Жанр: Электронное издание
Kamsha07
...брата.
- Создатель, - выдохнула Луиза.
- Здесь уместны более крепкие высказывания, - герцог улыбнулся одними губами. -
Как бы то ни было, сейчас Айрис Окделл в моем доме. Девица вряд ли осознает последствия
своего поступка, особенно если учесть, что Ричарда здесь нет. Конечно, я могу ее отправить с
тем же самым сержантом назад и умыть руки, но...
- Не делайте этого, монсеньер, - не выдержала Луиза, - я слышала об этой семье...
- Да, Окделлы и Карлионы славятся иссушающей добродетелью, а что может быть
страшнее добродетели? Только чума, да и то не всегда. Госпожа Арамона, помнится, у вас есть
дочь, причем очаровательная. Ей, вероятно, около семнадцати?
- Да, - растерянно подтвердила вдова капитана Арамоны, - она младше Герарда на
год.
Селине - семнадцать, и родилась она в Олларии. Девочка была слабенькой, и врач
считал, что переезды ей повредят. Они задержались в столице и в день святого Фабиана супруга
ментора Арамоны увидела порученца маршала фок Варзова. Она не знала, что перед ней -
герцог, а он ей улыбнулся открыто и радостно, а может, и не ей. Молодые военные, вырываясь
из Торки в столицу, всегда улыбаются.
- Не согласились бы вы взять на себя заботу еще об одном юном создании? Я завтра же
добуду для девицы Айрис Окделл и, - герцог вопросительно поднял бровь, - напомните, как
зовут вашу дочь?
- Селина.
- Для девицы Селины Арамоны и вдовы благородного капитана Арамоны приглашения
ко двору Ее Величества. Будем считать, что юную Айрис из Надора до Олларии сопровождали
именно вы.
Представить Селину ко двору? Да она о таком и мечтать не смела! За приглашение для
дочери Луиза бы продала душу Леворукому, взгромоздилась на кладбищенскую лошадь и
обрезала волосы, а тут... Всего-то и дел взять к себе сестру славного Ричарда. Только
придворная жизнь требует денег, господин граф скуповат, а продавать ей больше нечего...
- Разумеется, пребывание при дворе потребует расходов, многократно превышающих
ваш пенсион, - Рокэ Алва допил вино и вертел в руке пустой бокал, - но я компенсирую все
затраты. Вы согласны?
- Я... Да, наверное, но...
- Фрейлины и придворные дамы Ее Величества не могут жить в мещанском доме, ходить
пешком и носить дешевые платья, - не терпящим возражения тоном заметил маршал. -
Окделлы разорены, вы небогаты, а деньги существуют для того, чтобы их тратить.
Я оставляю в ваше распоряжение мой особняк. Вернее, большую его часть. Свои комнаты
я закрою, но они вам и не понадобятся. Согласитесь, это вполне естественно, ведь вы не только
вдова уважаемого человека, пользующаяся безупречной репутацией, вы - мать моего
порученца, а любой дом нуждается в женской руке. Скоро
вернется мой домоправитель, я оставлю ему подробные указания на ваш счет.
- Это невозможно!
- Возможно, - герцог потянулся к кувшину. Он все-таки устал, но не показывает
виду, - особенно с учетом того, что король и Первый маршал со времен Франциска опекают
семьи погибших воинов.
Арнольд - погибший воин?! Это похоже на издевательство. Он никогда и никому не
служил, кроме себя, хотя Циллу он любил. Если рассказать маршалу про выходцев, он решит,
что Луиза Арамона сошла с ума, и все кончится очень плохо и для Селины, и для Герарда.
- Монсеньер, я очень признательна, но мы не можем обременять вас.
- Меня будут обременять урготы, фельпцы и, весьма вероятно, бордонский флот. Вам
это не грозит. Да, сейчас вы еще в пути. Слуги подтвердят, что вы с вашей подопечной
прибудете на следующий день после моего отъезда.
- Но, - выдавила из себя Луиза, - на нашей улице все знают, что я никуда не уезжала.
И потом этот сержант, и родственники девушки...
