Жанр: Электронное издание
where_nt
... пустил прахом весь предыдущий путь
и отрезал свой маленький отряд от цели.
...Обогнав Дикую Охоту, телега еще прибавила ходу, покуда не показался
впереди сам преследуемый. Это был здоровенный заяц, который еще не успел
перед снегом сменить шкуру. Размером заяц был с доброго теленка. Жихарь на
ходу сгреб его за уши и затащил в телегу. Заяц был живой, но очень
холодный, он сам дрожал и людей морозил.
Жихарь велел телеге остановиться и потихоньку подгребать с неба на землю.
Вовремя велел, так как под ногами оказался морской берег. Богатырь
собирался здесь дождаться рассвета, а потом лететь через море на той же
телеге. Жаль, что она раньше не подвернулась под руку. Хотя ведь
подворачивалась - на постоялом-то дворе Гоги и Магоги. Но тогда Жихарь был
еще молодой и глупый.
Вместо рассвета они дождались Дикого Охотника, Дикую Охотницу, Диких
Доезжачих да Диких Егерей с Дикими же Псарями. Всадники-великаны окружили
жалкую телегу. Разгневанные Охотники орали что попало.
Жихарь добром отдал им зайца, так его этим же зайцем навозили по морде.
Бросаться на обидчиков с мечом было бесполезно: снежную крупу не ранишь, не
окровянишь.
Никто и никогда не должен был догнать зайца - в том-то и заключалась вся
суть Дикой Охоты. Егеря предложили загнать дерзкую мелюзгу в море и,
подхолодив воду, заключить в ледяные глыбы. Дикая Охотница желала
расправиться с мерзавцами наиболее обидным для мужчин способом. Дикий
Охотник никаких слов, кроме ругательных, попросту не знал.
К счастью, пойманный заяц внезапно вступился за поимщика и сказал, что он,
заяц, не железный и что ему давно уже пора линять, поскольку наступила
зима, и его, зайца, место должна занять сменщица - саламандра. Отдохнула
небось, пока всю весну, лето и осень за нее отдувались овца, дракон и он,
заяц! "А то ведь вы меня знаете!" - пригрозил он охотникам и
по-человечески вскочил в седло услужливо подведенного карликом скакуна.
Тут Дикие Егеря зашумели, что саламандру будить, пока сама шары не
продерет, себе дороже, и тяжелый палец Дикого Охотника указал на Жихаря.
Будимир ничем помочь не мог или не хотел, только глядел осуждающе.
Тут Жихаря осенило:
- А телегу берите гонять! Видели, она какая резвая?
Дикая Охота посовещалась и высказала сомнение в том, что телега будет им
подчиняться.
- А куда же она денется? - заверил Жихарь. - Правда, она, как и вы, при
дневном свете не летает, только ночью.
Он долго объяснял чудесное устройство телеги, а сам тем временем подменил
золотую ложку железным шкворнем. Хотя и шкворня было богатырю жалко, ведь
им так хорошо головы проламывать!
Охотники мужского пола легко поверили Жихарю, подхватили бесполезную
телегу, зато...
- Сидите здесь и ждите следующей ночи! - велела Дикая Охотница. Она была
очень красивая, но такая большая, что никакая красота не помогала. - Если
мы обнаружим обман, мы вернемся и будем гонять вас по всему небу, пока мясо
не отвалится от костей. Да вы и так никуда не денетесь - позади болота,
впереди - Стоячее Море...
Дикая Охота позвала за собой и Будимира: числился у них петух, видать,
своим, но Огненный Кур замотал головой, отнекиваясь.
...Жихарь валялся на холодном песке лицом вниз. Стоячее Море оказалось
вовсе не морем стоячей воды, которое он предполагал пересечь на самоходном
плоту.
Просто оно не лежало, а стояло, словно невообразимые руки ухватили его
вместе со дном и глубинами, как лист жести, и загнули этот лист под прямым
углом. А морские воды противу всякого ожидания и законов природы не хлынули
вниз и не затопили окрестные страны. Они встали сплошной водяной стеной от
земли до неба.
