Жанр: Электронное издание
Tochin4
...кой. Как, впрочем, и жена, г-жа Мозырева - уже сброшенная со счета.
Гамаюн не терпел штабных интриг и сознательно держался от них подальше,
сосредоточившись на внешних проблемах Девятки. На Степи. Но сейчас... Тревожно было
подполковнику. Как поведет себя Звягинцев? Какими методами попробует завоевать
авторитет в Отделе и в Степи?
Звягинцева подполковник знал хорошо. Пока оставалась вероятность возвращения, тот
демонстративно держался в стороне от многого. От ареста Орлова. От рейдов в степь - хотя
не раз высказывал мысль, что хороший степняк - мертвый степняк. И Гамаюн подозревал,
что после отключения, после бесплодной попытки вернуться, Звягинцев наломает дров.
Которые полыхнут жарко. Очень жарко.
6
Кочевье пылало.
Пламя над кибитками поднялось жарко и весело. Сухое дерево занялось мгновенно.
Войлок съеживался от жара, вспыхивал - отвратно несло горелой шерстью. В огне
корчились трупы - обезглавленные.
В этот рейд Звягинцев взял самых надежных. Тех, кто жаждал кровавой мести за Посты
и Ак-Июс. Кто считал, что лучшая политика - выжечь и перебить всё и всех на три дня
конного пути от Девятки.
Уцелевшие воины - человек пятнадцать - стояли связанные. Смотрели, как сгорают
жены и дети, убитые у них на глазах.
К старейшине, тоже связанному, стоявшему в стороне, вразвалку подошел человек.
Миша Псоев, известный лейтенанту Старченко и покойному Щуке как лже-черпак.
Отчаянный боец. Доброволец, пришедший в Отдел одним из первых. Пришедший по
простой причине - нравилось убивать.
- Хорошо кожу сдираешь? - поинтересовался Миша. - Хочу научиться. На тебе и
попрактикуюсь.
"Попрактикуюсь" Псоев сказал по-русски. Остальное на языке адамаров. Миша вынул
нож, оглядел седого, невысокого старейшину взглядом скульптора, примеряющегося к глыбе
мрамора. Сказал снова по-русски:
- Если что не так сделаю - подскажешь...
...Воинов оставили жить. Когда все кончилось, выкололи глаза, развязали и отпустили.
Одного зрения не лишили, но обрубили обе кисти. Раны аккуратно продезинфицировали,
забинтовали. Пусть всем рассказывают, что в Степи появился человек куда страшнее
Карахара.
Реклама в любом деле - главное.
IX. Пещера Ваир-хана
Скала в форме воловьего рога действительно торчала из озера, видимая издалека. Но на
ее траверз выйти не удалось. Километрах в пяти-шести от предполагаемого местоположения
пещеры скалы подступали близко к воде. Узкая полоса галечного пляжа усыпана глыбами -
завал не сплошной, но технике не пробиться.
Гамаюн задумался. Случайность? Каприз природы? Или онгоны предусмотрели
вариант атаки на гусеничных и колесных машинах?
Ясно одно - камни в этом положении лежат долгие годы.
Вариантов оставалось два - или идти на разведку и вероятный приступ в пешем
порядке, или расчищать дорогу. Весьма шумно расчищать - некоторые многотонные
обломки без взрывчатки с места не сдвинешь. Не исключено, что и у входа в пещеру
потребуются взрывные работы. Едва ли онгоны после визита Ваир-хана не обезопасили себя
от лихих налетов.
- Вася, остаешься за старшего, - сказал подполковник Скоробогатову. - Маленькие
валуны оттаскивайте тросами, большие взрывайте. К вечеру дорога должна быть расчищена.
Ткачик! Отбери группу пятнадцать человек — и к пещере, на разведку. Я иду с вами.
Посмотрим, что к чему. Полчаса на сборы.
Пейзаж вокруг дышал миром и спокойствием. Волны ласково лизали берег - безветрие.
