Жанр: Электронное издание
Basov-13
..., от того, насколько быстро соображали офицеры.
К счастью, как в каждой элитной части, офицеры тут были не очень. Стоило мне
увидеть троих охранников, причем двое явно только что встали из-за стола и не
очень твердо держались на ногах, я бросился к ним, словно сгорал от нетерпения
отдать рапорт. Солдатики в красных мундирах посторонились, даже один в черном
увернулся, чтобы не задержать меня ненароком.
Оказавшись в десятке метров от командиров, я заорал, стараясь перекрыть сирены,
которые выли в имении, оглушая все живое на десяток километров в округе.
Формулировка, правда, получилась не очень:
- Он у сенсов, они сцепились... У него полно взрывчатки!
Это сработало. Как-то сразу стало ясно, что мой скромненький бластер, который я
еще на лестнице сунул в кобуру, и взрыв, своротивший всю сверхпрочную башню, -
вещи несопоставимые.
Офицеры рванули вверх, солдаты, завидев знакомые фигуры, морды и затылки, тоже
взялись за дело, то есть побежали мимо меня. Все героически доставали на ходу
оружие. А я двинул в другую сторону, к приемной Сапегова, с местоположением
которой меня уже ознакомил Кирьян.
По дороге, стараясь не очень торопиться, потому что был уже на виду, а мирового
рекорда по спринту за Глобулой не числилось, я на миг задумался, как могло
получиться, что после взрыва я осматривался в зале ментальной команды Сапегова,
потом по коридорам бежал вниз, уговорил по дороге все встреченные посты, а
охрана лишь подбегала к зданию с башней? Но потом решил, что ответ кроется в
самом удачном для меня времени суток - перед рассветом любой человек и хуже
соображает, и медленнее двигается. К тому же часть офицеров выглядела
пьяненькой, а другая изрядно намучилась во время ночных погонь за пустотой. В
общем, мне по-прежнему везло.
Я прошел через все посты, даже не глядя на постовых, глухо, решительно обрубая
все поползновения задать хоть один вопрос:
- К экселенцу, с докладом. Срочно!
Так я дошел до "предприемного" зала с пятеркой солдатиков, четверо из которых
блестели кирасами. Вот к этим с разговорами подходить было нечего. Они попрежнему
стояли неподвижно, глядя строго перед собой, но стоило бы мне проявить
хоть видимость напряжения, как они мигом взяли бы меня на мушку. У этих не
заржавеет, это не неуверенные тугодумы наверху, на этих только посмотри косо,
сам потом рад не будешь...
Один из них стоял в своей кирасе, со скорчером в согнутых руках, прижимая его к
груди затвором, около зеркала. Это было отменное зеркало, высокое и прочное. Я
почти не сомневался, что оно прозрачно с другой стороны, но сейчас это было не
главное. Я подошел к зеркалу и поправил форменный галстук, обвитый вокруг поверблюжьи
волосатой шеи, поправил волосы на лбу, кончики усов.
Потом я прыгнул на солдатика, врубил ему локтем в ухо, не выдергивая скорчер из
чужих рук, направил на ближайшего же постового и через палец кирасника нажал на
гашетку. Полоса дымного огня распорола зал и, выжигая чудовищный след на лепном
потолке, уперлась в соседа справа. Того отбросило, словно бейсбольный мяч на
подаче.
"Мой" постовой повис на моих руках лишь на долю мгновения, а потом стал оживать,
пытаясь вырвать свое оружие, но я двинул ему коленом в пах... И промахнулся, он
успел повернуться ко мне боком, уперся уже сильнее, и я впервые почувствовал всю
мощь его искусственных мускулов... И тут он задергался уже от боли. Пара
зарядов, выпущенных кирасником, который стоял по диагонали через весь зал,
прошила его кирасу, словно жестянку. К тому же попадание отбросило нас, не
выпускающих, так сказать, наш общий скорчер, к стене. Охранник стал обмякать, а
я, прячась за него, хотя защитой он был теперь не очень надежной, ударил в ответ
по тому из охранников, у которого оказалась такая хорошая реакция.
