Жанр: Электронное издание
Kamsha07
...росился к плывущему сквозь янтарь коню и ухватился за полыхающую
гриву. Руки пронзила адская боль, но он все же сумел вскочить на спину дивного создания.
Эпинэ и раньше приходилось объезжать диких лошадей, повадки огненного красавца были
такими же, что и у морисков, разве что оба - и конь, и наездник - двигались медленно и
плавно, а может, это время замедлило свой бег, и секунды стали минутами. Конь поднялся на
дыбы, и Робер изо всех сил сдавил золотую шею, чтобы жеребец не опрокинулся на спину,
желая раздавить всадника. Скакун опустился на передние ноги и принялся подкидывать круп,
Эпинэ припал к пламенеющей гриве. У него не было ни стремян, ни хотя бы аркана, но ему
помогало замедлившее свой бег время, превратившее безумные, вытрясающие душу прыжки в
полет. Так кружатся в воздухе осенние листья, так падают на землю перья убитых в небесах
птиц, так гаснут взлетевшие над костром искры.
Лошадь, человек и время танцевали сказочный танец, и вместе с ними танцевали
неведомые Роберу звезды и бьющие с безоблачного раскаленного неба молнии. Звезды
вспыхивали и под копытами жеребца, а может, это были не звезды, о искры, что выбивали из
багрового закатного мрамора золотые подковы.
Робер ни о чем не думал, захваченный небывалым поединком. Конь кружился,
подскакивал на всех четырех ногах, взлетал на дыбы, по-кошачьи бросался вбок и, наконец,
убедившись в невозможности сбросить наездника, рванулся к возникшей из ниоткуда башне, на
вершине которой лежал красный солнечный шар. В лицо ударил горячий ветер, время, словно
его кто-то пришпорил, очнулось и понеслось вместе с конем. Лошадь мчалась зигзагом,
уворачиваясь от бьющих со всех сторон молний. Рогатые стрелы - алые, золотые,
слеслепяще-белые, изумрудно-зеленые, лиловые - разрывали небосвод, стремясь настигнуть
всадника. В башне его ждали, на него надеялись, его место было там, но как же далеко эта
башня и красное солнце над ней!
Конь несся все быстрее, и все нестерпимей становилась боль, которую Эпинэ в начале
поединка почти перестал замечать. Лиловая молния ударила возле самых ног скакуна, тот
прянул в сторону, и Робер, не удержавшись, перелетел через конскую голову, не отрывая
взгляда от алого солнца над черной площадкой. Солнца или сердца...
Огромное сердце, подвешенное на четырех цепях и вопреки всему живое, бьющееся,
трепетное. Сердце, в которое вонзили кинжал, алая кровь стекает в белую раковину, становясь
черной, белые снежинки кружат в бархатной тьме. Нет, это ветер поднял черный пепел и понес
над сверкающейзолотой равниной.
... Потолок с, круглыми отверстиями, вечернее небо без птиц, запах сожженных
чужеземных трав и смол, старик с мудрыми глазами.
- Потомок Флоха бродил по дорогам Молний дольше, чем думал сын моего отца.
По дорогам Молний? Ах да... Он хотел узнать прошлое, но конь его сбросил. Гоганское
колдовство оказалось бессильным, а может, все дело в нем, он еще болен, нужно попробовать
снова. В следующий раз он обязательно доберется до башни и все узнает!
Только гордость заставила Робера подняться с колен и улыбнуться. Талигойцу хотелось
упасть на пол и немедленно умереть. Кожа горела, словно он обжегся на летнем солнце. Робер
украдкой глянул на свои руки, они были красными, а на золотой поверхности браслета
отчетливо проступала рогатая золотая молния. Во имя Астрапа, откуда?!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
"ДЬЯВОЛ"
Похвалы за доброту достоин лишь человек, у которого хватает
твердости характера на то, чтобы иной раз быть злым; в противном
случае доброта чаше всего говорит лишь о бездеятельности или о
недостатке воли.
