Жанр: Электронное издание
Tochin4
...льцы хроноаппаратуры. Я не знаю причины их
восьмипалости. Либо чудеса генной инженерии пошли этим путем и все обитатели будущего
не похожи на нас, либо это маскировка под местный фольклор. Под восьмипалых онгонов,
духов войны.
- Оживающие прапорщики - в принципе, деталь неважная, - задумчиво сказал
Таманцев. - При соответствующем уровне технологии, их, надо понимать, сотворить
несложно... Но Водяной Верблюд?
- Машина. Скорее всего - биоробот. Возможно, посланная как раз изъять канувшие в
прошлое приборы...
- Нет, Макс. Тут-то твоя версия и поползла по швам... Эта махина при желании могла
поднять со дна все, что хочешь; под самым нашим носом - и ничем мы помешать не могли.
К чему тогда вся возня вокруг Девятки? Все интриги, стравливание со степняками, заговоры?
Чего проще - приплыл и забрал. К тому же ВВ, ты сам говорил, ошивается здесь уже
несколько поколений, не проявляя и признака разума...
- Возможен другой вариант. Катастрофа ударила по онгонам (давай называть их так
для простоты) куда сильней, чем по нам. И по ВВ - тоже. Допустим, мы имеем дело с кучкой
хроноробинзонов, сидящих тут без связи со своей эпохой. Контроль над ВВ они явно
утратили - вполне возможно, что Верблюд необратимо поврежден. Их единственный шанс -
это аппаратура на дне, под дулами наших береговых батарей. До нее онгоны и добираются -
как могут. А могут они не многое...
Таманцев задумался, еще раз прогоняя все факты. Явных противоречий не
обнаруживалось. Более того, факты, которых Кремер не знал, идеально ложились в схему.
Судя по всему, онгоны злоупотребляли пси-связью - вполне возможно, без всяких приборов.
Их подводное оборудование вполне могло управляться по тому же принципу... Защита от
непрошенного пользователя стопроцентная - никто всерьез такими способностями на исходе
второго тысячелетия не владел. Но тут влез Камизов со своим психотронным оружием...
- Твою версию проверить недолго, - сказал генерал. - Водолазное снаряжение есть,
айдахаров разгоним... И прочешем эту яму. Только и всего...
Таманцев не сказал вслух, но подумал, что перспективы с хронотехникой в руках
откроются интересные... И вовсе не обязательно возвращаться. Зачем? И здесь можно
неплохо устроиться. Особенно если уничтожать врагов в прошлом - до того, как они стали
врагами... Тот же Нурали...
Генерал не знал, что утром этого дня заклятые враги пресветлого хана, ак-кончары -
все, до последнего человека - перешли вброд крохотную степную речку, безымянный приток
Кара-Су.
Эта была граница владений Нурали-хана.
7
В своих рассуждениях о природе онгонов майор Кремер строго руководствовался
логикой, здравым смыслом и известными фактами. И оказался во многом прав.
Но не во всем.
Потому что само существование онгонов в его мире (теперь - в его) было алогичным.
Парадоксальным.
Онгонов считали, и справедливо, духами войны, беспощадными и жестокими, - но они
ни разу не убили ни одного человека. Вообще никакого живого существа. Просто не могли.
По-другому были устроены... Наоборот, онгоны воскрешали других. Чтобы убивали те.
Онгоны жили так долго, что казались вечными. Хотя были смертны и порой погибали.
Новые не рождались, функция воспроизведения себе подобных у онгонов отсутствовала. Для
способных жить века и тысячелетия - ни к чему. Они жили почти вечно, но при этом никогда
не появлялись на свет. И не должны были появиться - породившая восьмипалых
пространственно-временная реальность не существовала (и не существует, и не будет
существовать). Случается подобное с реальностями, активно играющими в хроноигры со
своим прошлым... Онгоны никогда не появлялись (не появятся) в этом мире - однако жили.
Парадокс. Бывает.
Где-то (ставшим нигде ) и когда-то (ставшим никогда ) их создали не жившие (и не
будущие жить) люди - как копии персонажей степного фольклора, свирепых духов войны.