- Неважно, - пожал плечами маршал, - без сплетен не обойтись в любом случае, но то,
что шепчут в спину, можно не слушать. Я не думаю, что кто-то рискнет порочить Айрис
Окделл открыто. Родственники не захотят трясти грязным бельем, а прочие воздержатся из
чувства, гм, самосохранения...
Он не шутил. Сон продолжался, и Луиза не понимала, было это кошмаром или прекрасной
сказкой. Муж-выходец, сумасшедшие слуги, погибшая Цилла, горящие дома, синеглазый
человек на пороге, восторг в глазах Герарда, роскошный особняк, наверное, самый роскошный
в столице... Нет, ей здесь не место!
- Монсеньер, может... Может мы все-таки снимем дом?
- Нет времени, - герцог прикрыл глаза ладонями, быстро отнял и поднялся. - Если
пожелаете, когда вернется Хуан, подыщете себе что-то в вашем вкусе, цена значения не имеет.
А теперь идемте, я вас представлю девице Окделл.
Глава 7
ОКРЕСТНОСТИ АГАРИСА
"La Dame des Batons" & "Le Six des Epees"
Матильда Ракан предпочитала путешествовать верхом, но приличия требовали жертв.
Уважающая себя принцесса не может покинуть Святой Град иначе, чем в карете. Оставалось
утешаться тем, что ехать быстрее, чем тащатся повозки с барахлом, все равно не получится. И
она еще считала себя нищей!
Будь на то ее воля, Матильда выкинула бы половину достояния Раканов, но приличия
опять-таки требовали тащить с собой старье, способное восхищать разве что моль и
жуков-древоточцев. Повозки были набиты фамильными портретами, вытертыми гобеленами,
облупленными бюро, допотопными мечами и алебардами, которые не вдохновили бы даже
мясника, и это не считая вороха тряпок! Венчальное платье принцессы Фионы, вдовье
покрывало принцессы Мираданы, платье для первой исповеди принцессы Моаны и в придачу
мутное зеркало, в которое смотрелась королева Бланш... Тьфу!
Матильда с негодованием глянула на гарцевавшего рядом с каретой внука. Вот уж не
подумала бы, что Альдо вырастет таким старьевщиком, в кого бы? Хотя Анэсти тоже был готов
за старую тряпку удавиться. Еще бы, когда сам ничего собой не представляешь, начинаешь
размахивать фамильными подштанниками, хотя предки тоже ничего собой не представляли,
иначе их бы не выгнали.
Ее Высочество ругнулась и потянулась к походной фляжке, но передумала. Пить надо в
хорошей компании, в одиночку благородные дамы не напиваются, по крайней мере, днем. Вот
позавчера и впрямь следовало напиться, а может, она именно это и сделала? Налакалась на
могиле Адриана, ей и привиделось Леворукий знает что! Твою кавалерию, хватит дурью
маяться, все было на самом деле. Хорошенько обдумав слова ночного знакомца, Матильда
решила: в том, что он говорил, был смысл. Олларианец, без сомнения, знал Адриана, а Адриан
был ох как не прост. Вспоминая покойного Эсперадора, принцесса находила все новые и новые
подтверждения тому, что тот занимался странными вещами. Адриан был человеком без
предрассудков, среди его помощников мог затесаться не только олларианец, но и холтийский
шаман, но как это связано, если связано, с тем, что случилось на кладбище?
Матильда не сомневалась, что еретик спас ее от большой беды, но от какой? В выходцев и
прочую муть принцесса не верила лет с семи, но уж больно странные вещи творились во время
избрания Юнния! А что, если эсператисты умеют не только молиться? Вот только колдовства
нам для полного счастья и не хватало!..
Раздался какой-то шум, карета остановилась, послышались голоса, а потом дверцу
открыли, и внутрь ввалился не кто иной, как барон Хогберд. Приперся, твою кавалерию!
- Ваше Высочество, - барон держал в руках букет рыжих роз, - я не мог не
засвидетельствовать вам свое почтение.
- Свидетельствуйте, - буркнула Матильда, но вспомнила, что видит борова в последний
раз и смягчилась. - Благодарю за цветы.
- О, я счастлив служить делу Раканов.
