Жанр: Электронное издание
where_nt
...скочили", - подумал Жихарь, но через плечо все-таки плюнул.
- А где же горы?
Но никаких гор не было. На том месте, где они, как им казалось, вышли из
пещеры, стоял Пропп, вроде бы недавно вытесанный со всем возможным тщанием,
и так-то ласково улыбался.
- Привал, - объявил Жихарь. - Поклонимся дедушке сказкою. Так и быть,
пожертвую самую заветную - берег для большого застолья, для почетного пира,
да уж ладно...
На самом же деле новеллу Жихарь же и сочинил.
- Было это давно и неправда. Жил на свете богатырь. На мечах не из первых,
на коне других не лучше, силы заурядной. Одно только и отличало его от
прочих - лютость и ярость до женского рода.
Его так и прозвали за это - Хотен Блудович. Никому не было от него проходу
- ни пресветлой княгине, ни деревенской дурочке. Ходил промеж дворов,
промеж городов, собирал сладкую свою дань. Его уж и учили, и били, и в
темницу сажали, а все напрасно. Один раз даже связали, охолостили поганым
ножом, так веришь ли - выросло новое хозяйство, лучше прежнего. У него ведь
все ведьмы и ворожеи в подругах были. Ходил, ходил Хотен Блудович во всей
земле, из края в край. В Неспании, к примеру, его, не чинясь, именовали -
дон Хуан.
Путешествовал он, значит, метался и вдруг прослышал, что в некоторой земле
в хрустальном гробу спит невиданная красавица. Это его и уязвило - всех не
спящих-то красавиц он уже на десять рядов перебрал. Зажглось у него
ретивое, белый свет не мил, не ест, не пьет, глядеть ни на кого не хочет.
Дай да подай ему зазнобу с хрустального гробу.
Едет он, едет, то у ясного солнышка дорогу пытает, то светлый месяц
вызывает по этому же делу, а то и к вольному ветру привяжется: укажи,
покажи. Они бы и рады от зануды избавиться, а сказать-то нечего. Так, для
порядку соврут что-нибудь. Едет. Борода уже по грудь выросла, добрый конь
на ходу пал. Пешком ползет, все равно как мы!
На какой-то день входит в темный лес. В лесу, сам хорошо знаешь, избушка на
столбах, на собачьих пятках, в избушке старая старуха, да такая противная:
нос в потолок врос, титьки на клюку намотаны, сопли через порог текут...
Ну вот, видишь, даже побратиму моему вчуже худо сделалось, а каково же
Хотену Блудовичу? Но перемогся, поклонился вежливо: пособи, бабушка, моему
горю. Пособлю, говорит старая карга, только полезай за это ко мне на
полати, в кольцо со свайкой играти!
Не стерпел Хотен Блудович, стянул ее за волосы редкие на пол и давай
охаживать ножнами: вот тебе кольцо, вот тебе свайка, вот тебе ступа, вот
тебе толкач! Взмолилась старая о пощаде. Помиловал ее любострастный
богатырь, и указала она ему дорогу. Иди, говорит, прямо в лес, а в лесу
ругай во весь голос лешего. Леший обидится, заведет тебя неведомо куда, а
тебе того и надо! Там и лежит твоя любушка, словно маков цвет.
Не соврала старая - это мы тебе с побратимом можем подтвердить, сами в тех
страшных краях побывали. Только мы при этом лишились всего, а Хотен
Блудович как-то выкрутился, пришел в те места честь честью.
Смотрит - площадь, да такая красная, пригожая! Каменные дома, стена из
красного кирпича! Люди одеты по-чудному, вот как мы, говорят еще того хуже,
а вдоль стены народ один за одним в череду стоит: мужики, бабы, малые дети.
И заходят по одному в склеп, а у дверей стоят стражники с короткими
копьями, вроде живые, а вроде и неживые. Стерегут, чтобы народ валом не
валил.
Ну, Хотен Блудович не стал себя невежей выказывать, встал в хвост, стоит,
терпит, не знает, куда по нужде пойти. Смотрит на соседей и думает:
"Стойте, стойте, дурачье! Зря ведь стоите! Не знаете того, что следует
хрусталь богатырским кулаком разбить да красавицу поцеловать!
Нецелованная-то она у вас весь век беспробудно пролежит!"
