Жанр: Электронное издание
SHEKLI
..., что другие поймут тщетность всего, загрузят корабли и тоже
прилетят на обратную сторону Луны. Очевидно, им не хватило времени, даже
если и возникало желание. Он надеялся на то, что могли остаться отдельные
группы спасшихся, но он не нашел никого. Война была слишком тщательной.
Посадка на Земле должна была бы убить его - ведь сам воздух был
ядовит. Он не обращал внимания - и жил. Казалось, что у него выработался
иммунитет к микробам и радиации; или это была часть его новой силы? Он
повстречал достаточно и того, и другого, перелетая на своем корабле от
руин одного города к руинам другого, вдоль взорванных долин и равнин,
сожженных гор. Он не нашел жизни, но сделал открытие.
Он мог творить. Он осознал свою силу на третий день на Земле.
Затосковав, он захотел увидеть дерево посреди расплавленного камня и
металла. И дерево возникло. Остаток дня он экспериментировал и обнаружил,
что может создать все, что видел или о чем слышал когда-либо.
Предметы, которые были ему известны лучше, он создавал лучше.
Предметы, о которых он знал только из книг или разговоров - дворцы,
например - получались кособокими и хрупкими, хотя он мог довести их до
совершенства, мысленно работая над деталями. Все его творения были
трехмерны. Даже пища имела вид пищи и, кажется, насыщала его. Он мог
забыть о любом из своих творений, лечь спать и, проснувшись, находил его
там, где оно и было, ничуть не изменившимся. Он мог и разрушать. Одно
мысленное усилие - и созданный им предмет исчезал. Чем больше был предмет,
тем дольше приходилось дематериализовывать его.
Предметы, которые он не создавал - долины и горы - он мог разрушать
тоже, но нужно было больше времени. Казалось, материей легче управлять,
если она была создана им. Он даже мог создавать птиц и маленьких животных
- или что-то, что выглядело как птицы и животные.
Он никогда не пытался создать человека.
Он не был ученым; он был космическим пилотом. Он имел смутное
представление об атомной теории и практически не разбирался в генетике. Он
думал, что какие-то изменения произошли в его клетках, в его мозге или,
может быть, в самой Земле. Причина этого не особо его беспокоила. Это было
действительностью и он примирился с ней.
Он снова уставился на памятник.
Что-то в нем беспокоило его.
Конечно, он мог бы сотворить его, но он не знал, сколько
просуществуют его создания после того, как он умрет. Они казались
достаточно стабильными, но могли разрушиться вместе с его собственным
разрушением... Поэтому он пошел на компромисс. Он создал молоток и зубило,
но выбрал гранитную стену, которую создала природа. Напряженно работая
много часов, здесь же отдыхая и питаясь, он выбил буквы на стене внутри
пещеры, чтобы они меньше подвергались эрозии.
Из пещеры был виден корабль, возвышающийся на гладкой земле выжженной
равнины. Он не торопился вернуться на корабль. За шесть дней надпись была
закончена, навечно и глубоко выбитая на скале.
Мысль, которая беспокоила его при взгляде на гранит, наконец
поднялась на поверхность. Единственными возможными читателями его надписи
будут пришельцы со звезд. Как они расшифруют ее? Он зло уставился на
надпись. Надо было написать ее специальными символами. Но какими?
Математическими? Конечно, но что это скажет пришельцам о Человеке? И что
заставляет его думать, что они вообще найдут эту пещеру?
Нет необходимости в надписи, когда вся история Человека написана на
лице планеты, похожем на подгоревшую корку. Он проклял свою глупость,
заставившую его потратить шесть дней на ненужную надпись. Он был уже готов
уничтожить ее, когда услышал шаги у входа в пещеру.
Он едва не упал, вскочив на ноги.
Там стояла девушка. Он быстро заморгал, но она не исчезла - высокая,
темноволосая девушка, одетая в рваную грязную одежду, сделанную из одного
куска ткани.