В общем, я попал. Вернее, получилось так, что я воткнул свою очередь в колонну,
от нее посыпалась крошка, и тогда парень по диагонали через зал на миг замолчал,
он не хотел или не мог палить, не видел меня из-за пыли от штукатурки и кусками
стены... А я воспользовался моментом и вырвал из рук уже умершего охранника его
"чок" и тут уже откатился под зеркало, чтобы пальба двух оставшихся ребят
слепила их и мешала целиться.
Потом я выдержал истеричную очередь справа, почти небрежно, едва ли не спокойно,
пальнул в ту сторону и навылет прошил охранника, который сдуру не спрятался за
выступ стены, а почему-то выскочил вперед и стал просто изумительной мишенью. По
нему невозможно было не попасть. Тогда я прицелился получше, выбрал момент и
уложил паренька, который наконец выбрался из тучи посыпавшейся на него щебенки и
попытался одним рывком спрятаться за другую колонну. До колонны он так и не
добежал, два заряда скорчера практически оторвали ему ногу, а когда он плюхнулся
на пол, оставляя за собой рассеивающееся в воздухе облако красноватой мути,
смешанное с дымом, я добил его еще одним выстрелом, чтобы он не слишком страдал.
Потом я прокатился вправо, возвращаясь к убитому охраннику, у которого я отобрал
скорчер. И вовремя. Едва я обосновался на новом месте, в мое старое лежбище
ударил огонь последнего из оставшихся в живых охранников. Он прятался за
небольшим выступом и верещал, как оглашенный. Тощий биоробот, который бросил
свой пост у двери и пытался теперь со мной состязаться в пальбе. Вот это было
глупо, лучше бы он не орал, не тратил на это внимание, а поточнее целился...
Естественно, я ударил в стену за ним, а когда он попробовал высунуться с другой
стороны колонны, ударил на треть через ее диаметр. И хотя биоробот и в самом
деле имел костяк из легированной стали, но все-таки у меня был в руках не
бластерок и не автомат, а скорчер. И я давил на гашетку до тех пор, пока не
превратил его в какой-то обугленно-кирпично-стальной винегрет, размазанный по
стене.
Я победил, хотя и не сомневался, что победа останется за мной. Но когда
поднялся, ноги подо мной вдруг подломились, и я в голос застонал от боли. Победа
есть победа, но оказалось, что из левой икры выдран скорчером изрядный кусок
мышцы, а правое плечо кровоточило так, словно я нес на нем только что зарезанную
свинью. Это было печально, мне еще немало предстояло воевать, и раны были мне ни
к чему.
И все-таки я был жив и мог работать дальше. А мои противники умерли, и их уже не
ожидало в этом мире ничего нового, кроме похорон, этим я и утешился.
Подобрав следующий, не до конца пустой скорчер, я оторвал какую-то бледноголубую
ленту, которая некогда подчеркивала стальной блеск поперек груди одного
из охранников, и перевязал плечо. Потом самовнушением унял, как мог, боль в ноге
и посмотрел, что с ней произошло. Тут положение было получше, выстрел противника
выдрал клок мяса, это верно, но он не затронул ни одну из приличных вен, и это
само по себе походило на чудо. Жилы на ноге очень крупные, зажать их трудно,
пришлось бы перетянуть всю ногу, а это значило, что я должен был умереть, потому
что даже убраться отсюда, оставив Сапегова в покое, мне бы с недействующей ногой
уже не удалось...
Еще не осознав, что делаю, я прокатился по полу и все время, пока катился, бил
из только что подобранного скорчера... Скорее наобум, чем даже по чувству или на
звук. И попал! Причем так точно, что, если бы попробовал повторить эту штуку еще
раз, наверняка не угодил даже в нужную сторону, а туг воткнул остатки обоймы в
одну точку, размером не больше четверти метра, точнехонько так, как нужно, чтобы
подсечь любого противника, если он только не в сверхтяжелой броне.
