Жанр: Электронное издание
where_nt
...бы, с которых свисали
мотки ржавой и рваной проволоки, длинные приземистые здания с узкими
зарешеченными окошками.
- Никого не видно, - объявил Колобок.
- Это даже хорошо, - сказал Жихарь. - А то бы набежали - есть бацилла? Есть
подогрев? Есть ханка? Должно быть, все здешние обитатели вслед за нами
рванули в побег...
- Сто лет назад, - добавил Гомункул. - Тут все старое такое, трухлявое...
- Посмотрим, - сказал богатырь. Он свернул к ближайшему зданию, раскидал
доски прогнившего крыльца, взялся за дверную ручку - ручка отвалилась, сама
дверь упала внутрь.
- Действительно сто лет, - сказал Жихарь. - Только воняет...
Богатырь вошел в проход между нарами, поставил сундучок на пол, огляделся.
- Не задержались мы тут, - хихикнул он. - Из-за нас сюда даже хотели целое
войско ввести на железньк ползунах.
Послышался какой-то шорох и гудение.
- Ай! - пискнул Колобок. - По мне кто-то ползет...
Жихарь мигом подхватил ношу, выскочил наружу, отбежал подальше и только
тогда стал отряхиваться.
- Как же я забыл, - приговаривал он, с омерзением колотя ладонью по плащу.
- Клопы-то остались! Новых постояльцев дожидаются!
На ближайшем столбе уньшо висел колокол без языка. Жихарь толкнул столб
рукой, желая уронить, но столб не упал, а из колокола кто-то запел:
- "Не такой уж горький я пропойца..." Хотя по голосу было слышно, что
именно такой.
- Где же Мироед? - сказал Колобок. - Время-то поджимает...
- Да он сюда редко заглядывает... Его любимые места лежат подальше...
- Давай-ка бегом, а то... Жихарь подчинился и побежал, иногда перебрасывая
сундучок из руки в руку.
- Что это, Жихарка?
- Это другой лагерь... А это печи... Тут людей жгли, на мыло переводили...
Дальше еще страшней...
Были там и деревья, увешанные скелетами, и многоместные виселицы, и
железные клетки с обугленными костями, и непонятные, но страшные
устройства, которые ничего хорошего явно делать не могли. На ветру звенели
ржавые цепи, скрежетали зубчатые колеса, рассекали воздух исщербленные
лезвия...
- Может, это и хорошо, что Мироед у вас память забрал, - сказал Колобок. -
Как вы через все это прошли?
- А считали за чужой сон, вот и прошли... Он нам хотел показать, что с
человеком можно сделать. Но братка-то гордый, а я - вредный...
- Всех убили - одни остались? - догадался Колобок.
- Да не всех... Всех и не надо, только главных, а там люди сами сообразят,
как дальше жить. Вот бы всех начальников перевешать! - вспомнил Жихарь свою
давнюю мечту.
- Князей особенно, - сказал Гомункул. Жихарь перешел на шаг, чтобы маленько
отдышаться.
- А что? - сказал он. - Я бы и сам в петлю залез, кабы знал, что все прочие
владыки поступят точно так же. За свободу людей можно и пострадать!
- Никак ты ума не наживаешь, - сказал Колобок. - Учит тебя судьба, учит -
никакого толку...
Жихарь сделал вид, что не услышал или не понял
- А вот отсюда начинается такое, чего быть не может... Раки свистят...
Медведи летают... За комаром с топором бегают... Реки вспять текут...
Огурцы растут такие, что зарезаться можно... Папоротник круглый год
цветет... Уши выше лба растут... Яйца курицу учат... Тут и собирал я
Полуденную Росу...
- Поглядеть бы! - загорелся Колобок.
- Сам же говорил - некогда! Но на обратном пути непременно полюбуемся...
Сам Жихарь, хотя и вспомнил, что с ними тут творилось, разбирать эти
воспоминания не хотел. Он хотел только, чтобы все поскорее кончилось - все
равно как. То ли дело была обратная дорога - через жаркие страны и иные
земли! Вот где потешились!
- Где же Мироед? - рассуждал он вслух. - Может, послушал нас, перепугался и
сбежал мышиной норой, собачьей тропой? Боится, что опять зевло набьют...