Ну, кое-как дождался своей очереди. Тут у него меч отбирают, с мечами,
говорят, нельзя. Ладно. Входит в склеп. Кругом темно, один только гроб
хрустальный светится. И лежит в этом гробу не красная девица, а малый
мужичок. Желтый такой, все на него молчком любуются. "Опять дураки! -
думает Хотен Блудович. - Не понимают того, что красавица заколдованная,
потому и кажется мужичонкой! Ничего, я чары-то живо с нее сниму!"
Растолкал всех, бросился на гроб. "Ты вставай, вставай, моя суженая!" -
приговаривает. Налетели на него стражники, скрутили, связали, ну да и он
кое-кого здорово помял. Отвели его сперва в темную темницу, потом к
немилостивому судье. В том царстве строго было! И послал его немилостивый
судья в дремучий лес деревья валить... Ну, там он как-то с лешим
договорился, ублажил его, помог ему лесной хозяин домой воротиться...
Только с тех пор переменился наш Хотен Блудович: уж не глядит он ни на
княжеских дочерей, ни на сенных девок, а чуть заметит кого маленького да
лысоватого, вроде того, что в гробу видал, - догоняет, обнимает, целует.
Все надеется чары развеять. Вот ведь как бывает!
После этого Жихарь поглядел на Проппа: не, вздумай, мол, хоть и каменный,
сам туда соваться!
Яр-Тур уже оклемался от ужасного образа старухи и заметил:
- Мне кажется, сэр Джихар, что ваш приятель сэр Хотен Блудович попал в
страну Кем или Миср. Именно там в гигантской каменной гробнице покоится
царь Фараон. Пограбить эту гробницу было немало охотников, а вот
целовать...
- Это же новелла! - обиделся Жихарь. - Вечно ты испортишь... Ну да пошли,
авось даст Пропп гладкую дорожку.
Дорожку Пропп дал скоро - она вилась в траве и пропадала за холмами.
Будимир соскочил со шляпы и побежал промять лапки.
Жихарю все не удавалось завести песню, не удалось и на этот раз.
- Смотрите, сэр брат, кажется, ваш Пропп и впрямь шлет нам удачу! Да, он не
слабее нашего Фрэзера! - сказал Яр-Тур. И указал рукой.
Жихарь присмотрелся. Далеко впереди виднелись три фигурки: по краям
большие, а в середке поменьше. Прибавили ходу.
- Мужик ведет в поводу двух коней! - обрадовался Жихарь.
- Но нам, увы, нечем заплатить...
- Какой щепетильный! Только неужели ты своего Гнедого не признал? А ведет
их не просто мужик - цыган Мара нахально ведет наших коней прямо на конскую
ярмарку. Надо успеть перехватить. А то вдруг он их уже отпежил?
- Как? - вскричал Яр-Тур. - Неужели злой конокрад столь далеко зашел в
своих пороках?
- Да ты не хуже Хотена Блудовича, тоже только об одном и думаешь! -
осклабился Жихарь. - Отпежил - значит, пятен на бока наставил особыми
припарками, чтобы стали кони пегими... Теперь тихо! Только бы его не
спугнуть!
Побежали бесшумно, пригибаясь в высокой траве. Вскоре красная рубашка
цыгана явственно нарисовалась впереди. У Мары на душе было легко, как у
Жихаря, но Жихарь не успел затянуть песню, а Мара успел и, кроме звонкого
своего голоса, ничего не слышал. Ни Гнедой, ни Ржавый тоже на погоню
внимания не обратили либо сообразили, что не чужие люди настигают, а родные
хозяева.
- Брат, - выдохнул Принц, когда цель оказалась близко, - настал, видно, мой
черед показать толику чародейного искусства. Наши друиды преуспели в борьбе
с конокрадами...
И забормотал по-своему. Потом выпрямился во весь рост и гаркнул:
- Остановитесь, сэр Мара, презренный вор, и дайте нам подробный отчет о
своих действиях!
- Болван! - заругался шепотом Жихарь, но Мара уже услышал, дернул рукой,
чтобы стряхнуть с нее один из поводьев, но повод не отстал от руки, а кони
шарахнулись в разные стороны, чуть не разорвав похитителя. - А, Липкое
Слово знаешь! - зауважал побратима Жихарь.