- Привет, - сказала она и вошла в пещеру. - Я услышала еще в долине,
как ты стучишь.
Машинально он предложил ей свой стул и создал другой для себя. Она
осторожно попробовала прочность стула, прежде чем уселась.
- Я видела, как ты сделал это, - произнесла она, - но я все еще не
верю. Это зеркала?
- Нет, - пробормотал он неуверенно. - Я создаю. У меня есть сила...
Одну минутку! А как ты сюда попала?
Он потребовал ответа, а мозг в это время лихорадочно перебирал и
отбрасывал варианты: "Она пряталась в одной из пещер? На вершине горы?".
Нет, оставалось только одно возможное объяснение...
- Я была на твоем корабле, дружок, - она откинулась в кресле и
обхватила колено руками. - Когда ты загружал корабль, я поняла, что ты
хочешь улететь. Мне скучновато было вставлять предохранители восемнадцать
часов в день и я убежала с тобой. Кто-нибудь еще остался в живых?
- Нет. Но почему я не видел тебя? - он смотрел на одетую в лохмотья,
но от этого не менее прелестную девушку, и неясная мысль промелькнула у
него в голове. Он протянул руку и тронул ее плечо. Она не отстранилась, но
на хорошеньком личике отразилась обида.
- Я настоящая, - сказала она резко. - Ты должен был видеть меня на
Базе. Помнишь?
Он попытался мысленно вернуться в то время, когда База еще была -
казалось, несколько веков назад. Там была темноволосая девушка, одна из
тех, на кого он не обращал внимания.
- Я думаю, что я замерзла до смерти, - снова заговорила девушка. -
Или погрузилась в кому через несколько часов после взлета корабля.
Паршивая же система обогрева на этой посудине!
Она задрожала от воспоминаний.
- Это отняло бы слишком много кислорода, - объяснил он. - Я обогревал
и обновлял воздух только в пилотской кабине. Берег запасы.
- Я рада, что ты не видел меня! - рассмеялась она. - Я наверное
выглядела как черт, вся покрытая инеем и мертвая! Ну и спящая красавица из
меня получилась! Да, я замерзла. Когда ты открыл все отсеки, я ожила. Вот
и вся история. Наверное это заняло несколько дней. Как же вышло, что ты
меня не увидел?
- Я думаю, причина в том, что я давно не заглядывал на ракету, -
предположил он. - Мне не нужны продукты. Смешно - я думал, что открыл все
отсеки, но на самом деле не помню...
Она взглянула на надпись на стене.
- Что это?
- Я подумывал оставить что-то вроде памятника...
- А кто прочтет надпись? - практично спросила она.
- Наверное, никто. Это была дурацкая затея. - Он сконцентрировался и
через несколько секунд гранитная стена стала снова гладкой.
- Я не могу понять до сих пор, как же ты выжила. - озадаченно
произнес он.
- Но я выжила. Я не видела как ты сделал это, - она сделала жест в
сторону стула и стены, - но я примирилась с тем, что ты можешь это. Почему
бы и тебе не примириться с тем, что я жива?
- Пойми меня правильно, - произнес человек. - Мне очень нужно было
чье-то общество. Особенно женское. Это просто... Отвернись-ка на секунду.
Она подчинилась с удивленным видом. Он быстро уничтожил щетину на
лице и сотворил чистые выглаженные брюки и рубашку. Сбросив свою
поношенную форму, он переоделся во все новое, уничтожил лохмотья; подумав,
создал расческу и причесал спутавшиеся каштановые волосы.
- Хорошо, - сказал он. - Теперь можешь смотреть.
- Неплохо! - улыбнулась девушка, окинув его взглядом. - Дай-ка мне
расческу - и может, сделаешь мне платье? Двенадцатый размер, но учти - я
кое-где располнела.
С третьей попытки он справился с задачей - он никогда не подозревал
как обманчивы женские формы - и под конец создал пару золотых босоножек на
высоких каблуках.