Онгонов. Но основой для фольклора, для легенд об онгонах, послужила катастрофа,
забросившая часть их на пару тысяч лет ранее расчетной точки... Тоже парадокс. Случаются
и такие.
V. Милена
Она не выныривала долго и мучительно из глубин беспамятства, как то любят
расписывать авторы типа Мери Мейсон, И не вспоминала напряженно: что же с ней
произошло? Мозг включился мгновенно и тут же вспомнил все.
Был бой. Странные люди атаковали Школу. Милена пыталась сопротивляться и
пропустила удар. А что произошло дальше? И что теперь?
Темнота. Глаза и лоб чем-то прикрыты. Липнущим к лицу, давящим на веки. Она
пробует поднять руку, сбросить с глаз пелену - бесполезно! Все тело упруго стянуто. Рука,
преодолев меньше четверти пути со все возрастающим усилием, отброшена обратно. С
другой происходит то же самое. И с ногами... Невидимые путы эластичны, но надежны.
Плен. Ее захватили. Захватили напавшие на Школу...
Звуки слышатся слабо, как сквозь слой воды. Двигатель машины. Грузовик.
Прорвались и уезжают? Привычной тряски нет - плавное покачивание, словно спеленавший
ее кокон подвешен на множестве резиновых нитей.
Рот свободен, но Милена не кричит. Не зовет на помощь. Она выгибает шею и пытается
дотянуться зубами до своих пут. Ничего не получается, но она повторяет - снова и снова.
Милена не терпит, когда с ней что-то делают.
Она привыкла - наоборот.
Сомневаться могут лишь живые.
Будь Хрусталев жив - он наверняка сомневался бы, приняв командование над группой
глинолицых. Причины для сомнений имелись, и достаточно веские.
Потери оказались напрасными. Расстрелянные при прорыве периметра не в счет, это
неизбежный расход. Даже Волковец, четырежды ходивший в Девятку и возвращавшийся, а
на пятый раз словивший головой пулю зеленого салаги - тоже неизбежный расход. Но -
граната черпака убила командира группы. Единственного из них, кого можно было
по-настоящему убить. И - непонятный случай дезертирства. Отчего Рюхач рванул обратно в
Девятку, Хрусталев не понимал.
Он вообще мало что понимал - сейчас. Воспоминания о прошлой жизни (точнее -
просто о жизни) никуда не ушли, но казались сном - зыбким и нереальным. Совершенно
неважным сном. Все тогдашние мысли и желания поблекли и выцвели - Хрусталев
удивлялся бы их смехотворности, если бы сохранил способность удивляться. Все было
неважно. Кроме одного - получаемых Хрусталевым приказаний. Четких и
недвусмысленных, звучащих прямо в мозгу. В мертвом мозгу.
Приказ - и Хрусталев принял команду над группой.
Приказ - и погнал машину к предгорьям.
Сомнений не было, хотя поводов для них хватало. Приказ не выполнен, объект не
схвачен. Вместо него забрали Милену - и Карахар перевернет Степь вверх дном, но возьмет
похитителей за глотку.
Но Хрусталев не сомневался. Он выполнял приказ.
Машина неслась сквозь ночь. К горам.
Звук двигателя смолк. Покачивание прекратилось. Приехали?
Милена мгновенно вышла из полудремы. Убедившись, что с путами ничего сделать не
удастся, она отдыхала - расслабилась и не думала ни о чем. Экономила силы. Они
понадобятся. Так быстро Милена сдаваться не умела.
Это была не просто остановка - действительно приехали. Она зарычала про себя - ее
извлекли (откуда?) небрежно, но уверенно. Передали с рук на руки. Опустили вниз, ударив
плечом о что-то жесткое (о борт машины?). Наконец, поставили на ноги - спеленутую,
ничего не видящую, с трудом удерживающую равновесие на затекших ногах.
Голос. Монотонный, на одном дыхании:
- Сейчас мы пойдем, идти далеко, ты пойдешь с нами, пойдешь сама, попробуешь
бежать, сломаем ноги и понесем...