Они не спеша подошли к метавшемуся, распятому на поводьях цыгану и занялись
конями. Кони, узнав хозяев, ржали и ласкались. Мара только сверкал
огромными черными глазищами и белыми зубами да шипел: то ли слов не знал,
то ли от страха отшибло ум. Его ведь еще ни разу не поймали!
Жихарь подтянул подпругу, проверил седельные мешки.
- Ничего не понимаю, - сказал он. - Еда в мешках не тронута, словно он
только сегодня лошадок из-под нас свел...
- Да, сэр Джихар, и этот чудесный цветок, сорванный мной на поляне, где мы
впервые столкнулись с Демоном, не завял... Но что же мы будем делать с этим
разбойником?
Жихарь легко - без доспехов-то - вскочил в седло.
- Вот что, братка, - сказал он и яростно стал подмигивать Принцу. - Однако
дорожки наши расходятся. Мне вон туда, а тебе совсем в другую сторону...
- Неужели я чем-то оскорбил вас или оставил в трудную и злую минуту?
Жихарь мигал, делал страшные рожи, стучал себя по голове и тыкал в цыгана
пальцем, покуда Принц не сообразил:
- А-а, вы совершенно правы, сэр Джихар. Конечно, поврозь мы вернее
достигнем цели. Да и общество ваше, признаться, стало меня тяготить...
- А уж как ты-то мне надоел... - сказал Жихарь и тронул Ржавого пяткой.
Ржавый пошел в одну сторону, а Гнедой в другую. Цыган заорал. Руки у него
были длинные, но не шире же степи! Мара попытался напрячься и не дать себя
разорвать, да где же ему с конями тягаться!
- Не спорю, это жестоко, - сказал Принц. - Но как еще отвадить охотников до
чужих лошадей!
Цыган визжал и ругался.
- Ведь мы первые его поймали, - рассуждал Яр-Тур. - Во всех градах и весях
за голову сэра Мары назначена щедрая награда. Вы представите свою половину
цыгана, я свою, и мы еще окажемся в двойном барыше!
- Смотри-ка, не так ты и прост, братка! - удивился Жихарь. - Хотя ты, Мара,
конечно, можешь откупиться...
- Никаких поблажек! - воскликнул Принц.
- Можешь откупиться, коли поведаешь нам Главную Цыганскую Тайну!
- Ах, я и забыл, - сказал Принц. - Благородные адамычи и в самом деле
советовали...
Ржавый и Гнедой съехались. Мара, почуяв слабину, начал торговаться,
предложил вместо Главной Цыганской Тайны открыть разные другие свои
секреты: как пежить коней негашеной известью, как подмолаживать им долотом
зубы, как надувать сзади через полую трубку, чтобы казались покупателю
сытыми и пузатыми.
- Ничего ты, Мара, не понял, - сказал Жихарь. - Поехали, брат, розно!
- Эй, эй! - тревожно зашумел Мара.
- Вот тебе и "эй". Умел воровать - умей и ответ держать. - Жихарь говорил
так, словно сам сроду ничего чужого не брал. - Давай послушаем.
Цыган скрипнул зубами и согласился.
- Знайте же, лживый сэр Мара, - сказал Принц, - что мое заклятие спадет
лишь в том случае, если вы скажете нам верные слова. Вы сами понаторели в
чародейных делах, и вам ведомо, что человека обмануть можно, заклятие же -
никогда...
- Просим покорно, наступив на горло, - добавил Жихарь.
Мара вздохнул. Он долго кряхтел, тужился, собирался с духом, но в последний
миг осекался и боязливо оглядывался по сторонам - опасался, видно, своего
цыганского бога. Побратимам уже и ждать надоело.
- Не договорились, словом, - подытожил Жихарь и хотел тронуть коня, но тут
Мара что-то прошептал.
- Чего-чего? - склонились к нему побратимы.
- КРАДЕНАЯ КОБЫЛА ДЕШЕВЛЕ КУПЛЕННОЙ! - повторил Мара, и тотчас же его руки
стали свободными - правда, растянулись они так, что достигли земли.
- Не соврал, - растерянно сказал Принц.
- Вот так тайна, - сказал Жихарь. - Да это любой дурак знает!