Крохотный ручеек, почти пересохший, журчал, едва видимый сквозь береговую гальку. Вода
в нем оказалась прозрачная и горько-соленая... Озером проплыла стайка тюленей -
непуганые, они удивленно таращили круглые глаза на странных людей и невиданную
технику. Хотелось снять опостылевшую сферу, сбросить все и бежать по линии прибоя,
брызгаясь и хохоча как мальчишка.
А убивать и умирать не хотелось.
Но придется.
Дисциплина у нукеров Сугедея царила железная. Приказ десятника - закон.
Нарушителям - смерть. Десятники столь же безоговорочно подчинялись сотникам - и так
далее, до темников, выслушивавших приказы от самого хана.
Эта жесткая командная иерархия оборачивалась сейчас своей обратной стороной.
Никто из тронувшихся в поход почти семнадцати тысяч всадников не смел спросить своих
темников - Ваньхе и Угилая - куда и зачем они их ведут. И кто те трое неизвестных,
закутанных в длинные накидки всадников, что неотлучно едут рядом с военачальниками. И -
самое главное - что думает об этом неожиданном походе хан Сугедей.
Впрочем, кое у кого в голове такие вопросы возникали. Но ненадолго - трое странных
всадников зорко следили (не глазами) за моральным духом войска. И вопросы исчезали сами
собой, бесследно - приказы исполнялись без особого воодушевления, но неукоснительно.
Шли быстро, с двумя заводными конями каждый. Путь казался прям, как полет стрелы.
Острие стрелы нацелилось на Девятку.
Пещеру отыскал сам Гамаюн с Лягушонком и Ткачиком - разбившись на тройки,
группа обшаривала окрестные скалы в поисках подходящей под описание расщелины. Вдали
громыхало - взрывные работы у Скоробогатова не прекращались.
Вход в пещеру Ваир-хана скрывался на дне вертикально расколовшей гору расселины.
Наверху пологие склоны заросли невысоким кудрявым кустарником. Внизу - круто
сходились в узенькую, едва протиснуться, щель - которая заканчивалась совсем уж тесным
круглым отверстием... Придется все снаряжение снимать, и проползать налегке, потом
передавать вниз... - подумал Гамаюн, а вслух сказал:
- Догадайтесь с трех раз, что мне эта пещерка напоминает?
Лягушонок не ответил - подсвечивал внутренность пещеры фонарем. Идеально
круглый ход с гладкими стенками, на вид ничего подозрительного.
А Ткачик не поднял глаз, не огляделся по сторонам, не оценил юмор решившего
повысить им боевой дух подполковника. Буркнул мрачно:
-...ду она тебе напоминает, что гадать-то... Вторая неделя без бабы - всё ее
напоминать будет. Полезли или еще в загадки поиграем?
- Знаешь, мичманом ты куда культурней выражался, товарищ кавгоранг... Айдахар
тебе в задницу - это ж почти поэзия. И субординацию, опять же, соблюдал... Вот что, с
людьми делает демократическая уравниловка и отсутствие единоначалия. Дичают. Ладно
хоть пальм и прочих деревьев поблизости нет - полный регресс тебе не грозит, дубину и
камень (в смысле - автомат и разгрузку) не бросишь и обратно на дерево не полезешь...
Ткачик соизволил-таки улыбнуться:
- Регре-э-э-эс-с-с... На флоте таким словам не учат. На флоте за такие слова бьют в
морду. Понял, контрразведка?
- Вах-вах-вах... От кого слышу я речи сии? От капитана Руднева? Или капитана
Гаджиева? Или от капитана Гатерраса, на худой конец? Сдается мне, сэр, вы на славном
флоте тоже не торпедными атаками командовали...
- Я... - начал Ткачик, осекся и закончил звенящим голосом:
- В пещеру! Быстро!!
Через секунду в них полетели стрелы. И - раздались выстрелы. Стреляли слева и не по
ним.
- Слушай и запоминай. Скачешь в крепость Карахара - прямо к железным воротам.
Сейчас мир, стрелять в тебя не будут. Отдашь караул-баши вот это, - Пак протянул хайдару
конверт из провощенной ткани. - Если что-то пойдет не так, если не сможешь довезти,
передашь на словах: два тумена восточных кочевников идут к крепости. Налегке, быстро.