Это оказался Кирьян. Что он делал тут, было непонятно. Ялишь знал, что начальник
охраны оказался хитрецом.
Именно оказался, потому что "чок" разбил его на три куска. Я даже глазам не
поверил. Оказалось, этот горлопан, драчун и едва ли не самый приближенный к
Сапегову вооруженный служака никакой не человек, а всего лишь метандроид - смесь
живого и высокотехнологичного. Своего рода замаскированный кибернетический
вояка, каких изготавливают штучно, приближая образец к реально существующему
прототипу, и стоит каждый примерно как батальон отлично вооруженных и обученных
солдат.
Зато и выигрыш в таких случаях должен был перекрывать любые затраты, и почти
всегда перекрывал... Только не в этом случае. Кажется, я понял, почему во всем
этом лагере, именуемом секретной ставкой Сапегова в Московии, оказалось так мало
технических средств разведки и защиты. С этим приятелем во главе охраны их бы
просто забивали помехи, кто бы их ни регулировал и сколько бы времени он на это
ни истратил.
Ну что же, все к лучшему, я и в этом оказался везунком. Я еще раз осмотрелся,
подошел к разбитому чудищу...
И как мне удалось его переиграть? Ведь эти метандроиды куда лучше, чем просто
андроиды, ресурсы которых все-таки ограничены механикой. Они используют
преимущество живой материи или квазиживой, хотя какая между ними разница, могут
сказать только врачи и специалисты по искусственной жизни. Может, все дело в
том, что тут и не пахнет божественной душой, отсутствует нечто, что придает
человеку не только вид, но и смысл существования?
Я толкнул его носком своего форменного сапога. Этот Кирьян и засаду-то устроил
здорово. Пока я бился с охранниками, он стоял за зеркалом и ждал, пока я
успокоюсь. А когда я вообразил, что всех одолел, подкрался через потайную дверь
и выскользнул, словно настоящий змей...
Я оглянулся и посмотрел на непреодолимую дверь, ведущую к Сапегову. Труп
биоробота перекрыл мне все возможности для форсирования этой последней преграды.
Или нет? Я снова посмотрел на Кирьяна, на потайную дверь, откуда он выполз. И
вполне определенная мыслишка зашевелилась в моих извилинах. И я стал надеяться,
а вдруг да получится?
51
Первой и главной моей проблемой была неприступная дверь, у которой должен был
находиться биоробот. Если бы он не хватался за оружие и остался в живых, может,
я сумел бы его заставить открыть ее, хотя это уже сомнительно. Для того он и
создан, чтобы не делать этого. Но проблему следовало как-то решать, и я, к
своему удивлению, уже стал потихоньку ее раскалывать, то есть изобретать, как с
ней справиться.
А вот вторая моя проблема вдруг возникла словно бы из-под земли. Причем в
буквальном смысле. Я только-только осмотрелся, только подволок труп или, вернее,
остатки Кирьяна к двери и стал обдумывать, где бы взять взрыватель, как где-то
за внешними стенами имения заревели еще более мощные сирены, чем те, что вопили
до сих пор. Я даже не сразу понял, что произошло. А потом догадался и с тяжелым
предчувствием бросился в ту потайную дверку, откуда вышел метандроид Кирьян.
Как я и ожидал, это была комнатка, битком напичканная всевозможными схемами
слежения. Были тут и мониторы дальнего обзора. И вот на этих-то мониторах вокруг
имения на расстоянии километра, а местами даже ближе, стали возникать солдатики.
Они имели черный, легко читаемый, привычный силуэт спецподразделения Очуркина,
только их было много, очень много, и они не скрывались. Они шли почти правильной
цепью, как при настоящей атаке, временами топчась на месте или сбиваясь в кучки
- так их было много. Каждому дуралею было ясно, что между ними не проскользнет и
мышь.
