Жанр: Электронное издание
ryaz-el1
... Подобный трюк без участия кинотехники не осуществишь.
В ранних комических фильмах главным образом применялись трюки цирковые,
балаганные. Это требовало от актеров-исполнителей высокого акробатического
мастерства, умения кататься на роликах, балансировать на канате, висеть над
городом на высоте небоскреба, ходить на руках, делать сальто, шпагат и многое,
многое другое. Тогда не понимали слова "дублер". Легче было научить циркача,
акробата нехитрым приемам актерской игры, чем подменять в кадре исполнителя
каскадером для выполнения "смертельного" номера. Большинство трюковых "звезд"
зажигались в безмолвном тогда кинематографическом небе, приходя из мюзик-холлов,
цирков, профессионального спорта.
Из кинотехнических приемов в комических лентах тех лет использовались лишь
обратная съемка (в кадре происходило все наоборот, шиворот-навыворот) или же
замедленная съемка (герои носились по экрану со страшной, нечеловеческой
скоростью). Других комбинированных методов съемки кинематограф еще не знал и
смешил зрителя за счет выдумки трюкачей и мускульных усилий исполнителей.
С появлением звука жанр постепенно все больше и больше начал приближаться к
реализму, к подлинной жизни. Главными стали характеры героев, диалог, сюжетная
драматургия. И трюки - эксцентрическая форма восприятия действительности - малопомалу
отошли на второй план.
Одновременно с уменьшением числа трюковых комедий увеличились масштабы и
диапазоны комбинированных съемок. Благодаря рирпроекции, инфраэкрану,
перспективным совмещениям, макетам и другим техническим новшествам возможности
кино стали поистине безграничны. Появился даже термин "чудеса кино". Но эти
"киноволшебства" перекочевали из жанра комедии в мир детского и научнофантастического
фильма. Вспомните картины наших сказочников Александра Птушко и
Александра Роу: "Гулливер в стране лилипутов", "Садко", "Руслан и Людмила",
"Кащей Бессмертный". Но постепенно комбинированные съемки вошли в кинообиход.
Ими стали часто пользоваться кинематографисты, работающие во всех жанрах, когда
технически нельзя было осуществить какой-либо кадр в натуре. Предположим,
летящий ночью самолет, столкновение поездов, взрыв моста, кувыркающийся с
откоса автомобиль, морской бой старинных фрегатов, авиационная катастрофа и так
далее. Во всех этих случаях тщательно изготавливались макеты, которые и
подвергались искуснейшим манипуляциям "комбинаторов".
Однако я не собираюсь писать историю трюкового кино и попытаюсь поведать лишь о
своем небольшом и скромном опыте. Как, для чего, из каких соображений вводил я
трюки в свои комедии? И каким образом осуществлял их?
По-настоящему я использовал трюки как художественный элемент, как средство
воздействия в комедии "Человек ниоткуда". Экстравагантность сюжета диктовала
необходимость поиска своеобразной стилистики. У нас в кино существовал богатый
опыт создания киносказок, но для "Человека ниоткуда" заимствовать эту эстетику
не годилось. И хотя искали непрерывно, стиль, интонация, манера давались очень
трудно. Все оказалось для меня ново. Красили натуру, например делали розовым
асфальт или синими - наружные стены домов. Соответственно костюмы героев тоже
решались и как привычные и в какой-то степени условные. Наряду с творческими
проблемами возникали и чисто технические, причем зачастую от них зависел успех
того или иного трюка. А трюками самыми разнообразными лента была насыщена до
предела. Например, Чудак замечал с крыши стадиона в толпе расходящихся
болельщиков любимую женщину. Он прыгал к ней вниз с немыслимой высоты, но
попадал в жерло водосточной трубы. По мере того как его тело двигалось внутри
трубы, она расширялась, принимая форму тела. Наконец Чудак вылетал из трубы и
плюхался на асфальт, А вот еще трюк: Чудак хватался за кабель, и его дергало
электрическим током. Контур дикаря вдруг начинал светиться, ореолить. Когда
Чудак заявлялся в учреждение, он все еще продолжал оставаться
наэлектризованным. Неожиданно с его руки срывалась молния, прямым попаданием
поражала бюрократические бумаги и испепеляла их. Никчемная писанина горела ярким
пламенем и превращалась на глазах зрителей в кучку пепла.