Голос замолк. Холодные пальцы коснулись лица - Милена отдернулась. Затылок
придержали. Липнущая к лицу пленка соскочила. Она могла видеть. Подняла веки - и тут же
зажмурилась. По глазам резануло всходящее солнце.
Снизу копошились, освобождая ноги. Милена снова подняла веки - медленно,
осторожно.
Люди в камуфляже. Деловитая суета - что-то выгружают из машины. Разбирают
поклажу. Лица у всех замаскированы. Движения чуть заторможены. Оружие странное -
похожее на ружья для подводной охоты. Стоящий перед ней говорит коротко (голос тот же):
- Пошли.
Она всматривается в лицо. И, странное дело, сквозь глинистую бесформенность
медленно проступают черты лица. Лицо кажется отдаленно знакомым.
Приглашения идти не повторили - просто толкнули в спину. И она пошла.
Руки ей так и не развязали.
Шли долго. Местность повышалась и повышалась, лощины уже вполне могли
называться ущельями, а холмы - небольшими, но горами.
Спутники Милены двигались с монотонностью заводных игрушек. Она начала
уставать, сбивалась с шага. И ей почти не пришлось притворяться, чтобы изобразить давно
задуманное.
Она споткнулась, упала. Глинолицые шли как шли - остановились с задержкой,
секунды через три-четыре. Еще одна пауза - и двое ближайших шагнули к ней. Но она уже
встала сама - неловко, со связанными за спиной руками, перевернувшись на спину, потом
набок. Короткая безмолвная заминка - и группа возобновила движение. Милена после
"пошли" не слышала ни слова - ни обращенного к ней, ни произнесенного между
глинолицыми...
Ушибленное при падении плечо ныло, но она была довольна. Все расчеты и ожидания
сбылись. Противник медлителен, реагирует на все с запозданием. В чем причина - выяснять
некогда и незачем. Хотя похоже, что парни (все свои, с Девятки) под действием какой-то
сильнейшей наркоты. И - под чужим внушением. Грех не воспользоваться их
заторможенностью. Потому что главный результат инсценированного падения - крохотный
складной нож с серебристым крестиком на ручке - перекочевал из ее ботинка в сжатый
кулак...
Милена не сомневалась, что стрелять в нее не будут. Никто не тащит человека в такую
даль, чтобы пристрелить. Будут ловить... А в пятнашки и прятки с этими тормозами она уж
как-нибудь сыграет.
Пора начинать, пока дорога не измотала ее окончательно.
Вопрос, что она будет делать одна в незнакомых местах, Милену не смущал. Встретит
людей - нормальных людей. Язык знает, не пропадет. Жена Карахара - это, знаете ли, титул.
Любой, кроме этих отморозков, трижды задумается, прежде чем ссориться с Черной Птицей,
повелевающей Драконами Земли.
Потому что головы поссорившихся стоят в степи ровными пирамидками.
Вовка Хрусталев дороги не знал. Но вел отряд уверенно - на каждом повороте или
развилке ломать голову не приходилось - ответ откуда-то приходил, точный и ясный. И
Вовка, никогда раньше не терпевший начальство и приказы, был бы счастлив от этой
ясности. Если бы сохранил способность быть счастливым...
На одной из развилок пленница остановилась. Прислонилась спиной к скале. Дышала
тяжело. Сказала:
- Не могу. Устала. Шага не сделаю, хоть несите...
На самом деле силы у Милены оставались. Крохотное лезвие ножа именно сейчас
яростно пилило стягивающие запястья эластичные узы.
Хрусталев замер, не зная что делать. Ответ к нему пришел через несколько секунд. Он
набрал в грудь воздуха (вдыхали Глинолицые редко, лишь когда надо было что-то сказать) и
проговорил монотонно:
- Передохни, недолго,..
Сказал и застыл неподвижной статуей. Остальные глинолицые - тоже.
...Все оказалось напрасно. Путы ножу не поддавались. Они пружинили, прогибались -
и тут же отбрасывали лезвие обратно. Милена стояла, с трудом сохраняя видимость
спокойствия. Весь план оказался пустышкой. Ей хотелось прыгнуть и вцепиться зубами в
неподвижную маску лица стоявшего напротив человека.