Я посмотрел на ряд других мониторов, отслеживающих по периметру не движение, а
высокоэнергетическое оружие... Черные были отменно вооружены, у некоторых даже
имелись тактические артиллерийские переноски. Это примерно то же самое, что
гаубица, только с ней могла управиться пара накачанных и обученных ребят. Все
это было очень серьезно.
Над всем этим ералашем кружили боевые вертолеты, бронированные крепости, которые
только такими вот переносными гаубицами и можно было отогнать. На одном из
вертолетиков, по-видимому, была установлена сирена, что-то вроде громкой связи
на космическом корабле. Да и на обычном корабле, кажется, такая есть. Иногда
этот сплошной, агрессивный вой стихал, и тогда над ночными полями, над имением,
над всеми этими харьковчанами гремели слова, которые произносил странно знакомый
голос. Я выбрал верньер настройки, покрутил его и получил то, чего хотел, - в
моем маленьком, почти уютном убежище зазвучали приказы:
- Все выходят, подняв руки, без исключения. Проверка генокода, невиновные будут
освобождены. Среди вас оборотень - солдат Штефана. Мы можем определить его
только посредством фиксированного генокода... Всем прекратить огонь и выходить
из здания.
Так я и думал. Джарвинов оказался не так прост, чтобы не играть против меня в
атакующем стиле. А я-то думал, почему мои коллеги последнее время за мной не
шибко резво гоняются? А они, оказывается, просто решили ударить один раз, но
наверняка. Вот и ударили. Даже Сапегова не пожалели.
Или они с самого начала знали, что я удеру из харьковской тюряги, что вздумаю
грохнуть его полосатое Всевластие, как он иногда себя называет в полуофициальных
документах, и они меня прижмут? Таким образом, я выполню их задание, а они...
Нет, слишком сложно. Да и ущерб этим убийством я теперь принесу тому же
Джарвинову изрядный. Куда больше, чем если бы я сразу выполнил приказ и вернулся
домой прежним, безупречным исполнителем, воякой Московской Директории, солдатом
Штефана на службе у Охранки.
Дудки, я теперь другой. И я теперь изгой. И воюю на другой стороне, потому тут и
оказался.
Я еще раз осмотрелся. Шансов уйти у меня практически не было, но у меня попрежнему
оставался шанс захватить заложника - Сапога. Впрочем, если моя догадка
верна, и они им в самом деле готовы пожертвовать, то я в безнадежном положении.
А если не готовы?
В общем, ладно, следовало работать дальше. Как говорила моя сержантша, придет
будущее - будем смотреть, а пока - повоюем. Вот я и начал опять воевать.
Нет, в самом деле, в безнадежных ситуациях есть своя прелесть, например,
перестаешь волноваться. И любой выход кажется удачным, все сразу хочется
попробовать. Вот я и попробовал.
Выдрал один из мониторов из гнезда, у него на разряднике должно было возникать
напряжение под двадцать тысяч вольт, этого должно было хватить. Потом выключил,
нашел и подсоединил длиннющий провод. В этом царстве электронного слежения было
все, чего только душа пожелает. Потом пробросил один из удлинителей, который
нашел на полу, через потайную дверку к останкам Кирьяна.
Эти метандроиды - штука чрезвычайно мощная, энергетика у них за децитонну
условного ВВ переваливает, разумеется, в свернутом виде, и если суметь ее
инициализировать... Правда, простым взрывателем тут не обойтись, тут даже не
каждый орудийный снаряд сработает, иначе эти ребята то и дело взлетали бы на
воздух. А вот двадцати тысяч вольт могло хватить, по крайней мере я надеялся,
что хватит.
