Жанр: Электронное издание
ryaz-el1
...я из летящего огнетушителя; на ветровом стекле автомобиля,
плывущего в дыму, работают включенные "дворники", фары мигают и гаснут; что-то
закручивая, летит гаечный ключ. Но и эта фантасмагория снята "комбинаторами"
Игорем Фелицыным и Александром Захаровым тоже по-настоящему, здесь нет
контратипа, нет вторичного изображения.
Что же касается самого взрыва, мы пошли довольно примитивным путем. Мы не могли
уничтожить взаправдашнюю бензоколонку. Поэтому недалеко от Звенигорода, где
шоссе пересекается с железной дорогой, художник Михаил Богданов воздвиг
бензоколонку, которая ничем не отличалась от своих прототипов. Многие
автомобилисты даже подъезжали к ней, желая заправиться, но оставались с носом.
Ведь подземных резервуаров, наполненных бензином, не существовало. Построили
только наружную, наземную часть и обставили ее всеми необходимыми атрибутами.
Затем купили и привезли бездействующий, негодный к употреблению "Москвич".
Пиротехники пробурили в земле дыры, заполнили их взрывчаткой и керосином. Мы
поставили шесть съемочных камер, потому что взорвать это сооружение, разумеется,
можно было только один раз.
Никто, включая пиротехников, не представлял себе размеров взрыва. Никто не знал,
на сколько метров надо отойти от бензоколонки. Рядом находилась деревня. Мы
боялись, что у ближайших домов вылетят стекла. Позаботились о строгой охране,
чтобы кто-нибудь не подбежал ненароком к декорации в самую опасную минуту.
Наконец наступил момент съемки. По команде второго режиссера Владимира Досталя
пошел поезд, откуда "злодей" швыряет сигару. Выстрел из ракетницы. Операторы
включили камеры. Пиротехники подсоединили контакты. Бензоколонка взлетела на
воздух. Зрелище было эффектное! Все шесть камер сняли взрыв, пламя и отдельные
фрагменты пожара. Белой пеной из шлангов пожарники начали заливать огонь...
Трюк с разведенным мостом мы готовили около месяца. Напомню содержание сцены.
Джузеппе, укравший чемодан "с кладом", спасается от преследования. И, несмотря
на свистки милиции, вбегает на мост. Тяжелый чемодан он везет в детской коляске,
толкая ее перед собой. В это время, чтобы пропустить идущий по Неве пароход,
мост начинают разводить. Огромные его половины ползут вверх. Увеличивается
трещина между крыльями. Но Джузеппе с чемоданом лихо перепрыгивает над Невой с
одной стороны моста на другую. (Нинетто Даволи прыгал сам, без дублера!) Когда
преследователи достигают края разведенного моста, перескочить уже невозможно -
слишком велик разрыв между крыльями моста. И тут внизу между задранными кверху
крыльями моста проходит пассажирский теплоход. Три наших героя, один за другим,
прыгают на крышу капитанской рубки, перебегают по ней, повисают на
противоположном крыле моста и, чуть не сорвавшись, перебираются на другую
половину. Пароход проходит, а погоня за "сокровищем" продолжается.
Было сделано много расчетов и чертежей. Требовалось определить и высоту подъема
крыльев моста, и ширину щели между мостовыми пролетами, и, главное, высоту,
которую придется преодолевать людям в прыжке. Опасность увеличивалась тем, что
пароход не стоял на месте, а двигался, причем не по земле, а по воде. Ошибка при
прыжке грозила смертью. Если каскадер промахнется и не попадет на потолок
капитанской рубки, кстати, очень небольшой по площади, - конец! При расчетах
все время получалась слишком большая высота прыжка - около восьми метров.
Наконец пришла мысль достроить вверх капитанскую рубку на два-два с половиной
метра. Тогда расстояние для прыжка сократится примерно до пяти метров. Художники
нарастили рубку парохода "Тарас Шевченко" и покрасили свое сооружение. Никто не
заметил, что корабль немного "подрос" по сравнению со своими собратьями.