Подобные "штучки" вводились не только и не столько для того, чтобы потешить
публику, но главным образом чтобы подчеркнуть необычность жанра, своеобразную
форму ленты, странную ее стилистику. Помимо таких, чисто кинематографических
трюков в комедии было полно спортивно-цирковых аттракционов.
После того как мы расстались с Игорем Владимировичем Ильинским, начались долгие
поиски нового главного исполнителя. Наконец мы обнаружили молодого актера
Большого драматического театра в Ленинграде - Сергея Юрского. Юрский родился и
вырос в семье известного циркового режиссера. Его детство прошло в цирке и за
его кулисами. Юрский знал искусство арены, был мускулист и спортивен. В театре
его карьера только начиналась - двадцатипятилетний, подающий надежды актер
сыграл на сцене свою первую роль. В кино он не снимался ни разу. Первая же
предложенная Юрскому кинороль оказалась очень трудной - условной,
эксцентрической, гротесковой и одновременно реалистической, нагруженной
драматическим эмоциональным содержанием. По-моему, Сергей Юрский с ней успешно
справился. Не скрою, мне очень приятно, что именно моя комедия открыла для кино
этого талантливого артиста... В отличие от "Человека ниоткуда" в "Гусарской
балладе" не было, пожалуй, ни одного трюка, связанного с применением
кинотехники. Все аттракционы носили спортивный, акробатический, цирковой
характер и выполнялись наездниками и фехтовальщиками. В съемочную группу были
приглашены бесстрашные джигиты из цирковой конной труппы Михаила Туганова и
целая когорта замечательных саблистов, шпажистов и рапиристов. Среди них
встречались мастера спорта и чемпионы Советского Союза. В съемках конных и
пеших сабельных боев служба техники безопасности сразу же запретила
использование боевого оружия. Изготовили бутафорские клинки из дерева. Однако во
время первой же тренировки актеры вошли в раж и так исступленно размахивали
деревянным оружием, что все сабли, шашки и палаши превратились в обломки и
щепки. Пришлось самовольно нарушить инструкцию и дать артистам настоящие
клинки. Опасность усугублялась тем, что фехтовальные сцены велись на снегу.
Чтобы уменьшить скольжение, участникам сабельных драк подбили сапоги
гофрированной резиной. Акробатические, "мушкетерские" конно-спортивные каскады
выполняли не только джигиты и спортсмены. Рядом с ними действовали и актеры.
Достаточно было одного неосторожного или неверного движения, чтобы серьезно
поранить человека. Ведь актеры, несмотря на обучение, владели холодным оружием
далеко не блестяще. Конечно, в опасные моменты каскадеры брали на себя
непосильную и рискованную для артистов работу и подменяли их. В эпизоде, когда
Шурочка из-под носа французов увозила карету с пленным русским генералом
Балмашовым, вместо Ларисы Голубкиной на ветвях дерева притаился цирковой
наездник Василий Роговой. Фигуры молодого джигита и актрисы были схожи. Каскадер
без промаха спрыгнул с дерева на небольшую крышу едущей внизу кареты,
"разрядил" в упор два пистолета в кучера и во французского охранника, лихим
прыжком прямо с крыши кареты перемахнул на круп лошади и вовсю погнал экипаж, за
которым, стреляя из пистолетов, побежали пешие мародеры. Потом мы усадили на
коня артистку, и съемка эпизода продолжалась уже с Голубкиной. Точно подобранный
дублет и скрупулезный монтаж позволили нам и на этот раз провести зрителей.