В эту стену можно было погрузить руку, и рука становилась мокрой. Жихарь
даже разделся и, дрожа от холода, вошел в стену, и соленая вода приняла
его. Он оттолкнулся от берега, начал яростно грести руками и поднялся было
вверх на несколько саженей, но потом собственная тяжесть потащила его
назад.
И солнце взошло не из-за окоема, а из-за этого моря, прочертив на нем
стоячую красную дорожку.
Поначалу богатырь думал как-то сладить с этой бедой, размахивал золотой
ложкой, приказывал воде лечь как положено, но здесь, видать, требовалось
что-то посильнее ваджры.
- Силы жезла Жуй потрачены в скачках, - сказал Лю. - Теперь придется ждать,
пока они не восстановятся.
Жихарь упал на колени перед мокрой и соленой преградой, жалобно пискнул:
- Берег-батюшка, водица-матушка...
- Это бессмысленно, сэр брат, - хмуро сказал Яр-Тур. - Просто силы Ералаша
в этом месте начали сворачивать наш мир, как лепешку.
- А вот с Дикой Охотницей я бы и сам не отказался зверя погонять, -
невпопад отозвался Жихарь.
- Брат, да ведь вы по сравнению с ней, простите, не более суслика!
- Молодой, глупый, - вздохнул Жихарь. - Не в росте дело, а в молодецкой
удали. И как тебе можно королевство доверить - непонятно! Ох, наплачемся мы
с такими государями!
Он поднялся, взял клинок, отошел подальше и стал ударами голой ладони
загонять черен меча в песок.
Поняв, к чему он клонит, Яр-Тур и Бедный Монах разом вскочили.
- Не подходите! - рявкнул Жихарь и рванул на груди кольчугу. - Я все дело
загубил - мой и ответ! Прости, брат, что всю дорогу над тобой строил
насмешки. Прости и ты, чайный человек, что вовлек тебя в чужую беду.
Прощай, Огненный Кур, случалось мне забывать, что ты не простая птица.
- Уважаемый Жи Хан обязательно должен перед дорогой во тьму выпить жбан
рисового вина, - улыбнулся Лю Седьмой.
Жихарь погрозил пальцем:
- А то я не знаю, что он неубываемый!
- Сэр Джихар, - сказал Яр-Тур. - К лицу ли вам такое малодушие?
- Ты, брат, за одно свое королевство ответчик, а я за весь белый свет!
- Но я же поклялся идти с вами до конца...
- Вот он и конец - не видишь?
- Извините, - сказал Бедный Монах. - В таких случаях принято исполнять
погребальную песнь на мотив "Снова провожаю Пэя из штата министра,
ссылаемого в область Цзичжоу".
- Мне уже пели, - сказал Жихарь и отступил от клинка на полтора шага -
чтобы точно в грудь.
Бедный Монах вытащил из рукава флейту и заиграл.
Напев не походил на прочие, слыханные Жихарем на пирах и в походах. Лад был
какой-то чудной, резкий и отнюдь не печальный, хоть и не плясовой.
Задушевный оказался лад и такой пронзительный, что богатырь забыл о своем
смертном деле и стал слушать. Флейта пела не только обо всей человеческой
жизни, но и о том, что будет потом, а главное - о том, что было раньше.
Голова у богатыря сделалась ясная-ясная и даже, наверное, прозрачная. Все
мысли и воспоминания, скрытые и явные, развернулись узорчатой скатертью.
Все теперь было понятно, и сразу же явился стыд перед спутниками - надо же,
какой балаган устроил...
Жихарь шагнул к мечу, двумя пальцами вытащил его, перевернул и снова загнал
в песок. Крестовидная тень меча пала вперед, обозначив, что уже далеко за
полдень.
Лю Седьмой прекратил играть и хотел спрятать флейту обратно в рукав, но
богатырь жестом попросил посмотреть удивительный инструмент.
Флейта была, тяжелая, железная, сплошная, без отверстий. Богатырь на всякий
случай попробовал дунуть в нее - ничего, ясное дело, не вышло.
- А как же у тебя получается? - пристал он к Бедйому Монаху.
- Если ежедневно заниматься в течение двухсот лет, - осклабился Лю Седьмой,
- то непременно достигнешь желаемого.
- Двести лет... Тебе-то хорошо... - сказал Жихарь и задумался.