Франсуа де Ларошфуко
Глава 1
ОЛЛАРИЯ
"Le Roi des Deniers" & "Le Deux des Batons"
Его Высокопреосвященство кардинал Талига обозрел свою персону в зеркале и
усмехнулся, вспомнив Авнира с его длинным бледным лицом и голодным блеском в
провалившихся глазах. Епископ Олларии куда больше похож на закоренелого злодея и изверга,
чем страшный Дорак. Агариссцы будут разочарованы, ну да Леворукий с ними, главное -
договориться.
Кардинал вздохнул и поморщился - в последнее время глубокие вздохи причиняли боль.
После переговоров нужно пригласить морисского врача, иноверцы лечат лучше выпускников
золотоземельских академий, что олларианских, что эсператистских. Авнир счел бы это ересью
и оскорблением Создателя, так же как и "истинники", среди которых епископ выглядел бы куда
уместнее чем среди своих нынешних собратьев. Хотя нет, адепты Истины отличаются
невзрачностью, Авнир, несмотря на сродство душ, им бы не подошел. Сильвестр вздохнул еще
раз и немного задержал дыхание - вроде ничего... Любопытно, что собой представляет
знаменитый Оноре. Если то, что про него известно, правда, то мы увидим редкий цветок.
Клирики высшего разбора бывают интриганами реже - фанатиками и почти никогда святыми.
Вот Авниру, тому тесно в олларианских рамках, ему хочется нести свою веру огнем и мечом.
Отыскать среди олларианцев фанатика стоило Его Высокопреосвященству немалых
усилий. Не честолюбца, прячущего свои желания за показным благочестием, а безумца,
готового разорвать на куски любого еретика или безбожника.
Франциск Оллар создавал церковь, служившую сначала государству и королю и лишь
потом высшим силам, которые ничем себя не проявляли веками. Соответственно, первыми к
новой вере примкнули те, кого занимала политика, а не молитвы. Потом, разумеется, появились
и искренне верующие люди, особенно среди приходских священников, которым Франциск
разрешил иметь семьи, заодно избавив паству от постов, ночных бдений и обязательных молитв
на давным-давно мертвом языке. Оллар в свое время сказал, что любить Создателя и любить
женщину следует подальше от чужих глаз. Неудивительно, что разбивающий себе лоб епископ
для собратьев в олларианстве был как гвоздь в сапоге.
Ничего, потерпят! Авнир нужен - грязную работу выполняют мусорщики и золотари, а
колют скот - забойщики. Органисты и художники для этого не годятся. Вот когда епископ
свое дело сделает, он весьма быстро предстанет перед Создателем и постарается доказать, что
действовал исключительно к его, Создателя, славе.
- Ваше Высокопреосвященство, - секретарь почтительно поклонился, - епископ
эсператистской церкви Оноре прибыл.
- Хорошо, - кивнул кардинал, - проводите его в сад, я сейчас спущусь.
Оноре не от мира сего, и тем не менее именно он вертит впавшим в детство Юннием.
Странное сочетание. Кардинал, тронул рукой левую сторону груди. С завтрашнего дня он будет
выпивать не больше двух чашечек шадди, и то утром. Хотя нет, не с завтрашнего, новую жизнь
он начнет после отъезда эсператистов и препровождения Штанцлера со товарищи к Рассветным
Вратам, а сейчас нужно быть бодрым, как никогда.
Кардинал неторопливо вышел из своих апартаментов и, разумеется, увидел Авнира.
Столичный епископ торчал столбом посредине приемной. Бедняге, особенно с учетом его
родства с Приддами, больше бы пристало стать эсператистом, но кузен нынешнего Повелителя
Волн ударился в олларианство, и как ударился.
- Еретики вступили в обитель Света, - объявил достойный родич Спрутов. Возразить на
это было нечего, разве что с точки зрения вышепоименованных еретиков резиденция кардинала
Талига была обителью Тьмы. - Я пришел дать отпор врагам Церкви.
- Благодарю тебя, брат, - у него, кажется, есть несколько настоящих братьев и вроде
вполне приличных людей, - но сегодня в этом нет нужды. Твоя помощь понадобится в
публичном диспуте, освежи в памяти Книгу Ожидания.
