Жанр: Электронное издание
Vyastor1
...к ведь, вестимо, в каком. В ДальнеРуссианском,
- охотно откликнулся хозяин. - Али на поле ратном по голове часто били,
коль о таком спрашиваешь? Да и баешь все больше странно, не по-нашему..."
И тут я все понял. Мои мысли, высказанные вслух, ифрит принял за третье желание. Я
действительно очутился в Дальне-Руссианском Пределе. Бородуля же, как оказалось,
давно отсылал местному правителю князю Вольдемиру прошение прислать какого-нибудь
доблестного рыцаря, или, как тут говорят, богатыря, чтобы приструнить распоясавшихся
болотников, разрушающих гати и завлекающих проезжающих в столицу купцов с
товарами в трясину. Так что, когда я появился, простодушный бородач решил, что я и есть
долгожданный избавитель.
К стыду своему, должен сознаться, что я не рискнул разубеждать Бородулю и солгал,
что по дороге сюда сразился с неким великаном, который, прежде чем испустить дух,
ударил меня по голове своей дубиной. И теперь я страдаю дефектами речи и
выборочными провалами в памяти. Вот, например, совсем не помню, ни кто такой князь
Вольдемир, ни где он живет... "Вот горе-то какое! - всплеснул руками тот. - Хоть как
звать-величать-то тебя не позабыл?"
Я уже хотел было назваться, но потом подумал и решил, подобно славным рыцарям
прошлого, выбрать себе какое-нибудь вымышленное имя, чтобы благодарные люди
превозносили меня за мои деяния, а не за титул и благородную фамилию. Или я не
рыцарь... в смысле - не богатырь?! Или я... А что, неплохо звучит! "Меня зовут Илиябогатырь",
- объявил я Бородуле. "Иди ты! - вытаращился тот. - Неужто сам Илья?"
"Сам", - гордо подтвердил я. "А люди баяли, что тебе еще три с половиной года на печи
лежать". "А мне надоело! Когда столько зла кругом, ни один ры... богатырь не смеет не то
что лежать, а даже сидеть лишнюю минуту без дела!" - вдохновенно ответил я, с радостью
видя на глазах Бородули слезы радости и умиления. Да, в этих землях явно давно не было
настоящего защитника! Так я, сам того не зная, поступил на службу к князю Вольдемиру
Красно Солнышко.
- А отчего у князя такое странное прозвище? - Испросила Глори, когда рассказчик
перевел дух. - О, ваше высочество, нет ничего проще. Достаточно взглянуть на лицо этого
господина, и все сразу становится ясно. Видите ли, оно у него круглое, как блин, и
нездорово красное. Подозреваю, что Вольдемир страдает полнокровием, что вкупе с его
страстью к крепким спиртным напиткам и невоздержанностью в отношении прекрасного
пола весьма прозрачно намекает на возможность скорого апоплексического удара.
- А почему вы сказали, сэр Шон, что поступили на службу, сами того не зная? Разве это
не был осознанный выбор?
- И да, и нет. Я, разумеется, был совсем не против поступить на службу к какомунибудь
могущественному и достойному правителю, тем более что в болоте утонул мешок
со всем моим имуществом, но сперва желал немного освоиться в Пределе. Однако судьба
распорядилась иначе. Сначала мы мылись в бане, и я едва не преставился - мой радушный
хозяин напустил такого пару и так крепко отхлестал меня березовыми ветками, что в
конце я самым малодушным образом взмолился о пощаде. А потом мне, едва стоящему на
ногах, поднесли литровый ковш местного меда и приказали выпить его залпом. Больше о
том дне я ничего не помню.
Очнулся я в телеге, лежа на мягких шкурах. Телега двигалась, немилосердно скрипя и
подпрыгивая, а голова моя болела так, будто по ней и впрямь кто-то стукнул дубиной. Не
удержавшись, я тихо застонал.
"Очнулся?" - поинтересовался сидящий на козлах Бородуля. Говорить я не мог, лишь
слабо кивнул. Но даже от этого невинного движения меня так замутило, что я сжал виски
руками. "Эк тебя, бедолагу! - сочувственно вздохнул бородач, извлекая откуда-то большую
плоскую флягу. - На, полечись". Глотнув из фляги, я тут же вновь провалился в небытие.