Еще одно кочевье адамаров - уже третье - вырезано. Хан разъярен и уверен, что это сделали
аскеры Карахара. Его воины не будут препятствовать пришельцам с востока. Хан принял их
послов и разрешил проход через свои земли. Повтори.
Хайдар - парнишка пятнадцати осеней - повторил все, сжато и точно.
- Скачи, - сказал Пак. - Если выполнишь все - долга твоего отца больше нет.
Парнишка ускакал - быстро, одвуконь. Но как он ни спешил, путь ему предстоял
длиннее, чем идущим на Девятку туменам. Пак еще раз посмотрел на карту - кочевье, где
шел разговор, городок и примерное местоположение туменов представляли собой вершины
сильно вытянутого прямоугольного треугольника. Мятежные нукеры Сугедея должны были
пройти длинный катет, хайдар - гипотенузу. Примерно два дня конного пути. Если вестника
ничто не задержит, шанс успеть есть - войско, даже налегке, движется медленнее одинокого
всадника. А если задержит?
Пак прикинул скорость машины, скорость всадников, запас бензина - до точки
перехвата горючки должно хватить. А вот отрываться придется на кошкиных слезках.
Он достал из-под заднего сиденья длинный сверток, развернул промасленную ткань.
Изготовил пулемет к стрельбе, положил под рукой гранаты. Белая "четверка" завелась с
полоборота и покатила степью - быстро, но аккуратно, объезжая сурчины и рытвины.
Рисковать поломкой сейчас Пак не мог.
Брошенные верблюды проводили машину меланхоличным взглядом.
Багира увидела врагов неожиданно, изучая скалы в бинокль - один из камней ожил,
двинулся, и оказался человеком в сером халате. Второй, третий... Еще двое слева... Люди
переставали двигаться - и тут же сливались со скалами. Маскировался противник, кем бы он
ни оказался, идеально.
Она тихонько свистнула, подзывая двух бойцов своей тройки. Подползли, залегли
рядом. Услышать и увидеть их не могли - дистанция метров триста пятьдесят, и не похоже,
что у противника есть оптика. И подкрадывались они не к тройке Багиры - к расщелине, где
предположительно был командир со своими спутниками.
Когда один из серых людей приподнялся, натягивая лук, Багира не стала медлить и
выпустила по нему первую очередь. Ее соратники присоединились.
Стрела звякнула о сферу. Гамаюн ответил короткой очередью. Стрелок, не успевший
спрятаться за камень, замер с нелепо расставленными руками.
- Отставить пещеру! - рявкнул подполковник. - Втроем не будем соваться!
Ткачик не стал настаивать - бил короткими очередями по появляющимся на короткие
мгновения лучникам. Без особого результата - но и те не успевали взять верный прицел.
Было их десятка два, и Стрел Грома они не боялись - грамотно использовали преимущества
численности и позиции. Стрельба группы Багиры с фланга тоже не пугала неведомых
стрелков. На нее они не отвечали - далеко, дистанция для луков недосягаемая.
Мощные луки вместо дротиков-джеридов стали для подполковника сюрпризом - и
неприятным. От нескольких первых попаданий их спасли лишь сферы и бронежилеты.
Сейчас в бою установился некий статус-кво - Гамаюн надеялся, что ненадолго. Остальные
тройки наверняка в темпе выходили на ударные позиции и скоро лучникам придется туго.
Подполковник слегка ошибался. На ударные позиции выходили не только его тройки -
сотни нукеров тоже.
Багира, долго не стрелявшая, прицелилась и саданула из подствольника в тщательно
выбранную точку. Взрыв. Грохот. Нависшая часть скалы рухнула, похоронив нескольких
лучников. Маленький успех в не слишком удачно протекавшем бою...
Рядом изредка стрелял из СВД Лягушонок - и пока ни разу не промахнулся. Бил точно
в середину лба, под нижний край показывающихся над камнями шлемов. Лучники быстро
уловили его тактику - и стреляли залпами, по двадцать-тридцать человек сразу. Но -
отдавали за каждый залп одну жизнь.
