, если бы я бил из бластера, она бы могла и умереть, потому что удар-то
получился как раз в область сердца, чуть ниже левой выпуклости, но у меня был не
тот калибр, не то устройство, а разрывная сила пуль была все-таки мала, и
троллиха осталась живой... Впрочем, она свалилась на пол и задергалась от боли,
но я знал, что это на секунды, потом она опомнится, потянется к своему стволу с
анатомической рукоятью, и...
Я повернулся к ушедшему от огня охраннику, даже шагнул к нему, хотя и не до
конца... Позже я понял, что этот шаг и спас мне жизнь. Потому что в кастете
заклинило патрон. Уже на четвертом выстреле моя пушка отказала!
Тот тролль, что ушел от выстрела, еще не докатился до конца в своем
гимнастическом кувыркании, а я уже понял, что безоружен. К тому же, пока он тут
изображал свою технику перекатов, его правая рука уже высвободила бластер, и он
только ждал момента, когда снова окажется на ногах, чтобы начать палить в меня
по полной программе.
Но довертеться на полу до конца я ему не дал. Еще раз безрезультатно щелкнув
спуском кастетика, я почти на пределе своей скорости рванулся вперед, стараясь
не дать Троллю оторваться от меня. Если бы я неправильно перенес вес, скажем, на
левую ногу, я бы не успел его догнать и он сумел бы выстрелить, но я стоял
правильно, правда, по чистой случайности. Но случайности и спасают жизнь в таких
вот драках.
В общем, я проскользнул к его руке и попробовал дотянуться кастетом до его кисти
с бластером, чтобы подбить ее вверх. Но расстояние было очень велико, совсем
опередить его я не успел, слишком уж он быстро работал... И выстрел его все-таки
прозвучал. Только ушел вверх, потому что я задел его костяшки на рукояти,
оставив на его зеленоватой коже красную полосу.
Главное, чего я этим добился, - теперь он несколько мгновений не мог стрелять. А
должен был перехватить анатомическую рукоять и угнездить руку в надлежащих
впадинах еще раз. С этой техникой всегда так - пыль попадает, и у автоматики уже
нет уверенности, что стволом распоряжается нужный тип, а потому-то она и не
стреляет.
Надо отдать ему должное, он сразу понял, в чем дело, и попытался помочь себе
левой, чтобы пушка снова стала боеспособной, но и я не дремал. Тем более, что
набрал неплохую скорость и, оказавшись еще ближе, размахнувшись по ходу обеими
руками, попытался воткнуть кромку кастета ему в голову.
Фокус был в том, что нам предстояло выяснить, кто окажется быстрее - мои кулаки
или он со своими поправками ладони на бластере. Поэтому я даже размахнуться как
следует не мог, экономил время на такой малости, как траектория удара, потому-то
и помогал кастету своей правой, чтобы придать большую резкость, дотолкнуть свой
тычок, словно я не кастетом был вооружен, а двуручным мечом...
У меня не очень-то получилось, потому что он увидел этот выпад и уверенно
блокировал его левой. Но он еще не очень твердо стоял на ногах после переворота,
и сопротивление получилось не ахти. Я преодолел его странным, каким-то
ненормальным движением правого кулака, который оказался очень близко к телу
Тролля, почти уперся в плечо... На это я даже надеяться не смел.
Так и не затормозив не дошедший до цели удар кастетом, я перевел его в рубящий
удар по локтю вооруженной руки противника, а когда она чуть ослабела, подхватил
его кисть на рукояти бластера своей правой рукой. Потом резко крутанул вокруг
оси наружу, практически выключая из повиновения моему противнику, и заломил в
локте. Этот прием придумали пару тысячелетий назад японцы, он считался очень
экзотическим, но действенным, например, только так по их науке рукопашного боя
можно было обезоружить противника с кинжалом... Мой противник использовал не
кинжал и был силен, как мастодонт, но прием сработал, я знал, что он сработает.
С математической точностью кисть охранника провернулась вокруг локтя, и ствол
его пушки оказался в десятке сантиметров от боковой кости его затылка. И тогда я
нажал на курок поверх его пальца. И бластер сработал, выстрел снес ему половину
лица и даже воткнулся в белую стену за нами, но это уже было не интересно...
Важно было то, что мой второй противник практически застрелился, хотя я ему в
этом старательно помогал.