- Я читаю Поучения и Откровения еженощно, о старший брат мой.
- Оноре из Агариса весьма искушен в спорах. Нам потребуются все комментарии
блаженного Модеста и "Полемика" высокоученого Аврелия Колиньярского. Я надеюсь на твои
знания и твою память, ты должен быть готов к утру шестнадцатого дня Изумруда.
- Я не подведу, о старший брат мой. Я немедленно отправляюсь в библиотеку.
- Церковь рассчитывает на твое усердие.
Пускай читает, хоть учитается. Во время переговоров ему в библиотеке самое место, хотя
мысль о диспуте воистину удачна. У эсператистов и олларианцев много общего. Если это умело
подать, сыграв друг с другом в поддавки, примирение будет выглядеть более естественным.
Разумеется, если Оноре и впрямь не фанатик и не глупец.
- Пусть старший брат благословит младшего на труд во имя торжества Создателя!
Кардинал поднял руку и благословил рвущегося в бой мракобеса. Авнир вскочил, ноздри
его раздувались, как у породистого рысака, хлопнула дверь, раздались торопливые шаги -
помчался готовиться к диспуту. Забавный все-таки зверь человек, кошки пестры снаружи, а
людишки изнутри.
Его Высокопреосвященство повернулся к секретарю. Бедняга выглядел огорченным и
возмущенным. Агний - хороший помощник, но с догадливостью у него худо, не то что у
Германа или Ворона. Рокэ еще зимой понял, чем закончится возвышение Авнира, но вмешаться
и не подумает, потому и уехал, несмотря на просьбы любовницы. Бедная Катари, спать с
человеком, который может стать королем и не хочет!
Его Высокопреосвященство тепло улыбнулся секретарю:
- Эсператистский епископ и его спутники в саду?
- Да, отец мой.
- Я слышал, епископ Олларии проповедует на Дворе Висельников?
- Это так, - в карих глазах молодого священника мелькнула озабоченность, - но он не
призывает отверженных к миру и добру.
- О чем же он говорит?
- Он разъясняет главу о змеях.
- Я так и думал, - кивнул Сильвестр.
Авнир удручающе предсказуем. Собрал толпу, объяснил, что лучший способ попасть в
Рассветные Сады - это свернуть голову парочке еретиков, но лавочники не проявили особой
прыти, хоть и нацепили черные банты. Тогда ревнитель веры отправился на Двор Висельников
и воззвал к местному ворью. Эти примкнут к любому погрому, если будут уверены, что им за
это ничего не будет. Любопытно, Авнир понимает, что подбивает убивать и грабить, или и
впрямь считает, что сеет Свет в заблудших душах? Похоже на то. Когда все кончится, епископ
получит в подарок "Книгу Ожиданий", почитав которую на сон грядущий не проснется. Короля
Висельников тоже придется сменить, ну да была бы грязь, а свинья придет...
Наль то каялся в том, что невольно выдал Дика, то отчитывал родича за ссору с матерью,
то оплакивал Айрис и ее потерю, после чего вновь принимался каяться. Дик все больше молчал,
вспоминать случившееся не хотелось, но забыть Айрис над мертвым Бьянко и сухие, злые глаза
матушки не получалось, хоть умри. Сестру нужно спасать, но как? За Наля Айрис не пойдет, и
потом она несовершеннолетняя, ей нужно разрешение опекуна, а Эйвон ни в чем не перечит
матушке.
Куда же забрать Айри? В дом Рокэ? Немыслимо, это не место для девушки. Кансилльер
здесь не помощник... Савиньяки? Катершванцы с их бабушкой Гретхен?
Святой Алан, как он сразу не догадался! Катари! Нужно добиться приглашения для
девицы Окделл ко двору Ее Величества. Мысль просить помощи у Катарины Ариго захватила
Дика полностью, хотя юноша понимал, что в известной степени он хлопочет о себе. Если Айри
станет одной из фрейлин Ее Величества, он сможет под этим предлогом бывать при Малом
дворе .
