Жанр: Электронное издание
Tochin2
...навстречу. Еще медленней. Они сближаются, как дуэлянты по
команде: сходитесь! Смертельно раненные дуэлянты. И готовые драться до конца –
своего и чужого. Но поединком чести тут не пахнет. У одного бойца под рубашкой
кольчуга – даже сейчас раздробленные кости и разорванные сосуды вервольфа
срастаются. Очень быстро срастаются.
Замах лапы и попытка ткнуть ножом одновременны – и одинаково
бессильны. Обоих валит вниз собственное движение.
Зверь рядом. Лежит неподвижно.
Рука тянется к мохнатой глотке и замирает. Нож выскальзывает из
окровавленной ладони. Но Генке кажется, удар достиг цели – сильный,
смертельный. Кажется – он победил.
Улыбается, и – что-то лопается внутри с хрустальным чистым звоном.
Гонг.
Конец игры.
Рассвет серый, хмурый – небо вновь затянуто тучами. На замок густо
сыплется снег. Кровавые пятна медленно белеют, исчезают... Окровавленный шарф
торчит из-под снега – затем исчезает и он. Девственно-белая поверхность словно
приглашает: кто следующий?
Оборотня и его жертв не видно – если, конечно, не исследовать
узкую щель в подвале, куда единственно ползком и протиснешься.
Через несколько часов трое придурков нежно-наркоманского возраста
найдут отличное рождественское развлечение: выдавят локтем фанерку в окне
осиротевшего “запорожца” и весело укатят... Брошенную развалюху обнаружат в
Колпино – там и будут искать пропавшую четверку студентов... В подземелье
Шведской крепости до весны не заглянет никто.
Люди в замке Бип появились под конец первого дня тысячелетия. Трое
мужиков залезли поправиться пивком – подальше от жен, злых и похмельных. Славка
Чикарь шел первым – и первым увидел стоявший в стенной нише телевизор. Батареи
сели – серый экран и негромкое шипение.
“Электроника ВЛ-100”, читает Славка, сразу прикидывая, где и на
какую емкость обменять находку. Мероприятие временно отложено, Чикарь спешит к
выходу. Дружки за ним, громко намекая, что Бог велел делиться. В подземелье не
заглядывают – к чему, в самом деле? Уходят, радостно обсуждая свою удачу.
На самом деле она, удача, гораздо больше – они даже не
представляют, на сколько. Регенерация ликантропа закончилась, запас еды – тоже.
Он голоден и ждет темноты.
Бартер удачен – телевизор оценен в литровку “Гжелки” плюс три пива
и кое-какая закусь в придачу. Обратно в крепость тащиться не тянет – душа
горит. Устраиваются на скамеечке, праздник продолжается с новыми силами.
Да и то сказать, уж нынче-то грех не выпить! Не хухры-мухры –
Миллениум!
Часть пятая
СНОВА ЛЕТО. МЕТОД ГРАЕВА
Глава I
– Боже мой, какие шрамы! – Реакция на увиденное у блондинки была
заурядной в отличие от ее бюста.
Бюст заурядным не назвали бы даже жители Балийского султаната,
всемирно знаменитого своими прекрасногрудыми танцовщицами. Впрочем, Граев
подозревал, что этим достоинства блондинки исчерпываются, – и, как всегда,
хотел ошибиться.
По счастью, она не стала продолжать охать, ахать и развивать тему
о шрамах и их происхождении (одно очко в ее пользу); повернулась спиной и
попросила:
– Расстегни, пожалуйста...
Довольно невинным тоном попросила. Почему-то все девушки уверены,
что мужчин, неожиданно вернувшихся на излете четвертого десятка в холостяцкое
положение, невинность привлекает особо.
Блондинка была чуть полновата, бретельки бюстгальтера слегка
врезались в спину. Граев справился с застежкой тремя пальцами левой руки
(последние месяцы ему пришлось научиться много с чем справляться левой рукой).
При этом он пытался вспомнить, каким именем представилась девушка, когда их
познакомили четыре часа назад, – и не вспомнил, ничуть от этого не
расстроившись.
И тут замурлыкал телефон. Мобильный. Граев напрягся – мало кто
знал этот номер, и никто из знавших не стал бы беспокоить его в два часа ночи.
Без веской причины беспокоить. Он протянул руку к столу, взял мобильник и в
течение последовавшего двухминутного разговора произнес всего три слова:
– Граев.