Или вспомним трюк, когда денщик героини Иван (в исполнении Николая Крючкова),
как настоящий богатырь, бросал с антресолей старинный огромный диван на головы
трех "французов" и те единым махом замертво валились на пол. Открою секрет:
диван был сделан из поролона и весил не больше двух-трех килограммов. Крючков
очень натурально изображал, как тяжела старинная мебель, а от "французов"
требовалось естественно подыграть удар здоровенного дивана и правдиво рухнуть
бездыханными.
Подобные аттракционы носили, конечно, несколько гиперболизированный характер -
в жизни такие титанические усилия были по плечу отдельным физически развитым
личностям. Нам же хотелось показать, как ненависть к захватчику словно
удесятерила силы русских, как доблестно, беззаветно сражались они за свою
Отчизну, подчеркнуть мощь и непобедимость наших отважных предков. Так что трюки
в "Гусарскую балладу" вставлялись не только для развлечения.
Замечено, что я очень пристрастен к автомобильным погоням. И действительно, в
"Берегись автомобиля" "Волга" удирает от мотоцикла, в "Стариках-разбойниках"
машина гонится за пешеходом, в "Невероятных приключениях итальянцев в России"
автомобиль преследует автомобиль. Я даже умудрился вставить трюки с машиной в
"Иронию судьбы", где их могло бы и не быть. Критика отнеслась к этому вставному
эпизоду как к понятной слабости режиссера.
В "Берегись автомобиля" каскадером, выполнившим все выкрутасы "Волги", работал
Александр Микулин. Высокий, широкоплечий парень, влюбленный в машины, он
смолоду выбрал себе такую необычную, опасную профессию и остался верен ей всю
жизнь. Все трюки в картине были им осуществлены по-настоящему, без "липы", без
применения комбинированных съемок. Микулин действительно на полной скорости
проскакивал под мчащимся грузовиком-трубовозом, с ходу разворачивался на 180
градусов, въезжал на быстро идущий трейлер, прятал машину на откосе дороги,
чтобы милиционер-мотоциклист с шоссе не заметил ее, лихо мчался по кочкам и
рытвинам и вытворял многое другое.
После того как аттракцион бывал снят, Микулин с деланно простодушным видом
подходил ко мне и невинным голосом предлагал повторить каскад, но с тем, чтобы я
находился внутри машины и испытал его ощущения на собственной шкуре. Отказаться
от предложения, которое он всегда делал публично, значило расписаться в
трусости. Производственной необходимости в этих повторах не было никакой -
Микулин просто устраивал мне своеобразную проверку. Мол, ты вот здесь мной
командуешь, а каков ты сам? Что мне оставалось делать? Напуская на себя
безразличие, я соглашался, садился в автомобиль, и трюк проделывался еще раз,
теперь уже вместе с режиссером. Когда, в частности, мы проскакивали под
трубовозом, я, отлично зная, что зазор между трубами и крышей "Волги"
достаточно велик, все равно инстинктивно пригнул голову. Микулин радостно
засмеялся. Так что все автомобильные фокусы я испробовал на себе, каждый раз
испытывая острое, возбуждающее чувство риска.
Я должен отдать должное Микулину, его беззаветности и преданности делу. В его
распоряжении имелась одна-единственная обыкновенная серийная машина, полученная
с конвейера завода. В ней не установили ни усиленного двигателя, ни
дополнительных аксессуаров, которые увеличили бы мощность или хотя бы
приемистость автомобиля, ни особой резины на колесах. Микулин не имел права
ничего поломать в автомобиле, потому что тогда остановились бы съемки. А ведь во
время исполнения трюков всегда искушаешь судьбу. За рубежом каскадер имеет
обычно несколько идентичных экземпляров машины, так как эксперименты не
обходятся без поломок. Положению нашего гонщика завидовать не приходилось. И тем
не менее, мне кажется, он с честью вышел из "нищенской" ситуации.