Сначала Ричард решил дождаться своего эра и попросить его за Айри, потом решил, что
это не обязательно. Что мешает герцогу Окделлу написать Ее Величеству и попросить об
аудиенции? Пусть при свидетелях, не страшно. Брат имеет полное право хлопотать за сестру.
Дик с сомнением посмотрел на Наля, в очередной раз предававшегося самобичеванию.
- Пойми, Дикон, - пухлые щеки кузена тряслись, как у варастийского хомячка, - я
просто хотел переменить разговор. Мне казалось... Эрэа Мирабелла ничего не понимает в
лошадях, я думал, ей будет скучно... Если б я знал, что Бьянко подарил Рокэ... хотя, Дикон, ты
и в самом деле слишком много от него берешь. Ты не должен забывать, что Рокэ...
- Я знаю, кто такой Рокэ Алва, и я помню, что я - Ричард Окделл, - холодно произнес
Дик. - Когда я буду освобожден от присяги, я выясню свои отношения с герцогом раз и
навсегда, но Айрис не должна страдать.
- Айрис, - лицо Наля стало мечтательным, - она необыкновенная... Таких девушек
больше нет...
Айрис и впрямь очень хорошая, и ей сейчас Почти столько же лет, сколько было Катари,
когда ее выдали замуж за Фердинанда.
- Айрис выйдет замуж по любви и за того, за кого хочет, - твердо сказал Ричард.
- Да, да, конечно. - Плечи кузена поникли. Бедняга он и в самом деле влюблен, но куда
ему!
- Что ты будешь делать? - Реджинальд справился с собой, он, как и Эйвон, сначала
думал о других и лишь потом о себе.
- Пока ничего. Подожду, пока все утрясется.
О письме Катари он не скажет. Ни кузену, ни кансилльеру знать об этом не обязательно.
Кончено, эр Август все узнает, но будет поздно. Приглашение Ее Величества матушка
отвергнуть не посмеет - она очень уважает Катарину Ариго и все ее семейство.
- Эрэа недовольна.
Недовольна - это мягко сказано! Он ускакал из Надора, не попрощавшись с матерью и
позабыв о сержанте Гоксе и его людях. Нужно написать в Торку, Гокс еще там...
- Пойми, Наль, я не могу позволить погубить Айрис ради старой вражды.
- Да, конечно, - лицо Наля выражало полнейшую растерянность, - но что мы можем?
Ты поживешь у меня?
- Нет, я еду домой, - бездумно ответил Дик и по лицу кузена сообразил, что ляпнул
что-то не то.
- То есть, - уточнил Реджинальд, - к Рокэ Алве? - Да.
Святой Алан, у него и впрямь другого дома нет!
Епископа Оноре сопровождали двое. Хмурый крепыш и высокий светловолосый парень.
Юноша казался приятным, но Его Высокопреосвященство сразу отметил слабый подбородок и
слишком мягко очерченный рот. С такой мордочкой проще всего жить, прячась за юбку жены
или матери. Эсператистская церковь слабаков не жалует, а сей молодой человек явно, случись
что, начнет бестолково кудахтать и махать руками. Зато сам епископ приятно удивил. Он или
был отменным притворщиком, или и впрямь хотел мира и любил ближних, но при этом не был
ни блаженным, ни глупцом.
- Ваши спутники, почтенный Оноре, вероятно, голодны.
Решится на разговор без свидетелей или нет?
- Если хозяева будут столь милосердны, что возьмут на себя заботу о моих братьях, -
агарисец улыбнулся, - мое сердце исполнится благодарности.
- Пусть... - Сильвестр вопросительно поднял бровь.
- Брат Пьетро и брат Виктор, - подсказал эсператист.
- Пусть Пьетро и Виктор идут прямо по этой дорожке, справа они увидят увитый диким
виноградом одноэтажный дом. Они поспеют как раз к полуденной трапезе.
Эсператисты поклонились и ушли. Значит, Оноре уполномочен вести тайные переговоры.
- Я хочу быть откровенным, - агарисец не стал ходить кругами, Сильвестру это
понравилось. - Пятеро из семи магнусов сошлись на том, что мир между нашими церквями
предпочтительнее вражды.