Организационных сложностей тоже хватало. "Тарас Шевченко" - действующее судно.
Пароход пришлось снять с маршрута и оплатить стоимость билетов за три дня. Кроме
того, пришлось разъединить на целый день Васильевский остров и Петроградскую
сторону, прервать между этими районами движение. Ленинградский исполком дал нам
возможность в воскресенье, когда город отдыхает, резвиться на мосту Строителей
с 7 часов утра до 7 часов вечера.
Мы расставили пять съемочных аппаратов. Ведь в лучшем случае удастся снять
проход корабля и прыжок наших героев дважды. Кстати, это единственный трюк в
фильме, сделанный не актерами, а дублерами. Молодые ребята (среди них одна
девушка!), студенты циркового училища, впервые в своей жизни и, пожалуй,
впервые в мире выполняли подобное задание.
Наконец "Тарас Шевченко" двинулся! Течение сильное. Капитан вел пароход так,
чтобы его не снесло ни влево, ни вправо ни на один метр. Дублеры прыгали без
лонж, без страховки и, конечно, без репетиции. Какие уж тут репетиции!
Условие успеха - слаженность действий всех участников съемки, от капитана
корабля до техников моста, поднимавших его крылья. Операторы на своих постах
готовы в нужный момент включить камеры и запечатлеть этот уникальный трюк.
Снимаем! Пароход проходит под мостом, и я вижу, как одна фигурка отделяется от
края, пролетает более пяти метров вниз и точно приземляется на капитанскую
рубку! Второй прыгает девушка, за ней - третий парнишка, дублер Носкезе. Ребята
перебегают по кораблю и зацепляются за другую половину моста. А пароход в это
время проходит мимо.
Один каскадер поднимается на кромку моста, его подталкивают другие; вот они
помогают вскарабкаться девушке, а третий дублер, как и задумано, повисает над
бездной. Пароход уходит. Друзья помогают дублеру Андрея Миронова, висящему над
бездной, протягивают ему руки, и он взбирается на мост.
Чтобы создать у зрителя впечатление, что трюк выполнен артистами, нужны были их
крупные планы. Мы уговорили Миронова, и он повис над рекой на вздыбленном крыле
моста, высота которого равнялась примерно 15-этажному дому. Внизу плескалась
Нева, под Мироновым шел теплоход. Висеть было страшно. Андрей изо всех сил
пытался взобраться на мост по-настоящему. Мне кажется, что крупный план
Миронова получился довольно убедительным.
Сложнейший эпизод удалось снять в один день. Но история с посадкой самолета на
шоссе была тоже снята в предельно короткие сроки - за два дня...
Теперь поведаю о знаменитом льве Кинге. Мы знали, что в Баку живет лев, который
воспитывается в семье и является вроде бы ручным, дрессированным. И мы ввели в
сценарий сюжетную линию, где героем является лев. Во время подготовительного
периода в Москву для переговоров приехал хозяин льва.
Он ознакомился со сценарием и остался им недоволен. "Сценарий очень плохой", -
откровенно сказал он.
Мы спросили: "Почему?" - "Он не учитывает и сотой доли возможностей моего
Кинга. А Кинг может все!" Это заявление нас вдохновило, мы бросились немедленно
"улучшать" сценарий, то есть вводить в него новые эпизоды и разные трюки со
львом.
В Баку выехал мосфильмовский автобус, чтобы перевезти Кинга и его хозяев в
Ленинград. Ведь Кингу, по заявлению его опекунов, требовалось около месяца для
акклиматизации. Под Ленинградом для Кинга и дрессировщиков сняли целый дом с
участком, где было удобно содержать и кормить хищника.
Акклиматизация царя зверей в Ленинграде подошла к концу, и наступило время,
когда льву пришлось выйти на съемочную площадку, под мощные прожектора
юпитеров.