- Может быть, мы напрасно не попросили у этого незнакомца вечной молодости?
- спросил Яр-Тур.
- Не следует принимать ничего из черных рук, - посоветовал Бедный Монах.
- Теперь я все понял! - заорал Жихарь, да так громко, что Будимир
всполошился, а Принц и чайнец вздрогнули. - Мы же не первый раз идем и,
может, не последний! Все равно дойдем куда надо!
Бедный Монах благосклонно кивнул.
- Много, много раз подлинный мастер кладет клинок на наковальню, покуда не
выйдет меч, достойный непобедимого полководца...
- Вот и я о том! Все на свете ходит по кругу, так? И сколько раз этот круг
обернулся - неведомо, а надо полагать - бессчетно. И каждый из нас прожил
столько жизней, сколько оборотов сделало время. Но есть люди... - Жихарь
замялся, подыскивая нужное слово.
- Люди, менее подверженные этой силе, - подсказал Принц.
- Мудрец - тот, кто достиг центральной точки Колеса и остается привязанным
к "Неизменному Среднему", пребывая в неразрывном единении с Истоком,
участвуя в его неподвижности и подражая его бездействующему действию, -
уточнил Лю Седьмой.
Жихарь ничего не понял, и вообще у них в дружине за такие слова били морду,
невзирая на возраст, но подтвердил:
- Точно! И старый Беломор среди этих людей, и мы с вами... Остальные-то
живут по привычке, из раза в раз одно и то же делают, а есть дурачки,
которым больше всех надо... Но теперь мне волшебная дудка помогла все
вспомнить. В первый раз меня ведьма еще маленьким зажарила и съела - я
тогда не догадался попросить, чтобы она показала, как в печку лезут. Во
второй раз погиб я в схватке с царевичем Билятом за золотую ложку. В третий
- помер на кольях в Бессудной Яме. В четвертый - одолели меня Гога и
Магога. В пятый - прости, брат, убил я тебя при первой встрече, но и сам
истек кровью. В шестой - сгорели мы все в коварной бане. В седьмой -
заковали нас поганые менты и отправили на каторгу, а при побеге прикончили
из громовых самострелов. В восьмой - растоптала нас конями Чих-орда...
Потом раздавил варкалап... Потом колдуны замучили... Это я еще не все
перечисляю, а через два раза на третий! Но с каждым разом мы хоть на шаг да
ближе были к цели! Значит, если не сейчас, так на следующем обороте
непременно доберемся и до Полуденной Росы...
- Лучше бы сейчас, - вздохнул Яр-Тур. Бедный Монах глазел на Жихаря с
веселым сожалением.
- В следующий раз, - сказал Жихарь, - я нипочем не стану связываться с
Дикой Охотой.
- Сомневаюсь, сэр Джихар. Натура ваша вряд ли изменится...
- Это так, - затосковал Жихарь. - Но ведь не обойти нам Стоячего Моря, все
равно догонят...
- Простите, уважаемые, - вмешался Лю Седьмой, - но у нас в Поднебесной
никого не возмущает круговое движение нефритового диска Пи, каковое
движение вы, как я понимаю, собираетесь нарушить. Чем плох существующий
порядок и как вы узнаете, что он изменился?
У богатыря снова не нашлось нужных слов, и он выжидательно поглядел на
ученого Принца.
- Мои рассуждения могут показаться высокомудрому сэру Лю детским лепетом, -
сказал Яр-Тур. - Но с каждым оборотом прошлое и будущее все чаще и чаще
соприкасаются между собой. В конце концов из радужных струй образуется
единый серый поток Акаши, и всякое движение прекратится вовсе. День
рождения человека и день его смерти станут одним и тем же днем...
Тень меча на песке стала еще длиннее.
- Брат мой объяснил все как есть, - сказал Жихарь. - Дальше я сам скажу.
Все верно: если ничего не делать, то будет не время, а каша. Зато, когда
Змей увидит Полуденную Росу, он так удивится, что разинет пасть. Хвост и
выскочит. Потом он его, конечно, снова заглотит, но будет поздно - успеет
взойти звезда.
- Вы ничего не говорили мне о звезде, сэр брат! - осуждающе сказал Яр-Тур.