Нам хотелось придать мятущейся автомашине, удирающей от автоинспектора, хоть в
какой-то степени черты героя фильма, как бы вложить в неодушевленный предмет -
автомобиль... растерянность Деточкина, его боязливость, упорство, желание уйти
от преследования. Вот "Волга" съехала под откос и притаилась там, скрываясь от
орудовца. Мы старались, чтобы зритель отождествлял в этом кадре состояние машины
с состоянием Деточкина. Но особенно, как мне думается, это проявилось в "трюке
наоборот", я бы сказал, в "антитрюке", когда сначала Деточкин, а затем и
милиционер еле двигались в зоне пионерского лагеря, где установлен дорожный знак
"Осторожно, дети!" и запрет ехать быстрее двадцати километров в час. Инспектор
приказывал угонщику причалить к бровке, а похититель упрямо отказывался. Их
мимическая перебранка происходила в то время, когда автомобиль и мотоцикл
ползли как черепахи. И никто из героев не нарушил правил игры, автодорожного и
человеческого кодекса чести. Эта сценка внутри большого каскадного эпизода
автомобильных гонок говорила о многом: она показывала гуманность и благородство
наших персонажей, как "жулика", так и стража закона. Трюк содержал в себе смысл,
нес философскую и этическую нагрузку. Когда удается придумать аттракцион, в
котором занимательность сочетается с идеей, это всегда праздник.
До сих пор я рассказывал о картинах, где трюки, фокусы, "чудеса" занимали
важное, но не главное место. Однако в 1973 году мне довелось снимать чисто
каскадную комедию. Аттракционы, трюки являлись, по сути дела, содержанием
фильма, направляя, двигая и определяя его драматургическое развитие. Речь идет о
"Невероятных приключениях итальянцев в России".
Вместе со своими товарищами в этом фильме я решил пойти по пути "чистого" трюка.
В картине не должно быть ни одного комбинированного кадра! Каким бы аттракцион
трудным и невероятным ни был, мы не станем прибегать к "чудесам кино". В
"Итальянцах в России" трюки являются не гарниром, а мясом, они - содержание
произведения. От безупречности и подлинности их выполнения зависел во многом и
успех фильма. Зритель не должен был иметь повод сказать: "Это жульничество, тут
нас обманули, это все - техника кино!" Задача, которую мы себе поставили, была
исключительно сложна. И тем не менее в фильме нет ни одного комбинированного
кадра!
Но начну по порядку... Первый трюк, который зритель видит в начале комедии, -
сумасшедший проезд "скорой помощи" по тротуару между столиками кафе.
Медицинская машина вынуждена проскочить по тротуару, потому что образовалась
автомобильная пробка, римский "трафик" закупорил движение.
Снимали в Риме, на Пьяцца ди Навона. Площадь очень красивая, там всегда толпы
туристов, и поэтому по ней запрещена автомобильная езда. Добившись разрешения
снимать, мы создали затор собственными силами, из машин членов съемочной группы.
Мы взяли у хозяина летнего кафе столы и стулья, посадили несколько человек
массовки, а одного из них поместили возле стены.
Возможности репетировать не дали. Римская полиция разрешила проделать это один
раз и быстро убраться восвояси. Что получится, оставалось неизвестным. На всякий
случай поставили два съемочных аппарата, и итальянский каскадер сел в
"амбуланцу" (так называется машина "скорой помощи"). Оглушая сиреной, с
немыслимой скоростью медицинский микроавтобус вырулил на площадь, свернул с
мостовой и понесся по тротуару. Раздался пулеметный стук падающих столиков,
стульев, крики - и "амбуланца" снова выехала на мостовую.
Человек, сидевший около стены, закричал истошным голосом и упал. Все кинулись к
нему - было полное ощущение, что машина вдавила его в стену. По счастью, этого
не произошло. Просто человек смертельно перепугался, пережил серьезный шок.