Я разбил заднюю крышку монитора, присоединил проводки из нужной мне точки к
большому, почти непристойному в своей оголенности цилиндру энергостанции
метандроида, который у них всегда помещался в низу живота, проверил проводку и
убрался в потайную комнатку. Если я что-то понимал во взрывах, то теперь мне
следовало обеспечить укрытие. А так как выйти из этого зала, который теперь,
после перестрелки с охраной, стал смертельной ловушкой для каждого, было
невозможно, оставалось только надеяться, что эту комнатуху сделали на совесть. Я
уже приготовился дернуть рубильник, как вдруг вспомнил, что почти безоружен.
Служебный бластер в кобуре, на две трети разряженный, считать оружием не мог бы
даже самый безоглядный оптимист, а я им на сегодняшний вечер не являлся -
принимая во внимание численность противника и мое положение.
Поэтому я выбежал из комнатки в зал, разоблачил подходящего по габаритам и
наименее пострадавшего охранника, натянул его броню, прихватил не совсем
разряженный "чок", набросил на плечо лямку еще одного скорчера, на всякий
случай, и снова бросился в свое убежище...
И тут прозвучал этот хлопок. От него с потолка посыпалась крошка, некогда бывшая
лепниной, где-то далеко звякнуло стекло или стальные плиты, которые из-за своей
массы могли звенеть, словно броня на крейсере. Я подбежал к мониторам внешнего
обзора. Некоторые из них вышли из строя и демонстрировали серую дрожь фонового
сигнала. Но некоторые еще работали и показывали, как "летучие" крепости Московии
кренились в боевом вираже, заходя на штурмовку.
Я даже голову втянул в плечи, когда с ближайшего вертолета сорвалась ракета и
полетела на монитор, потом по всему корпусу имения разошелся еще один удар. Я
попробовал понять, что происходило. И понял вот что.
Во время стрельбы по охранникам мой защитный от телепатического контроля шлем
слетел и куда-то укатился. На одном из вертолетов определенно находился ментат,
который, невзирая на распоряжение начальства всех захватить, а меня вычислить
проверкой генокода, начал стрелять, то ли пытаясь спасти Сапегова от плена и
убийства, то ли...
То ли у меня была возможность от них удрать, которую я еще не осознал, не
открыл, как не сразу открыли Америку. Я сбегал в зал еще раз, нашел свой шлем и
еще раз качнулся от ломового удара по зданию.
В общем-то, эта работа - вычислить и увидеть меня в подземелье, попытаться
подавить мою активность этими целевыми ударами сверху - даже заслуживала
уважения. Неплохо придумано и, в общем-то, верно, могло подействовать... Только
и я был не против. Пусть стреляют, пока я укрыт в этом подвале, здесь можно, при
желании, ядерный взрыв переждать, не то что легкие ракетки.
В общем, я нажал на кнопку включения монитора, закрыв уши шлемом и
приготовившись ко всему, даже, может быть, к мгновенной гибели, если перекрытия
и стены этой комнатки окажутся слабыми...
Но я выжил, а вот двери, ведущие в зал Сапегова, расползлись, как гнилая кожа
старого барабана. Да, все-таки умеют в иных мастерских оборудовать метандроидов
подходящими зарядами.
С потолка и стен еще не до конца обсыпалась штукатурка, а я уже пролетел
метеором через облако дыма и пыли в зальчик к полосатенькому, надеясь, что мой
ментошлем прекрасно позволит мне прорваться через клемму гипнопресса, хотя я был
на девяносто процентов уверен, что его и включить-то некому или он вышел из
строя по причине бомбардировки с воздуха.
Как и оказалось, Сапегова в зальчике не было. И уже довольно давно, минут
двадцать прошло. Зато в противоположной от двери стене зиял провал. Я сдернул
свой шлем и протянул туда, в темноту, тонкое щупальце своего ментального
внимания.
Этот провал являлся началом нижнего, самого глубокого яруса подземелья, лежащего
под этим домиком. И по нему где-то далеко-далеко кто-то двигался.