Взрывы за спиной продолжались - все эти четыре часа оставшаяся позади техника
отчаянно пробивалась сквозь каменные завалы.
Их оставалось семеро и боезапас был на исходе, когда подошло подкрепление -
посланные Скоробогатовым двадцать человек. За каждого убитого бойца Отдела степняки
платили двадцатью, а то и тридцатью своими - но такой размен их вполне устраивал. Сейчас,
по прикидкам Гамаюна, против них выступало до тысячи лучников - и регулярно подходили
подкрепления, заменяя убитых. Недостатка в стрелах, судя по интенсивности стрельбы,
напавшие тоже не испытывали. Единственное, что с легким стрелковым оружием удавалось
сделать - это не подпускать их близко. Не дать сойтись в рукопашной. И - вход в пещеру
остался за Отделом.
Несмотря на сумятицу боя, внутрь горы они слазили. Результат нулевой - узкий ход
закончился глухим обширным залом. Задняя стена была подозрительно гладкой и ровной.
Явно искусственная и даже на вид куда моложе окружающих скал.
Но попыток пробиться внутрь они не предприняли. Открывать сейчас второй фронт
стало бы безумием. Конечно, в гладкой степи они легко бы перестреляли противника, не
подпуская на полет стрелы. Но известно давно: горы - место коварное, уравнивающее силы.
Оружие железного века на равных тягается здесь с оружием века атомного.
Гамаюн и Ткачик совещались, укрывшись за большим обломком скалы.
- Точно тебе говорю - она! - сказал Ткачик. - Камуфляж, волосы рыжие... Мелькнула
и пропала. Кому еще?
- Это не онгоны и не их глинолицые полицаи, - не сдавался подполковник. - Или
какие-то союзники восьми-палых, или кто-то пытается повторить авантюру Ваир-хана.
Откуда у них Милена?
- Да какая разница? Точно она. Захватили в бою, выменяли, купили... Так что подумай,
стоит ли использовать артиллерию. Может ночью, аккуратно, разведгруппой?
- Нет, - жестко сказал Гамаюн. - Если мы их до ночи отсюда не вышибем - все козыри
останутся у них на руках. Сам видишь - ребята куда как хваткие. Подползут, затеют
рукопашную и задавят числом. А отходить на чистое место нельзя. Не хочу я им отдавать
ход в пещеру. А Милена... С какой стати держать пленную на передовой? Если даже она -
давно переправили в тыл. Ничего, сейчас дотянут провод - и удивим их немного. Покажем,
что такое стрельба с закрытых позиций.
Радиосвязи не было, даже со Скоробогатовым. В эфире - сплошные помехи. Гамаюн
сильно подозревал, что это дело восьмипалых рук обитателей пещеры.
Их оставалось пятеро.
Всего пятеро - и еще трое сейчас вели нукеров очередного владыки, решившего
создать очередную империю в Великой Степи. Всего пятеро - и глинолицые рабы,
неспособные драться насмерть, ибо и без того давно умерли.
У них не было дома - песок времени давно засыпал его. Осталось лишь это огромное,
прорытое за века убежище под скалами. Они были стары - так стары, что не помнили, когда
и зачем родились - и родились ли вообще.
У них не было оружия - души врагов стали недоступны им. А то, что осталось,
создавалось не как оружие, и предназначалось для иных дел. К примеру, установка, убившая
айдахара Хаа и уничтоженная им, служила всего лишь для бурения туннелей и шахт в
неподатливых скалах. И даже это не-оружие использовать было крайне опасно - для
онгонов.
Враги пришли к порогу их убежища - сильные и безжалостные. Пока что враги
стреляли друг в друга, но вполне могли договориться.
А у них не было ничего - но и страха не было тоже. Восьмипалые онгоны не умели
бояться. Они просто готовились к битве. В которой могли погибнуть - это их не пугало. Или
победить - это их не радовало.
Час битвы близился. Но готовились к ней не все онгоны.
Один готовился к иному.