Себе ты счастлив служить... Ну и радетели у династии, какие-то тли! Хотя для тли
Хогберд слишком толст и румян. Родич Берхаймов, как же, слышали! Когда при Алисе пошла
мода на доолларское происхождение, потерявшихся потомков развелось, что тараканов... Твою
кавалерию, что ее сегодня на насекомых тянет - то моль, то таракан, чего доброго, дойдет до
клопов...
- Ваше Высочество, вы не представляете, как нам будет вас не хватать. Мы лишены
родины, а теперь лишаемся своего сюзерена.
Ничего, без сюзерена он проживет, а вот без кормушки... Будут это сокровище кормить и
дальше или нет? Даром вряд ли, гайифцы - народ разумный.
- Барон, я сочувствую вашему горю, но мы и так слишком долго злоупотребляли
гостеприимством Его Святейшества. Мой брат, которого я не видела много лет, - и который
ничем не лучше тебя, но об этом промолчим, - просил меня вернуться на родину. Я
посоветовалась с внуком, и мы решили принять предложение герцога Альберта.
- О да. Молодой лев хочет быть ближе к Талигу, это очень мудрое решение. Вы помните
предсказания Каввы Дриксенского?
Матильда помнила. Наголову разбитый Алонсо Алвой дриксенский фельдмаршал с горя
то ли с ума сошел и ушел в монастырь, то ли сначала ушел в монастырь, а свихнулся уже там.
Как бы то ни было, ему явился святой Торквиний и сообщил, что Олларам отпущен лишь один
круг. Принцесса подозревала, что никто никому не являлся, а пророчество горе-полководец
сочинил со злости.
- Разумеется, барон, я помню предсказание. Можно подумать, падение Олларов то же
самое, что возвращение Раканов.
- Бордонские дожи обвинили Фельп в том, что он при попустительстве Ургота укрывает
корсаров, - Хогберд решил зайти с другого конца.
- А это правда? - Матильда постаралась сделать большие глаза, когда-то у нее это
получалось неплохо.
- Кто знает, - барон вздохнул, колыхнулись сложенные на животе короткие волосатые
пальцы. У аристократа таких рук не бывает, а у шляпников сколько хочешь. Хогберд -
потомок шляпника, а не "чудом выжившего младенца, спрятанного верными слугами". Вот у
Робера - красивые руки, и у покойного Эсперадора...
- Я против пиратства, - сообщила Матильда и с улыбкой идиотки добавила: - Оно
препятствует торговле.
- Моя принцесса права, как всегда, - Хогберд воспользовался случаем и все-таки
поцеловал ей руку. Хорошо, что она утром тискала Клемента и плохо, что Клемент совершенно
здоров, лишай Хогберду бы пошел удивительно. Особенно стригущий.
- Бордон будет воевать?
- Ваше Высочество должны понимать, что столкновение между дожами и урготскими и
фельпскими торгашами идет на пользу нашему делу. Дорак намеревался закупить у них хлеб,
теперь сделка под вопросом.
- А разве нельзя привести зерно по суше? - какую замечательную глупость она
спросила! Теперь боров будет полчаса объяснять, что, прежде чем везти зерно в Талиг, его
нужно доставить в Фельп, а делается это морем. Как хорошо быть женщиной. Женщина не
обязана быть умной, более того, в присутствии уродов умная женщина просто обязана быть
дурой...
Бедная Матильда, угодить на растерзание Хогберду! Любопытно, сколько эта скотина
будет тащиться с ними? Хогберда Робер не выносил, но на этот раз от барона была ощутимая
польза. Эпинэ опасался, что принцесса примется расспрашивать про "пажа" или, чего доброго,
по доброте душевной возьмет "мальчика" в карету. То, что Мэллит выдаст себя через пять
минут, Иноходец не сомневался, затея с переодеванием была непроходимо глупой, надо было
придумать что-то другое, но что?
Эпинэ ужасно хотелось придержать коня и поравняться с повозкой, на которой трясся
"паж", но он терпел. А Альдо хоть бы что! Робер искренне любил друга и сюзерена, но за его
отношение к Мэллит был готов свернуть принцу шею. При этом Иноходец понимал, что у него
вряд ли хватило бы благородства проливать слезы умиления, глядя на счастье Альдо и Мэллит.