Все эпизоды со львом происходили в белые ночи. Белую ночь мы снимали в режим, то
есть в течение 20 - 30 минут на закате солнца и в такой же промежуток времени на
рассвете. Поскольку время съемки ограничено, лев был обязан работать очень
точно.
В первую съемочную ночь со львом выяснилось, что актеры панически его боятся.
Сразу же возникла проблема, как совместить актеров со львом и при этом создать
безопасность. У Антонии Сантилли - актрисы, исполняющей роль героини фильма, -
при виде льва начиналась истерика, даже если Кинг был привязан и находился
далеко от нее. Но это бы еще полбеды! Главное, что лев чихать хотел на всех нас!
Это был ленивый, домашний лев, воспитанный в интеллигентной семье архитектора, и
он не желал работать. Кинг даже не подозревал, что такое дрессировка. Этот лев в
своей жизни не сделал ничего, чего бы он не желал. Ему было наплевать, что у
группы сжатые сроки, что надо соблюдать контракт с итальянцами, что это
совместное производство, что между странами заключено соглашение о культурном
обмене. Кинг оказался очень несознательным.
Когда нам понадобилось, чтобы лев пробежал по прямой 15 метров, этого
достигнуть не удалось. Хозяева кричали наперебой: "Кинг, сюда! Кингуля,
Кингуля!" - но он даже головы не поворачивал в их сторону: ему этого не
хотелось.
Я был в отчаянии! История со львом являлась одним из краеугольных камней
сценария. На этот аттракцион мы очень рассчитывали. К сожалению, способности
льва были сильно преувеличены. Лев был недрессированный, невежественный и, помоему,
тупой. Мы намытарились с этим сонным, добродушным и симпатичным животным
так, что невозможно описать.
Например, чтобы снять его прыжок в окно склада матрешек, понадобилось четыре
ночи: он отказывался! А на четвертую ночь вдруг прыгнул. Что-то внутри привлекло
его внимание, и он наконец решился. Никаких гарантий, никакой ясности, что лев
сделает, а чего не сделает, не было до самого конца. На съемках царила нервная
обстановка. Сложные отношения сложились с "дрессировщиками". По малейшему
поводу и без повода они заявляли: "Лев болен, лев не может, лев устал". После
того как, скажем, Кинг пробегал метров двадцать, они говорили: "Лев переутомился
и сегодня сниматься не будет". Так вымогались дополнительные деньги у директора
картины К. Атаджанова, который ненавидел весь этот зверинец.
Сколько мучений вынесла съемочнця группа, когда льва потребовалось засунуть в
лодку и вывезти на середину Невы! Какую лихорадку испытал съемочный коллектив,
когда льва надо было заставить забраться на декорацию перил моста и спрыгнуть
вниз! (Декорация стояла на грузовике, и льву предстояло прыгнуть вниз всего с
двух метров.) Какую нервотрепку пережили мы, когда льву надлежало ударить лапой
по шкатулке с драгоценностями! Я для себя решил, что это первая и последняя моя
картина, где принимают участие представители фауны. Ядал себе слово, что никогда
больше не буду режиссером-анималистом. Не только львов, но даже собак и кошек ни
за что не стану снимать!
Мытарства со львом усугублялись еще тем, что Кинг должен был носиться простонапросто
на свободе по Ленинграду. И хотя съемки велись поздним вечером или на
рассвете, людей на улицах толпилось множество. Бесчисленные туристы съехались в
Ленинград любоваться белыми ночами. Мы, разумеется, принимали меры
предосторожности, но не могли оградить Дворцовую площадь или Невский проспект.
Всегда существовала возможность несчастного случая. Каждую ночь мы не спали и
отправлялись в неизвестное - на нервные и трудные съемки со львом, который
совершенно не желал идти нам навстречу.
Очень трудно было уговорить или заставить преодолевать страх партнеров Кинга -
исполнителей ролей. Принудить их сниматься с хищником я не мог, не имел права. И
тут надо признать, что наиболее бесстрашным, наиболее отчаянным из всех
артистов оказался Андрей Миронов, который первым вступал в контакт со зверем,
увлекая остальных своей храбростью.