Не прыгнула. Не вцепилась. Потому что неожиданно вспомнила, кто это такой.
Вспомнила фамилию сержанта-контрактника, бывшего героем скандальной истории с
офицерской женой. И отправленного Гамаюном от греха подальше на Третий Пост.
Тут же в голову пришел план. Странный, дикий. Возникший от безнадежности. Но
ничему не вредивший.
Наркотики? Под внушением?
Сейчас проверим...
- Сержант Хрусталев! - отчеканила она самым что ни на есть командным голосом. - Ко
мне!
Хрусталев шагнул к ней. Замер. Снова шагнул. Что-то сломалось в нем - там, внутри,
где хитроумная техника онгонов поддерживала подобие жизни. Точно так же что-то
сломалось в Рюханове, подслушавшем разговор из тайного своего убежища в Девятке -
разговор двух черпаков о жене прапорщика...
Хрусталев остановился. Глиняная маска на лице пошла трещинами. Синеватые ее куски
падали под ноги.
- Ко мне! - рявкнула Милена.
Над командой, отданной таким голосом, задумываться невозможно. Можно лишь
исполнять. Хрусталев уже не умел задумываться. Он подошел - строевым шагом. Вытянулся
по стойке смирно.
- Развязать! Немедленно! - она развернулась, приподняла вытянутые руки.
За спиной щелкнуло. Руки почувствовали свободу.
Конечно, это не прошло незамеченным. И безнаказанным. Одна из глинолицых статуй
ожила. Шагнула к Хрусталеву, вскидывая странное оружие, чем-то похожее на ружье для
подводной охоты...
Стрела - здоровенная, больше метра длиной, с черным оперением - ударила в глаз.
Широкий наконечник-срезень вышел из затылка. Вернее, затылка как такового не осталось -
сила удара разбила кость и выбросила наружу содержимое черепа.
Милена не видела полета стрелы. И не поняла ничего. Только что глинолицый чуть
замедленно поднимал оружие к голове Хрусталева - и уронил его, и повалился с торчащим
из глазной впадины оперением. Хрусталев остался стоять.
А потом все смешалось.
Стрелы летели, казалось, ниоткуда. И отовсюду. Попадали в глинолицых. Но особого
вреда не причиняли - кроме угодивших в голову. Странные ружья отвечали на ураганную
стрельбу - гораздо реже. Милена вжалась в камень - с запозданием. Но в сторону ее и
Хрусталева не стреляли. Первая стрела оказалась и последней.
Все происходило молча. Лишь щелкали тетивы, приглушенно хлопали ружья, и
ударялись стрелы - громко в камни, с мягким хрустом - в тела. Перестрелка не затянулась.
Атаковавшие быстро поняли, где уязвимое место глинолицых - фигуры в камуфляже одна за
другой падали, чтобы больше не подняться.
Потом раздался первый крик - короткий, гортанный. Со скал спрыгивали нападавшие.
Их оказалось много, по два десятка на каждого из уцелевших глинолицых. В ход пошли
копья, мечи, секиры, палицы. Через пару минут все было кончено.
Пробившее грудь и пришпилившее к земле копье с узким зазубренным наконечником
не причиняло страданий Хрусталеву. И он не извивался, не пытался освободиться, как
четверо его уцелевших соратников. Те тоже не чувствовали боли - они лишь выполняли
шедший извне приказ: вырваться и продолжить бой. Та же команда билась и в голове
Хрусталева. Он не обращал на нее внимания, как на жужжание надоедливой мухи.
Он старался понять: что и как с ним произошло? Как он здесь оказался? Воспоминания
уже не казались скучным черно-белым фильмом о чужом человеке - лишь внешне похожем
на Вовку Хрусталева...
...Вдоль ряда распластанных фигур в камуфляже шел человек в грубо выкованном
стальном шишаке. И деловито разбивал головы глинолицым палицей-перначем.