Любовь заботится лишь о себе. Можно сто тысяч раз твердить, что главное - чувства
любимой, можно помочь ей воссоединиться с другим, но в глубине души будешь злиться и
мечтать о чужом месте. Робер пытался думать о делах, о будущем, о политике, в конце концов,
а думал о Мэллит. Какую чушь несут те, кто утверждал, что время и разлука лечат. Ничего
подобного - он вернулся из Кагеты таким же влюбленным и несчастным, как и уехал.
- Что нужно этой свинье? - подъехавший Альдо с ненавистью взглянул на карету, за
которой конный слуга в ливрее с вышитыми тюльпанами вел откормленного линарца.
- Свидетельствует почтение и умоляет, чтобы его не забывали.
- Забудешь такое, - сюзерен поморщился, - закатные твари! Надеюсь, в Алат он с
нами не потащится.
- Если верить Матильде, твой внучатый дядюшка или как там его стоит десятка
Хогбердов.
- Угу... А еще там живет достославный Тариоль. Робер, что нам делать с Мэллит? Зря
мы ее взяли...
Зря?! Неужели он не понимает? Хотя откуда... Чтоб понимать, надо любить, а Альдо свою
любовь пока не встретил. Робер невесело усмехнулся - он и сам был ничем не лучше Альдо.
Не лучше, не умнее и не добрее. Когда Ирэна Придд призналась ему в любви, он вел себя так
же, как и сюзерен. Теперь Ирэна замужем за наследником Вальков, но гоганни не может
рассчитывать даже на замужество.
- Что молчишь? - Альдо потрепал гнедого по шее. Закатные твари, он так и не
чувствует рот лошади! - Если Енниоль узнает, что Мэллит жива и с нами, то решит, что мы
ему голову морочим, а руки у него длинные.
- Откуда ему узнать? - делано возмутился Робер. - Он сам хотел, чтобы мы уехали, в
Алате к нам какой-то достославный придет, но Мэллит-то тут при чем? Отдадим им
Матильдино барахло, пока она его в овраг не выкинула.
- А вот это - шалишь, - отрезал сюзерен, - ничего я никому не отдам, ни гвоздя, ни
нитки. Я был дураком, когда отдал им ларец, за которым, кстати говоря, кто-то охотился.
Помнишь?
Еще бы не помнить. Матильда застрелила вора, они с Альдо отдали старую рухлядь
Енниолю, а потом с помощью этой рухляди его вытащили с того света...
- Если бы ты его не отдал, меня бы с тобой не было.
- Это да, - глаза Альдо горели, - но я все и сам бы сделал, если бы знал как. Сила ведь
была моя, я, пока ты по Сагранне лазал, попробовал разобраться кое в чем. Странные вещи
получаются... Как ни кинь, выходит, что сила Раканов никуда не делась. Это мы сдуру от нее
отказались, Эрнани Святой так перетрусил, когда из-под земли полезли твари, что отрекся от
собственной силы и сбежал из Гальтары, - на лице Альдо злость мешалась с презрением, - он
даже жезл Раканов Эсперадору отдал. Не представляю, как мы его вернем...
- Ты понимаешь, что говоришь?
- Еще бы! Было три реликвии - корона, меч и жезл. И они должны быть в одних руках,
руках императора Ракана, владыки Золотых земель. Всех! От Кэналлоа до Седого моря! А мои
предки все промотали. Империя развалилась, остался жалкий огрызок, а потом и его потеряли.
И все из-за эсператизма!
- Франциску ворота Кабитэлы не Эсперадор открыл.
- Да знаю я, - поморщился Альдо, - и про Рамиро, и про Алана Святого, но дело не в
них, а в Эрнани. Он мог использовать силу, но не использовал, так как вбил себе в голову, что
это грех!
- Погоди, - перебил Робер, - а ты уверен, что он мог? Сам же говоришь, жезл был у
Эсперадора...
- Мог. Зверь Зверем, чтоб его призвать, наверняка нужны все реликвии, но разбудил же
Ринальди изначальных тварей, а у него не было при себе ничего, кроме крови!
- За тварями надо в Гальтару лезть, они же там сидят, если все это не сказки.