- Немного жмут, - сказала она, надев их. - И не слишком-то удобно
разгуливать в таких не по тротуарам. Однако - большое спасибо. С твоими
способностями можно не задумываться о поисках рождественских подарков, не
правда ли?
Ее темные волосы блестели под полуденным солнцем, она выглядела
прелестно и была очень похожа на человека.
- Посмотри, может быть и ты можешь творить? - настаивал он, страстно
мечтая разделить свои новые потрясающие способности с ней.
- Я уже пыталась, - сказала она. - Ничего не выходит. Мир все еще
принадлежит мужчинам.
Он нахмурился.
- Как я могу убедиться в том, что ты настоящая?
- Ты опять? Вспоминаешь как создал меня, хозяин? - спросила она,
поддразнивая его и наклонилась, чтобы ослабить ремешок на босоножке.
- Я думал о женщинах, - мрачно сказал он. - Должно быть, я создал
тебя во сне. Почему бы не допустить, что мое подсознание имеет те же
возможности, что и сознание? Надо полагать, я придал тебе память, придумал
легенду. Наверно, получилось очень реалистично. И если тебя создало мое
подсознание, сознание никогда не узнает об этом.
- Ты просто смешон!
- Потому что если бы мое сознание знало, - продолжал он непреклонно,
- оно бы отвергло твое существование. Все твои функции как творения моего
подсознания были бы предохранить меня от знания и доказать каким бы то ни
было образом - с помощью обаяния или логики - что ты существовала
раньше...
- Давай-ка ты сделаешь еще одну женщину, если твой разум так хорош! -
Она сложила руки на груди и откинулась в кресло, кивнув головой.
- Ладно! - Он уставился в глубину пещеры и женщина начала появляться.
Она неохотно принимала форму: одна рука короче другой, ноги слишком
длинные. Концентрируя свои усилия, он добился правильных пропорций. Но
глаза ее были посажены под странным углом, плечи и спина были искажены. Он
создал оболочку без мозга и внутренних органов, просто автомат. Он
приказал ей говорить, но только бульканье вырвалось из ее бесформенного
рта: он не создал голосовых связок. Пожав плечами, он уничтожил кошмарную
фигуру.
- Я не скульптор, - произнес он. - И не Бог.
- Я рада, что ты наконец понял это.
- Это все равно не доказывает, - продолжал упорствовать он, - что ты
настоящая. Я не знаю, на что способно мое подсознание.
- Сделай что-нибудь для меня, - сказала девушка внезапно. - Я устала
слушать эту чепуху.
"Я причинил ей боль, - подумал он. - Единственное кроме меня
человеческое существо на планете и я причинил ей боль!"
Он кивнул, взял ее за руку и вывел из пещеры. На равнине внизу он
создал город. Он экспериментировал с ним несколько дней назад и теперь
было гораздо легче. Словно сошедший со страниц "Тысячи и одной ночи",
воплотивший мечты детства город поднялся к небу черным, белым и розовым
цветами. Стены его были из сияющего рубина, ворота - из черного дерева,
инкрустированного серебром. Башни были красно-золотыми и украшены
сапфирами. Прекрасная лестница из слоновой кости поднималась к самому
высокому опаловому шпилю тысячами ступенек из испещренного прожилками
мрамора. Там были лагуны с голубой водой, над которой летали маленькие
птички, а серебряные и золотые рыбки проносились в их спокойных глубинах.
Они шли через город, и он создавал для нее розы - белые, желтые и
красные - и сады, полные странных цветов. Между двумя увенчанными куполами
спиральными зданиями он создал огромный бассейн. На воду он пустил
разукрашенную пурпурную барку, нагруженную всеми яствами и напитками,
какие он только мог вспомнить.
Они плыли по лагуне, овеваемые созданным им легким ветерком.
- И все это не настоящее, - напомнил он ей немного погодя.
Она улыбнулась.
- Нет. Это можно потрогать. Это настоящее.
- А что будет после моей смерти?