- Ордена Истины и Славы считают иначе.
Не Славы, Чистоты, но лучше излишней осведомленностью не щеголять.
- Леонид из ордена Славы на нашей стороне. Магнуса Клемента поддержал орден
Чистоты.
- Я полагал, сии достойные клирики блюдут чистоту в несколько ином смысле, -
откликнулся Его Высокопреосвященство и чуть не расхохотался, потому что его Устами
заговорил Ворон.
- Юстиниан думает о политике, а не о цели, которой должно служить, посвятив себя
Создателю, - то ли Оноре не понял шутки, то ли не счел нужным понять, - но Юстиниан и
Клемент не пойдут против воли конклава.
- Я также буду откровенен, - Сильвестр решил по возможности избегать обращений,
они подчеркивают различия, а обстоятельства требуют искать сходство, - когда придет наш
черед, мы ответим за то, что сделали, и за то, что не сделали, но сейчас меня волнуют дела
земные.
Талиг готов на уступки. Пусть Агарис прекратит поддерживать Раканов и убедит их
перебраться, скажем, в Алат к брату принцессы Матильды, которой отныне придется называть
себя герцогиней. В ответ мы согласны открыть в Олларии и ряде других городов
эсператистские храмы и разрешить тем, кто тайно исповедует эсператизм делать это открыто.
А исповедуют его лишь огрызки Людей Чести и проныры, полвека назад поставившие на
королеву Алису. Простой люд привык к олларианству, которое обходится верующим намного
дешевле. Если господа Придды и Карлионы открыто примутся молиться по старинке, они
выстроят между собой и простыми талигойцами очень высокий забор. Жаль, Штанцлер с Ее
Величеством не попадутся на эту удочку, хотя... Его Высокопреосвященство улыбнулся:
- Мы не станем чинить препятствий никому, кто желает читать молитвы на гальтарском,
а не на талиг, но будем преследовать, как двурушников и святотатцев, тех, кто станет зажигать
свечи пред двумя алтарями.
- Это справедливо, - наклонил голову Оноре, - тот, кто верует, не должен предавать
своей веры. Святой Престол запретит отпускать грехи тем, кто не провозгласит себя открыто
сыном Истинной Церкви.
- Когда Раканы покинут Агарис?
- Святейший Эсперадор попросит об этом молодого Альдо и Матильду Алатскую, как
только я привезу подписанный договор.
- Как только Раканы покинут Агарис, Его Величество огласит указ об открытии в
Олларии храма... Вы сами можете избрать святого или праздник, коему будет посвящен храм,
но в Талиге чтут святую Октавию.
- Я согласен, - просто сказал Оноре, - если две наши церкви прекратят вражду в
праздник святой. Пусть Октавия Агарская станет Светлой Покровительницей храма в Олларии.
- Я предлагаю провести в канун праздника публичный диспут, - бедный Авнир, как он
огорчится, когда поймет, что его познания не пригодятся, - и мы будем не обличать еретиков,
но мириться с ними, в аббатстве Ноха сохранился зал теологических дискуссий. Мы можем
начать с различий и доказать, что они не столь существенны. - Это и в самом деле так, -
улыбнулся Оноре. Неужели он и впрямь святой? Тогда как вышло, что он подчинил себе
Эсперадора и навязал свою волю конклаву? - Я много размышлял о разнице меж догмами
Истинной Церкви и основами олларианства и пришел к выводу, что они не столь велики. Чем
дальше думаю, тем больше убеждаюсь, что разделяет нас мирское, а не горнее.
- Да, - Сильвестр чуть ли не в первый раз в жизни ломился в открытые ворота, это было
удивительно странное чувство, - я полагаю, эсператистский целибат имеет сходную основу с
институтом майоратов. Дробить церковную собственность было столь же опасно.
- Вы полагаете, диспут следует начать с обсуждения этих институтов?