Когда палица взметнулась над Хрусталевым, тот понял все. И все вспомнил. Он,
Хрусталев, умер. Его убили на Третьем Посту. Все остальное - кошмарный сон умирающего
мозга. Страшное, не знамо за какие грехи дарованное посмертие... Нет и не было ничего -
ни спрятанного в глубине гор логова ходячих мертвецов, ни авантюрного рейда на Девятку,
ни этого заваленного телами ущелья. Нет ничего. Он лежит в луже собственной крови у КПП
Третьего Поста. И умирает. А может, уже умер... Хрусталев понял все и его мертвые губы
растянулись в растерянной полуулыбке - первой улыбке после смерти...
Пернач опускался целую вечность. И обрушился на череп с грохотом ядерного взрыва.
Вовка Хрусталев умер второй раз. Окончательно.
Юрта не блистала убранством.
Войлок на полу, войлок на стенах. Очаг по центру, под потолочным отверстием. И все.
Милена медленно шла по кругу. Ощупывала стену. В фильмах с приключениями герои
всегда вспарывали ткань подобных шатров бесшумным ударом ножа - и исчезали в ночи под
носом растяп-врагов. Похоже, авторы тех сценариев не представляли устройство степных
юрт - под войлоком везде прощупывался деревянный каркас, сквозь который даже самый
изворотливый герой едва ли просочится...
Впрочем, не все потеряно. Она не связана, и швейцарский ножичек остался при ней.
Если Сугедей - имя владыки Милена уловила в разговорах доставивших ее сюда всадников -
если этот толстобрюхий решит вдруг попользоваться пленницей, то... Едва ли степной царек
привык к женщинам, владеющим приемами единоборств. И едва ли потащит себе в помощь
нукеров...
А короткое лезвие, приставленное к яремной вене, давит на психику не хуже длинного.
Особенно если чуть-чуть нажать. Но это - на крайний случай. Если имя Карахара не окажет
нужного действия.
Занавеска на входе отдернулась. Быстро вошел человек. Среднего роста, молодой - не
старше Милены. Простая одежда, кинжал на поясе, на шее единственное украшение -
золотая голова беркута.
Она подумала было, что это кто-то из прислуги, призванный возвестить приход
пресветлого хана, или как тут здешний владыка именуется. Она ошиблась. Взгляд, манера
держаться - все говорило, что это он и есть. Сугедей.
Вошедший двигался, как дикая кошка. Грациозно. Раскованно. И - очень опасно. Он
произнес короткую фразу, Милена не поняла. Уловила одно слово, точнее имя: Карахар.
Сказано это было мягко, по-восточному - Харахар...
Милена пожала плечами: не понимаю. Он повторил на языке адамаров, тщательно
выговаривая слова:
- Ты - жена Карахара?
Она кивнула. Раз он это знает - все прояснится быстро. У кого она: у освободителей? у
новых похитителей?
Сугедей оглядел ее - внимательно, неторопливо. Выражение рысьих глаз она не
поняла. Кивнул удовлетворенно, словно именно такой всегда и представлял жену Карахара -
в униформе, растрепанную, со свежей царапиной на щеке. И - непредставимо красивую.
Похожих красавиц Сугедей не мог нигде видеть. Степные девчонки выходили замуж в
тринадцать и каждый год рожали детей - и к двадцати пяти, к возрасту полного расцвета
женщины, выглядели не особо аппетитно...
Однако никаких эмоций на лице хана не отразилось.
- Сядь, женщина, - сказал он. - Поговорим. Предложение звучало миролюбиво.
Милена медлила.
Посмотрим, что сделает этот вождь табунщиков, если жена Карахара не подчиниться
его не то просьбе, не то приказу.
Он не сделал почти ничего. Поднял бровь - и ей захотелось немедленно опуститься на
войлок. Но она осталась стоять. А затем...
Движения она почти не увидела. Кулак ее разжался как бы сам собой - так быстро и
ловко его разжали. Через секунду Сугедей рассматривал швейцарский нож.,
- Оружие, - сказал он с легким удивлением. - Маленькое оружие, но зубы змеи
меньше... В мою юрту с оружием не входит никто. Караул-баши умрет до заката.