Краткое просветление возникло в тот момент, когда меня куда-то несли пять здоровых
мужиков, а Бородуля бегал вокруг и причитал: "Полегче, братушки, полегче! Все-таки три
с лишком года Илюша недолежал, в полную силу не вошел!" Я хотел было ответить, что
он не прав, и тут двое передних мужиков с размаху раскрыли дубовую дверь моей головой.
Последнее, что я услышал, прежде чем свет в очередной раз погас в моих глазах, было их
удивленное: "Гляди-ка! И впрямь - недолежал!.."
- А потом?
- А потом меня неделю лечили в княжеском тереме. То есть "лечили" - это весьма
условно, скорее просто без меры пичкали блюдом, приготовленным из сырых яиц,
взбитых с сахаром, и категорически запрещали вставать с постели. Все эти издевательства
творились со ссылкой на распоряжение придворного лекаря со странным именем
Ойболитий. Несмотря на весьма большую власть и влияние на князя Вольдемира,
народной любовью лекарь не пользовался. По крайней мере, слуга, приносивший мне еду,
шепнул по секрету, что "этому коновалу только волков да кур пользовать, да и то
животину жалко!" На седьмой день я не выдержал и категорически потребовал разговора
с Ойболитием, либо с князем, либо с обоими сразу. Поскольку данное пожелание я
высказывал, небрежно помахивая отломанной от стола дубовой ножкой, лекарь очутился
в. моей комнате уже через полчаса. Не дав мне и рта раскрыть, он тут же заявил, что рад
моему исцелению и уже приказал оборудовать превосходную печь. А если у меня есть
какие-то пожелания по поводу того, чем князь может скрасить мой досуг в течение
ближайших трех лет, то он, Ойболитий... Тут уж я рассердился не на шутку и,
импровизируя на ходу, шестистопным ямбом объяснил лекарю, что любому ритуалу
должен быть разумный предел. И если меня немедленно не отведут к Вольдемиру, то
Ойболитий сам ляжет на свою печь. Тридцати трех лет не обещаю, но - надолго!
Лекарь заартачился, но я на его глазах отломил у стола вторую ножку и ударом ноги
вынес дверь вместе с засовом. На свою беду и мою радость, по коридору как раз проходил
сам князь. С другой стороны, как я уже имел честь вам сообщить, лицо у достойного
правителя от рождения напоминало плохо испеченный блин, так что большого урона его
красоте дверь не нанесла. Отлепив от нее свой нос, Вольдемир выслушал сбивчивые
объяснения Ойболития, хлопнул меня по плечу и заявил: "Богатырь! Поедешь Кенареяразбойника
ловить!" Я и поехал.
- Но почему я? Неужели, кроме этого Кенарея, тут больше никто не водится?
Ки Дотт потупился:
- Видите ли, сэр Сэдрик... Во-первых, вы свистели, а во-вторых, объект охоты мне
описали как могучего великана с пузом, подобным пивному котлу, и...
- Пузом?!
- Успокойся, милый, - едва сдерживая смех, положила мне руку на плечо Глори. - Так
что там дальше, сэр Шон?
- Нет, погоди! Пузом?!
- Хорошо, хорошо. Брюшком. Милым, симпатичным!..
- Что?!!
- Не переживай, босс! - пришел на выручку Глори Бон. - Еще неделька-другая, и ты
вновь придешь в форму.
Я только собрался поставить зарвавшегося мальчишку на место, как взгляд мой упал на
ремень. Обычный кожаный ремень с массивной пряжкой. Совсем недавно в нем было
восемь дырочек. Сейчас - девять. И то, что ремень был на мне, наводило на не шибко
радужные мысли.
- Одним словом, - робко продолжил сэр Шон, - в моей голове возник образ слишком
крупного для местных мужчины. Так что, когда я заметил у родника ваш силуэт, я
подумал... а что мне еще было делать?! - Он чуть не плакал. Я оглядел эту глыбу литых
мышц и в очередной раз подивился тому, как причудливо распорядилась судьба. Но потом
мой взгляд остановился на нижней части торса Ки Дотта (ни намека на жирок!), и я не
смог сдержаться:
- Исходя из полученных описаний, - как следует присмотреться к собственному
отражению в воде и треснуть себя по лбу!