- Не положено, вот и не говорил, - огрызнулся Жихарь. - А когда взойдет
звезда, наша работа кончена: хоть пляши, хоть народ смеши, хоть ложись
помирать. Дальше люди сами за все ответчики, хотя никогда так не бывает...
- Звезды загораются и гаснут согласно установленному порядку, - сказал Лю
Седьмой.
- Эта без всякого порядка загорится. Мало того, она еще начнет двигаться по
небу, - похвалился Жихарь деяниями будущей звезды. - И в том месте, где она
остановится...
- Сэр Джихар, никто не тянет вас за язык! - Яр-Тур предостерегающе вскинул
руку.
- Тебе не угодишь! Да и потом - все равно же помирать всем, - сказал
богатырь, понимая, что сболтнул лишку.
- Может быть, нам все-таки удастся одолеть Дикую Охоту! - вскричал Принц. -
Должно же у нее быть слабое место!
- Будь мы в Поднебесной, я бы попытался остановить дерзких демонов особым
императорским указом, - вздохнул Бедный Монах. - Но, боюсь, они не разберут
знаков, начертанных красной и черной тушью,
- Будимир, - сказал Жихарь и опустился на колени, обняв ладонями рукоять
меча. - Они же все холодные - и Дикий Охотник, и баба его, и холуи, -
может, ты их растопишь, поднатужишься?
Будимир важно подошел к хозяину, задрал голову и запел, растопырив крылья.
На песок упал пушистый зеленый шар.
- Что это? - с тревогой спросил Принц. - Где камнеед Шамир, которого нам
столь неосмотрительно вручил сэр Соломон? Как мы теперь перед ним
отчитаемся за волшебного червя?
- Ох, никак не отчитаемся, - сказал Жихарь. - Червяку пришла пора
окуклиться. Что-то из него выйдет? Мы, поди, не дождемся. Василиск? Да на
что нам василиск, и без него тошно...
Лю Седьмой склонился в три погибели и внимательно осмотрел кокон.
- Как верно сказал Вэнь Чань перед тем, как палач распилил его на две
части: "Куколка предшествует цикаде. Изменяются очертания - и возникает
цикада..."
- Цикада нам тоже ни к чему. Уж лучше тогда василиск. Поглядим ему в
глазыньки, окаменеем - пусть тогда Дикая Охота побесится!
- Сэр Будимир никогда и ни при каких обстоятельствах не делает ничего
просто так, - объявил Принц.
- Смеркается, - сказал Бедный Монах. - Я бы посоветовал уважаемому Жи Хану
воспользоваться жезлом Жуй - сколько-то силы он успел набрать.
Жихарь послушно достал золотую ложку, но сначала по привычке положил ее на
песок - определить дальнейший путь.
Ложка сперва металась туда-сюда, а потом неожиданно встала на стебель и так
застыла.
- Значит, нам что - яму копать? - упавшим голосом сказал богатырь. - А чем?
И когда? Времени-то почти не осталось...
- Пусть благородный Яр-Тур перестанет ковырять песок обломком меча, -
сказал Бедный Монах. - Сейчас я учиню соответствующий обряд и попробую.
Но Будимир не дал попробовать. Он клювом выдернул из песка ложку и очень
ловко подхватил в нее зеленый шар. Шар сам собой начал бегать по краям
ложки, сделал девяносто девять оборотов, потом сам же соскочил на землю и
распался на две половинки.
Глазам явилось крохотное белое существо с тоненьким хвостиком и странно
устроенной головой.
- Закройте его от света! - закричал Жихарь и сам распахнул над малюткой
свой плащ. - Это не василиск и не цикада - это же у нас Индрик-зверь
народился! Теперь будем живы!
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Сведения о местах рачьих зимовок, по суеверным понятиям, очевидно,
предполагаются исключительными, не каждому доступными, но лишь избранным.
Сергей Максимов
"Какая же земля внутри толстая!" - удивлялся Жихарь, потому что спуск в
Адские Вертепы оказался куда дольше, чем думалось вначале.