Он еще раз осмотрел нож, безошибочно выбрал и подцепил ногтем лезвие - то самое,
что Милена столь самонадеянно собиралось приставить к его горлу. Взмаха руки она опять
не заметила и никак среагировать не успела. Просто ее рукав - от плеча до локтя - разошелся
ровным разрезом. На показавшейся коже - ни царапины.
- Сядь, женщина, - он протянул ей сложенный нож. И первым опустился на войлок,
скрестив ноги.
Она села - неловко. Милена не испугалась. Не умела. Но поняла - этот человек сделает
с ней всё. Все, что захочет. И не побоится ни ее смехотворного ножа, ни мести Карахара.
- Старый дурак Нурали взял бы тебя силой и заставил рожать ему воинов, - сказал хан.
- Он глуп. Несколько лишних кончаров не спасут его. Мне нужно другое.
- Что? - впервые разлепила губы Милена.
- Мне нужны Драконы Земли, - сказал Сугедей. Сказал просто, словно речь шла о
табуне или отаре. - Сколько их сможет отдать Карахар, чтобы получит тебя? Получить
целой, не по частям?
- Драконы не подчиняются первому встречному, - ответила Милена осторожно.
Несмотря на неприкрытую угрозу, такой поворот дела внушал надежду. Хотя,
насколько она знала Гамаюна, выменивать жену на боевую технику он не станет. Ни под
каким видом.
- Только не говори, что Драконы подчиняются волшебным заклинаниям или
заколдованным перстням, - отрезал хан. - Шесть погонщиков Драконов Земли живут у меня.
Одних я выкупил, других взял силой. Они больше не носят колодок и не собирают навоз. У
них есть юрты и молодые ласковые жены. Со мной они могут стать большими людьми - и
никогда не вернутся к Карахару. Слушай меня внимательно, женщина, и передай мужу, если
увидишь его. Я не родился на белом войлоке ханской юрты - мой отец был простой нойон.
Мне шла двенадцатая осень, когда враги убили его и разорили кочевье. Я остался старшим
мужчиной в семье. Кибитка с моей матерью и братьями скрывалась от врагов в лесных
дебрях. У нас не осталось скота. Чтобы прокормить семью, я убивал стрелами рыб - и мы
ели их. В первый поход я шел по пятнадцатой осени - во главе сотни воинов, помнивших
моего отца. Шел на его врагов - и их кости растащили по степи шакалы. Четырнадцать
нойонов избрали меня ханом, думая править моими устами. Сейчас они мертвы и имена их
забыты...
"Века идут, но ничего не меняется", - подумала Милена. В Степи тысячи нойонов -
ханами становятся десятки из них. А каганами, ханами ханов, - единицы. Она, дочь
выслужившегося без протекций генерала, хорошо знала, какой он бывает - путь наверх.
Путь, на котором приходится переступать через вчерашних друзей и предавать вчерашних
покровителей... Немногие из тысяч молодых лейтенантов становятся генералами. А
маршалами - единицы. Она знала этот путь и сама шла схожим - тогда, до Прогона.
Подковерные волчьи схватки между людьми науки не менее жестоки, чем у людей в
погонах. И проигравших точно так же пожирают...
Но зачем Сугедей говорит все это - ей? Не разделяет мнения о том, что дело женщины
рожать детей и доить скот? Или сделал для жены Карахара исключение? Надо понимать,
уверен, что обмен на Драконов пройдет успешно. И заранее готовит Милену на роль посла.
А при ином раскладе все сказанное умрет вместе с ней...
Что новая женщина хана не интересует - он дал понять ясно. Ну, это мы еще
посмотрим... В пиковой ситуации можно сыграть роль Шахерезады, пересказывающей
"Кама-сутру" - и не словами. Едва ли здешние табунщицы владеют всеми придуманными к
двадцатому веку изысками... Не зря владыки возмещают качество количеством наложниц...