Глава XII,
в которой мы, сами того не желая, даем толчок для первого в истории мира
межчемоданного общества контрабандистов, а попутно знакомимся с совершенно
невозможными близнецами
Само собой, мы не стали посвящать сэра Шона во все детали нашего нового
путешествия. С другой стороны, и сочинять ничего особенного нам тоже не пришлось -
история амурных похождений Бона так и просилась на страницы рыцарского романа.
Влюбленный рыцарь, прекрасная девушка-сирота, жестко-сердечный опекун, нелюбимые
претенденты на руку красавицы и драгоценный выкуп... - чтоб мне умереть, если уже на
середине рассказа Ки Дотт не принялся подвывать от восторга и пускать слюни!
- ...И вот мы очутились в Дальне-Руссианском Пределе, - закончил наконец парень. - И
единственная зацепка, которая у нас есть, - эта имя. Друзь. Волхв Друзь.
- Невероятно! - подскочил на месте сэр Шон. - Мы определенно встретились в добрый
час!
- О нет! - тихо прошептал я Глори. - Сейчас он заявит, что путешествовать вместе нам
назначено судьбой или какую-нибудь подобную глупость.
- Поверите ли, милорды и миледи, но путешествовать вместе нам назначено судьбой!
Глори поперхнулась от смеха, я покраснел от злости. Нет, по сравнению с событиями
двухгодичной давности сейчас от сэра Шона куда больше толку, но внешние изменения
никак не отразились на его мозгах и длине языка. Я прикинул, что денька через два такого
путешествия явно опущусь до человековредительства.
- А что, разве вам не нужно ловить этого... как его... - попытался вывернуться Бон,
которого, судя по всему, посетила схожая мысль.
- Кенарея-разбойника? - живо откликнулся детина. - Разумеется, сэр Бон, но перед
необходимостью помочь друзьям и благородной даме меркнут все прочие дела. Разве
только, - тут он поскучнел и громогласно вздохнул, - вы вновь не связаны обетом
отклонять любую помощь.
Какой милый мальчик! А я и забыл о такой великолепной возможности от него
избавиться.
- Разумеется... - начал я, но тут вмешалась Глори.
- Мне кажется, сэр Шон, - лучезарно улыбаясь, пропела она, - вы и в самом деле знаете,
где мы можем найти Друзя.
- О, леди Глорианна! - прижал руку к груди Ки Дотт, - вы так проницательны, что, будь
на мне шляпа, я бы ее тут же снял! Судьба распорядилась так, что именно в его доме я
остановился, когда прибыл сюда в поисках разбойника. А вы что-то хотели сказать, сэр
Сэдрик?
Я сглотнул. Что тут скажешь, и впрямь - с судьбой не поспоришь.
- Я хотел сказать, сэр Шон, что мы, разумеется, будем весьма признательны вам за
помощь...
Помощь и впрямь была куда как ощутима: вдвоем с сэром Шоном мы так лихо
расчищали путь, что очень скоро отряд выбрался на обнаруженную мною дорогу и
драконозавры перешли на легкую рысь.
- А что будет, если этот Друзь не захочет нам помочь? - задала Глори давно мучивший
всех нас вопрос.
- Или запросит за свои услуги столько, что нам это будет не по карману? - добавил
практичный Римбольд.
Сэр Шон энергично помотал головой:
- Оставьте сомнения, друзья мои. Волхв пророчествует совершенно бескорыстно и не
может отказать вопрошающему.
- Даже так? - подняла брови Глори. - Его что же, прокляли?
- Не совсем, леди Глорианна, хотя, судя по тому, что мне успел рассказать
провожавший меня сюда Бородуля, да и сам Друзь, без сверхъестественных сил в этой
истории не обошлось.
Прежде всего, Друзь в Дальне-Руссианском Пределе такой же чужак, как и мы с вами.