Зрелище получилось эффектное.
Снаряды терзали древние горы. Горы содрогались от боли и отвечали градом камней,
рушащихся вниз. Камни катились к озеру. Камни давили лучников. Огненный вал -
осторожно, чтобы не задеть своих - приближался. Лучники гибли десятками, но ни один не
бросил позицию и не побежал. Сбежавших ждало кое-что похуже быстрой и милосердной
смерти от падающих глыб.
Зрелище получилось эффектное, но Гамаюн не обольщался. Боезапас таял, а противник
вполне мог иметь в рукаве еще несколько козырей.
Увидев поднявшуюся над содрогающимися скалами фигуру, подполковник сразу
скомандовал "Отбой!" в телефонную трубку. В руке у вставшего под обстрелом человека
Гамаюн заметил комбинированный знак перемирия - надломленное копье с привязанной
белой тряпкой. Любопытно. Степняки белый цвет как приглашение к переговорам не
употребляли никогда.
Тишина повисла над скалами и озером.
Зловещая тишина.
X. Водяной Верблюд
Это был все же не пищевод - коридор. Пищеводы обычно не имеют тусклого
освещения, похожего на аварийное. Светильники выглядели странно - крупные улитки с
хитро закрученной раковиной. И висели высоко над головой Женьки. Она привстала на
цыпочки, попробовала дотянуться до одной из них.
Не дотянулась - но улитка поползла вниз, коснулась пальцев. Оказалась она холодной
и непонятной - не живой и не мертвой.
А Верблюд - Женька называла его про себя Драконом - был жив. Она чувствовала -
точно так же, как почувствовала смерть Хаа, когда многотонное перерубленное тело
металось по берегу. Но - одновременно Верблюд был мертв, она чувствовала и это. На
напавших на нее глинолицых это не походило - те были мертвы безоговорочно, но активно
двигались... Ладно, разберемся. Одно Женька знала точно - других живых здесь, внутри,
нет. Только она и Верблюд. Дева и Дракон.
Она медленно шла по коридору-пищеводу. Было зябко - легкий сквозняк холодил
обнаженное тело. Впрочем, достаточно быстро потеплело - или Женька просто
притерпелась.
Коридор казался бесконечным. И прямым. Не имелось дверей, поворотов, боковых
ответвлений. Казалось, сейчас она пройдет гигантскую тушу насквозь - и вывалится в озеро
через отверстие, диаметрально противоположенное послужившему входом. Такой финал
экскурсии как-то не устраивал.
Странно, подумала Женька, все коридоры обычно куда-то ведут. И имеют двери.
Словно в ответ на ее мысли, в коридоре стало светлей.
Впереди скакала сотня разведчиков.
Сотня была смешанной. Половина - ак-кончары; два десятка коренастых узкоглазых
крепышей с далекого востока, называвших себя дун-ху; остальные - светлобородые жители
алтайской тайги, решившие поискать удачи под бунчуками Сугедея, но увлеченные
нойонами-изменниками вместе с остальными в непонятный поход.
Короче - иностранный легион. Таких всегда шлют на смерть первыми.
Сотник Хайлани - штрафник из урянхайцев, страстно желающий вновь стать
полутысячником. И настойчиво ищущий к тому возможности.
Возможность представилась. Мелькнула впереди и быстро скрылась за вершиной
кургана. Но Хайлани, ехавший с передовым десятком, увидел и понял: вот она, его удача.
Дракон Земли. Редкой белой масти. Небольшой. Детеныш. Наверняка не отрастивший пока
смертоносной огненной глотки...
Вживую сотник Драконов Земли прежде не видел, но кое-какую теоретическую
подготовку имел - оказавшиеся на службе Сугедея механики-водители объясняли все в
доступных степнякам терминах. Знал Хайлани и другое - за каждого захваченного Дракона
ханом обещана огромная награда. Можно не просто вернуть чин полутысячника, можно
получить гораздо больше...
Хайлани не послал гонца к основным силам. Это его удача, и он не намерен ни с кем ее
делить.