Но об Андрее Миронове, о работе с ним в этой и других картинах, о его участии в
телевизионных программах, о личных встречах я расскажу в следующей главе. Андрей
Миронов - это особый актер, особый человек, особый талант. Судьба подарила мне
бесценную радость общения с обаятельным и светлым человеком...
Что же касается кинотрюков, то, пока будет жить искусство кинематографа, будут
живы все виды эксцентрики. Убежден - эксцентрическое видение действительности
не умрет никогда. Я считаю, что, если трюки уместны, не противоречат жанру
картины и выдуманы озорно, с юмором и элегантностью, они всегда украсят
комедию. Трюк же, который одновременно с развлекательностью несет в себе еще и
смысл, идейную нагрузку, с моей точки зрения, вообще является вершиной
трюкового кинематографа. Именно к такого рода аттракционам и надо стремиться
каждому, кто посвятил себя комедийному жанру.
ОБ АНДРЕЕ МИРОНОВЕ
Трудно писать о человеке, который был значительно моложе тебя. По
справедливости, те, кто постарше, должны и уходить раньше. Но смерть не
разбирает, что справедливо, а что нет. Удар, обрушившийся на нас, его друзей,
партнеров, зрителей, был неожидан, жесток, ужасен, горек.
Ранняя смерть таланта всегда отзывается болью в душе народной. Особенно
нестерпима печаль, когда в расцвете лет и сил погибает человек светлый,
дружелюбный, добрый.
Я не хочу, чтобы эти строки стали бы своего рода реквиемом по Андрею. Я попробую
написать о нем так, будто он жив, будто можно снять телефонную трубку, набрать
его номер и услышать его насмешливый и добросердечный голос.
Я никогда не видел Андрея злым. Видел его грустным, веселым, огорченным,
озорным, озабоченным, лукавым, обиженным, сердитым, но не могу припомнить
случая, чтобы он злился, чтобы говорил о ком-то с ненавистью, чтобы кого-то
проклинал, чтобы на лице его было ожесточение. Когда его бесцеремонно обижали -
а такое случалось, - глаза его становились беззащитными и растерянными. Злоба,
агрессия, желчность были чужды его натуре.
Если откинуть его театральные и кинематографические роли, а взять только
телевизионные выступления, где он представал без грима, то зритель мог составить
об Андрее как человеке превратное суждение. На телевизионном экране элегантно
двигался, легко танцевал, непринужденно пел актер, сознающий свою
неотразимость, порой смахивающий на фата, фрачного героя, обаятельного
бонвивана. И некоторые зрители отождествляли этот образ с сущностью самого
Миронова. А в жизни Андрей был, пожалуй, полной противоположностью своему
эстрадному персонажу. Он был застенчив, неуверен в себе, недоволен собой,
невероятно деликатен, раним и очень добр. Хотя все это не мешало ему в
разговоре, в общении быть веселым, остроумным, не лезть за словом в карман.
Когда он бывал в ударе, то всегда оказывался душой компании, ее эпицентром,
вулканом, извергающим шутки, экспромты, остроты. Его юмор был заразителен, а
рассказы, помноженные на блистательное актерское исполнение, вызывали взрывы
хохота. Но все эти качества его я обнаружил не сразу. После первых его ролей в
кино и театре у меня как у режиссера-зрителя сложилось впечатление, что Миронов
- актер с отрицательным обаянием. То, что он неимоверно талантлив, мне стало
ясно сразу, но я, как говорится, в упор не видел его в образе положительного
героя.