Ноги застреленного только стали подкашиваться, а я уже повернулся, как говорят в
армии, через левое плечо, зажав его руку на рукояти бластера титаническим
усилием обоих своих ладоней. Троллиха как раз поднималась с пола, так и не
осознав, что происходит. По крайней мере, я так думаю - если бы она хоть что-то
поняла, то не подставилась под выстрел так глупо... А может, она решила, что
заклинивший в моей пушечке патрон сделал меня безоружным окончательно, может,
она никогда не слышала, что можно стрелять даже из анатомического оружия с рук
противника?..
В обшем, только она поднялась на одно колено, я встретил ее длиннющей, почти
бесконечной струей плазмы, на которую распался воздух и на которую стала
распадаться ее плоть... И ее зажатый в обеих руках бластер оказался бесполезен,
она просто не успела пустить его в ход.
Потом я отпустил гашетку на бластере моего упавшего тролля. Он наконец долетел
до пола, вырвавшись из моих скользких от пота и крови рук. Все было кончено, все
трое охранников отошли в лучший мир, а я не получил даже царапины, разумеется,
если не считать не до конца заросшие раны, заработанные в прежних боях, и
особенно если не обращать внимание на распоротый и раскрытый, словно
специализированный сейф, правый бок.
Все, я победил. Чтобы дать это понять онемевшим операторам, которые, кажется,
так и не успели моргнуть за то время, что я расправлялся с охраной, я снизил
темп восприятия и попытался улыбнуться. Заодно попробовал обозначить, что им-то
ничего не грозит, что они вполне могут выйти из заварухи живыми, если не будут
валять дурака... Но улыбка не получилась, девица наконец-то поняла, что
произошло, и попыталась завизжать.
Вот этого я терпеть не могу. Поэтому я присел к павшему у моих ног противнику,
поднял его бессильную руку с оружием и стал практически с колена палить по трем
камерам контрольного наблюдения, которые заметил. Может, их было не три, может,
где-то гнездился еще и потайной "глазок", но я на это не рассчитывал. Зачем
строителям тратиться на какие-то тайны, если они были уверены, что в этой
комнате всегда будут контролировать любую ситуацию именно те, кто должен?
Только они не рассчитывали на меня. И теперь кое-кому придется за это
расплачиваться. Разумеется, камеры были только началом.
По часам прошло всего-то минуты полторы от того момента, как я вышел из клозета
и принялся разыгрывать свою партию, но мне показалось, что в ничто умчалось
почти полчаса.
К тому же стало ясно, что операторы меня боятся, но в меру. Это неплохо, если в
меру, решил я и попытался еще больше стать на вид безопасным, как воздушный
шарик, по крайней мере, я очень старательно выговаривал слова, когда обращался к
ним.
- Не поднимайтесь и не пробуйте мне помешать. Останетесь целы, если будете
благоразумны. Вы можете перехватить управление автоматикой базы?
- Разумеется, - ответила девица.
- Следующий вопрос. Ребята из тамбура могут подать сигнал о стрельбе, которую я
тут устроил?
- Они обязаны это сделать, - ответил старший смены. Его голос, кажется, приходил
из невообразимой дали или из-под толщи океана, кажется, он испугался больше
всех. - Мы не в силах им помешать, по крайней мере, я такого способа не знаю.
Плохо, причем даже не то, что они доложат начальству, а то, что кто-то может
догадаться, и пока я буду тут копошиться, посадят вертолет с директором. Сделать
это - пара минут, даже ракета не успеет дойти до цели. Значит, я должен
ввязываться в новую драку, чтобы никто ничего не понял. Чтобы все выглядело
совершенно необъяснимо, хотя бы минут на пять. А больше мне и не нужно.
- Их можно подавить из автоматических пушек в тамбуре? Ты способен ими управлять
отсюда?
- Там нет автоматических пушек, только люди. Автоматические стволы установлены в
потерне, но управление ими...
Это уже не интересно.
- Тогда так, блокируй охранников в тамбуре перед этой дверью. Понял?
- Вы собираетесь их впустить? - спросила девица. Она старалась говорить очень
быстро, почти в моем темпе, чтобы мне было понятнее. Она вежливая девушка, хоть
и не секс-бомба. По общепринятым стандартам, разумеется, - на необитаемом
острове она была бы королевой.
- Сделай это, - предлагаю я начальнику смены.
Он хмурится, потом кивает и щелкает какими-то тумблерами. Докладывает:
- Управление всей базой переведено на нас. - Снова щелчки. - Все тамбуры
перекрыты. Не только наружный, но вообще все...