Потом, после паузы:
– Где?
И наконец, после более длительной паузы, завершил разговор:
– Еду.
Встав, он не смотрел на блондинку, бросил взгляд за окно –
кромешная августовская темень, в доме напротив светятся всего два окна. Черт,
отвозить ее некогда и отправлять одну в такое время тоже не годится... Быстро
приняв решение, вышел в прихожую, вернулся с запасным комплектом ключей – она
уже все поняла и вернула застежку бюстгальтера в прежнее положение.
– Мне надо уехать. Срочно. Важное дело. – Он не стал рассказывать,
что где-то там, за городом, лежит под холодными звездами мертвый человек,
которого он безуспешно искал с июня. Вместо этого стал выдавать инструкции
жестким тоном, словно разговаривал с подчиненным, не имеющим права отказаться.
– Когда вернусь – сам не знаю. На ночь глядя из дому не выходи... Вино в баре,
еда в холодильнике, микроволновка рядом; книги в шкафу, видеомагнитофон и
кассеты – в соседней комнате. Ну а где кровать – сама видишь. Если задержусь и
не дождешься – закрой дверь этими ключами, замки там несложные... Ключи опусти
в почтовый ящик, желательно без свидетелей.
Пожалуй, это была самая длинная тирада Граева, услышанная
блондинкой за недолгое время их знакомства. Он подумал, что предложение бросить
ключи в ящик подчеркивает, что встречи у них в ближайшее время не будет;
попытался улыбнуться (получилось плохо) и сказал самым мягким тоном, каким
смог:
– Извини, так уж получилось...
Полуодетая, забившись глубоко в кресло, она смотрела на него с
печалью сеттера, убедившегося, что хозяин в прекрасный для охоты денек не берет
ружье и не зовет его на болото, а, принарядившись, отправляется на свидание. Но
вместо вполне уместных попреков Граев услышал несколько неожиданное:
– Это опасно?
Бывшая жена ни разу его так не спрашивала; он задумался на полном
серьезе и ответил коротко: – Нет.
– Я обязательно дождусь... – сказала она твердо.
Миша взял трубку после седьмого звонка.
– Собирайся, выезжаем, – сказал Граев, не тратя время на
приветствия. – Похоже, клиент нашелся...
– У-у-у... Ну, знаешь, Граев... Ничего ты не знаешь... Ты не
знаешь, с какой девушки ты меня снял...
Граев сказал как можно сочувственнее:
– Так ведь я, Миша, тоже тут... не с резиновой куклой...
Граев от души надеялся, что блондинка этого не слышала: он вышел
на кухню и говорил по городскому телефону.
– Служба есть служба. Через двадцать минут жду на углу. Успеешь?
– Ну-у-у... – Миша, похоже, не до конца проникся перспективой
покинуть уютную теплую постель и отправиться куда-то с Граевым. – Успею.
– Жду. – Граев повесил трубку.
Александра, ее зовут Александра, вспомнилось вдруг. Я еще спросил,
как ее называть: Сашей или Саней? А она сказала: все равно, лишь бы не Шурой, с
детства не люблю этого имени...
Он прошел в прихожую, медленно и осторожно обул кроссовки на
липучках (среди прочих возникших в последнее время проблем была и проблема со
шнурками); заглянул в комнату. Она сидела там же и в той же позе, так же
полуодетая, с таким же грустным взглядом.
– Я пошел, Саша... – сказал Граев.
– Возвращайся. Я жду. – Она отвела взгляд в сторону, и ему
показалось, что в углах глаз что-то блеснуло. Он вышел, не оглядываясь.
Миша не опоздал. Когда Граев вышел к углу, белая “беэм-вушка” там
уже стояла. Миша распахнул дверь и возбужденно спросил:
– Шеф нашелся? Живой?
Граев, садясь, отрицательно помотал головой. У Миши,
чувствовалось, была к нему масса вопросов, но Граев, коротко объяснив дорогу,
сказал:
– Я, пожалуй, посплю полчасика. Боюсь, до следующей ночи спать не
придется... Километров через пять после поворота на аэропорт разбудишь...
И откинулся на спинку сиденья. Миша вздохнул, он добровольно
вызвался на эту работу – Граев научился делать левой рукой многое, но водить
машину с висящей как плеть правой не мог.
В темноте они запросто проскочили бы мимо – найти место
происшествия помог пробивающийся сквозь кусты свет фар и фонарей. Там, похоже,
вовсю кипела работа.