Первая наша встреча произошла, когда я снимал "Берегись автомобиля". Я
предложил ему роль Димы Семицветова - человека, променявшего высшее образование,
диплом, специальность на судьбу ловкача-продавца, деляги, спекулянта. Тогда
этот персонаж олицетворял авторские антипатии. А сейчас Дима Семицветов не
только типичен, он попросту "герой нашего времени". Чеховский Лопахин,
доведенный до абсурда. Роль, честно говоря, была выписана нами с Э. Брагинским
весьма однокрасочно, и требовался актер, который не просто сыграет то, что
сочинили авторы, но еще и станет "донором", то есть обогатит роль своей
индивидуальностью, выдумкой, мастерством. Так произошло мое знакомство с
замечательным артистом, с которым мы скоро подружились. Могу сказать, что мы
симпатизировали друг другу последующие двадцать лет, несмотря на то, что
шероховатости разного рода (а это неизбежно) порой случались и между нами.
Пропущу работу над фильмом "Старики-разбойники", где я снимал его в небольшой
роли, опять-таки мерзавца-блатного, которому покровительствует какой-то высокий
чин. Пожалуй, главным итогом этой работы для нас обоих было то, что добрые
отношения, возникшие между нами на первой картине, окрепли и превратились в
постоянные. Когда мы встречались, свидания всегда сопровождались шутками,
внезапными подковырками, подначками, легкими дерзостями, окрашенными приязнью.
К моменту, когда начались съемки "Невероятных приключений итальянцев в России",
Андрей уже был первоклассным мастером, которому по плечу любая роль. Незадолго
перед этим он сыграл обаятельного прохвоста в "Бриллиантовой руке" Леонида
Гайдая, и известность Миронова в народе стала очень велика. Помню, как мы с
Андреем стояли в Звенигороде после обеденного перерыва под навесом какой-то
столовой (накрапывал легкий дождичек) и беседовали, пока наши итальянские
партнеры еще заканчивали малоаппетитный (несмотря на усилия администрации
съемочной группы) обед. После обеда мы должны были ехать на съемку взрыва
бензоколонки. Андрей рассказывал мне о забавном случае, в котором высветилась
невероятная любовь народа к Юрию Никулину.
Рано утром в Сочи, вспоминал Миронов, Проходила съемка одного из эпизодов
"Бриллиантовой руки", где были заняты и Никулин, и Анатолий Папанов, и Андрей.
Вдруг сквозь толпу зевак, собравшихся поглазеть на своих любимцев-артистов,
сквозь милицейское оцепление, прямо к съемочной камере прорвался какой-то
алкаш. (Все это происходило в семь часов утра!) Этот алкаш увидел своего кумира
Юрия Никулина и, отодвигая локтями Папанова и Миронова, подошел к Юрию
Владимировичу и, любовно глядя ему в глаза, произнес: "Здорово, разгильдяй!"
Честно говоря, слово было применено более крепкое. Оно выражало, конечно, высшую
степень обожания артиста. Андрей сказал, что и он, и Папанов ощутили легкие
уколы зависти. Ведь этот самый алкаш их как бы не заметил и не удостоил
подобного внимания. Мы с Андреем похихикали над этой историей. А в это время
какой-то звенигородский человек в тренировочном костюме, ехавший мимо нас на
велосипеде, где на ручке позвякивал бидон либо для пива, либо для молока,
неожиданно притормозил и уставился в упор на Миронова. Убедившись, что он не
ошибся, этот человек с удовлетворением произнес вслух:
- Вот так хрен к нам пожаловал!
Можете поверить, что слово "хрен" я применяю здесь вынужденно, чтобы редактор
не ругался. На самом деле выражение было более сочное. Все это прозвучало как
естественное продолжение случая, только что рассказанного мне Мироновым. Я
расхохотался и сказал:
- Ну, Андрей! Теперь твоя популярность, пожалуй, сравнялась с никулинской!..