Уже лучше. И то, что он такой послушный, и то, что все тамбуры не пустят к моим
противникам подкрепление.
Потом я делаю самую тяжелую штуку в мире. Я подхожу к одному из троллей, к тому,
которого случайно застрелил в глаз одним выстрелом, вкладываю ему в руку бластер
и отстреливаю слабыми зарядами руку троллихи. Она левша, это сразу бросилось мне
в глаза. Когда левая рука троллихи отделилась от тела, я подобрал ее и
попробовал держать так, чтобы суметь стрелять. Бесполезный кастет я, разумеется,
уже скинул, хотя и не куда попало, а подальше от операторов, в угол.
Пробую, направив ствол в стену. Ничего не получается, мертвая рука
выскальзывает, к тому же она еще и огромная, как бревно. В обшем, я тихо зверею
и слабыми выстрелами все того же бластерка вырезаю кости, оставляя только ладонь
и пальцы. Крови в комнате почти по колено, но я могу вложить свою левую в
полученный кусок плоти, как в перчатку, и рельеф чужих мускулов почти не мешает
мне стрелять. Пробую опять, выстрел получается, значит, моя левая уже вооружена.
То же самое проворачиваю для своей правой, используя на этот раз бластер
троллихи, так дело идет быстрее. На мгновение, когда работа уже подходила к
концу, поднял голову, чтобы проверить операторов. Девицу тошнит, она залила
своей блевотиной треть стола, вероятно, не успела отвернуться или не смогла
отвести глаза от того, что я делаю с оружием. Но и остальные два мужика выглядят
не очень крепкими. Так даже лучше - сопротивляться в какой-либо форме они не
способны.
Вооружив и правую руку, заправляю магазины обоих стволов новыми выстрелами. Это
большие гильзы, набитые какой-то жуткой дрянью, способной мгновенно сгорать в
очень малом объеме. Пока эти бластеры будут у меня в руках, перезарядить их я не
смогу, даже если освобожу одну руку, например, левую. Анатомические пушки так
устроены, что перезаряжать их тоже нужно руками одного владельца, а чтобы
поменять эти, с позволения сказать, "перчатки", у меня не будет времени.
Но я надеюсь, что охранников в тамбуре по-прежнему четверо, включая девицу,
которая служила мне проводником. Если она не ушла, разумеется. Втайне я
взмолился, чтобы она ушла. Так мне не придется ее убивать, да и стволов против
меня будет меньше...
- Откроешь дверь по моему приказу, и не раньше. Иначе первые выстрелы пойдут в
тебя. А ты даже без панциря.
Я снова начинаю заводиться, говорю слишком быстро. Начальник смены не понимает,
зато понимает девица. Она "переводит" мой приказ двум олухам с других сторон
треугольного стола. Мальчишка кивает, щелкает кнопками, потом отвечает:
- Все нормально, мы тебе не враги, только предупреждай, что нужно делать.
Они очень долго и необязательно говорят, думаю я. Но сейчас главное - их
подчинение. Во всем и на протяжении всего дела.
Еще раз проверив, удается ли мне стрелять из бластеров в своих импровизированных
"перчатках", выхожу к двери, ведущей в тамбур, и приказываю операторам:
- Всем на пол, а потом открыть дверь.
Говорю я еще быстрее, но они либо догадались, что произойдет, либо все поняли по
моим действиям. Все улеглись, девушка прикрыла голову руками. Потом мальчишка
щелкнул тумблером на столе, и дверь передо мной поползла в сторону.
Прежде чем она отошла на треть дверного проема, я уже начал стрелять. Я просто
увидел, как ко мне повернулись головы двух охранников, и среди них, как ни жаль,
была моя провожатая... Вот в них-то я и начал палить, словно заведенный.
Прицеливаться в этих "перчатках" было невозможно, я старался взять не точностью
огня, а его мощью, и это мне почти удалось.
Сначала охранник из тамбура получил три попадания выставленного на максимальную
силу бластера в грудь, и хотя он отступал при каждом ударе, панцирь его еще
справлялся с этой атакой. Но четвертый выстрел угодил ему в шею, и голова его
оторвалась, словно срубленная гильотиной. Девица бросилась было вбок, потом
сдуру подняла свой автоматик... Вернее, попробовала это сделать.