Миша свернул на узенькую грунтовку и через двести метров
затормозил у пустой милицейской машины. Граев вышел и двинулся пешком,
подсвечивая путь предусмотрительно захваченным фонариком.
– Стой! Поворачивай назад!
Верзила в камуфляже и с автоматом наперевес вынырнул непонятно
откуда, громоздкий бронежилет придавал ему обманчиво неуклюжий вид.
– Я Граев.
– Ну и что?
Видать, из новеньких. Граев сказал командным тоном, не желая
вступать в дискуссии и давать объяснения:
– Доложи Мельничуку.
И стал ждать, не меняя позы.
– Нет, Граев, ну как ты все-таки вычислил, что мы найдем его
здесь? Ну, в смысле, не именно в этих кустах, но здесь, в округе? Ведь все были
уверены, что он греет косточки где-нибудь на Канарах... А тут такой подарок.
Чует мое сердце, очередной глухарь... Как ты-то его просчитал?
– Интуиция... – неопределенно ответил Граев.
На самом деле он был удивлен. Интуиция подсказывала другое. Граев
был твердо уверен, что Михаил Иванович Колыванов, предприниматель, находится
где-то здесь, неподалеку, – лежит с прошлого мая в земле или на дне речки.
Теплый мертвец давал новый, непонятный расклад...
А майор Мельничук, зам. начальника РУВД, выглядел раздосадованным.
Досада была направлена на Граева, словно тот был виноват, что свежий труп
человека, больше года пребывающего во всероссийском розыске, обнаружился сейчас
именно на майорской территории.
– Зато закроешь дело об убийстве в Редком Кузьмино. За смертью
главного подозреваемого, – утешил майора Граев. – Пойдем посмотрим?
– Паша, ты... – майор неловко замялся, – я, конечно, тебя знаю...
и ребята... Но тут куча всякого народа: и прокурорские прискакали, и медики, и
с РУБОПа... А посторонним на месте происшествия... Скажи, ты оформился в
“Бейкер-стрит”?
– Оформился, – сухо ответил Граев. – И клиентка туда официально
обратилась. И агентство вам бумагу отослало. Три дня назад.
Он в упор посмотрел на Мельничука. Документ такого рода мимо того
никак пройти не мог.
– Не видел, Паша... Столько всего навалилось... и за столом-то
своим эти три дня не сидел...
Может, майор и не врал. Вид у него был на редкость замотанный.
Они подошли к распростертому на траве телу, когда фотограф как раз
закончил сверкать вспышкой, сделав все необходимые снимки. И тут Граев удивился
еще раз.
Причина смерти была ясна с первого взгляда – огромная рваная дыра
в боку, как раз напротив сердца. Странность была в другом – покойник абсолютно
голый, и на теле у него нет какой-либо растительности, ни на туловище, ни на
голове, ни в паху – ни волосинки. Отсутствуют даже брови и ресницы.
Среди множества изученных снимков пропавшего бизнесмена Граев
видел и пляжные – грудь и руки у Колыванова были довольно-таки волосатые.
Интересно...
– Точно он? – спросил Мельничук. – Я как услышал про характерный
шрам V-образный на предплечье, так и решил – твой. Только с волосами что-то у
него того... Может, маскировался?
– Похоже, он... – Граев попытался мысленно пририсовать убитому усы
и короткую стрижку. – Со мной в машине человек, который хорошо его знал при
жизни, надо позвать... А завтра привезу вдову на официальное опознание...
Граев сделал два шага вперед и присел на корточки возле трупа.
Майор который раз подивился, с какой изящной грацией двигается это
огромное тело – с кошачьей, опасной грацией, – готовое в любой момент и на
любую неожиданность отреагировать с быстротой распрямляющейся пружины:
прыгнуть, ударить, выстрелить... Но и на Граева нашлась проруха, не тот теперь
Граев. С одной рукой не больно посуперменствуешь... И приходится пенсионеру по
инвалидности работать на богатенькую новорусскую бабенку, пожелавшую любыми
путями обелить мужа...
Мельничук поймал себя на том, что думает о Граеве с долей
злорадства, и устыдился – отношения между ними всегда были дружеские, хотя
майор и завидовал по-хорошему его удачам, объясняя их феноменальной везучестью.