- Будь это сказки, гоганы не требовали бы Гальтару себе. Кстати, ты там не был? Это же
не так далеко от Эпинэ?
Вопрос был задан самым невинным тоном, но по спине у Робера побежали мурашки. "Не
так далеко от Эпинэ"... Пригласить на осеннюю охоту тех, "кому можно верить"...
- Знаешь, Альдо, - начал Робер и перебил сам себя, - отпусти повод, сколько раз тебе
говорить... Ему же неприятно!
- С чего ты взял? - удивился сюзерен, тем не менее ослабляя хватку.
- Поверь на слово. У лошадей очень нежные губы, хорошо, твой казар терпелив, как
бириссец, но когда-нибудь ты нарвешься.
Ставший страшным город остался позади. Ее не искали, совсем не искали. Достославный
решил, что она исчезла вместе с родными. Ара мертва, теперь ее никто не найдет, если она сама
себя не выдаст. Больше всего Мэллит беспокоила судьба кинжала, скрытого в аре. Она
надеялась, что он сгорел, и все-таки... Если кто-то его добудет, она умрет, а любимый попадет
в неволю. Она должна была проверить, но в оскверненном чертоге было так страшно! Мэллит
вздрогнула и поглубже натянула берет с пером.
Непривычно короткие волосы щекотали шею; Роберу было жаль ее кос, а ей - нет.
Волосы - это старая жизнь, обрезать их - остаться без прошлого, а ей так хотелось забыть
кошмар в отцовском доме. Теперь у нее нет никого, кроме любимого и его друга. Она связана с
ними, а они с ней, только Первородный этого не знает, и хорошо. Пусть их соединит любовь и
жизнь, а не страх и смерть. Все еще может обойтись, она нигде и никогда не слышала о том, что
ара может сгореть и сквозь нее в мир глянут порождения Заката, но без этого ее бы уже нашли.
Енниоль не отпустит ставшую Залогом, ведь она - это жизнь и свобода Первородного. Пока
она жива и свободна, его никто не подчинит!
Мэллит оглянулась - вокруг тянулись поля, обсаженные цветущими кустами, над
дорогой стоял странный, пряный запах. Как красив большой мир и как он велик! Страх и беды
остались позади, может быть, навсегда? Может быть, Кабиох в великой милости своей подарит
ей счастье? Девушка поискала глазами любимого и нашла - он ехал впереди рядом с Робером,
и как же он был прекрасен - сильный, гордый, восседающий на гнедом коне. А перед ним
катилась карета, Мэллит знала, что в ней едет мать отца Первородного, воспитавшая его. Робер
говорит, что она добра и исполнена благородства, но от нее нужно держаться подальше, ведь
царственная Матильда умна и опытна.
Утром, когда они выезжали, царственная спросила пажа Робера о его имени и судьбе, и
недостойная сказала все, как ей велели. Царственная задумалась, и девушке стало страшно, что
их тайна раскрыта, но воспитавшая любимого отвернулась и занялась иным. Вечером надо быть
осторожной, как лань, что пьет воду рядом с логовом львицы...
Карета остановилась, остановился и весь караван. Любимый и его друг посторонились,
пропуская величавого всадника на пышном коне. Блистательный поравнялся с повозкой и
посмотрел на Мэллит. У него была разноцветная борода, а в глазах были мудрость и дурные
желания.
- Это ты Эжен, новый паж маркиза?
- Да, это я, сударь. Чем могу служить?
- Ее Высочество желает сыграть в тарсин1 , - медленно произнес блистательный, -
ступай в карету.
- Слушаю, - прошептала Мэллит и вздрогнула, поймав взгляд, исполненный хитрости и
ума.
- Тебя и впрямь выиграли в кости?
- Да, сударь, - хорошо, что Робер четыре раза по четыре заставил ее повторять рассказ
о своих мнимых горестях, - мой хозяин был из Фельпа, он много играл. У него кончились
деньги, и он поставил на кон меня...
- Маркизу в последнее время везет в игре, - голос блистательного был голосом
жадности, - хорошо, иди к Ее Высочеству, она просила поторопиться.