Она была без панциря, поэтому первый же выстрел прошил ей бок. И тотчас из-за
нее ударил второй из штатных охранников, кажется, самый здоровый и сильный. Он
бил из автомата, от живота, не слишком точно. Начало его очереди угодило в край
узкой двери, и пули ушли куда-то вбок. Потом он вроде пристрелялся, я
почувствовал резкую боль в плече, и правая рука почти перестала мне подчиняться.
По крайней мере, теперь приходилось уговаривать ее поворачиваться так, чтобы
нанизать противника на плазменные шнуры... И, как ни странно, именно ей это
удалось.
Выстрел угодил троллю в руку, он повернулся вокруг оси, оказался раскрыт, и
следующее попадание угодило ему под панцирь, выше бедра. Я попытался дострелить
его, пока он валился назад, вернее, пока он падал в сторону уже растянувшейся на
полу девицы, и тут почувствовал, что мой правый бок, многострадальный, из
которого выдирал свой кастет, запылал жуткой, нестерпимой болью...
Краем глаза я увидел, как от моего тела полетели какие-то кровавые ошметки,
крупные куски кожи, горящие клочки халата... Это вступил в дело третий,
последний из штатных охранников, тот, что стоял за столом. Он действовал очень
разумно, присел за стеной, выставил одну руку с пушкой и ударил на звук. И ведь
попал!
Потом все или провалилось в пустоту, или время как-то очень резко сжалось. А я
пришел в себя, потому что оказался на полу. Правая рука вообще ни на что не была
способна. Бок полыхал, словно в него угодила атомная бомба, не меньше, и до
двери было гораздо дальше, чем в начале перестрелки.
Но на этом плохие новости кончались. А хорошие тоже были, например та, что в
левой руке у меня была зажата пушка троллихи, и так как я стрелял из нее чуть
медленнее, в ней еще должны были остаться выстрелы. Но самой лучшей новостью
было то, что противник выставил морду из-за стены. И хотя она приходилась на
уровне пола, я ведь тоже лежал на полу, так что очень тщательно целиться мне не
пришлось. Я просто уместил руку на пластиковой плите, которая начиналась у меня
под подбородком, и нажал на спуск. Выстрел прогремел очень одиноко, гулко и даже
как-то незнакомо, словно я никогда ничего подобного не слышал.
А потом боек сухо защелкал по пустому упору. Вот сейчас эти щелчки услышит
противник, подумал я... Но потом понял, что противник не услышит, а те, кто их
слышал, опасности не представляли. Я собрался с силами, поднялся на колени,
потом взгромоздился на свои ноги, как на костыли. Меня вело, словно помимо
свинца из автомата в меня загрузили полцистерны бренди, которое теперь
переливалось из края в край.
Тут-то и правая рука нашлась. На удивление, в ней по-прежнему был зажат бластер.
Поднять его было очень тяжело, но я стряхнул с левой "перчатку", над которой так
долго трудился, и помог своей правой руке выполнить этот немыслимый подвиг.
Словно приготовился воевать дальше, словно в моем правом бластере еще могли быть
выстрелы. Потом я обратился к кому-то, кажется, к старшему смены:
- Ребята, принесите мне нормальный автомат.
Они поняли сразу. Видимо, я так ослаб, что даже заговорил, как все люди, а не
как ментат с чудовищной скоростью мыслительной активности.
Старший поднялся было, потом покачал головой, сел. Он боялся, но, как мне
показалось, не меня, а тех, кто будет по следам этой авантюры проводить
расследование. Правильно, о последствиях тоже нужно думать. Зато девушка об этом
думать не привыкла. Она кивнула и осторожно поднялась.
Пока она ходила, я держал ее на прицеле, хотя она старательно несла пушку за
ствол, так что рукоятки оружия все время были мне видны. Она, молодец, даже
догадалась притащить пару магазинов. Что и говорить, они тут все, наверное,
прошли военную подготовку.
Когда оружие оказалось у меня в руках, я вдруг начал вспоминать, почему сам-то
не пошел, и очень быстро догадался - у меня тут еще дела. Кроме того, операторы
очень легко могли от меня избавиться, закрыв дверь, и тогда осталось бы только
сдаваться... Раненый или нет, а я соображал правильно.
Избавившись от бластеров, я взвел затвор автомата и с облегчением взял всех на
прицел. Все было в порядке, все было очень хорошо. Теперь можно было приступать
к главному.
- Теперь так, ребятки. Все за стол.