Короткая команда. Сотня развернулась, понеслась, охватывая подковой скрывший
Дракона пологий холм. Драконы быстры, но не бегают но прямой, не везде могут пройти их
лапы-колеса - это Хайлани тоже знал.
Не знал он другого - никакой награды от хана Сугедея он никогда не получит.
Единственная награда для ушедших с мятежными тумен-баши - хребет, переломленный в
районе крестца.
В коридоре стало светлей. Засветились контуры дверей -овальные. Контуры люков -
круглые. Контуры каких-то других отверстий - человеку сквозь них не протиснуться.
Женька шагнула к ближайшей двери. Ни ручки, ни петель, ни замка. Просто
светящийся силуэт. Она сделала еще шаг - двери не стало. Была и пропала. Опасливо
заглянула внутрь - пустое помещение с круглыми сводами. Полутемное - пара
улиток-светлячков на потолке. Она просунула голову внутрь - помещение осветил яркий, но
не режущий глаза свет. Откуда он шел, не понять.
Она решилась и шагнула внутрь - ничего странного и неожиданного не произошло.
Чисто. Светло. Пусто. Что же это за комната такая, подумала Женька, не прилечь, ни
присесть, ни еще чего сделать...
Дальнейшее напоминало сказку о невидимом хозяине острова Буяна, предупредительно
исполняющем малейшие желания первого за много веков гостя. Из пола появлялись ложа -
отдаленно похожие на кровати. И сидения - вовсе ни на что не похожие. Появлялись и тут
же исчезали. В стенах на мгновение открывались овальные отверстия. В углу мелькнула и
исчезла небольшая дверь, Женька успела разглядеть за ней нечто, напоминающее
санудобства - не слишком для человека нормальной конституции удобные.
- Хватит! — короткий вскрик прозвучал странно - гулко, как в огромном зале.
Свистопляска меблировки прекратилась. Она устало прислонилась к стене. И тут же
отдернулась. Стена оказалась живая.
- Хочу сесть! - сказала она раздельно и твердо.
Нечто мягко толкнуло снизу. Она скосила глаза - формой похоже на раздувшийся до
гигантских размеров гриб-боровик. Только вот цвет неприятный, кроваво-красный. Она
поморщилась. Гриб-переросток тут же послушно перекрасился - стал нейтрального белого
цвета. Она осторожно присела. Мягко, удобно... И - гриб, к счастью, не был живым. Хитрое
устройство, не более.
Каюта, решила она. Жилая каюта. Только где жильцы... Не случилось бы повторения
другой сказки - про Машу и трех медведей.
Женька сказала вслух, решив именно так обращаться к Дракону:
- Здесь должна быть связь... С мостиком... или с рубкой... в общем, с начальством
Экран вспыхнул с легким щелчком - большой, во всю стену. Женька вскрикнула - с
экрана на нее смотрело огромное перекошенное лицо.
Она неловко попыталась прикрыться ладошками.
Хайлани увидел маленького белого Дракона - тот неподвижно застыл на заднем слоне
холма. Погонщика не было. Погонщик, понял сотник, трусливо сбежал - пусть, кому нужна
его жалкая жизнь... Хайлани завопил и погнал коня к Дракону. В этом вопле слились все
мечты Хайлани: и о большой теплой юрте вместо опостылевшей кибитки, а то и брошенной
у костра кошмы; и о молоденьких ласковых женах, на чьих упругих телах отдохнет
утомленный походами сотник - нет, какой сотник! - тысячник, самое меньшее тысячник; и
об овцах, о многих овцах, хан не пожалеет награды удачливому ловцу Дракона; и...
Пуля ударила сотнику в висок.
Пули ударяли в людей и коней - пулемет Пака стрелял слева, от чьей-то заброшенной
степной могилы - полуразвалившейся, заросшей бобовником кучки камней. Стрелял
короткими и меткими очередями. Кони бились на земле, всадники падали, лежали
неподвижно и мертво. Двое вскочили, попытались натянуть длинные ламинированные луки
- рухнули, срезанные одной очередью.