Мэллит спрыгнула с повозки и едва не упала. Робер велел ей заполнить носки сапог
корпией, и все равно было неудобно. Стараясь не оглядываться на бородатого всадника,
девушка побежала к карете. Подножка была очень высокой, но мать отца любимого протянула
ей руку. Мэллит сама не поняла, как оказалась внутри на кожаных подушках. Дверца
захлопнулась, карета тронулась с места, и Мэллит осмелилась взглянуть на ту, кто вырастил
Альдо. Как же она была красива и величава даже сейчас, увенчанная розами прожитых лет.
Мэллит из дома Жаймиоля рядом с царственной была словно жалкий цыпленок рядом с
великолепным павлином.
- Девочка, - мать отца Первородного нахмурила брови, черные и густые, - Робер
знает, кто ты?
"Девочка"? Мэллит показалось, что на ее плечи обру. Карточная игра, ближайший аналог
- пикет. шилась вся тяжесть небес! Как жалки были их попытки обмануть царственную...
- Девочка, ты меня понимаешь?
- Да, - Мэллит опустила глаза, - блистательный Робер знает, кто я.
- Гоганни? - Брови царственной поднялись вверх. -
Твою кавалерию! Не было печали!
- Блистательная хочет, чтобы я покинула караван?
- Еще чего! - Воспитавшая любимого стянула с нее берет и нахмурилась. -
Обкорнали! Кто до такого додумался? Только не говори, что Робер.
Мэллит молчала. Она не знала, что отвечать царственной, та была такой удивительной.
Сердце шептало - доверься, но тайна ничтожной Мэллит не принадлежала лишь ей.
- А ты славная девочка, - улыбнулась царственная, - только тихая, как мышка.
Можешь ничего не говорить, сама знаю, что вся беда от моего внука! Роберу не до того, то
воевал, то болел.
Ладно, цыпа, парень из тебя никакой, придется тебе девчонкой стать, но не гоганской, а
алатской. Будешь моей воспитанницей. Как тебя зовут?
- Родившие меня избрали имя Мэллит.
- Будешь Меланией!
Царственная раздвинула занавеси кареты, выглянула наружу и крикнула:
- Вы, оба, полезайте в карету. Живо, твою кавалерию!
ОЛЛАРИЯ. АЛАТСКАЯ ГРАНИЦА
"Le Roi des Epees" & "Le Un des Batons"
Визит Рокэ оказался для Его Высокопреосвященства полной неожиданностью, поскольку
герцог заявился по собственному почину. Ворон был в кэналлийском платье для верховой езды
и, как никогда, напоминал разбойника с большой дороги, но не простого, а придуманного
великим Дидерихом. Красавец-маршал был трезв и казался веселым, а что творилось у него на
душе, если, разумеется, у него таковая имелась, знал разве что Леворукий. Сильвестр в сии
глубины лезть не собирался, главное, с Вороном опять можно разговаривать. О прошлой
встрече кардинал предпочел забыть. На время.
Его Высокопреосвященство отодвинул донос из Эпинэ, тем более что тот был ложным.
- Хорошо, что вы зашли, Рокэ, я бы завтра в любом случае вас потревожил.
- Завтра это не получится даже у вас, - Рокэ уселся напротив кардинала, - сегодня
вечером я еду.
- Куда, если не секрет?
- На войну, куда же еще.
- Погодите, - Сильвестр с недоумением взглянул в слегка сощуренные глаза. Говорят, в
Седых землях водятся дикие коты с синими глазами. Наверняка твари смотрят так же.
- Как сегодня? Савиньяк еще не готов.
- Савиньяк выступит, когда сможет, - Алва задумчиво провел пальцем по замысловатой
резьбе, покрывавшей ручку кресла, - равно как и Альмейда, хотя про адмиралов, кажется,
говорят, что они выходят. Но я еду сегодня, и не ругайте своих шпионов, они не виноваты. О
моем отъезде знаю только я.
Сильвестр чуть было не назвал Рокэ сумасшедшим, но осекся, вспомнив разговор
годичной давности. Учить Ворона воевать столь же глупо, как его крылатого родича летать.
Алва с легкой иронией наблюдал за собеседником, ожидая проповеди, и Его
Высокопреосвященство невольно рассмеялся:
- Не дождетесь!