- Кого это интересует? Тем более, если ты можешь сделать все это, ты
излечишь любую болезнь. Может быть, тебе удастся победить старость и
смерть.
Она сорвала цветок со склонившейся ветки и вдохнула его аромат.
- Ты можешь предохранить его от увядания и смерти. То же самое ты
наверное сможешь сделать и для нас. Так в чем же дело?
- Хочешь уйти? - сказал он, выпуская дым только что созданной
сигареты. - Хочешь найти новую планету, нетронутую войной? Хочешь начать
сначала?
- Сначала? Ты имеешь в виду... Может позже. Сейчас я даже не могу
проходить мимо корабля, он напоминает мне о войне.
Они проплыли еще немного.
- Теперь ты убедился, что я настоящая?
- Если честно, то нет, - ответил он. - Но я очень хочу поверить.
- Тогда слушай, - шепнула она, наклоняясь к нему. - Я настоящая.
Она обвила руками его шею.
- Я всегда была настоящей. И всегда буду. Ты хочешь доказательств?
Ну, я знаю, что я настоящая. И ты знаешь. И что еще тебе надо?
Он смотрел на нее, чувствуя ее теплые руки на шее, слушал ее дыхание.
Он чувствовал аромат ее кожи и волос, особенный, принадлежащий только ей.
Медленно он произнес:
- Я верю тебе. Я люблю тебя. Как... как тебя зовут?
Она подумала мгновение.
- Джоан.
- Странно, - сказал он. - Я всегда мечтал о девушке по имени Джоан. А
как твоя фамилия?
Она поцеловала его. Над их головами ласточки, созданные им, - его
ласточки - описывали широкие круги над лагуной, его рыбки проносились
бесцельно туда и обратно, и его город простирался, гордый и прекрасный, до
края искривленных лавовых гор.
- Ты не сказала мне свою фамилию, - напомнил он.
- Ах! Девичья фамилия женщины ничего не значит - она всегда берет
фамилию мужа.
- Это отговорка!
Она улыбнулась.
- Правда?
Роберт ШЕКЛИ
ОПЕКА
На следующей неделе в Бирме разобьется самолет, но здесь, в
Нью-Йорке, мне это не навредит. Фиги тоже не причинят мне вреда - ведь
дверцы всех шкафов у меня закрыты.
Нет, самая большая проблема - гуньканье. Мне нельзя гунькать.
Абсолютно. Можете представить, как мне это мешает.
И в довершение всего я серьезно простудился.
Все началось вечером седьмого ноября. Я шел по Бродвею в кафетерий
Бейкера. На моих губах играла легкая улыбка, потому что недавно днем я
сдал трудный экзамен по физике. В кармане у меня побрякивали пять монет,
три ключа и коробок спичек.
Для завершения картины позвольте добавить, что ветер дул с
северо-запада со скоростью пять миль в час, Венера восходила, а Луна явно
начинала толстеть и горбатиться. Можете делать из этих фактов собственные
выводы.
Я дошел до угла 98-й улицы и начал переходить на другую сторону. Едва
я сошел с тротуара, как кто-то заорал:
- Грузовик! Берегись грузовика!
Я прыгнул обратно, ошарашенно озираясь. Рядом никого не было. И тут,
целую секунду спустя, из-за угла на двух колесах выскочил грузовик,
проехал на красный свет и с ревом умчался вверх по Бродвею. Не будь я
предупрежден, он бы меня наверняка сбил.
Все вы слышали подобные истории, не так ли? О странном голосе,
предупредившем тетю Минни не входить в лифт, который затем рухнул в
подвал. Или, может быть, он отсоветовал дядюшке Джо не плыть на
"Титанике". На этом такие истории обычно заканчиваются.
Как мне хочется, чтобы и моя история закончилась так же.
- Спасибо, друг, - сказал я и огляделся, но никого не увидел.
- Ты все еще слышишь меня? - спросил голос.