Хотя, честно сказать, вначале ничего не думалось: стояли вокруг
насыщающегося песком Индрика и хором упрашивали его набирать тело как можно
быстрее. Индрик торопился и еще до того, как спрятаться солнцу за Стоячее
Море, достиг размеров хорошего быка. Побратимы и Лю Седьмой, державший на
руках полюбившегося ему Будимира, встали на Индриков зад, и землеройный
зверь, вытянув хвостик трубой, чтобы не оттоптали, начал неспешно
погружаться в земные глубины.
- Сейчас мы подобны рудокопам, спускающимся за зеленым камнем в свои
подземелья, - сказал Лю Седьмой. - Во владениях юнаньского вана есть медные
рудники, и рабов туда отправляют при помощи особого устройства, именуемого
клетью. Не будет ли нескромным сказать, что именно я, несовершенный,
придумал это устройство?
- Вот уж, поди, рабы тебе благодарны, - проворчал Жихарь куда-то в сторону.
Дырявый зонтик Бедного Монаха пригодился еще раз, покуда сверху сыпался
песок. Потом пошла обычная слежавшаяся земля.
Будимир потихоньку подсвечивал, и Жихарь по любопытству своему разглядывал
стенки образующегося колодца. Земля становилась все плотнее, Индрик шел
тяжело.
Когда-то, видно, на этом месте стоял город, потому что из стены то и дело
выглядывали всякие осколки и обломки, срезы бревенчатой либо каменной
кладки. Были и другие рукотворные вещи, но угадать их значение
представлялось делом весьма затруднительным.
А до города, сообразил Жихарь, здесь было море: вон в буром окаменевшем иле
видны ракушки и рыбьи кости.
И чем дольше изучал он землю, тем больше убеждался, что старый Беломор
прав, а значит, и его, Жихаря, дело правое.
Ненажора Индрик рос и ширился, шире становился и колодец. Наконец лохматая
площадка с хвостиком стала столь просторна, что все с удовольствием
уселись, вытянув затекшие ноги.
- Наше счастье, что Индрик устроен не как прочие звери и особенно люди, -
сказал Жихарь и в доказательство ткнул пальцем Индрику под хвост. Там и
впрямь ничего полагающегося не было. - А то бы мы с вами уделались по
самые уши.
- Куда же, в таком случае, девается поглощаемая им земля? - спросил Принц.
- Осмелюсь предположить, что в иную Вселенную, - ответил Лю Седьмой. -
Животное, подобное нашему спасителю, подробно описано в трактате под
названием...
- Еще неизвестно, спасены ли мы, - мрачно сказал Яр-Тур. - Полагаю, что
Дикая Охота вначале по глупости будет метаться вдоль Стоячего Моря, но в
конце концов они обнаружат дыру в земле, и кто помешает снежному вихрю
устремиться в нее? Да и до каких пор намерен терпеть непрошенных седоков
мужающий на глазах Индрик?
- Большая Земляная Мышь безмерно благодарна владельцу жезла Жуй, - сказал
Бедный Монах. - Если бы не он, куколка могла пролежать в бездействии еще
многие тысячи лет и стала бы легкой добычей первого же голодного хищника.
Рождение такого животного - чрезвычайная редкость...
- Вот и ладно, что редкость, - сказал богатырь. - Если бы Индрики
плодились, как кошки, они источили бы всю землю, мы бы уже давно все
провалились куда следует и не мучились...
- Жаль, что здесь не установлены изображения Проппа, - вздохнул Принц. -
Удача нам бы не помешала...
- Не беда, - сказал Жихарь. - Если он вправду всемогущ, то и отсюда услышит
наши сказки да байки, а если он просто бревно...
- Мы же не раз убеждались в обратном, - сказал Яр-Тур. - Думается мне, что
наш новый товарищ, умудренный годами и опытом, знает великое множество
новелл и устарелл...
- Не принято в Поднебесной тешить высшие силы россказнями о делах земных, -
отозвался Лю Седьмой. - Но, коль скоро здесь такие порядки, я готов
поведать о войне трех царств.
Как богатырь и опасался, это оказалась волына в особо крупных размерах.
Поначалу все было интересно и увлекательно, потому что незнакомо, только
скоро Жихарь запутался в чужих именах и сложных родственных связях.
Тот, кто сложил эту волыну, хотел, видно, упомянуть в ней поименно всех
жителей Чайной Страны, чтобы кого-нибудь не обидеть, а их вон ведь сколько!