Граев провел рукой по коже мертвеца – гладкая и холодная, никаких
признаков, что волосы сбриты. Эпиляция? Но зачем? С маскировкой майор попал,
похоже, пальцем в небо. Ладно бы усы и прическа...
В свете фонарей осмотрел рану – участок тела площадью в две ладони
рвано изрешечен. Следов пороха нет, вдавленных в рану обрывков нитей тоже –
надо думать, стреляли не в упор и не через одежду. И не здесь – крови под телом
не видно. Граев выпрямился и сказал уверенно:
– Это не дробь.
– Наверняка рубленые гвозди. После фильма “Брат” пошла такая
идиотская мода – стрелять ими из обрезов и помповушек. И зачем, главное? Тут и
точность снижается, и ствол портится, царапается... Рана, правда, мучительней,
чем от дроби...
И майор добавил, что режиссерам фильмов, подобных “Брату”, надо
вырывать ноги и вставлять их в совсем не предназначенные для этого природой
отверстия.
– Давно он здесь лежит, такой красивый? – спросил Граев.
– Врачи говорят – с прошлой ночи.
– И никто за весь день на него не напоролся?
– Да почему же... Еще утром звонили – сказали про голого мертвеца
и бросили трубку. Дежурный думал – шутка. Но выехали. Ничего не нашли – место
точно не назвали, а тут такие заросли – ротой прочесывать надо. А к вечеру –
еще звонок. Но мужик ответственный попался – машину дождался, провел, показал.
Доцент, по грибы с женой ходил. Она и обнаружила, чуть кондратий ее не хватил
от такого грибочка под кусточком.
...Миша опознал Колыванова сразу и безоговорочно, хотя тоже
удивился полному отсутствию растительности. Парень был бледен, и его, похоже,
слегка трясло – нечасто в отличие от майора и Граева приходилось наблюдать
такие зрелища...
– Мысли есть светлые? – сумрачно спросил Граев, когда Миша ушел к
машине.
– Дело понятное. Надо понимать, где-то не здесь раздели и
застрелили из дробовика. В точности, заметь, как Горянина, только не в голову,
а в сердце. Привезли сюда и бросили. Именно сюда – рукой подать до дач – его и
Горянина. Чтоб сразу было понятно, за что убили – за ту историю прошлой весной.
А вот кто убил и где они его разыскали... Глухарь, Паша, типичный глухарь...
– Собака что?
– Да ничего... Сейчас ведь все у-умные... Если не антидогом
каким-нибудь польют, так уж табачком с перцем точно присыплют. Сейчас с собакой
разве что ребятишек поймать можно, что яблоки по садам таскают...
– Следы на грунтовке?
– Нет следов – дождя давно не было. Но эксперты божатся – тащили
его не с дороги...
Интересно, откуда же они гуляли тогда со свежим трупом под мышкой,
подумал Граев, но сказал не это:
– В общем, пока все в твою версию укладывается. Кроме одного: куда
делись все его волосы?
Обратно ехали уже на рассвете.
С Пулковской горы открывался роскошный вид на освещенные встающим
солнцем окрестности, но Граев не замечал ничего, полностью погруженный в свои
мысли. Миша тоже подавленно молчал.
Граев еще раз прокрутил всю историю, приведшую его сюда, на
утреннее Киевское шоссе. Началась она прошлой весной, когда на дачном участке
предпринимателя Колыванова обнаружили три трупа: его пасынка Саши, страшно
истерзанный, чуть не разодранный в клочья; тело соседа по даче и друга
Колыванова, тоже предпринимателя, по фамилии Горянин; и труп горянинской
собаки.
Сам Колыванов бесследно исчез, больше его никто и никогда не
видел. По крайней мере живым и до вчерашнего дня.
Картина трагедии складывалась примерно следующая: собака напала на
мальчика и жесточайше убила его. Колыванов изрешетил ее картечью из охотничей
многозарядки, а затем вторым выстрелом снес половину черепа своему другу
Горянину. Потом опомнился и сбежал. Пешком, судя по всему, – машины и его, и
Горянина остались на месте.
Возможно, собака пыталась на и на Колыванова – на стволе брошенной
там же многозарядки остались характерные следы зубов. И еще: похоже, от всего
этого крыша у предпринимателя съехала – оставшиеся патроны он расстрелял по
обстановке своего дома, расколотил посуду и в клочья порвал несколько предметов
одежды.