- Дурак не дурак, - сказал Мара, махая вольными руками, как птица, - знает
не знает, а только вот вам вся наша страшная священная тайна. Уж какая
есть.
Побратимы поглядели друг на друга, как малые дети, у которых злой парнище
отобрал пряник. Они даже забыли хотя бы поучить конокрада дубинками для
порядку.
А вольный цыган уже толковал им про дальнюю дорогу - через какие города она
идет да куда еще ведет:
- Впереди Сафат-река, невелика, да глубока. Бродов нет, есть три перевоза.
На первом в уплату отрубают левую руку, на втором - правую, на третьем
просят голову. Еще есть мост. Так и называется: Мост Двух Товарищей.
Но по нему не всякий может проехать, а только если свято и нерушимо блюдет
правила дружества...
- Это нам подходит, - весело сказал Жихарь. - Ну, кажи дорогу, лиходей.
Мара бодренько побежал вперед, время от времени помогая себе руками.
- Не прогадал, окаянный, - кивнул Жихарь. - Вон мы какие хапалки ему
вытянули. Теперь все кони его будут!
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Будем мы сражаться в поле,
На поляне будем биться!
На дворе ведь кровь краснее,
На открытом месте лучше,
На снегу еще прекрасней!
Калевала
Мост был сложен из таких больших каменных глыб и так основательно, что
текущая под ним речушка Сафат была почти и не видна и не было, кажется,
нужды городить тут такое строительство, не по чину был мост реке. Жихарь
знал, что на таких вот древних мостах можно было встретиться со множеством
заклятий, наложенных каменщиками для тогдашних нужд, а нынче никчемных и
даже вредных.
Поспевая за проклятым цыганом, чуть не загнали коней, и надо было им дать
остыть перед водопоем. Обидно ведь будет - обрести да тут же загубить.
Мара услужливо вытирал конские бока пучками травы, пока спешившиеся
побратимы важно обсуждали, к чему в глухом месте такой мост да кем
построен. Под мостами, говорил Принц, живут зеленые гоблины, у них щелястые
головы и ненасытные пуза. Ладно гоблины, отвечал Жихарь, а ну как
поселилась там Мокрая Мокрида или Девчачий Пастух?
- Будимир, - позвал Жихарь. - Выручи еще разок, погляди, не водится ли там
кто лихой. Ты ведь горазд нечисть гонять! А мы тебе червячков накопаем.
Накопать, правда, не успели - петух вылетел из-под моста, заходясь в крике.
Побратимы взялись за дубинки.
- Побереги коней! - крикнул Жихарь цыгану.
С одной стороны из-под моста вперевалку вышел гусь, с другой свинья.
Казалось бы, чего жаловаться: вот идут завтрак, обед и ужин. Только вот
свинья была с доброго быка, да и гусь мало в чем ей уступал.
- Вот почему - Мост Двух Товарищей... - прошептал Жихарь.
- Почему, сэр брат?
- Потом объясню, как живы останемся. Бей ты лапчатого, а я с кабаном
разберусь. Берегись только, видишь, у него полон клюв зубов!
Гусь вытянул шею длиной с конское тулово и зашипел. Яр-Тур с дубинкой и
ножом кинулся на него, а свинья - свинья и есть, не стала дожидаться, сама
налетела на Жихаря, норовя подмять. Жихарь уворачивался как мог, лупил
дубинкой по глазкам, тыкал ножом, но шкура была толстая и в колючей щетине.
- Вот так тебя! Это не в помоях рыться! Свинья отбегала и снова неустанно с
визгом налетала, прикончить ее враз не было никакой возможности, ладно хоть
рогов у нее не было. Жихарь уже притомился и обиделся, что придется
погибнуть в схватке не с Мировым Змеем, а с поганой свиньей, даром что
большой. Тупое рыло моталось перед ним, блестели красные глазки. Пот
заливал лицо.
- Скоро я покончу с ним и приду на помощь, сэр брат! - время от времени
обещал Принц, да все не приходил - видно, и гусь был не прост.
За спиной хохотал, заливался цыган Мара, приставленный к лошадям. "Зря мы
его не располовинили", - подумал Жихарь и вдруг понял, что сражается он
вовсе не с колдовской свиньей, а с побратимом. Жихарь успел удержать руку с
ножом, но Принц, казалось, ничего не видел, и дубинка его летела богатырю
повыше уха. Летела, летела и прилетела.