Первые сорок с чем-то лет своей жизни он провел в Бутырре, где, как тут говорят, жилпоживал
и добра наживал. При этом наживал весьма оригинальным образом: будучи
потомственным жрецом и великолепным предпринимателем, которому позавидовал бы
любой лепрехун, Друзь организовал так называемый Ритуальный Предсказательский
Центр "Что? Где? Почем?". Система была налажена просто блестяще: к примеру, некий
купец собирается в торговое плавание и желает узнать, в каком месте ему дадут лучшую
цену за его товар и когда именно надо плыть, чтобы путешествию сопутствовала хорошая
погода, а на его корабли не напали пираты. Купец идет к Друзю и заказывает два
моления: Рус'алку, отвечаюшему за погоду, и Ссуфу, ответственному за удачу и
покровительствующему в торговых предприятиях. Друзь проводит ритуалы по всем
правилам, с положенными молитвами и жертвоприношениями, и у богов не остается
выхода, кроме как дать ответ на поставленные вопросы.
Через несколько лет бизнес предприимчивого жреца разросся до весьма внушительных
размеров, что, само собой, не могло обрадовать небожителей и их предстоятелей на
земле. Во-первых, горожане практически перестали молиться самостоятельно, и в эфире
круглые сутки звучал один-единственный до боли знакомый богам голос. Во-вторых,
жители Бутырры вполне разумно рассудили, что им совершенно незачем посещать
несколько "профильных" храмов и иметь дело с несколькими жрецами, когда можно
обратиться к одному лишь Друзю практически по любому вопросу, да еще и обойдется
дешевле, чем в официальном святилище. Наконец в-третьих, ни одному богу не может
прийтись по душе, что его так беззастенчиво использует какой-то жалкий смертный.
Само собой, терпению богов весьма скоро пришел конец, но вот беда - внешне действия
РПЦ были абсолютно безупречны, ритуалы и моления свершались без сучка и задоринки,
и карать предприимчивого жреца было вроде бы не за что. В финале кому-то - по-моему,
хитроумному Ссуфу, - пришла в голову мысль сделать из кары награду. Он предложил
даровать Друзю настоящий пророческий дар и при этом засунуть в какую-нибудь дыру,
где поток просителей был бы ограничен, так сказать, естественными факторами. И, в
качестве заключительного штриха, - повелеть ловкачу отныне трудиться безотказно и
безвозмездно. Идея была единогласно одобрена, и на следующее утро Друзь, заснувший в
собственной постели, проснулся в диких предгорьях Дальне-Руссианского Предела в
убогой избушке с минимумом необходимого...
За занимательным рассказом время текло незаметно, и мы и глазом моргнуть не
успели, как дорога привела нас к крепкому забору из теса, окружавшему высокий, крытый
дранкой сруб и несколько хозяйственных построек.
- Ничего себе "убогая избушка", - присвистнул Бон. - По-моему, для дикого леса дядя
устроился совсем неплохо.
- Ну, - слегка смутился сэр Шон, - с тех пор прошло лет двадцать и Друзь стал весьма
известен в Пределе. Его тут иногда так прямо и называют - Друзь-Легенда. Само собой,
такой обширной клиентуры, как на родине, у него больше нет, тем более что во главе
местного пантеона стоит так называемая Троица - боги с весьма характерными именами
Авось, Небось и Абыкак, помогающие от случая к случаю, но при этом вовсе не
требующие молений и жертв. Но тем не менее правители, и в первую очередь великий
князь Вольдемир, взяли пророка под свою опеку и снабжают всем необходимым. Опятьтаки,
обзаведясь основательным хозяйством и семьей, Друзь вряд ли соберется податься
куда-нибудь еще, что также играет на руку князю, ведь собственный пророк повышает его
авторитет.
- Тогда почему он не переберется в столицу, поближе к Вольдемиру?
- Боги не велят. Говорят, что в первый же день своего пребывания в Пределе, Друзь
удостоился визита все того же Ссуфа. Игрок пообещал ему, что если вещун за какойнибудь
надобностью удалится от дома больше чем на три дня пути, то в тот же миг
примется обживать еще более безлюдное место. К примеру, Альпенштокский перевал...