- А мне так его даже жалко, - пыхтел Колобок. - Ходит, ходит по свету - ни
родных, ни друзей... Сеет, сеет зло, а ничего не всходит...
Они выбежали на каменистую равнину - то есть выбежал богатырь, а Гомункул
приехал или прискакал. Впереди высились две похожие между собой горы -
гладкие, черные, блестящие, как бы два оплывших книзу столба.
- А вот этого здесь раньше не было... - растерянно сказал Жихарь.
Над головой загрохотало. Все-таки гроза собралась...
- Дай-ка я в сундучок загляну, - потребовал Колобок.
Богатырь остановился, поставил ношу на колено и приоткрыл крышку.
- Ой-ой, - сказал Гомункул. - Время на исходе. Бросаем эту беду и прячемся
в складках местности...
Грохот не прекращался, и богатырь вдруг понял, что это никакая не гроза.
Смех доносился сверху - каменный, раскатистый, леденящий душу.
Жихарь посмотрел вверх и понял, что перед ними отнюдь не горы, а ноги в
начищенных сапогах. Над сапогами уходила в вышину и остальная туша, а
голова различалась уже с трудом.
- Нашли! - с великой радостью воскликнул Жихарь, словно бежал спасать
заколдованную царевну. - Никуда он не спрятался, проявил личное мужество,
решил с пастью честь... Тьфу, то есть с честью пасть! Эк тебя разнесло,
приятель! Куда Святогору!
- Что ты там пищишь, жалкая тварь? - собрались из грохота осмысленные
слова. Мироед наклонился, протянул руку...
- Смотри не переломись! Пожалей спину! У меня последние холопы так не
кланяются! - крикнул Жихарь.
- Почему один пришел? - сказал Мироед. - Где твои сообщники?
- Испугать тебя боялись кучей-то! - объяснил богатырь. - Решили, что с
тобой надо по-честному, один на один...
- А меня как бы и нет, - вздохнул Колобок. Мироед выпрямился и начал,
содрогаясь, сокращаться в размерах, пока не сравнялся с Жихарем. Был он,
как и в первую их встречу, одет во все черное, только морда стала пошире и
от этого утратила свою зловещую мрачность.
- Как брюхо? - участливо спросил Жихарь. - Кидают ведь тебе туда всякую
дрянь все, кому не лень...
- Не жалуюсь, - сказал Мироед. - Это ты сейчас начнешь жаловаться и
умолять... Э, что это у тебя на шее? Вторая голова?
- Конечно, - ответил богатырь. - Запас карман не тянет. Одну сложу, вторая
останется и отомстит...
Мироед захохотал, но уже, конечно, не так грозно получилось. У него даже
голос сорвался.
- Ну, с чем пожаловал? Опять за людей просить? Нет им моего прощения на
этот раз!
- Да разве ж я тебя когда о чем просил? - удивился Жихарь. - Вот ты просил
отозвать петуха Будимира из своего брюха, это было... Только зря я тебя
тогда пожалел. Культяпый ведь... Мы-то думали - поймешь, осознаешь,
повернешься к людям всей душой... Займешься полезным делом - каналы в земле
прогрызать начнешь...
- Время, время, - тихонько подсказал Колобок.
- Ну, наглец, - сказал Мироед. - Знаешь, что Смерти нет, вот и наглеешь...
- Так я насчет этого и пришел! - обрадовался Жихарь. - Если ты, как
говорят, Смерть проглотил, кто же тогда у меня в сундучке обретается?
Мироед озабоченно ощупал брюхо.
- Да нет, на месте, - сказал он. - Впрочем, что это я тебя слушаю? Ради
чего? Кто ты такой?
- Я вот кто! - воскликнул Жихарь и распахнул плащ. Поверх рубахи у него на
груди была приживулена булавками алая пеленка с черной буквой "S" в
сплюснутом пятиугольнике.
Мироед даже отступил на шаг.
- А, узнал? - Голос у богатыря загрохотал не хуже, чем у Мироеда в
великанском состоянии. - Ты думал, некому рассчитаться с тобой за родимую
планету Криптон?
Жихарь сейчас и сам верил в загубленную планету Криптон, чтобы злость и
обида придали еще смелости.