- Конечно, слышу, - я сделал полный оборот и с подозрением уставился
на закрытые окна над головой. - Но где же ты, черт меня подери?
- Ненаблюдаемость, - ответил голос. - Это имеет отношение?
Коэффициент преломления. Нематериальное существо. Аллах знает что. Я
подобрал нужное выражение?
- Ты невидимый? - осмелился я.
- Вот, правильно!
- Но _к_т_о_ ты?
- Валидузианский дерг.
- Кто?
- Я... раскрой, пожалуйста, гортань чуть пошире. Надо подумать. Я -
Дух Рождественского Прошлого. Существо из Черной Лагуны. Невеста
Франкенштейна. Я...
- Помолчи, - сказал я. - Ты хочешь сказать... что ты дух или существо
с другой планеты?
- Это одно и то же, - ответил дерг. - Очевидно.
Все стало совершенно ясно. И дураку было понятно, что голос
принадлежал кому-то с другой планеты. Он был невидим на Земле, но его
более тонкие органы чувств уловили приближающуюся опасность, и он меня
предупредил.
Самый обычный, повседневный сверхъестественный инцидент.
Я торопливо зашагал вверх по Бродвею.
- Что случилось? - спросил невидимый дерг.
- Ничего, - ответил я, - если не считать того, что я вроде бы стою
посреди улицы, разговаривая с невидимым инопланетянином из черт знает
какого уголка космоса. Полагаю, лишь я один способен тебя слышать?
- Да, естественно.
- Прекрасно! Знаешь, куда меня могут завести подобные штучки?
- Концепция твоей субвокализации мне не совсем ясна.
- В приют для шизиков. В заведение для чокнутых. В загон для психов.
Вот куда помещают людей, разговаривающих с невидимыми инопланетянами.
Спасибо за предупреждение, приятель. Спокойной ночи.
Почувствовав облегчение, я свернул на восток в надежде, что мой
невидимый друг отправится дальше по Бродвею.
- Ты не хочешь поговорить со мной? - спросил дерг.
Я покачал головой - безобидный жест, за который к тебе не прицепятся
- и зашагал дальше.
- Но ты _д_о_л_ж_е_н_, - произнес дерг с оттенком отчаяния. Настоящий
субвокальный контакт очень редок и поразительно труден. Иногда мне удается
передать предупреждение, уже перед самым опасным моментом. Но затем связь
ослабевает.
Так вот чем объяснялось предчувствие тети Минни. Но у меня пока
никакого предчувствия не было.
- Нужные условия могу не совпасть еще сто лет! - простонал дерг.
Какие условия? Побрякивание пяти монет и трех ключей одновременно с
восходом Венеры? Наверное, это стоит исследовать - не не мне. Все эти
супернормальные штучки доказать невозможно. Мне вовсе незачем пополнять
ряды тех, кому завязывают на спине рукава смирительной рубашки.
- Да отвяжись ты от меня, - сказал я. Полицейский одарил меня
странным взглядом. Я глупо ухмыльнулся и заторопился прочь.
- Я высоко ценю твою социальную ситуацию, - не отставал дерг, - но
этот контакт в твоих же лучших интересах. Я хочу защитить тебя от
бесчисленных опасностей человеческого существования.
Я не стал отвечать.
- Что ж, - сказал дерг, - я не могу тебя заставить. Придется
предложить свои услуги в другом месте. Прощай, друг.
Я удовлетворенно кивнул.
- И последнее, - сказал он. - Держись завтра подальше от метро между
полуднем и часом пятнадцатью. Пока.
- Эй? Почему?
- Кое-кто погибнет на станции Колумбус Серкл, будет большая толпа и
его случайно столкнут под поезд. Тебя, если ты там будешь. Прощай.
- Там завтра кто-то погибнет? - переспросил я. - Ты уверен?
- Конечно.
- И это будет в газетах?
- Наверное.
- И ты знаешь обо всех подобных случаях, так?