Я рванулся к проему. Я почти не сомневался, что это и был искомый мной полосатый
диктатор со своими телохранителями. Лишь одно теперь меня смущало, уж очень мало
было времени, а подземелье впереди представлялось огромным, почти бездонным. Но
его все равно следовало преодолеть.
Я поправил оба своих скорчера и потопал вперед, крепко надеясь, что не собьюсь
со следа и меня не угораздит заблудиться. И еще я надеялся, что сумею хоть какнибудь
справиться с тремя мутантами и одной "змейкой", хотя остатки здравого
смысла, которые у меня еще работали, утверждали, что это невозможно, тем более
что я уже получил два весьма неприятных ранения.
Стены подземелья мне сразу не понравились, они были слишком... Никакие. Я их не
чувствовал, не понимал, что из них было удалено, а что добавлено, не видел за
ними никакого пространства, не знал, откуда может ударить засада и какой она
будет. То, что она непременно будет, я не сомневался ни на мгновение.
Одно утешение только и нашлось во всем происходящем, что стены здесь уже не были
чрезмерно крепкими, настолько непробиваемыми, что могли выдержать любую атаку.
Разумеется, это было правильно с точки зрения инженеров. Им казалось - если
противник дошел сюда, го особенно надеяться на крепость стен не приходится. Я
был им за это благодарен. И даже двери, которые ребята Сапегова аккуратно
запирали за собой, я выбивал скорчерами без труда.
Потом я почувствовал, что противник где-то рядом, но не стал на это обращать
внимание, лишь чуть осторожнее входил в проломленные двери. Самое главное в
погоне - не тормозиться из-за выдуманных страхов, из-за подозрения, что на тебя
за тем углом устроена засада. Но и терять собранность - не к лицу солдату
Штефана. Про нас ходят поговорки, что на нас, как на собаку, прикорнувшую
поперек дороги, даже разогнавшийся велосипедист не сможет наехать. Глупая
присказка, во-первых, какая собака спит поперек дороги? А во-вторых, кто будет
пробовать налететь на солдата на велосипеде? Если уж наезжать, то на "Порше" с
полуторатысячесильным двигателем.
Потом мне пришлось отбросить один из скорчеров, заряд в нем выдохся, а запасных
патронов у меня в этой драке и не водилось. Вероятно, считалось, что охранникам
они ни к чему или вид подсумков портил бравый вид тех кирасников, которые
остались в зале с зеркалом...
Коридоры становились все уже, все ниже, без ответвлений. Это значило, что
подземелье практически кончилось, остались только те ходы, без которых уже
нельзя было обойтись. Это было по-своему хорошо, значит, Сапегов знал, куда
убегал, и что ни говори, а это являлось косвенным подтверждением, что я не
заблудился, не сбился с его следа, а действительно читал обрывки его ауры на
стенах. Но в то же время это было плохо, потому что доказывало - у него есть
план, и я его не понимал. Виновата была, конечно, конструкция стен, глушащая
дальнее виденье, и моя неподготовленность.
Не следовало мне сегодня вечером нападать на имение - экспромтом, без
соответствующего оружия, без детальных планов и подготовки. С другой стороны,
они тоже не ожидали, что я так резво сюда заявлюсь... Разумеется, харьковчане не
ожидали. А те, кто тихонько окружил этот домик кольцом солдат, кто придавил эту
местность боевыми вертолетами, получившими самый решительный приказ, - эти как
раз очень меня ожидали. Может быть, даже заждались... И я их не разочаровал -
придурок самоуверенный.
В общем, что ни говори, а эту проблему мне придется решать. Разумеется, после
того, как я разделаюсь с Сапогом. Или не разделаюсь, это уж как выйдет.
Потом я вдруг понял, что за стеной, как ни непрозрачна она была для ментального
чтения, что-то да было. Я вернулся по коридору, посмотрел на белесую, нарочито
чистую, словно бы глухую стенку. Отлично, это был какой-то из замаскированных
тайников. Такие делают на случай атаки противника с противоположной стороны.