...У живых свое солнце, у мертвых свое - называется месяц. Он, белый-белый,
приглядывает сверху для порядку: ладно ли лежат господа умруны в сырой
земле, не шевелится ли какой. А хоть бы и зашевелился, все равно ничего
месяц поделать с ним не сможет, потому что лучи у него слабые, бледные,
холодные. Вот и сейчас у моста через Сафат-реку смотрел он на побитую
ратную силу. Но воины полегли здесь давно, уже и кости успели побелеть, уже
и воронам это место было ни к чему - все, что можно было, вороны получили.
Один, правда, прилетел, дурак, поверив слухам, что у Сафат-реки валяются
двое богатырей. Одни говорили, что свежеубитые, другие - что еще даже
живые. Ворон прилетел, обрадовался, разогнался поклевать молодецких очей,
да не тут-то было.
Закричал, забрызгал искрами страшный Огненный Кур, налетел на черного
поганца, опалил взмахами золотых крыльев и прогнал далеко в степь.
Шум и крики разбудили Жихаря, но богатырь не сразу поверил, что живой.
- Знаем мы таких живых, - сказал он вслух. - Пока лежишь - все ничего, а
как встанешь - отвалится рука либо нога, а то и брюхо все распластано.
- Я тоже не могу подняться, сэр Джихар, - отозвался Яр-Тур. - Из меня,
кажется, вытекла вся кровь - вы сумели задеть ножом главную жилу. Правда,
наш хранитель петух успел вовремя прижечь рану и примерно с кружку все-таки
осталось. Но при малейшем движении кружится голова.
- Я не виноват, братка. Оба мы не виноваты, это мост такой. Вот если бы
махались мы не детскими ножичками, то надежно бы друг друга поубивали...
- Я понял, - сказал Принц. - Чары этого моста пробуждают в человеке все
злые чувства и обращают мимолетную неприязнь в лютую ненависть... Лошадей
наших, разумеется, нет.
- Я же их на попечение цыгана оставил. А он нарочно привел нас к этому
мосту. Ведь сироту всякий норовит обидеть.
- Кстати, вы обещали мне объяснить насчет гуся и свиньи...
Жихарь назвал поговорку.
- Странное выражение, - решил Принц. - Сколько раз я видел, как на подворье
у зажиточного земледельца рядом разгуливают и свиньи, и гуси. В обнимку,
конечно, не ходят, но все же...
- Поговорка всегда права. Вот я не люблю, например, ни царей, ни королей,
ни князей, старосту вижу - и того не люблю. А ты Принц, хоть пока и без
королевства. Вот оно и проявилось, это зло.
- Значит, и я не смог в себе до конца побороть презрение к простолюдинам, -
повинился Яр-Тур. - Отныне буду еще более воздержан в словах и мыслях.
- Дай-ка я тебя лучше перевяжу, - сказал Жихарь и, стеная, поднялся, да
чуть не упал назад. В голове гудело, в ухе стучали молоточки, левый глаз
почти не видел, заплыл.
Пока перевязывались, пока смачивали водой раны и ушибы, появился Будимир.
Он начал беспокойно бегать вокруг, потом пролетел к мосту и замахал
крыльями, как бы приглашая перейти на другой берег.
- Ну да, - сказал Жихарь. - Сейчас опять вылезут гусь да свинья, тут мы
друг друга окончательно добьем.
Огненньш Кур закричал на весь свет.
- Верю, верю, - сказал Жихарь. - Но сперва мы посмотрим, нельзя ли чем
поживиться у побитого войска. Вот же глупые - порешили сами себя... Стой, а
почему мы их сразу не увидели?
- А их и не было вовсе.
- Ну да, нарочно для нас привезли сто возов костей...
Они походили среди погибших, раздвигая белые кости, но, видно, до того
здесь не один грабитель побывал: ни доспехов, ни меча доброго найти было
нельзя. Один сломанный лук, правда, валялся, им побрезговали. Жихарь взял
его и покрутил в руках - нельзя ли наладить.
Яр-Тур поднял с земли хорошо сохранившийся череп и тут же чуть не выронил.
- Бедный Принц, - сказал череп. - Ты ведь знал меня при жизни, не раз
смеялся моим остроумнейшим выдумкам, а я тысячу раз таскал тебя на спине,
будучи шутом при дворе твоего царственного родителя.