Жихарь задремал, время от времени приходя в себя на самых жутких местах
повествования.
- ...Сяхоу Дунь преследовал врага по пятам, но тут в глаз ему попала
вражеская стрела. Сяхоу Дунь взвыл от боли и выдернул стрелу вместе с
глазом. "Отцовская плоть, материнская кровь - бросить нельзя", - подумал он
и съел свой глаз...
- Прости, Бедный Монах, - не выдержал Жихарь. - Только как бы Пропп вместо
помощи не прогневался за такие сказки да не наплевал нам в глазки...
- Умолкаю, устыдившись своей бестактности, - поклонился Лю Седьмой. - Да и
потом у нас принято рассказывать эту повесть не спеша, в течение нескольких
недель...
- Да ты не обижайся, спасибо тебе, Пропп учтет, за ним ничего не
пропадает...
- Могу еще поведать о подвигах чудеснорожденного героя А-Ка Сорок Седьмого,
владевшего искусством метко плеваться во врага свинцовыми шариками...
- Да спасибо, отдохни, почтенный. Все никак не привыкну - то ли ты молодой
удалец, то ли преклонный старец, уж не прогневайся.
Настал черед Принца. Яр-Тур поднялся на ноги, хотя никакой нужды в том не
было, и начал рассказывать свою устареллу. Сложена она была вроде песни -
одно слово цеплялось за другое, перекликалось одно с другим, отзывалось
одно в другом, так что даже напев получался. Яр-Тур при этом то прижимал
руку к сердцу, то простирал эту же руку вдаль. Да только никакой дали в
углубляющемся колодце не бывает, есть одна высь.
Печальная устарелла его была про мужика-бобыля, как сидит он за пустым
столом и тоскует по любимой, которой уже и на свете нет. И влетает к нему в
избу ворон - здоровенный, глаза горят, перья все врастопырку - и садится на
полати. Бобыль знает, что птица-то вещая, и давай его пытать: встречу я еще
свою милую или нет? А ворон ему: "Никогда!" Бобыль опять спрашивает: а
душа-то моя успокоится? Ворон свое: "Никогда!" Тогда лети отсюда
по-хорошему, советует бобыль, а поганая птица снова-здорово: "Никогда!"
Понравилось, видно, в избе-то. Ну, бобыль огорчился и запил горькую.
На языке Принца слово "никогда" звучало куда страшнее, чем на Жихаревом.
Богатырь подумал, что надо было бобылю задать совсем простой вопрос,
например: "Сколько на руке пальцев?" Ворон снова каркнул бы: "Никогда!",
поскольку других слов он наверняка не знает, опозорился бы в звании вещего
и улетел, теряя перья от заслуженного стыда.
"Всем все объяснять надо, недогадливый какой народ пошел!" - сокрушался
Жихарь.
Сам он собрался поведать устареллу про доброго молодца, что из-за бедности
и гордости бесстрашно зарубил топором ветхую старушку, но тут Индрик
поворотил куда-то в сторону, так что спутникам пришлось ухватиться друг за
дружку, да еще и за хвостик.
Индрику такое обхождение не понравилось, он пошел задним ходом, а потом
вернулся на прежний отвесный путь. В стене же колодца образовалась дыра, и
туда потянулся воздух.
Хвост Индрика согнулся и указал в сторону дыры - дескать, слезай, приехали.
Дыра получилась небольшая, но человеку пролезть впору, даже и богатырю.
- Постой, - сказал Жихарь и добавил с упреком: - Такой здоровый, а уже
утомился! Может, нам туда и не надобно.
Он достал ваджру, выбрал на зверином заду место поровнее и проверил. Все
правильно - черенок показывал на дыру.
К счастью, первым ринулся в дыру не глупый человек, а умудренный петух.
Будимир, не найдя опоры под ногами, вострепетал крыльями и завис в воздухе,
добавив жару в перья.
Жихарь сунул голову в дыру. Сколько петушиного света хватало, простиралась
черная бездна, только прямо под носом тянулся по стене открывшейся
громадной пещеры неширокий приступочек - в две ступни, не более.
Делать нечего, пришлось лезть, помогая друг другу. Когда все трое оказались
на карнизе, Жихарь опять сунулся в дыру, только с другой стороны.