Тогда бой может стать затяжным, требующим немало боеприпасов и прочих
ресурсов... Да, не поскупилось мое бывшее ведомство на это сооружение, за что им
и спасибо, на этот раз по-настоящему, от всего сердца.
Я прицелился из скорчера в стену, отошел наискось, чтобы осколки летели не на
меня, и пальнул, потом еще раз, чуть не до конца обоймы.
Стена, конечно, как-то отодвигалась, но для этого нужно было знать пароли,
тайное расположение панели управления, какие-то коды доступа... Я просто
размочалил эту дверку и вошел через узкий, с острыми краями, но отчетливо
дружелюбный пролом. Прошел и ахнул.
И чего тут только не было. И новенькая полевая форма, и скафандры высшей защиты,
и оружие на все лады... Я переоделся в жаропрочные подскафандровые обмотки,
потом напялил одну из самых тяжелых и надежных штуковин, которая иногда
выдерживала даже попадание подствольника. Все-таки, как выяснилось, я очень
боялся и "змейки", и вертолетов на поверхности. Вот только неизвестно чего
больше...
Оружие я выбрал себе такое, что его не постыдился бы и Кинг-Конг. И в таком
количестве, что мог, пожалуй, сдерживать некоторое время батальон легкой пехоты.
Хотя, признаться, с тяжеловесами, которых все чаще на жаргоне военных называли
"гоплитами", я бы, пожалуй, не справился, но при желании можно было и их
попробовать - а вдруг не очень опытные попадутся?
Теперь дело пошло быстрее. Пролезать в пробоины между отсеками коридоров стало,
конечно, труднее, зато я проемы делал пошире. Гранат не жалел, бил по две-три
штуки сразу... Потом оказался в каком-то подобии пункта связи. Не удержался и
пощелкал тумблерами. Они были стандартные, поэтому я даже без схемовидения сумел
во всем разобраться.
Все мониторы наружного слежения, которые еще работали, свидетельствовали об
одном - очаговое, крайне неуверенное сопротивление кирпичномундирников было
подавлено. Видимо, не совсем умный обстрел имения с вертолетов заставил
харьковчан предположить, что диверсия гораздо крупнее, чем думалось вначале,
сразу после взрыва лаборатории ментатов, и они попытались посопротивляться...
Ребята Очуркина уже неслись по коридорам, обыскивая каждый закуток. Я поздравил
себя с тем, что предусмотрительно закрыл за собой двери потайного выхода из
бывшего главного зала, это их сбило со следа. На время, и даже не очень
длительное, но пока у меня оставалась надежда.
Еще я включил план-схему на ту часть подземелья, куда направлялся Сапегов. И вот
что увидел. Через пятьдесят метров от этого пункта был устроен один из
технологических залов, последний перед очень длинным коридором, уходящим куда-то
на север, причем на сотни метров, если не на километры. Настоящий подземный ход,
хотя для меня - выход.
В этом зале находилось три живых объекта. Не составило труда сообразить, что это
и есть та засада, которой я давно опасался, и что сейчас Сапегов на нее решился.
Сам он, как показывала электроника, в сопровождении еще одного живого существа,
скорее всего, "змейки", летел по длинному коридору, но с отставанием от своей
более закаленной подруги, потому что между ними было, на глазок, метров
двадцать. Я подумал и на всякий случай выключил свет в коридоре, по которому
убегал Сапегов.
Меня это затемнение не касалось, в скафандр было встроено отменное инфракрасное
панорамирование. А вот для Сапегова это будет неприятно, каждый знает, как
напрягаются нервы, когда выключено зрение.
После этого я подумал, что неплохо бы приказать автомату открывать все двери на
мой голос, но потом решил, что это займет слишком много времени, а Сапегов
уходил все дальше... И пошел в зал, где притаилис
...Закладка в соц.сетях