Был объявлен розыск, никаких результатов не давший. Тогда же
выяснилось, что незадолго до трагедии предприниматель перевел крупные суммы на
подставные фирмочки-однодневки. Эти деньги бесследно исчезли вместе с ним.
Возникла версия, объяснявшая неуловимость беглого бизнесмена: по
каким-то причинам Колыванов давно решил сбежать и провел всю необходимую
подготовку. Дикий случай с собакой и последовавшее убийство ускорили бегство на
день-два, не более. А предприниматель изменил внешность, воспользовался заранее
заготовленными документами и залег в заботливо отрытую норку. Или попросту
смылся за границу.
Милицейское и прокурорское начальство такая версия вполне
устроила.
Катя, жена Колыванова, ни на минуту в нее не поверила. Никаких
изменений в поведении мужа, неизбежных при подготовке к побегу, она не могла
вспомнить. Колыванов был спокоен, ничуть не нервничал, все свободное время
посвящал обустройству дачи, куда и отправился с пасынком Сашей накануне
кровавой драмы.
Но уверенность любящей женщины к делу не подшить, и Катя
Колыванова уткнулась в глухую стену, пытаясь убедить следствие рассмотреть
какую-нибудь альтернативную версию. Больно уж хорошо складывались друг с другом
кусочки мозаики...
Она обратилась в детективно-розыскное агентство, благо средства
позволяли, – результат их расследования чуть не слово в слово повторил
официальную версию. Служба безопасности фирмы, генеральным директором и
единоличным владельцем которой был Колыванов, тоже ничем не смогла помочь. Не
для уголовных расследований создавал ее исчезнувший директор... Да и было в
штате той службы пять человек...
Несколько месяцев спустя Катя наняла Граева, случайно услышав о
его истории. Она безошибочно просчитала, что он не сможет отказаться, узнав
подробности дела...
Конечно, Граев согласился. Даже не столько из-за денег, хотя и
деньги нужны были до зарезу – на операцию по восстановлению подвижности
суставов и пальцев руки. Такие операции проводили лишь за границей, в
Швейцарии.
Но была и другая причина.
Несколько месяцев назад Граеву пришлось брать в одиночку крайне
неприятного типа, подозревавшегося в трех убийствах. Тип сопротивлялся,
использовав не банальный нож или пистолет, но оружие куда более страшное –
огромную кавказскую овчарку...
Четырьмя пулями, левой рукой, Граев прикончил пса и задержал его
хозяина, прострелив тому пятым выстрелом мякоть бедра. Изодранную правую руку,
прикрывавшую горло от собачьих клыков, с трудом спасли от ампутации – и только.
Растерзанные мышцы, связки и сухожилия висели в рукаве мертвым грузом. К
собакам, особенно крупным, у Граева с тех пор отношение было, мягко говоря,
специфическое.
Не желая просиживать штаны где-нибудь в архиве, он уволился из
уголовного розыска по состоянию здоровья. Жена, вполне самостоятельная
бизнес-дама, ушла, справедливо решив, что с покалеченным экс-ментом от жизни
ждать нечего; детей у них не было, и Граев ее не удерживал. Размениваться не
стали, трехкомнатная квартира со всей обстановкой осталась ему – бывшая подруга
жизни забрала машину и зимний загородный дом.
Он тоскливо раздумывал, стоит ли обивать пороги ВТЭ-ка, оформляя
инвалидность, когда появилась Катя Колыванова со своей зацепившей за душу
историей. И Граев согласился, пообещав ей сделать все, что сумеет.
Умел он многое.
Поначалу версия следствия Граева вполне убедила. И он прорабатывал
заново все детали, лишь желая отработать щедрый аванс. Но с течением времени
кое-какие мелкие нестыковки подорвали веру в эту самую версию.
Как с удивлением выяснил Граев, мальчик от укусов умер не сразу –
лежал без всякой помощи и истекал кровью около часа. И все равно смерть его
наступила на несколько часов раньше, чем были убиты Горянин и его собака.
Причем Горянин, приехав в пятницу и переночевав на даче, первую половину того
субботнего дня провел в городе, снова вернувшись в Александровскую после обеда.
Граев никак не мог представить, что Колыванов, обнаружив утром на
участке загрызенного пасынка, просидел все эти часы, абсолютно ничего не
предпринимая и даже не попытавшись помочь мальчику, – сидел с заряженным ружьем
и ждал приезда Горянина. Какое уж тут, к черту, убийство в состоянии аффекта.