"Скорая помощь" проехала от него буквально в миллиметре.
Сразу же начался скандал. Участники массовки и толпа, которая возникла
мгновенно, стали требовать от директора картины денег в уплату пострадавшему и
заодно - всем свидетелям тоже. Иначе они сейчас же пойдут в редакцию газеты,
которая помещается тут же на площади, расскажут о безобразии съемочной группы и
фирме Дино Де Лаурентиса не поздоровится.
Директор картины тоже кричал, но это не помогло. Пришлось откупиться деньгами,
после чего скандал удалось замять. Съемки продолжались.
Целая серия трюков предшествует эпизоду посадки самолета на шоссе: Мафиозо
разбивает иллюминатор в самолете, его высасывает наружу, он обледеневает, в
салоне самолета создается эффект невесомости и т.д.
В итальянском кинематографе существует профессия, которой, к сожалению, нет в
нашем кино, - мастер специальных эффектов. У нас эту должность занимал скромный,
очаровательный человек - Джулио Молинари. Казалось, он умеет делать все.
Например, Джулио изготовил состав - помесь слюды и стекла, который на глаз
выглядит абсолютно прозрачно. Но это "стекло" не режется, оно безопасно, его
можно разбивать рукой, и не будет ни царапины, ни капли крови. Джулио Молинари
вставил свое специальное стекло в иллюминатор самолета, а также в оконную раму
декорации склада матрешек. Мафиозо влетал в склад, вышибал окно своим телом, и
это было совершенно безопасно для актера.
Обледеневший Мафиозо - это тоже работа Джулио Молинари. Он сумел по фигуре Тано
Чимарозы смастерить специальный панцирь из материала, похожего на плексиглас.
Присыпанный тальком и нафталином, панцирь сверкал, блестел и переливался, как
лед, и вместе с тем от него можно было откалывать куски, как ото льда.
Теперь, пожалуй, о самом трудном аттракционе - посадке самолета на шоссе. В
мировом кино до сих пор не было подобного кадра, сделанного по-настоящему, не
путем комбинированных съемок. Реализация этого трюка потребовала от нас немало
выдумки.
Когда реактивный лайнер садится на взлетно-посадочную полосу аэродрома, то сила
удара такова, что толщина бетона или асфальта должна быть не менее 70 - 80
сантиметров. Шоссейных дорог с таким глубоким покрытием не существует. Кроме
стратегических, секретных. Туда ход был закрыт, из гражданских - ни одна
автострада не годилась для посадки многотонной громады. У нас снимался "Ту134",
большой воздушный корабль, летящий со скоростью 900 километров в час.
Обдумав все возможные варианты, мы приняли решение: сажать самолет на
аэродромную полосу, "загримировав" ее под шоссе. Со взлетно-посадочной дорожки
пришлось удалить опознавательные знаки, прожектора и прочие авиационные
обозначения. Маляры начертили на бетоне белые линии, какие обычно нарисованы на
автострадах.
Но главное - нужно было приземлить самолет среди едущих автомобилей. Какой
летчик решится на это?
Самолетная "эпопея" снималась на Ульяновском аэродроме, в школе пилотов
гражданской авиации. Заместитель начальника школы Иван Антонович Таращан
предложил: "Возьмите письмо из Министерства гражданской авиации, в котором мне
позволят летать с нарушением инструкции, и я выполню трюк".
Когда мы заикнулись об этом в Министерстве гражданской авиации, с нами просто
не стали разговаривать.
"Это смертельно опасно! Это запрещено!" - категорически заявили нам. В
министерстве никто не хотел рисковать. Если бы, не дай Бог, случилось несчастье,
человек, давший разрешение, стал бы отвечать за гибель самолета и людей. Среди
руководителей гражданской авиации безумца не нашлось. И мы приехали в Ульяновск
без письма министерства.