Его Высокопреосвященство медленно покачал головой:
- Нет, тема целибата может показаться фривольной. Затронув ее, придется говорить о
весьма неудобных для лиц нашего положения вещах. Лучше обсудить необходимость
существования орденов. Я могу начать с того, что вычленение семи ипостасей Создателя
является умалением Его и идолопоклонством.
- Тогда, - покачал головой Оноре, - я отвечу олларианцу олларианским же
аргументом. Создатель слишком велик для человеческого разума, потому люди и поклоняются
тому аспекту Создателя, который доступен их представлению и пониманию. Если вы ратуете за
частную истину, то ордена этому критерию вполне соответствуют и всегда соответствовали,
потому что Создатель милосерден и не требует от человека больше, чем тот способен дать.
- Не стану опровергать очевидное, - усмехнулся кардинал, - по крайней мере сейчас,
но во время публичного спора я найду несколько контрдоводов. Жителям доброго города
Олларии лучше не знать, что все решено. Пусть рассказывают детям и внукам, что
присутствовали при великом примирении.
- Я не люблю лжи и притворства, - нет, он точно святой, какой ужас, - но ради
великой цели готов скрыть наш договор. Сколько времени займет спор?
- Не меньше полутора часов, но не более двух с поло-виной. Излишне долгие проповеди
утомляют паству. Итак, вы согласны? Мы обсудим существование орденов В конце вы придете
к выводу, что олларианская церковь по сути такой же орден, а я - что ордена призваны
облегчить служение Создателю и понимание Его простым людям.
- И это именно так, - изрек Оноре. Их никто не слышал, кроме птиц и пчел, но от этого
эсператистский епископ не стал менее серьезен. - Мы сделаем великое дело, примирив нашу
паству. Это угодно Создателю и Свету.
Квентин Дорак полагал, что договор в первую очередь выгоден Талигу и его союзникам,
но не счел нужным разубеждать гостя. Зачем? Оноре делает то, что велит его совесть, кардинал
Талига то, что подсказывает разум, а в выигрыше остаются и Талиг, и Агарис.
ОЛЛАРИЯ
"Le Valet des Epees" & "Le Quatre des Coupes"
"Прошу Ваше Величество об аудиенции"... "Ваше Величество, умоляю о великой
милости"... "Взываю к доброте Вашего Величества"...
Письмо не получалось. Вернее, оно получалось ужасно глупым. Обязательные обращения
и обороты выглядели торжественно и верноподданно лишь до тех пор, пока Дик не представлял
себе лицо Катари. Если она прочтет написанное по всем правилам письмо, то подумает, что
Ричард Окделл - обычный блюдолиз. Сухие официальные фразы рвали ниточку,
протянувшуюся между ним и Катариной Ариго, но королевам пишут именно так, по крайней
мере, когда письмо проходит десяток чужих рук.
Ричард обмакнул перо в синие чернила и вывел "припадаю к стопам Вашего Величества".
Слишком вольно! Что же делать? Юноша не сомневался, что эр Август не одобрит его решения
забрать Айрис из Надора, но оставлять сестру с матерью невозможно. Он обещал и должен
исполнить обещанное. Если б Айрис была мальчиком, ее можно было бы устроить пажом, хотя
что за глупости! Будь она мальчиком, она бы отправилась в Лаик, когда они с Рокэ покидали
Сагранну. Сестре осенью будет семнадцать, а она еще не имеет жениха...
Ричард отодвинул бумагу, пораженный пришедшей в голову мыслью. Дочь Повелителя
Скал должны были просватать еще в детстве, но про жениха Айрис никто никогда не говорил.
Через три-четыре года сестру назовут старой девой, и ей останется только выйти за Наля.
Айрис нужно было вывезти в столицу еще в прошлом году, а ее держат взаперти. Как же это
жестоко и несправедливо! Мать и Эйвон живут прошлым, а брат был слишком занят своими
бедами, чтобы думать о чужих. Даже вернувшись в Надор, он думал о себе, а не о сестрах. Что
ждет девочек, Дик понял только теперь.