- Судить тебя будем! - выкрикнул Колобок. - Велено тебя доставить во
Вселенский Трибунал в принудительном порядке!
- Чего несешь? - шепнул Жихарь.
- Вот и ордер на обыск и арест! - с этими словами Гомункул добыл из
кафтанчика какую-то бумагу.
Эти слова возымели такое действие, что Мироед втянул голову в плечи и
быстро осмотрелся по сторонам.
- Руки на стену, ноги расставить! - поддержал Колобка богатырь.
Мироед чуть было не подчинился, но все-таки опомнился, побагровел, упер
руки в бока, наклонился вперед и распахнул свою бездонную пасть.
- Добра-то! - крикнул Колобок. - У меня вон золотые зубы, и то не
хвастаюсь... Давай!
Жихарь метнулся вперед, держа сундучок на вытянутых руках. Он чуть было сам
не улетел в разверзшуюся бездну, но Мироед успел-таки сократить глотку, и
сундучок застрял у него в пасти. Мироед замычал, задергался и стал знаками
просить Жихаря вынуть стальную затычку. И насулил ему на пальцах множество
благ земных, а Колобку - зубы из самоцветов.
- А теперь - даем деру! - сказал Колобок и замолотил по Жихаревой груди
ручками и ножками. - Скорей-скорей-скорей! Тебе моя жизнь доверена!
- В большой семье народов зевлом не щелкай! - подарил на прощание
Культяпого добрым советом Жихарь и помчался без оглядки. Мироед выл и, судя
по звуку, колотился головой о камень, чтобы выплюнуть страшный подарок.
- Ямку, ямку ищи! - кричал Колобок. - Обидно будет сгореть в час победы!
- Эта годится?
- Самое то! Теперь падай ногами к Мироеду, закрой глаза и спрячь меня к
себе под живот! Таких, как ты, бабы еще миллион нарожают, а я
неповторимый...
И больше ничего не сказал Колобок, потому что вес у Жихаря был немалый.
Как рванул гостинец с Луны, богатырь не слышал - почувствовал только, как
застучали по спине мелкие камни, а потом прилетели и очень даже крупные...
..."Болит, - подумал Жихарь. - Опять болит. Ой, да ведь все болит! Давно я
никакой боли не слышал, а ведь за это время и ударялся, и мозголомку пил
ковшами, и прошел вон сколько..."
Он попробовал приподняться на руках. Гранитная плита соскользнула со спины
и краем шарахнула по мизинцу. Богатырь заорал и потащил пришибленный палец
в рот. Во рту стало солоно.
- Вот скотина человеческая, неуклюжая! - проскулил внизу Колобок. - Тебе
спасать меня велено, а не давить! Вся корочка потрескалась, чуть не
переломился!
- Кровь течет! - не слышал его Жихарь. - Бежит по жилам! Жрать охота! Пить
охота! Жить охота!
- Значит, Смерть пришла, - рассудил Колобок и выбрался из-под обломков. -
Кафтанчик новый сошьете, - сварливо добавил он. - Из рытого бархата. За ваш
счет.
- Шел в поход, а разоделся как на гулянку! - сказал Жихарь, вытащил ноги,
ощупал их и застонал. Потом посмотрел на Гомункула и расхохотался: тот
походил сейчас на пресловутый первый блин.
- Ну что, герои? - раздался веселый звонкий голос. - Ходить можете?
На краю ямы стояла девчонка в пестром сарафане.
Жихарь протер глаза от каменной пыли.
Девчонка была хорошенькая, тоненькая, белозубая. Цветы на сарафане все
время менялись: только что были ромашки, а теперь уже анютины глазки, а
теперь цвет шиповника...
- Здорово, - сказал Жихарь. - Ты, что ли, Смерть будешь?
- Нет, - засмеялась девчонка. - Смерть вот какая...
И сразу же превратилась в высокую старуху с белым лицом в сером балахоне.
Все зубы у старухи были наружу.
- Вот я какая, - сказала Смерть хрипло. - Признали?
Жихарь погрустнел.
- Не убереглись мы, значит, - сказал он. - Ну, веди - вот тебе рука.
Он ухватился за протянутую голую кость, и под его пальцами кость снова
обросла молодой крепкой плотью.
- Признали? - снова спросила девчонка.