Я приветливо попытался им улыбнуться, но... В общем, что-то оказалось не так,
они опять отвернулись, девица опять стала давиться позывами тошноты. Впрочем,
они подчинились, начальник смены даже спросил:
- Зачем все это?
- Меня интересует коптер, который идет над нами и который вы обязаны
сопровождать. Мне, как и вам, известно, что он тащит Джарвинова. - Говорить
трудно, в глотке горит сухой, раздраженный огонь. Боль в боку такая, что я уже и
не очень рад, что уцелел. К тому же из меня постоянно сочится кровь... Но, в
общем, это может подождать, сначала - основное. - Понимаете, он решил отдохнуть
в своем имении на Оке, когда ему доложили, что я мертв.
- Значит, ты?.. - девица не договаривает, но смотрит на меня, как на дракона.
- Верно.
Я больше не стараюсь удержать облик Нетопыря, а разрешаю себе возвратиться в
свой нормальный вид. Чтобы не было больно, уговариваю тело работать неторопливо,
частями. Пару часов это будет отвратительное зрелище, но зеркал тут нет, а
операторы могут и не смотреть. Им достаточно просто слушаться.
- В общем, так. Долететь до имения эта "вертушка" не должна, иначе вы все отсюда
не выйдете. Даю вам слово.
Старший думает, потом кивает. И сейчас же они начинают привычно, обученно и
очень ловко колдовать над своими приборами. Кажется, они даже рады, что им
наконец-то предоставилась возможность показать, на что они способны.
А я тем временем подошел к туалету, оставив дверь открытой, попятился, дотянулся
до раковины и полотенец. Я все еще боюсь, что операторы не выдержат, струхнут
или не захотят подчиняться и попробуют удрать... Но далеко удрать невозможно,
дверь тамбура закрыта, кроме того, пришлось бы бросить друзей. Кроме того, они
наверняка слышали, что я телепат, а следовательно, способен работать с
упреждением... Да, еще одно - они видели, как быстро я могу двигаться, а это
впечатляет. Значит, все хорошо? Может быть, да, и пора бы уже...
Я сорвал все полотенца разом, намочил их под струей холодной воды и, стараясь не
выпускать автомат из рук, перевязался. Как всегда бывает, от этого раны заболели
еще сильнее. Но крови меньше, и вообще в голове установилась относительная
ясность.
Когда ракета сошла со стартового стола, я стоял, словно тролль, над контрольным
радаром. И видел, как крохотная точка вдруг выплыла из центра круга, потом
поползла к краю и вдруг перешла его... Нет, просто отодвинулась сантиметров на
пятнадцать, если не ошибаюсь, к западу. Тогда стали видны еще три светящиеся
точки, из которых система наведения две сразу сделала почти невидимыми.
- Что это? - спросил я, указывая на два лишних объекта.
- Машины из Быкова, - пояснила девушка. - Объект находится над Чеховом.
Да, а ведь Джарвинов почти прилетел, еще бы три-четыре минуты, и его отсюда было
бы не достать. Но девица может и дурака валять. Все они еще могут...
- Запроси подтверждение, - попросил я и поместил автомат на панель контрольного
радара. Просто, чтобы они его видели.
Они в самом деле могли решиться на отчаянный шаг - сбить какую-нибудь из простых
пассажирских машин, а мне сказать, что все в порядке. И на любом суде их
поведение было бы расценено как геройство, умение в отчаянных условиях спасти
жизнь директору Московии...
Старший смены сделал запрос. Пятно на контрольной панели стало красным, это
означало, что с ним ведутся переговоры.
- Алло, база, в чем дело? - послышался из динамика голос пилота.
Я указал пальцем на себя и повернул решительным жестом микрофон, который свисал
над экраном.
- Говорит Нетопырь. Знаешь такого, соколик? Гегулен у вас на борту? Прошу дать
подтверждение.
- Информация разглашению не подлежит.
- Отвечай, бестолочь деревянная, или я добьюсь, что тобой вычистят все взлетные
полосы, какие только есть в Московии. Мне нужно с ним связаться, и я свяжусь,
чего бы это ни стоило.
На той стороне линии возникло тягостное молчание. Потом пилот чуть подавленно
ответил:
- Вы же знаете, господин старший комиссар, что он тут. Зачем же?..
По моему локатору от ракеты до вертолета осталась лишь пара сантиметров. Это
значило, что система оповещения коптера должна
Закладка в соц.сетях