- При большой потери крови всегда так бывает, - успокоил себя Принц. -
Извините, сэр Мертвая Голова, но вы меня, очевидно, с кем-то путаете. Увы,
рос я вовсе не при королевском дворе, как мне бы полагалось по чину, а в
мрачных обиталищах друидов...
- Возможно, - равнодушно изрек череп. - Без глаз я, ребята, как-то
плоховато вижу, а из-за отсутствия мозгов постоянно обознаюсь. Это же не я
должен говорить, а тот, кто меня поднимет...
Яр-Тур бережно вернул череп на землю и сделал рукой охранительный знак.
- Мы похороним вас как положено, сэр шут, - предложил он.
- Хоронить - так всех, - ответил справедливый череп. - А у вас и без того
нет сил. Послушайте петуха и переходите через мост. Если вы остались в
живых, значит, чары разрушены. И вы убедитесь: на той стороне есть что
охранять.
- Откуда же ты про петуха знаешь, мертвая головушка? - поинтересовался
Жихарь. - У тебя же глаз нет...
- У меня и ушей нет, но ваша птичка так орет, что и мертвый услышит...
Давайте, давайте, пока мы все тут не поднялись, а то народ у нас всякий...
Они попрощались с душевным черепом и двинулись вслед за петухом. Будимир
бежал легко, подлетая, но вот под ногами побратимов камни моста начали
хрустеть и крошиться, разбрызнулись трещины.
- Давай-ка, брат, ходу, - сказал Жихарь и подхватил Принца под руку. Они
кое-как преодолели мост, когда единственная его опора посередине реки с
сухим грохотом обрушилась, а вслед за ней полетело в воду все остальное. -
Маленько живые! - наконец-то убедился Жихарь. Оглянулся.
На покинутом берегу застучало, заскрипело - павшее воинство поднималось.
Скелеты возмущенно размахивали костями, потом как-то урядились и принялись
за работу, благо лопатки у каждого были свои.
- Ничего не поделаешь - самим себе приходится могилу рыть, - сказал Жихарь.
- Вот если бы это мы их похоронили должным образом, они бы потом в трудный
час пришли к нам на подмогу.
- Обойдесся, - неожиданно сказал Принц. Жихарь ахнул.
На том берегу, чтобы дело шло повеселее, завели песню, но слов, по счастью,
было не разобрать.
- Реку им не перейти - умруны текучей воды боятся. Только вот что же за
мостом стерегли товарищ гусь и товарищ свинья? Уж не клад ли?
- Золото нам здесь ни к чему, - сказал Яр-Тур. - На худой конец, есть ваша
удивительная ложка...
- А где она? - заорал Жихарь, и зря - ложка была при нем.
Полный месяц как раз проморгался от набежавшей тучи и осветил обширную
поляну.
Травы вокруг вообще хватало, но это была как бы поляна посреди степи -
четко очерченный круг сочных, ярко-зеленых стеблей.
- Вот оно что! - протянул Жихарь. - Так тут, значит, Рясное Место,
Разнозельная Делянка!
- Круг Деметры! - воскликнул Принц. - Вот это удача! И как раз в
полнолуние!
Оба - откуда и силы взялись - кинулись к поляне. Будимир уже с достоинством
расхаживал в самой середине, кое-что поклевывал. И камнееда выпустил из-под
крыла - тому тоже здесь попастись полезно.
- Да не топчись ты ножищами-то! - прикрикнул богатырь на побратима и
опустился на колени. - Вот и сон-трава! Правда, мы и без нее храпим
неплохо, но потом пригодится. Вот листочки дырявые - прострел-трава, с ней
стрела пробьет любую броню... Эх, не попалась ты нам раньше, плакун-трава!
От нее демоны в три ручья ревут, хуже детей. Ты с корнем, с корнем копай, в
корне вся сила... Да не ножом, руками, кто же плакун-траву железом
добывает? Вот травка Царевы Очи - тебе полезно будет... Ага! Одна, две,
три, четыре... Стручок о девяти горошинах!
Про такой стручок Яр-Тур не слыхивал.
- Это оттого, что ваши друиды слабы против наших волхвов и ведунов: мнят о
себе, а дела не знают. Вот, допустим, увязалась за нами конная погоня...