Летчик Таращан сначала наотрез отказался выполнить нашу просьбу - посадить
самолет на взлетную полосу, по которой будут ездить автомобили. Но где-то в
глубине души замечательному пилоту хотелось совершить трюк, какого еще никто не
исполнял. Понимая огромную ответственность, которая лежит на нем, он потребовал:
"Машины - только легковые, за рулями - только летчики: в этой чрезвычайной
ситуации им легче будет ориентироваться мгновенно и безошибочно".
Мы созвали всех летчиков, имеющих личные машины, и "мобилизовали" их на съемку.
По краям взлетной полосы навстречу друг другу бежали легковые автомобили, и
Таращан посадил гигантский лайнер на взлетную полосу. Иван Антонович проделал
это по нашей просьбе шесть раз, и каждый раз выполнял задание безупречно!
Потом в фильме следовали кадры, как "Ту-134" едет по шоссе, автомобили снуют у
него под крыльями, обгоняют, самолет проезжает по улице городка. Эти проезды
снимались на резервной полосе аэродрома, где построили декорации домов,
установили светофоры, посадили деревья, привезли киоски "Союзпечати" и бочку с
квасом. По тротуарам спешили люди, бежали дети, за квасом стояла очередь. И во
всей этой натуральной уличной суете самолет-гигант выглядел независимым,
добродушным и смешным великаном среди лилипутов - машин и людей.
Если бы не Таращан и его товарищи, вместе с ним пилотировавшие самолет, если бы
не летчики, которые умело увертывались на автомобилях от воздушного корабля,
если бы не их умение, храбрость, причем не только профессиональная, но и
гражданская, этого эпизода в картине не было бы. А мне кажется, что сцена не
только украсила фильм, она еще своеобразный памятник мужеству и настойчивости.
Большинство трюков в автомобильной погоне выполнил итальянский каскадер,
автогонщик Серджио Миони. Возьмем, к примеру, перелет "Жигулей" через реку.
Этот трюк тоже был осуществлен "по правде". На берегу речки Клязьмы соорудили
трамплин. Гонщик разогнался, поднял автомобиль в воздух и плавно перелетел
через реку. Длина прыжка составила около 40 метров.
Надо отдать должное Серджио Миони. Он человек бесстрашный, способный на любой
головоломный трюк. К сожалению, его инженерное дарование оказалось значительно
ниже качеств гонщика. Почти все произведенные им расчеты (а по договору это
входило в его обязанности) были неверны. Наши инженеры зачастую переделывали их
по многу раз.
Съемки автомобильных эпизодов проходили нервно и напряженно - малейшая ошибка
могла погубить жизнь человека. Всегда рядом дежурили "скорая помощь" и пожарная
машина.
Уйму хлопот вызывал эпизод, где белый "Москвич" с тремя героями
переворачивается вверх тормашками, попадает в желоб, опускается по нему и
сваливается на крышу спешащих "Жигулей". Так две машины едут одна на другой,
пока Ольга, обидевшись на злую реплику Джузеппе, резко не поворачивает свой
автомобиль. Тогда "Москвич" соскакивает с крыши, становится на колеса, и погоня
продолжается.
Для этой сцены построили специальную декорацию в Рублевском песчаном карьере.
Первую половину трюка, когда Миони с двумя куклами, привязанными внутри
"Москвича", пробивает ворота, сторожку и "кладет" автомобиль на собственную
крышу, удалось снять более или менее легко. А вот с кадрами, когда машина с
задранными к небу колесами скатывается по желобу и падает на "Жигули", пришлось
помучиться очень долго. Было сделано бесчисленное множество попыток, прежде чем
это вышло. Чтобы "Москвич" не раздавил хрупкие "Жигули", мы Сталкивали по желобу
кузов "Москвича" без двигателя, а внутри, конечно, не было людей - лишь три
чучела, одетых в костюмы наших героев.