Первое, что мы увидели, приблизившись к усадьбе, это здоровенный стог сена на
солнечной лужайке перед самым забором. В стоге нежился бородатый мужик и увлеченно
грыз травинку. Судя по всему, мужику было хорошо, а поскольку рядом с ним стояла эдак
полуведерная бутыль, на дне которой еще оставалось немного подозрительно мутной
жидкости, хорошо ему было уже давно.
- О, Илюша! - радостно отреагировал он на появление Ки Дотта. - Уже вернулся?
- А ты уже напился? - брезгливо поджал губы наш проводник.
- Хто, я? - мужик сделал слабую попытку подняться, заранее обреченную на провал, и
махнул рукой: - Эх, ничего-то ты не понимаешь! Вот сам рассуди, ты хто?
- Ох, ну сколько можно?! Богатырь я, Бородуля, богатырь!
- Пра-авильно. А если ты богатырь, то я хто?
- Алкоголик!
- Не-е... Я... этот... как же его, проклятого?..
- Кого?
- Ну, ты же мне сам рассказывал, пока сюда ехали... Сказ про богатыря Серебряну
Длань, Драгоценный Зрак...
- Про кого? О, боги! Ты имеешь в виду роман великого Кокмура про Принца в рваном
одеяле?!
- Во! Там с ним еще один проныра шастал... в шапке и с летающей крысью...
- Проныра? А-а, Жерри, Спутник Вечного...
- Во-во-во! - отчаянно закивал Бородуля, даже не дослушав: - Спутник. Ты - богатырь, я
- Спутник.
- И что?
- А то, Илюшенька, что, пока ты Кенарея-разбойника по кустам гоняешь, я отлынивать
тоже не намерен! Вот и борюсь... по мере сил...
- С зеленым змием? - подмигнул, не удержавшись, я. Бородуля, как видно, толькотолько
обнаружил, что кроме "Ильи" тут присутствует кто-то еще.
Сосредоточив на мне взгляд, по мутности превосходящий содержимое бутыли, он
погрозил пальцем:
- Ага! Вот ты какой, разбойник!
- Что ты несешь?! - истерично завопил сэр Шон. - Это вовсе не разбойник...
- ...Потому что разбойник - это я!
Поглядев на Бона, Бородуля икнул, протер глаза и торжественно пообещал:
- Вот шоб я еще хоть раз пил первач на поганках! Вон, уже в очах двоится...
- Да нет, Кенарей - это я, - жизнерадостно подмигнула пропойце Глори.
- ... троится... - загипнотизированно прошептал Бородуля.
- Как вам не стыдно?! - возмутился Римбольд. - До чего человека довели!
Появление гнома стало для "Спутника богатыря" последней каплей:
- ...четверится... и уменьшается... а-а-а!!!
Когда нам с помощью Ветерка удалось выкопать очумевшего Бородулю из самой
середины стога, он был совершенно трезв. И более того - по слухам, всю оставшуюся
жизнь не пил ничего крепче воды.
Как бы там ни было, мы оставили драконозавров в просторном стойле, указанном Ки
Доттом, и, с вещами в руках, направились к дому.
- Простите, сэр Шон, мне вдруг стало любопытно. С чем там ходил тот герой романа, с
которым ассоциировал себя ваш провожатый? - поинтересовалась Глори.
- О, миледи, всего-навсего с крылатым котом. Просто в Дальне-Руссианском Пределе
почему-то совсем нет кошек, а вместо них...
Договорить Ки Дотту помешал низкий и раскатистый звук, идущий откуда-то из
глубин дома. От неожиданности мы все вздрогнули.
- Что это было? - дрожащим голосом поинтересовался Римбольд, чье лицо было едва
ли не белее его же собственной бороды.
- О, ничего особенного, - махнул рукой Ки Дотт. - Просто...
Звук повторился, причем теперь он был ближе, громче и явно исходил из нескольких
глоток. Лично мне он более всего напоминал "песенку" голодного тигропарда. Бон
вскинул арбалет, я выхватил меч, дра-конозавры воинственно оскалились.
- Хватит, хватит, попрошайки! Лопнете! - раздался ласковый женский голос - Идите
гуляйте!
Дверь широко распахнулась, и мы увидели невысокую пухленькую старушку,
вооруженную лохматой метлой. Сконфузившись, мы опустили оружие.