- Остановимся и примем бой! - воскликнул Принц.
- Ой, много ли мы с Чих-ордой навоевали? Ну ладно, сотня верховых за нами
бежит. Тогда ведь мы что делаем? Зарываем стручок о девяти горошинах
посреди дороги или даже не зарываем, а так, пылью присыпаем... У них кони
встанут и дальше не пойдут, хоть до кости стегай. А возы и телеги и вовсе
перевернутся на ровном месте кверху колесами...
Долго они еще ползали по Разнозельной Делянке, искали и находили
преудивительные травы, объясняли друг другу их свойства и достоинства, и
Жихарь все-таки признал, что Принц тоже кое-что смыслит.
- Я еще одну травку поищу, - сказал он. - А ты тоже не сиди, ищи. Вот,
пожуй стебель одолень-травы, от него новая кровь нарождается в теле.
Только, если попадется тебе корешок, похожий на малого человечка, ты его не
тревожь - разорется так, что мы замертво рухнем.
- Да что я, сэр Джихар, мандрагоры живой не видел? - обиделся Принц.
- Это я так, на всякий случай, - успокоил его Жихарь. - Да, жалко нож, но
придется загубить...
И стал острым лезвием обкашивать траву вокруг себя.
- Поздно заготавливать сено, когда коней увели, - усмехнулся Принц.
- Обожди, увидишь, поздно ли, рано... И тут блестящее лезвие со звоном
сломалось.
- Есть! - И Жихарь потряс пучком зелени в кулаке. - Нашлась!
- Что - нашлась?
- А разрыв-трава - ножик-то сломался!
- По-моему, тут все травинки одинаковые...
- Все, да не все! Пойдем к реке, я тебя научу, как разрыв-траву отделить от
прочих.
Они спустились к воде, и Жихарь кинул в поток свою добычу.
- Видишь, простая трава по течению поплыла, а вот этот стебелек, заметь...
- Зацепился за что-нибудь, сэр брат!
- Нет, ты гляди, он против течения идет. - Жихарь выхватил строптивый
стебель из реки. - Вот тебе и разрыв-трава. Теперь любая казна будет наша,
любой замок и засов нипочем...
- У нас эту траву ищут и находят по-другому, - сказал Принц и стал
объяснять, как именно.
Да будет вам известно, что я, с порога отказываясь от всяческого
обсуждения, присоединяюсь к мудрому старинному взгляду, согласно которому
кит - рыба, и призываю святого Иону засвидетельствовать свою правоту.
Герман Мелвилл
- Нет, все-таки правильно, что травка-перелет растет редко и помалу, -
сказал Жихарь, когда Принц, выплюнув из трубки очередную горошину, догнал
его. - Иначе люди вовсе разучились бы ходить, у них бы ножки отсохли. Или
поулетали все отсюда к зеленой бабушке...
Побратимы плыли над степью - невысоко, над самыми верхушками желтеющих
трав. Все утро ушло на то, чтобы освоить новый способ передвижения. Оба
откусили по малой доле стебелька - так, чтобы тело только-только утратило -
вес. Сперва пробовали загребать руками, как в воде, но получалось медленно
и неуклюже. Так и до старости не доберешься к горам, возвышающимся за
равниной. Жихарь в сердцах плюнул, и его сразу как будто кто толкнул
вперед по воздуху.
Сообразив, что так никаких слюней не хватит, богатырь подплыл к месту
ночлега и стал отбирать дикий горох и складывать в карман. Потом выломил
полый стебель дурноцвета и сделал себе с Принцем две трубки. Теперь
двигаться можно было быстро, как конь на рысях. Будимир летел впереди,
пугая перепелов, и следил за опасностью.
- А я ведь эту травку как узнал? - продолжал Жихарь. - В малолетстве моем
приходилось мне и пастушить. И вот один раз белая корова где-то перелету
нажралась и взлетела. Я за хвост успел ухватиться, а она все выше
поднимается. Струсил, отцепился, чуть не поломал ноги. На корову в небесах
сейчас же налетели всякие ясные соколы. Она от страха и сдохни, и грохнись
об землю в лепешку. Гоню стадо домой - плачу, ведь хозяин теперь убьет
...Поділитися у соцмережах