Работать с Андреем всегда было замечательно по многим причинам. Для начала
скажу, что он невероятно серьезно относился к работе, был дисциплинирован,
точен, никогда не опаздывал. Ему было присуще чувство ответственности. С
упоением работал, был трудолюбив чрезвычайно. В нем абсолютно отсутствовал
актерский гонор, амбиция звезды, сознание собственной значительности. Был легок,
восприимчив, способен к экспромту, импровизации. Безупречно владел телом,
ритмом, речью. Короче, актерской техникой Андрей обладал в совершенстве. Но в
эксцентрической ленте о приключениях итальянцев в России требовалось еще одно
качество - личная смелость. В фильме было множество трюков, которые заставляли
актера почти в каждом кадре сдавать экзамен на физическую силу, тренированность,
спортивность и на ... храбрость, бесстрашие, мужество. И здесь Андрей поразил
меня тем, чего я в нем никак не мог предположить. Все-таки он рос в
обеспеченной, интеллигентной актерской семье. Вряд ли он был в детстве
представителем дворовой шпаны, заводилой уличных драк, не похоже, чтобы в юные
годы он был отчаянным хулиганом, драчуном, забиякой. Однако все трюки,
требовавшие незаурядного бесстрашия, в картине Миронов выполнял сам. Дело у нас
было поставлено так: сначала опасный для жизни трюк осуществлял циркач,
каскадер, мастер спорта. После того как трюк был зафиксирован на пленку с
дублером, я говорил: "Если кто-то из актеров хочет попробовать сделать это сам,
мы снимем еще раз". Конечно, мне хотелось, чтобы трюки были выполнены самими
исполнителями. Ведь тогда можно снять каскад крупнее, зрителям будет видно, что
головоломный и опасный эпизод снят взаправду; это вызовет больше доверия к
происходящему и больше любви неуважения к артистам. Андрей всегда вызывался
первым. Например, он сам спускался, повиснув на ковровой дорожке, с шестого
этажа гостиницы "Астория" в Ленинграде. Он самолично висел над Невой, уцепившись
за край вздыбленного, разведенного моста на высоте примерно двадцати этажей, а
внизу под ним проплывал пароход.
Он первым, показав пример итальянским партнерам, выполнил очень рискованный
номер. Если помните, пожарная машина с выдвинутой вперед на одиннадцать метров
лестницей преследует "жигуленка", за рулем которого сидит не подозревающая о
погоне героиня нашей ленты. Машины шли со скоростью примерно пятидесятишестидесяти
километров в час. За рулем пожарной машины никого не было, она шла
как бы без управления, на ручном газу. (Конечно, водитель был, но он лежал на
сиденье, чтобы его не видела кинокамера. По сути, он управлял автомобилем
вслепую.) Миронову надо было вылезти из кабины красной пожарной машины и
проползти по трясущейся, колышущейся лестнице до крыши "жигуленка" и влезть в
его салон. И проделать все это, когда оба автомобиля мчались на приличной
скорости. Если бы он сорвался и упал, то неминуемо угодил бы под колеса
пожарной машины, ведь шофер, который лежал на сиденье, мало что мог видеть. Так
же без дублера играл Андрей и со львом Кингом. Съемки со львом были нервные и
трудные, никто ведь не мог влезть в его черепную коробку и понять, какие мысли
бродят в голове царя зверей. Сначала все его очень боялись, но постепенно
привыкли. Наконец мы решили пустить его в первый раз без привязи. Снимался кадр,
где на инвалидной коляске ехал дублер Евстигнеева (один из дрессировщиков). За
коляской должен был бежать лев, а уже за ним четверо актеров - Андрей Миронов,
Нинетто Даволи, Алигьеро Носкезе и Антония Сантилли. Во время первого же дубля
лев остановился и пошел почему-то на Нинетто Даволи. Он, очевидно, не хотел
ничего плохого, может быть, просто хотел поиграть. Он встал на задние лапы,
передние задрал вверх, крепко "обнял" итальянца, оцарапал ему спину. Кстати,
весил Кинг двести сорок килограммов. Дрессировщик, дублирующий Евстигнеева,
среагировал мгновенно, схватил костыль Хромого (персонаж Евстигнеева) и огрел
льва. Тот отскочил в сторону. Актеры разбежались и попрятались. "Скорая помощь"
и пожарная машина всегда дежурили на съемках. Врачи забинтовали Даволи, травмы
оказались незначительными. Но все снова стали панически бояться льва.