- Ой, Илюшенька вернулся! - радостно всплеснула руками старушка. - Да не один, а с
гостями! Али еще кому дядька Друзь понадобился?
- Угадала, тетушка Матрена, - кивнул сэр Шон.
- Ну и ладно, ну и хорошо. Дядька Друзь, он завсегда безотказный. Да вы проходите,
проходите в дом... Цирилка, Мистлейка! Брысь!
- Ой! - восхищенно прижала ладони к щекам Глори. - Кто это? Какое чудо!
"Чудом" оказались две красновато-рыжие зверюшки размером с крупного зайца,
выскочившие из дома и принявшиеся нарезать круги на лужайке под окнами. Они были
явно кошачьей породы, но куда более поджарые и мускулистые, чем привычные нам
мурлыки, с короткими, будто обрубленными, хвостами и забавными кисточками на
кончиках ушей.
- Вестимо что, - пожала плечами хозяйка, - крыси это. Аль не видали никогда?
Глори молча помотала головой, и я понял, что на ближайшие пару часов она
полностью потеряла интерес ко всему окружающему, включая любимого мужа и друзей.
Хорошо, что драконозавры не видят, а то не миновать нам безобразной сцены ревности...
- Так это... они рычали? - все еще слабым голосом поинтересовался Римбольд.
- Что ты, гостенек! Скажешь тоже! Есть, есть они выпрашивали, разбойники, -
усмехнулась старушка. - Рычат-то они куда как сурьезнее! И не только рычат. Вот
попробовал бы ты ночью через забор перелезть, когда они по двору шастают, так узнал
бы, почем фунт лиха! С ними даже ведмеди не связываются!
Кто такие ведмеди, гном, как и все мы, не знал, но в этот момент одна из крысей
потянулась, выпустив когти, и широко зевнула, продемонстрировав весьма внушительные
для своего размера клыки. Римбольд сглотнул слюну и благоразумно предпочел поверить
Матрене на слово.
Хозяйка шмыгнула обратно в дом и тут же вернулась. Вручив нам свежие полотенца и
флакон с пахнущим липой жидким мылом, она сообщила, что "Илюша, где у нас
умывальник, уже выучил, а я пока поищу чего-нибудь покушать". Надо сказать, насчет
"поищу" и "чего-нибудь" она сильно поскромничала. Конечно, мы, весьма соскучившись
по даже столь скромным проявлениям цивилизации, провели у умывальника несколько
больше времени, нежели обычно, но ведь не настолько же! И тем не менее, когда я увидел
накрытый в большой комнате стол, у меня закрались некоторые сомнения в том, что нас
тут не ждали. И не у меня одного.
- Ох! - простонал Бон. - Прощайте, друзья! Погибну, погибну во цвете лет от обжорства!
- Если на твою долю что-нибудь останется, болтун! - невнятно пробурчал Римбольд,
каким-то волшебным образом переместившийся из-за моей спины на лавку, стоящую
перед столом, и с урчанием вгрызаясь во что-то, источающее восхитительный аромат.
До сих пор не могу понять, где я нашел силы для того, чтобы усадить Глори, вежливо
поблагодарить Матрену, выслушать ее отказ присоединиться, подождать, пока она не
выйдет из комнаты, и лишь потом попытаться отбить у прожорливых друзей немного
пищи. А она стоила того, чтобы за нее побороться, ей-ей! Последний раз нас так вкусно
кормили в королевском дворце Тилианы, но тогда, по известным причинам, я не испытал
и сотой доли нынешнего удовольствия.
В разгар пира вновь прозвучал уже слышанный нами ранее грозный рык крысей. На
этот раз звучал он еще внушительнее, поскольку к двум, виденным нами, присоединились
еще три. Глори, к тому моменту уже успевшая утолить первый голод, тут же принялась
выискивать на столе самые лакомые кусочки (иногда даже вытаскивая их из моей
тарелки!) и скармливать прожорливым зверюшкам. Надо сказать, что если голодная крысь
издает просто громкие звуки, то ее сытое, довольное урчание звучит до безобразия
громко. Особенно если оную крысь гладят и чешут за ухом.