Рокэ вопросительно поднял бровь, и вконец развеселившийся кардинал спросил:
- Кого вы осчастливите совместным путешествием? Кроме Моро, разумеется.
- Моро как раз остается, - сообщил Алва, - его приведет Савиньяк, мы едем на
сменных лошадях. И все равно опоздаем, Фельп наверняка уже блокировали, по крайней мере, с
моря.
- В таком случае, что вы сделаете без флота и армии?
- Там посмотрим, - махнул рукой Алва.
- Но вы не моряк. - Проклятье, он все-таки позволил втянуть себя в разговор о
невозможном.
- Не моряк, - с готовностью согласился маршал, - и поэтому я не знаю, чего нельзя
делать на море. А бордонцы знают, чего делать на море нельзя, но не знают, что я этого не
знаю, а я еще не знаю, что сделаю, но знаю...
- Хватит, хватит, - замахал рукой кардинал, - я тоже не моряк, так что не морочьте
мне голову. Удерживать я вас не собираюсь, но без охраны вы не уедете.
- Сотня кэналлийцев вас устроит? Не считая десятка парней из Варасты, которые сейчас
болтаются в Олларии, моего нового порученца и виконта Валме в качестве десерта.
- Не понимаю, зачем вам понадобились наследник старика Валмона и сын Арамоны?
- Валме забавен, а мальчишка хотел стать гвардейцем, но покойный Ариго счел его
непригодным. Это, знаете ли, отличная рекомендация.
- Ричард Окделл будет в восторге, когда узнает, кто его сменил.
- Ричард Окделл и его восторги это, конечно, весьма важно, но у Эгмонта были и другие
дети. Он честно выполнял супружеский долг, этот Эгмонт.
- Да, - согласился кардинал, - удивительная сила воли и удивительная сноровка. Если
верить врачу Окделлов, число детей почти совпадает с числом визитов покойного герцога к
горячо любимой супруге.
- Из пистолета покойный промахивался чаще, - задумчиво произнес Рокэ. - Ваше
Высокопреосвященство, дело идет об одном из достижений герцога, что, естественно,
обернулось неудачей для меня.
- Так дочь Повелителя Скал вам не понравилась?
- О, - протянул Рокэ, - вы знаете?
- Если моим людям неизвестно, что вы собрались в Фельп, это не значит, что они
пропустили девицу на отыгранной вами лошади в сопровождении роты солдат. Кстати, девица
таковой и остается?
- Некоторые женщины укрепляют мужское целомудрие не хуже изумрудов. Ваше
Высокопреосвященство, мне нужны два фрейлинских патента и один патент придворной дамы.
- А вот теперь я все-таки назову вас сумасшедшим.
- Почему? Юной Айрис самое место рядом с Ее Величеством, а поскольку девице нужен
присмотр, я нашел ей дуэнью. Вдову капитана Арамоны.
- Она, кажется, дочь Крединьи?
- И похожа на него как две капли воды, но волосы чудесные...
- Крединьи не глуп, - задумчиво проговорил кардинал, - его дочь унаследовала только
отцовскую красоту?
- Не только. Она вам понравится.
- Хорошо, - Его Высокопреосвященство сделал пометку, - куда послать патенты?
- Ко мне. Позже Хуан снимет дом, а пока дамы поживут у меня.
- Ваш дом, ваше право, - Сильвестр поднялся и прошел к угловому шкафчику, - раз
уж вы уезжаете, придется выпить. Если вы, разумеется, не решили стать трезвенником.
- Я намерен пронести все свои пороки до конца земного бытия.
- Поскольку вы не озаботились снабдить меня винами семидесятисемилетней выдержки,
будете пить двадцатилетнюю "Слезу девственницы". В честь вашего участия в судьбе юной
Айрис Окделл. Я согласен, мысль оставить ее при дворе весьма удачна. Дочь Эгмонта выйдет
замуж за кого-нибудь из новой знати.
- Пожалуй, но только не за Леонарда.
- Вы не одобряете цвет его волос?
- В известном смысле. Рыжая женщина - это прекрасно, но рыжий мужчина - это
безобразие.
...Закладка в соц.сетях