- Так ты, значит...
- Да! - крикнула девчонка и закружилась вокруг него. - И она - это я, и
сама я - это я! Как же ты до сих пор не понял?
Она достала из-за спины ту самую бесполезную покупку - серп на цветущей
ветви.
Потом подскочила к богатырю и поцеловала так, что стихла всякая боль,
сгинула усталость, расправились плечи и загорелись очи.
- А меня! А меня! - подпрыгивал плоский Колобок.
Девчонка опечалилась.
- Второй раз по-другому поцелую, - предупредила она.
- Знаю. Понял, - кивнул Жихарь.
- А хочешь - совсем за тобой не приду?
- Раньше бы обязательно сказал - хочу... Но я же не Кощей.
- Умница, - сказала она. - А Кощея мне так жалко стало - больно уж он
пригожий!
- Только ты смотри, - сказал Жихарь. - Предупреди как-нибудь!
- Чтобы мыши одежду изгрызли? - засмеялась девчонка. - Ладно, будет тебе
знак...
- А я-то! А я-то! - надрывался Колобок. Она подняла Гомункула и звонко
чмокнула промеж изюминок.
Колобок немедля округлился, зарумянился и начал пыхать жаром, словно только
что из печки.
- И еще, - сказал Жихарь. - Яр-Тур... С ним как теперь будет?
Перед ним снова возникло безносое белое лицо.
- Я его забрать не могу, - сказала Смерть. И вздохнула - уже девчонкой.
- А я его на свете оставить не могу, - сказала Жизнь. - Придется ему теперь
спать на невидимом острове до тревожного часа... Ладно, заговорилась я с
вами, а у меня ведь столько дел накопилось - души вынимать и души
вкладывать, сеять и убирать, валить и поднимать, сушить и соками наливать,
губить и родить, из земли вытаскивать и в землю загонять, жечь и леденить,
ранить и лечить, здороваться и прощаться, встречать и провожать, расцветать
и вянуть...
- А что с Мироедом-то? - решил уточнить Жихарь.
- Ему теперь долго придется себя по кускам собирать!
Жихарь кивнул - но с большим недоверием.
- Ну, я пошла. Спасибо за все...
- Погоди! - крикнул богатырь. - Нам ведь по дороге!
Девчонка округлила глаза.
- А коса-то? - напомнил Жихарь. - Беломор ее, небось, три ночи напролет
точилом наяривал!
Девчонка развела руками.
- Ну ты, парень, горазд! - сказала она. - Никак от тебя не отвяжешься! И
подмигнула.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Кто книгу прочел, пусть вина поставит,
А коли нет денег, закладывай платье.
"Песнь о моем Сиде"
- Конечно, нам за ней не угнаться, - сказал Колобок, прихорашиваясь. - За
ней только Симеону бегать...
- Вот вроде все сделали, - сказал Жихарь. - А как-то тревожно.
- Вот чудак! Да нам теперь люди по земле ступить не дадут - на руках будут
носить! В каждом доме портреты повесят! Встретят с песнями и цветами!
Но покуда их встретили только Леший да Боровой - без цветов, без песен.
Лесные хозяева выглядели повеселее прежнего, но смотрели на вернувшихся
победителей с каким-то сожалением.
- Выводите прямо в город, - сказал Жихарь. - Нас там ждут.
- Ждут, - повторил Леший.
- Все жданки съели, - добавил Боровой.
- Угрюмый народ эти лесные, - сказал Колобок. - Природа ликует,
возрождаясь, кругом вторая весна наступила, а они - бу-бу, бу-бу...
И в самом деле - те листья, что лежали на земле, пожелтели и свернулись, а
на ветвях и на кустах пробивались новые, блестящие и липкие. Птицы
старались переорать друг друга, гоняясь за комарами и мышами. Зайцы
порскали прямо из-под ног, уходя от проголодавшихся лисиц и волков. Колобок
всем зверям показывал средний пальчик на кулачке и приговаривал:
- Съели? Съели?
- Ну ты и злопамятен! - сказал Жихарь. Леший повернулся к ним.
- Спасибо, - сказал он и обвел свои владения лапой.
- Старались, - ответил Жихарь.