Один юркий дун-ху, пригнувшись к конской шее, как-то прорвался к Дракону сквозь
свинцовую завесу - и замер, не очень понимая, что делать в одиночку с долгожданным
трофеем... Пак убил его ювелирно, коротенькой, на два патрона, очередью - чтобы не
зацепить невзначай машину.
Правое крыло сотни выскочило на холм с запозданием - их путь оказался длиннее и
круче. Увидели бойню на вершине и заворотили коней, мудро рассудив, что мертвым
награды ни к чему. Но две очереди вслед выхватили пятерых из седел.
Пак подхватил пулемет и быстро пошел к машине. По пути доправил одного,
придавленного конским трупом и пытающегося выпростать лук из саадака.
Все отлично. Сейчас подтянутся главные силы, выслушают панический рассказ
уцелевших - а те наверняка наврут с три короба, спасая свои хребты. Потом опустевший
холм осторожно и плотно обложат. В общем, лишних полтора часа у хайдара Пака уже
есть...
Он повернул ключ зажигания, подумав: если дышащий на ладан аккумулятор сдохнет
именно сейчас, это будет обидно и несправедливо...
Стартер провернулся, медленно и неохотно. Двигатель завелся сразу.
Сферу Сергей не снял. Еще не все закончено...
После первых секунд испуга Женька поняла - смотрящий с экрана человек ее не видит.
Потому что мертв. И - потому что не человек.
Странной формы череп обтянут потрескавшейся кожей - голова мумии. Под тем
местом, где у людей бывают брови - пустые впадины. Два глаза не видны - не то высохли,
не то провалились вглубь черепа. Третий, фасеточный, глаз в середине лба выглядел живым,
искрился крохотными самоцветными гранями...
Усохшие губы обнажают два длинных ряда остроодинаковых зубов. Казалось, мертвец
улыбается, Голова мумии застыла на чем-то вроде пульта - повернутая набок. И уставилась
на Женьку провалами глазниц и третьим глазом-самоцветом.
Понятно... Никто не придет и не закричит: кто ел из моей миски? Медведи мертвы,
берлога пуста. Но - жива и очень несчастна... Женьке почему-то казалось именно это - что
Дракон одинок, один, совсем один в этом мире - и это навсегда...
Она встала (грибостул тут же втянулся в пол), подошла к стене. Осторожно приложила
ладонь и сказала: - Теперь ты не один... Никто не ответил.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Воины поднимались на холм осторожно, спешившись, с готовыми к стрельбе луками.
Дракона не нашли - валялись лишь трупы людей и коней. Ваньхе визжал, нойонская
камча гуляла по спинам нукеров - передовая сотня была из его тумена. Но хребет никому не
сломали, железной воли Сугедея мятежникам не хватало. Угилай-нойон молчал, глядел
перед собой неподвижным взглядом - смотрящий за ним отвлекся, пытаясь понять смысл
неожиданной атаки.
Двинулись дальше, бросив трупы на кургане. Воины хмурились - не по-людски, не по
обычаю. Начинали роптать - и обрывали крамольные речи на полуслове. Замолкали, глядели
недоуменно, враз позабыв, что хотели сказать.
Восьмипалые спешили. Враг стоял у ворот их крепости, и эта попытка онгонов
получить искомое стала последней. И - должна была стать удачной. Лучшие воины степи
шли на врага, все сильные и слабые стороны которого изучены. Враг подставился сам,
рассорившись с союзником - и через ряды всадников Нурали прорубаться не придется.
Ошибки и осечки быть не может. Может быть только победа. Они получат то, за что так
долго убивали и умирали. Получат.
Онгоны не знали, что...
...Женька Кремер вышла из каюты. Она облачилась в комбинезон, немного не по
росту: странный покрой, серо-мерцающая ткань без следа переплетенных нитей. Вполне
может быть, что то была ночная пижама, появление в которой на капитанском мостике
навеки опозорит ее перед Драконом - но ничего иного в овальных нишах каюты не
обнаружилось.
- Я хочу в рубку! - сказала она твердо. На мягкие просьбы и сослагательные
наклонения Дракон не
...Закладка в соц.сетях