Психологическая травма оказалась пострашнее физической.
А на следующий день Андрею Миронову предстояло встретиться с неуправляемым
хищником один на один. Я не сомневался, что Андрей откажется от свидания с
Кингом. Я бы на его месте на рожон не полез...
В эпизоде, о котором идет речь, наш доблестный сыщик, которого играл Миронов,
слезает со сфинкса, куда лев загнал всю компанию кладоискателей, и проводит со
зверем душеспасительную беседу в духе коммунистической пропаганды, пытаясь
пробудить в хищнике сознательность. Стоят три камеры. Кинг на свободе, не в
клетке, он не привязан. Между артистами - львом и человеком - нет спасительного
стекла. (Такое огромное и прочное стекло изготовить невозможно.) У исполнителей
прямой, личный контакт, как по системе Станиславского. Всех участников съемочной
группы бьет крупная дрожь.
Андрей поразил меня своей храбростью и отчаянностью. Он имел все права
отказаться, ведь накануне уже произошел несчастный случай. Но эпизод был
необходим. Андрей это знал, и чувство актерского долга возобладало над личным
страхом. По моей команде (Господи, какой у меня в это время был мандраж!)
Миронов полез со сфинкса вниз. Лев, который сначала лежал, встал. В фильме на
лице Андрея отражается вся внутренняя борьба, которая происходила в нем в тот
момент. Он одновременно и страшился льва, и преодолевал ужас. Кстати, эти
эмоции и требовались по роли. Андрей сделал три дубля. Он трижды спускался со
сфинкса и точил лясы со львом. Сцена снята без всяких поддавков, в ней нет
никакого обмана. Очевидно, актер потряс своим бесстрашием не только меня, но и
Кинга.
Хочу еще вспомнить, как Андрей нырял с катера в Неву, на дно которой лев сбросил
ларец с кладом. Температура воды в реке (первые числа июня) была восемь
градусов. Зато кадр под водой, где герой картины добирается до дна, хватает
шкатулку и сообщает своему полковнику по ручным часам (они же рация), что клад в
его руках, снимался уже под Неаполем при температуре двадцать восемь градусов.
Собственно говоря, в Италии у Андрея был только этот кадр да еще одна
коротенькая сцена, когда он приводит героиню, повредившую ногу, в свою квартиру.
По нашему кинематографическому календарю - два съемочных дня. Однако я
продержал Миронова в Италии целый месяц. Мне хотелось использовать случай и
дать Андрею после трудной и опасной работы возможность отдохнуть. Он шатался по
городу, изучал музеи, ходил в гости к партнерам. Фирма терпела мое
самоуправство. Жена Андрея, когда он прожил в Италии целый месяц, позвонила ему
и спросила:
- Что ты там делаешь? У тебя же всего два съемочных дня!
- Балда! - отвечал счастливый Андрей, который вел беспечную жизнь туриста. - Я
здесь живу!
У него были смешные присказки и прибаутки, которые я запомнил. Когда в Риме он
подходил к особо роскошной витрине, он начинал петь: "Пусть ярость благородная
вскипает, как волна..." Когда он видел что-то очень вкусное, одновременно
сладкое и мучное, он говорил:
- Это можно не есть, это можно просто прикладывать.
И он показывал, куда прикладывать, а именно к животу.
Когда какой-нибудь невежда многозначительно бросал:
- Вы знаете, мне не понравился последний фильм Бергмана!.. - Андрюша тут же
парировал:
- Вы знаете, Бергман о вас тоже неважного мнения...
После работы над "Итальянцами в России" я приступил к "Иронии судьбы". У меня
сомнений не было - роль Ипполита просто создана для Андрея. Я дал почитать ему
сценарий. Он с
...Закладка в соц.сетях