- Я могу предвидеть направленные на тебя из протяженности времени
опасности. Мое единственное желание - защитить тебя от них.
Я стоял на тротуаре. Две девчонки захихикали, заметив, что я
разговариваю сам с собой. Я пошел дальше.
- Послушай, - прошептал я, - сможешь подождать до завтрашнего вечера?
- Ты позволишь мне быть твоим защитником? - нетерпеливо спросил дерг.
- Завтра скажу, - пообещал я. - Когда прочитаю вечерние газеты.
Да, в газете действительно оказалась заметка. Я прочитал ее в своей
меблирашке на 113-й улице. Человек, подталкиваемый толпой, потерял
равновесие и упал перед приближающимся поездом. Это дало мне обильную пищу
для размышлений, пока я поджидал появления моего невидимого защитника.
Я не знал, что делать. Его желание защищать меня выглядело вполне
искренним. Но я не знал, хочу ли я этого. И поэтому, когда час спустя дерг
установил со мной контакт, вся идея нравилась мне еще меньше, чем раньше,
о чем я ему и сказал.
- Ты мне не доверяешь? - спросил дерг.
- Я просто хочу жить нормальной жизнью.
- Если ты вообще будешь жить, - напомнил он мне. - Тот грузовик
прошлым вечером...
- Но это же была нелепая случайность, такое бывает раз в жизни.
- За всю жизнь достаточно умереть лишь один раз, - рассудительно
заметил дерг. - Вспомни еще и про метро.
- Это не в счет. Я не собирался сегодня ехать на метро.
- Но у тебя не было причин _н_е_ ехать. Вот что важно. Точно так же,
как у тебя нет причин не принять душ в течение ближайшего часа.
- А почему мне не следует принимать душ?
- Мисс Флинн, - сказал дерг, - что живет в конце коридора, только что
оттуда ушла и оставила кусок мокрого розового мыла на розовом кафеле в
ванной. _Т_ы_ мог на нем поскользнуться и растянуть лодыжку.
- Это же не смертельно, а?
- Нет. Вряд ли даже можно сопоставить с тяжелым цветочным горшком,
оброненным с крыши не очень сильным старым джентльменом.
- Когда это должно случиться?
- А мне казалось, что тебе не интересно.
- Очень интересно. Где? Когда?
- Ты разрешишь мне защищать тебя?
- Скажи мне только одно. Что ты с этого имеешь?
- Удовлетворение! - воскликнул он. - Для валидузианского дерга нет
большей радости, чем помочь другому существу избежать опасности.
- Но не требуется ли тебе чего-нибудь другого? Какой-нибудь мелочи
вроде моей души или господства над Землей?
- Ничего! Принять плату за Защиту - значит уничтожить эмоциональные
переживания. Все, чего я хочу от жизни - чего хочет каждый дерг - защищать
кого-нибудь от опасности, которую тот не видит, но которую прекрасно видим
мы. - Дерг умолк, потом мягко добавил. - Мы не ожидаем даже благодарности.
Да, это и пересилило мои сомнения. Как мог я представить себе все
последствия? Как мог я знать, что его помощь заведет меня в ситуацию, в
которой мне нельзя гунькать?
- Так что насчет горшка? - спросил я.
- Его уронят на углу 10-й улицы и бульвара Мак-Адамс в половине
девятого завтра утром.
- Угол десятой и Мак-Адамс? Где это?
- В Джерси-Сити.
- Но я в жизни не бывал в Джерси-Сити! Зачем же меня об этом
предупреждать?
- Я не знаю, будешь ты там, или нет, - ответил дерг. - Я просто
ощущаю опасности, где бы они ни могли проявиться.
- И что мне теперь делать?
- Что угодно, - ответил он. - Живи своей нормальной жизнью.
Нормальной жизнью. Ха!
Все началось вполне неплохо. Я ходил на занятия в университет, делал
домашние задания, ходил в кино и на свидания, играл в настольный теннис и
шахматы, все как раньше. Но никогда не забывал, что нахожусь под прямой
защитой валидузианского дерга.