Оператор Михаил Биц предложил забраться на переднее сиденье и снять кадр изнутри
кузова перевернутой "вверх ногами" машины. Мол, такой кадр очень эффектен. Я к
Бицу относился с большой симпатией, и мне казалось, что он еще пригодится для
следующих картин. Я ему этого не разрешил. Такого кадра в фильме нет.
Хочу рассказать, как появилась сценка, когда "жигуленок" на полной скорости
нырнет под трубовоз, едет, прячась под ним, а мимо проносятся недоумевающие
преследователи.
Во время съемок "Берегись автомобиля" операторы Владимир Нахабцев и Анатолий
Мукасей и я ехали по Киевскому шоссе. За рулем "Волги" сидел Александр Микулин.
На 44-м километре Киевского шоссе мы должны были снять трюк, в котором "Волга"
Деточкина проскакивает под одним трубовозом, а преследующий его милицейский
мотоцикл - под другим.
Вдруг мы увидели впереди заказанный нами трубовоз, который тоже спешил на
съемку. И тогда Микулин, по своим наклонностям автомобильный озорник, внезапно
заехал под этот трубовоз, шедший со скоростью примерно 50 километров в час.
Водитель не подозревал, что "Волга" с четырьмя людьми находится у него под
трубами. Между носом "Волги" и кабиной трубовоза расстояние было примерно
полметра и полметра - сзади. Затормози трубовоз - и мы неминуемо воткнулись бы в
его кабину. Проехав так несколько минут, каскадер благополучно вывел машину изпод
прицепа, и мы помчались дальше на съемку.
Случай, который учинил с нами Микулин, я вставил в режиссерский сценарий нового
фильма.
Серджио Миони было легче, чем Микулину, - ведь "Жигули" покороче "Волги", и,
кроме того, в этом случае водитель трубовоза знал, что у него "под брюхом" едет
другая машина.
Но кончился срок контракта с Серджио Миони, и он уехал. А многие трюки еще не
были сняты. Эпизод, когда "Москвич" и "Жигули" попадают под струю воды и грязи,
становятся "слепыми" и мечутся, преследуя друг друга, выполнили наши советские
гонщики. Они прекрасно справились с трюком, когда "Москвич" проходит под водой,
виртуозно осуществили всю водительскую часть номера с пожарной машиной. Эту
пожарную машину (кстати, старую, списанную) тоже готовили загодя. На специальном
заводе создали конструкцию лестницы, выдвигавшейся вперед по горизонтали до 19
метров.
Во время съемки обе машины, "Жигули" и пожарная, мчались с одинаковой скоростью
- примерно 60 километров в час. Машиной героини на самом деле правила не
актриса, а опытный водитель в женском парике. Шоссе оцепили, чтобы никакой
встречный автомобиль случайно не ворвался на дорогу. Если бы пожарной машине
пришлось вынужденно резко затормозить, когда на выдвинутой лестнице находились
актеры, легко могла произойти любая катастрофа. Актерам казалось, что какойнибудь
винтик сломается, лестница рухнет, а они упадут прямо под колеса.
Алигьеро Носкезе не отличался смелостью, но у него не было выхода. Ведь его
товарищи - Андрей Миронов и Нинетто Даволи выполняли трюки сами. Умирая от
страха, Носкезе тоже проделал все сам, без дублера.
Зритель, вероятно, помнит, что сигара, выброшенная Мафиозо за окно поезда,
кружится, как ракета, над заправочной станцией и падает в маленькую бензиновую
лужицу. Бензин вспыхивает. Наши герои вместе с заправщицей в панике бегут в
кювет, бросаются на землю, и тут бензоколонка взлетает на воздух. Взрыв
огромный. Загорается и взрывается "Москвич". В дыму кружатся части автомобиля и
бензоколонки. Причем эти детали продолжают функционировать. (Да простит нас
Микеланджело Антониони - мы спародировали здесь финал его "Забриски Пойнт".)
Что-то сыплетс
...Закладка в соц.сетях