- Первым делом закажу себе золотую карету, - предполагал Колобок. - Выпишу
карликовых лошадок. Найму троих мелких арапчат - один за кучера, двое на
запятках. Приоденусь как следует. Выкуплю у тех мужиков Глупого Милорда,
чтобы гостей встречал... Ах, ведь мне еще домик нужен!
- Так и быть, пожертвую тебе собачью будку, - сказал Жихарь. - А я трое
суток буду отсыпаться... Как жить-то хорошо!
- Помирать не надо, - согласился Гомункул.
- Ну, если баня не топлена, - сказал Жихарь. - Ох я всех разгоню! Ох я
вложу ума! Ну да Кот с Дроздом такого не допустят...
Из сплошной зелени послышался свист. Леший откликнулся совиньм уханьем.
- Ты куда это нас привел? - закричал Жихарь. - Или мы тебя обидели?
- Тихо, - сказал Леший. - Не хватало еще людей сюда навести...
- Да вы что, сдурели?
Леший вывел их на поляну, к той самой разбойничьей избушке, где прошло
детство богатыря. Ярко светились новые оконные рамы. На крыше сидел Кот и
что-то там прилаживал. Из-за избы доносился визг пилы.
- Пришли, - сказал Леший и растворился среди веток.
- Ох, - сказал богатырь.
С противоположной стороны на поляну выбрел кузнец Окул, волоча за собой
толстенную сосновую лесину. Увидел князя и пошел навстречу. Руки у него
были все в смоле.
- Что случилось? - спросил Жихарь и понял вдруг, что за всякую победу нужно
платить.
- Все живы, - сказал Окул. - Главное, что все живы.
- Да где же они? - закричал богатырь.
- Тихо. Спят они. В избе. Мы всю ночь сюда добирались... Если бы не Леший...
- Да ты можешь объяснить толком? - прошипел Жихарь.
- Я понял, - сказал Колобок. - Понял, что вместо золотой кареты будет мне
медный таз...
- Вот так, - сказал кузнец. - А ты что думал? Что будут ковры под ноги
стелить?
- Что случилось в городе, прокопченная душа?
- Княжеский терем сожгли, - сказал Окул. - И всех твоих там хотели сжечь.
Спасибо старым разбойникам, я бы один без них не отмахался. И места этого в
лесу не нашел бы.
- Набег? - воскликнул Жихарь.
- Кабы набег. Свои. Наши, столенградские.
- А дружина куда смотрела?
- Ты же всех на заставы отправил. Да и не стал бы я надеяться на дружину.
Не будут они тебе больше подчиняться. Там теперь указчиками Заломай и
Завид. Не казнил ты их в свое время, пожалел.
- А народ-то что же? Против законного князя пошел?
- Был ты народу добрый князь, а теперь ты народу первый враг.
- Это почему же?
- А кого за Смертью посылали? Кто ее снова в мир привел?
У Жихаря от обиды и ярости перехватило глотку.
- Так я же для них...
- Объясняй теперь. Когда Смерть воротилась, многие попадали замертво. Ну,
кому-то от старости уже было положено, кто-то себе сдуру шею свернул,
кого-то тюкнули сгоряча по темечку... Ты думал, они станут твои заветы
блюсти?
- А Беломор что делал?
- Да косу эту дурацкую точил дурацким камнем. На него первого и
набросились. Выживет ли, неведомо.
- Выживет, - сказал Жихарь. - Она к нему теперь добрая.
- Как белены объелись, - продолжал кузнец. - Мужики, бабы, детишки,
старики... Орут: "Смерть Жихарю! Смерть пособнику Смерти!" Только
могильщики да гроботесы за тебя заступались, но им тоже досталось. Княгиня
хотела к народу выйти, да я не позволил, вывел через тайный погреб ее с
княжнами и маленьким.
- Они-то чем виноваты?
- Вражеское семя потому что! - сказал Окул. - Когда терем жгли, казну твою
растащили. Тут и дружина подоспела, мужиков раскидали, посекли, сами стали
золото делить. Друг дружку тоже посекли, так что побитым гроботесам работы
досталось много. Опять же ветер поднялся, сгорело чуть не полгорода.
- Ой, дураки, - сказал Жихарь. - А если соседи сделают набег? Кто их в бой
поведет?