Он приходил ко мне раз или два в день и говорил, к примеру: "Слабая
решетка на Вест-Энд авеню, между 66-1 и 67-й улицами. Не наступай на нее.
И я, конечно же, не наступал. Зато наступал кто-то другой. Я часто
видел подобные заметки в газетах.
Едва я ко всему привык, это дало мне чувство безопасности.
Инопланетянин носился вокруг двадцать четыре часа в сутки, и все, чего он
хотел в жизни - охранять меня. Сверхъестественный телохранитель! Это
придавало мне огромную уверенность.
Моя общественная жизнь за этот период не могла не измениться к
лучшему.
Но вскоре дерг стал чересчур мнительным. Он принялся отыскивать все
новые и новые опасности, большинство из которых не имело отношения к моей
жизни в Нью-Йорке - я должен был избегать их в Мехико, Торонто, Омахе,
Папеете.
Наконец я спросил его, не собирается ли он сообщать мне о каждой
потенциальной опасности на Земле.
- Это лишь немногие, совсем немногие из тех, что угрожают или могут
тебе угрожать, - ответил он.
- В Мехико? И в Папеете? А почему бы не ограничиться ближайшими
окрестностями? Скажем, центром Нью-Йорка?
- Местность для меня ничего не значит, - упрямо сказал дерг. - Мои
предчувствия темпоральные, а не пространственные. Я должен защищать тебя
от _в_с_е_г_о_!
В своем роде это было довольно трогательно, и я ничего не мог с этим
поделать. Мне просто приходилось вычеркивать из его сообщений
многочисленные опасности в Хобокене, Таиланде, Канзас-Сити, Ангкоре
(упавшая статуя), Париже и Сарасоте. Потом я добирался до местных
предупреждений. По большей части я игнорировал опасности, поджидающие меня
в Куинсе, Бронксе, Стэтен-Айленде и Бруклине, и концентрировался на
Манхэттене.
Однако терпение себя зачастую оправдывало. Дерг избавил меня от
весьма неприятных испытаний, например, от ограбления в Кафедральном Парке,
от вымогательства подростков и от пожара.
Но он продолжал наращивать скорость. Все начиналось как один-два
доклада в день. Через месяц он предупреждал меня уже пять или шесть раз в
день. А под конец его предупреждения, местные, национальные и
интернациональные, полились непрерывным потоком.
Мне угрожало слишком много опасностей, невероятно много.
Вот типичный день:
"Несвежая пища в кафетерии Бейкера. Не ешь там сегодня вечером.
У автобуса 312 в Амстердаме откажут тормоза. Не езди на нем.
В магазине одежды Меллена протекает газовая труба. Возможен взрыв.
Сдай одежду в химчистку в другом месте.
Маньяк рыскает между Риверсайд-драйв и Централ-Парком. Возьми такси".
Вскоре большую часть своего времени я проводил, чего-нибудь не делая
и избегая разных мест. Казалось, опасность подстерегает меня под каждым
уличным фонарем.
Я начал подозревать, что дерг просто выдумывает свои предупреждения.
Другого объяснения я не видел. В конце концов, до встречи с ним я прожил
уже достаточно много лет, и прожил прекрасно. С какой стати риск для моей
жизни так возрос?
Я спросил его об этом как-то вечером.
- Все мои сообщения совершенно реальные, - сказал он, явно немного
обидевшись. - Если не веришь, попробуй завтра включить свет в аудитории,
где будут проходить занятия по психологии.
- И что?
- Неисправная проводка.
- Я не сомневаюсь в твоих предупреждениях, - заверил я его. - Я лишь
знаю, что до твоего появления жизнь никогда не была для меня такой
опасной.
- Конечно, не была. Ты, разумеется, знаешь, что принимая защиту, ты
должен принять заодно и ее последствия.
- Какие, например?
Дерг помедлил с ответом. - Защита во
...Закладка в соц.сетях