Никакой аффект столько не продержится... Если же он от увиденного резко и
бесповоротно свихнулся – тогда непонятно, как человек с разрушенной психикой
мог так долго и успешно скрываться от всероссийского розыска, ничем и нигде
себя не выдав.
Про отношение предпринимателя к пасынку Граев выспрашивал особо.
Выяснил: чересчур горячо Сашу Колыванов не любил. Не обижал, уж тем более не
бил, но относился вполне спокойно и ровно. Катя говорила, что у нее создалось
впечатление, будто муж этого отсутствия любви немного стыдился и хоть как-то
старался компенсировать: дарил Саше дорогие подарки, часто брал с собой (жена
при этом оставалась дома) на охоту, на рыбалку, на дачу...
Могла ли смерть не своего ребенка настолько выбить бизнесмена из
колеи, чтобы спустя несколько часов он разнес череп другу?
Граев сильно сомневался. Хотя детей у него не было, ни своих, ни
приемных.
Особняком стояла проблема собаки. Все, не сговариваясь,
утверждали, что эта четырехлетняя сука была нрава на редкость кроткого, не раз
играла и с Сашей, и с маленькими ребятишками в поселке. При всем предубеждении
против собак Граев не мог не принять во внимание такой факт.
Бывает, конечно, что домашние любимцы вдруг съезжают с катушек и
загрызают тех, с кем вчера мирно возились. Но чересчур много тогда внезапных
помешательств в одной точке пространства-времени: и Колыванов, и Фила (кличка
собаки).
Рабочую версию Граев принял такую: Колыванов мертв, мертв с мая, а
все найденное на его даче – талантливая инсценировка. Причем целью могло быть
устранение либо самого Колыванова, либо Горянина, либо обоих вместе (их
интересы в бизнесе не часто, но сходились на кое-каких совместных проектах).
Граев начал активно работать в этом направлении. Но полтора месяца
поисков не принесли существенных результатов: не нашлось у друзей-бизнесменов
врагов, способных на такое. Собственно, обстава была не бог весть как сложна,
Граев мог бы и сам сотворить нечто подобное в одиночку и без особых сложностей,
но он-то был профессионалом, до мельчайших тонкостей знакомым с работой
сыскарей...
Уровень конкурентов и Колыванова, и Горянина не позволял
предположить даже засевшего в подъезде дешевого киллера-любителя с боевой
переделкой газового пистолета. Да и прошли, к счастью, те времена, когда могли
запулить гранату в окошечко соседнего ларька, продающего водку на рубль
дешевле...
Никому Колыванов с Горяниным не были должны, если и брали когда
кредиты, то расплачивались всегда аккуратно. И у них самих не имелось
должников, желающих решить одним махом финансовые проблемы. Вне бизнеса тоже не
обнаружилось ничего и никого особо опасного: никаких зловещих любовных
треугольников и прочих роковых страстей в духе мексиканских сериалов.
Единственный улов при изучении внеслужебных связей Колыванова
состоял в следующем: Граев убедился, что идет по чьему-то следу
трех-четырехмесячной давности. Кто-то тщательно и вполне профессионально прошел
теми же путями, собирая ту же информацию.
Это была не милиция, выполнившая эту работу гораздо раньше и более
поверхностно. И скорее всего не криминал. Судя по всему, тут действовала
контора, причем крайне серьезная, умеющая делать так, что люди замыкаются и
замолкают при любых попытках что-то выяснить про этих охотничков... Впрочем,
это лишь давало повод для любопытных размышлений, не более...
Можно сказать, что ко вчерашнему дню Граев был в тупике, но он не
признавал тупиков.
Что-то все-таки должно было быть, ускользнувшее от внимания или
ошибочно показавшееся незначительным. Колыванов с Горяниным могли попытаться
подняться в бизнесе на принципиально новый уровень и втайне затеять
какой-нибудь проект тысячелетия, по незнанию перебежав дорогу не стесняющимся в
методах людям...
Или один из друзей мог случайно задавить на дороге собачку (мысли
Граева последнее время поневоле крутились вокруг собачьей темы) – любимую
болонку жены кого-то весьма крутого и вспыльчивого... Надо было копать глубже.
И тут как гром с ясного неба грянула вчерашняя находка, разом
перечеркнувшая все версии и построения. Граеву хотелось об этом не думать, не
перенапрягать изнуренные бессонной ночью мозги, отклю
...Закладка в соц.сетях