- Есть такое мнение, что снова надо звать на княжение Жупела-Кипучую Серу.
Образы его в каждой избе, даже на улицах намалеваны. Стоят вокруг зеленой
лужи, той самой, из которой он народился, зовут, кличут, причитают... И,
сказывают, бурлит что-то в луже, пена идет...
- А Карина к отцу ехать не захотела?
- Там же мачеха, - сказал кузнец. - Вот когда Жупел вылезет снова из грязи
в князи, то Апсурда, конечно, к нему переметнется. А пока нечего у кривлян
делать. Да и со степняками нашли время поссориться - договор разодрали,
Сочиняевы гусли разбили. Теперь нас с восхода некому прикрывать.
Снова Жихарь оказался виноват перед всем белым светом.
- А твои-то как? Семья, подмастерья?
- На заимке, - сказал кузнец. - Где угольные ямы. Кузнецов, сам знаешь, от
колдунов не отличают... Ох, Жихарь, как бы наш старый черт с крыши не
сверзился!
Еле успели добежать до избы - почтенный разбойник действительно сверзился,
да еще на лету заехал конопаткой по голове подхватившему его Жихарю.
- Вот, - сказал Кот, указуя на избу. - Теперь так не строят. Видишь,
Жихарка, что творится? Правильно мы этих многоборцев всю жизнь грабили! И
еще будем грабить! Вот у Дрозда ключица заживет - и пойдем опять по большим
дорогам купцов досматривать!
- С вами, отцы, не пропадешь, - сказал богатырь, почесывая пораженную
голову.
- Это так, - важно согласился Кот.
- Они с Дроздом чуть из-за бабки не подрались! - донес кузнец и подавился
смехом.
- Круто наша полоняночка за дело взялась! - сказал Колобок. - Ликование в
природе происходит. А всё мы! Так что не горюй! Случалось мне и во дворцах
жить, и в хижинах убогих. Зато ты теперь понял, какие люди неблагодарные!
- Да нет, - сказал богатырь. - Они просто глупые, и даже не глупые, а...
как бы это сказать... Ну, не выросли, что ли? Я бы, может, и сам несколько
лет назад громче всех глотку драл у княжеского терема.
- Тоскуют по бессмертному житью, - сказал Окул. - Работать нужды не было,
есть не хотелось... Можно было даже не дышать... А ты взял и враз их этого
лишил!
- Да, - вспомнил Жихарь. - Кощей успел уйти?
- Еще как успел-то! Пятерых молодок за собой увел! - сказал Кот.
Кузнец вдруг помрачнел лицом:
- А вот сказитель Рапсодище не успел. Повесили его. Сочинителей всегда
первых вешают, чтобы не сочиняли.
- Как же вы допустили...
- Не разорваться же было! И главное, кто? Те же, что вчера его песни
слушали!
- Кого же они теперь-то слушать будут? Вот не ждал, не гадал, никогда за
него душа не болела...
- Не терзайся, - сказал Окул. - Живучи на погосте, всех не оплачешь. Иди
лучше к своим, только разбуди их тихонечко...
Жихарь снял с шеи Колобка и пошел в избу. Дверь Окул укрепил железными
скобами, петли смазал - отворилась она бесшумно.
В сенях спал Дрозд, у самого порога, так что пришлось через него
перешагнуть.
Окошко в избе было завешено темной тряпицей, сквозь которую солнце еле
пробивалось. Карина лежала на лавке, такая же спящая, какой богатырь ее
видел в последний раз, только сон был другой - тревожный, маетный. Ляля и
Доля лежали в обнимку под столом на старой шубе, лица у близняшек были
чумазые.
Сын-младенец устроился в колыбели - в той самой, которую некогда сколотил
для Жихарки на скорую руку Кот или Дрозд. Он не спал, а внимательно смотрел
на отца. Даже с каким-то укором.
- Блин поминальный! - прошептал Жихарь. - Да ведь я за всеми за этими
мелкими делами про имя-то позабыл!
Он осторожно вынул младенца из колыбели, подошел к окну и, улыбаясь
неведомо чему, стал тихим голосом перечислять-напевать все известные и
дорогие ему имена.
На какое имя дитя откликнется - то ему и носить.
Красноярск, 1998 г.
Поділитися у соцмережах