Наконец гастрономическая вакханалия подошла к концу.
- Детка, гони своих усатых на улицу или сама иди вместе с ними! - категорически
потребовал Римбольд.
- Это еще почему? - возмутилась Глори. Лежащая у нее на коленях крысь, тут же
уловив перемену настроения, открыла один глаз и тихонько рыкнула, а остальные,
отирающиеся вокруг ног моей ненаглядной, дружно поддержали. Гном мигом оказался на
противоположной стороне лавки и затараторил:
- Ничего-ничего! Я просто собирался вытянуть свои старые, больные, стертые ноги и
вздремнуть чуток, но теперь подумал, что лучше мне устроиться не на жесткой лавке, а в
том симпатичном стоге сена, где...
- Здравы будьте, гости дорогие!
Эге, а вот и хозяин дома появился! Никем другим этот могучий, кряжистый старик
быть не мог. Дальне-Руссианский Предел, конечно, находится на другой стороне
Чемодана, и все такое, но вряд ли тут все пожилые мужчины поголовно ходят в холщовых
небеленых рубахах, расшитых непонятными узорами, опираясь на посохи с навершиями в
виде совы, а живая сова сидит у них на плече. Одним словом, выглядел он вполне
легендарно.
- И тебе, мудрый Друзь, здоровья и всего наилучшего! - ответил за всех я, попытавшись
говорить максимально "по-местному". - Да и за теплый прием спасибо.
- Полноте, - огладил бороду кудесник. - В Пределе нашем закон гостеприимства свят.
Да и в животе бурчание - худая музыка к беседе.
- Правильно, - важно кивнул Римбольд и похлопал по своему изрядно вздувшемуся
животу. - Мы в Стоунхолде придерживаемся тех же взглядов.
- Да и мы в Геймсе...
- И мы в Хойре... - не сговариваясь, одновременно заявили мы с Боном. А вот Глори
ничего не сказала - она была чересчур занята обихаживанием крысей. Впрочем, даже без
упоминания с ее стороны о Гройдейле я почти услышал тот стук, с которым отвалилась
нижняя челюсть Друзя. Отшвырнув в угол посох и небрежно выкинув обиженно ухнувшую
сову в раскрытое окно, он буквально рухнул на лавку и очумело помотал головой, а потом
замысловато выругался:
- Ох, чтоб я сдох! Извините, барышня, не удержался. То двадцать лет с родины вестей
не было, а то соотечественники табуном пошли! Не иначе, Альпенштокский перевал
растаял...
- Ничего, господин Друзь, я понимаю.
- Сомневаюсь. Я ведь уже скоро четверть века в этой глуши сижу, думал, что и
говорить-то по-человечески разучился, без всех этих "вельми" и "доколе". Ну что,
господа, давайте знакомиться?
Следующие три часа мы, сменяя друг друга, пересказывали сначала все мировые
новости, а потом и наши собственные приключения. Друзь только головой качал да
машинально жевал один пирожок за другим.
- Да, дела-а... - протянул он, когда мы наконец закончили. - Значит, яйцо феникса в
этот раз всплыло у нас? И ты, парень, настолько любишь ту девицу, что готов отдать такое
сокровище?
- Скажем так: у меня нет выбора, - хмуро ответствовал Бон.
- Сэр Бон - истинный рыцарь, для которого верность даме сердца превыше любых
сокровищ!
Взгляд Друзя, брошенный на Ки Дотта, был весьма характерен. Как видно, подобные
неисправимые идеалисты водились на этой стороне Чемодана примерно в том же
количестве, что и у нас.
- И потом, яйцо ведь еще нужно достать, - добавил я. - На вас, уважаемый Друзь, вся
надежда. Поможете?
- Помогу, помогу, куда ж я денусь, - махнул рукой тот. - Вот поговорим еще немного и
займемся. Дело-то нехитрое. Вы мне другое скажите: теперь что же, оттуда сюда любой
шастать может? Хоть пешком, хоть верхом?
- Это вряд ли, - покачал головой Бон. - Я вот, например, человек, в силу профессии,
весьма наблюдательный.
- Допустим. И что с того?
- А то, что даже я ни в
...Поділитися у соцмережах