Юноша постарался сосредоточиться на письме, но то, что у него выходило, совершенно
не годилось для придворной канцелярии. Через два часа Ричард окончательно убедился, что
ничего толкового не напишет. Оставалось либо довериться Штанцлеру, либо просить аббатису
Монику о встрече с королевой, либо дожидаться Рокэ, но тот вернется не раньше чем к началу
лета. Бедная Айрис! Ричард бездумно обвел глазами свою комнату и вспомнил маленькие окна
и сырые толстые стены надорского замка. Матушка гордится тем, что в гнезде Окделлов "все,
как при Алане святом". Ричард раньше любил повторять эти слова, а сейчас понял, что это
глупо. Глупо мерзнуть, когда можно согреться, глупо носить белье из деревенского полотна,
ездить на плохих лошадях, разводить овец с короткой жесткой шерстью, пить кислое вино, и
все только потому, что так делали предки. Предки много чего делали, но даже матушка не
требует, чтобы капитан Рут носил двуручный меч и доспехи... Когда-то меч Раканов был
лучшим оружием на свете, сейчас он годится только Для того, чтобы висеть на стене. Прошлое
- это прошлое, оно не должно путать ноги будущему. Именно так говорил господин Шабли,
когда рассказывал об Эрнани святом, отказавшемся от старой веры и древней столицы.
Почему древний король это сделал? Ричард прекрасно помнил страшную историю о
братьях Раканах, но в ней было слишком много неясностей. Эсператисты утверждают, что
Раканы владели демонской силой, от которой открывший свое сердце истинной вере Эрнани
отрекся. Это не помешало ему взять в новую столицу корону, жезл и меч, которым
приписывали магические свойства. Тем не менее ни один из владык Раканов не рискнул их
использовать, даже когда речь шла о его собственной жизни и существовании страны.
Позднее жезл был передан Эсперадору, и тот его принял, сделав символом духовной
власти. Выходит, глава церкви польстился на демонское наследство? Да нет, все это сказки,
никаких сил Раканов не было и нет, а реликвии всего лишь старые вещи, которые сейчас не
кажутся даже красивыми.
Ричард невольно дотронулся до кольца с карасом, некогда украшавшим древний меч.
Камень как камень. Ювелир, оправивший его, не заметил в нем ничего особенного, да ничего
особенного и не было. Дик с тоской взглянул на недописанное письмо, скомкал лист,
переоделся и, сам не зная зачем, отправился в город.
Приближающиеся праздники уже давали о себе знать - улицы были заполнены
озабоченными горожанами, а торговцы орали еще громче, чем всегда. Среди оживленной
толпы Ричард, как всегда, почувствовал себя деревенским увальнем - он, Не успев
привыкнуть к Олларии, снова от нее отвык. Горожане с улыбками расступались перед молодым
человеком в цветах Первого маршала и с орденской цепью на шее. Эти улыбки и хорошая
погода сделали свое дело - Дик почувствовал себя уютнее и начал подумывать о том, что
неплохо бы заглянуть в какую-нибудь таверну и спросить стаканчик кэналлийского. Жаль,
сейчас в столице нет никого из его друзей по Лаик, только Наль, изрядно поднадоевший во
время дороги.
Надо написать Арно, Катершванцам и Альберто. Он вел себя по-свински, забыв о друзьях,
а те могли решить, что Ричард Окделл, став оруженосцем Рокэ Алвы, зазнался. Ричард тронул
висевший на поясе тяжелый кошелек. Он сейчас же пойдет к ювелиру и закажет подарки для
друзей и для Айрис.
Мастер Бартолемью при виде Дика сплавил некрасивую горожанку средних лет
худенькому помощнику и устремился навстречу гостю.
- Монсеньор! - остроносый ювелир радостно улыбнулся. - О, вижу, монсеньор носит
кольцо. Он доволен работой?
- Очень. - Ричард в который раз позавидовал умению Рокэ заводить друзей среди
простолюдинов и врагов среди знати. Юноша ужасно смущался, заговаривая и с теми, и с
другими. - Спасибо большое. Я... - Дик схватился за кошелек, - я хочу заказать подарки
для друзей и сестры.
- Я к услугам монсеньора, - и без того привет
...Закладка в соц.сетях