- Прощай, Индрик-зверь, в расчете я с вашим родом: одного загубил, зато
другого, можно сказать, самолично взлелеял!
Индрик ласково шлепнул его по щеке кисточкой хвоста и пошел прежним путем
вниз, к неведомой цели.
- Заделать бы эту дыру, пока Дикая Охота не примчалась, - сказал Жихарь. -
Но тут не до хорошего, лишь бы удержаться. Будимир, лети ко мне, ты небось
устал...
Потом еще раз пришлось свериться по ложке, в какую сторону идти, да и
способ передвижения вызвал споры: лицом к скале ходить или спиной? Решили
спиной.
- Вот, значит, каковы Адские Вертепы, куда не ступала нога живого человека!
- торжественно провозгласил Принц, боком переступая по узенькой полке.
- Подземное царство Диюй состоит из десяти судилищ, каждое из которых имеет
шестнадцать залов для наказаний. В первом судилище располагается камера
восполнения священных текстов...
Жихарь подумал и решил, что разговоры Бедного Монаха будут хотя бы
отвлекать от того, что внизу. "Только бы не усыпил он меня опять..."
- Во втором судилище душу встречают мохнатая собака Чжэн-нин и
Красноголовый Чи-фа. Сюда отправляются души мужчин и женщин, вступавших в
недозволенную связь, души воров, дурных лекарей и обманщиков...
"Вот куда меня и законопатят, - прикинул Жихарь. - Это надо же - на земле
тюрьма, под землей тюрьма... Небось эти сволочи и на небесах тюрьму
изладят, и тогда вовсе некуда будет податься..."
- В залах третьего судилища, именуемого Хэй-шен - черная веревка, грешникам
перевязывают веревкой горло, руки и ноги, клещами сжимают печень, строгают
сердце... В это судилище попадают те, кто думал, что император не заботится
о подданных...
"Смотри-ка, и здесь мне местечко уготовано, - отметил Жихарь. - Я ведь
всегда всякое начальство сволочил. Так что же теперь - разорваться мне, что
ли?"
Свет от Будимира шел уже не золотой, а вполнакала, красный. В его лучах и
самих странников можно было принять за уроженцев Адских Вертепов.
- В четвертое судилище направляются неплательщики налогов, те, кто крадет
камни из мостовой и масло из фонарей...
"Масла не крал, а налогов сроду не платил. Хотя ведь и мостовую случалось
разворошить, так не зря же говорится, что булыжник - оружие богатыря-то..."
- Стой, - сказал Жихарь. - Довольно народ расстраивать.
- ...те, кто писал дурные книги и рисовал неприличные картины, - произнес
Лю Седьмой и замолк.
- Слышите, внизу что-то шуршит? Внизу не только шуршало, но и скрипело,
скрежетало, даже чавкало внизу.
- Найдется, чем покормить Будимира? У Бедного Монаха в рукаве да не нашлось
бы! Красный Петух охотно защелкал сухим горохом. Снизу доносился похожий
щелк.
- Наелась, пташка? Тогда полетай да посвети нам как следует. Кто там
водится?
Будимир сильно оттолкнулся от Жихаревой руки, взмахнул крыльями и осветил
бездну маленьким солнышком.
Не больно глубокой предстала бездна. Все дно ее шевелилось, вспучивалось и
опускалось, как живое.
- Будимир, кто это? - прошептал Жихарь.
Петух бесстрашным соколом ринулся вниз, кого-то там ухватил и вернулся к
хозяину.
Богатырь взял добычу и рассмотрел как следует.
- Ага! - воскликнул он. - Так вот где они зимуют! А я-то голову ломаю!
Летом, бывало, наловишь их полную рубаху, потом сваришь и отправляешься в
дозор. Щелкаешь их всю ночь, чтобы не заснуть...
- Да кто же это, сэр Джихар? - не выдержал Принц.
- Это вот кто: сапожник не сапожник, портной не портной, держит во рту
щетину, в руках ножницы.
Грядущий король глубоко задумался.
- Если он не сапожник и не портной, сэр Джихар, то он, без сомнения, либо
коновал, либо скуп
...Поділитися у соцмережах