- Под моей рукой тридцать раз по десять тысяч кибиток - продолжал Сугедей. - И
число их растет. Каждый, кто не хочет всю жизнь пасти глупых овец, приходит ко мне и
становится воином. А кто не приходит... Что же, тот пусть пасет скот - но мой скот. И на
моих землях. Я дважды разбил ак-кончаров и выгнал их с тучных пастбищ. Глупец Нурали
шлет ко мне послов, думая, что враг его врагов станет ему другом. Он не просто глуп. Он
мертв. Дело даже не в том, что один мой воин стоит пяти его. Нурали не понимает, что в
степи должен быть один владыка. Тогда коротконосых не спасет их стена, а изнеженным
жителям западных оазисов не поможет пустыня, отгородившая их от мира... Запомни и
передай мужу: не стоит ни о чем договариваться с мертвецами. Нурали мертв. Стоит
договариваться с живыми. Со мной.
Сугедей замолчал. Милене стало зябко. Хотя хан держался вполне дружелюбно.
Страшны были не его слова - страшны были ее из них выводы.
Мертв не один Нурали. Мертва и Девятка. Она всегда знала, что чуждый Великой
Степи городок обречен. Теперь увидела и его могильщика. Все правильно. До сих пор за них
просто не брались по-серьезному. Карахар сумел запугать патриархальных табунщиков
Нурали Драконами Земли. Этого не запугаешь ничем. Если он не выменяет технику на нее -
возьмет в бою. Ак-Июс показал, что это вполне возможно. И слова о силе его воинов - не
блеф. Она видела их в деле. Железная дисциплина плюс незаурядное умение. Оружие на
порядок совершеннее, чем джериды и кончары адамаров. Глинолицых они прикончили без
потерь - с двумя легко раненными. Глинолицых, недавно прорвавших периметр...
Договориться с Сугедеем Девятка сможет, это верно. Но это не спасет ее от внезапного
удара... Те шестеро погонщиков - они ведь многое смогут рассказать про системы охраны и
обороны... Возможно, уже рассказали.
Но что хан делает здесь, в предгорьях? Никаких кибиток и стад с ним нет - лишь
несколько тысяч воинов. Везли ее, не завязывая глаз. Размеры лагеря и количество людей
Милена примерно оценила.
Она так и спросила его - прямо, в лоб. У Милены начал смутно созревать новый план...
Сугедей ответил. Карты он раскрывать не боялся.
- Я пришел прикончить онгонов в их берлоге. И прикончу - точно так же, как перебил
их глинолицых рабов. Эти самозваные восьмипалые демоны посмели вмешаться в мои дела.
Овладели душами нойонов двух туменов... А может, и душами всех их воинов. Но сейчас
каждый мой нукер носит железный шлем - и онгоны не властны над нами. Я уничтожу их.
Всё просто и ясно. Демоны или не демоны - вставший на дороге будет уничтожен. Не
надо быть ясновидящей, чтобы понять - пути хана и Девятки скоро скрестятся. Что тогда?
На сколько Карахар сможет оттянуть неизбежный конец? На год? На два? Или пока не
кончатся патроны?
Она стала спрашивать - еще и еще. Он отвечал, когда подробно, когда скупо. Все
совпадало с первым мнением Милены. В Степь пришел новый харизматичный лидер,
способный взорвать старый миропорядок и основать сверхдержаву, заставляющую трепетать
соседей...
Важной оперативной информации Милена не услышала. Да и не хотела услышать. Под
конец своих вопросов она обращала внимание лишь на одно - как Сугедей реагирует на нее.
Лично на нее. Не на жену Карахара.
- Я ответил на твой вопросы, женщина. Твой муж поймет, что в Степь пришел
настоящий хозяин. Ответь и мне: сколько Драконов Земли он отдаст за тебя? Ничто другое
меня не интересует. Все остальное я могу взять сам.
Она ответила резко, как отрубила:
- Ни одного.
- Жаль, - сказал Сугедей. Сожаления в этом слове не прозвучало. Прозвучал приговор
Милене.
- Но я могу помочь тебе взять всех. И не только Драконов Земли...
Два взгляда столкнулись, как два клинка. Казалось, в юрте прозвучал звон отточенной
стали. Сугедей мо
...Закладка в соц.сетях
