Жанр: Электронное издание
Kamsha07
...лятую кровь". Это савьер расин с семидесятисемилетней лозы. Чтобы ее оценить,
отнюдь не нужно быть знатоком. И это при том, что плохого вина в Кэналлоа просто нет.
Рокэ поднял и наклонил кувшин. Темная, блестящая струя полилась в украшенный
гербами кубок. Рокэ протянул его кансилльеру:
- Господин Штанцлер, это вино и вы стоите друг друга. Многолетняя выдержка, аромат
тайны, вековые традиции. Вы должны оценить.
Кансилльер Талига молчал, зачарованно глядя на Первого маршала. Не хочет пить? Не
может принять кубок из рук убийцы друзей? Но кто мешал отказаться от подарка еще вчера?
- Пейте, эр Август, - какой странный у Рокэ голос, - уверяю вас, вы никогда не пили
ТАКОГО вина. В нем все - легкий привкус лесных ягод, пыльца, солнце, в общем, само лето в
бутылке. А как долго сохраняется ощущение вкуса!
- Простите, Рокэ, - Штанцлер покачал головой, - я неважно себя чувствую, годы... Да
и новость, которую вы принесли...
- Пустое, эр Август, - Рокэ вновь улыбался той же улыбкой, что в Нохе, - бокал
хорошего вина никому еще не повредил, вам ли это не знать? Пейте! Здоровье Его Величества!
Штанцлер принял кубок, но, видимо, Ворон выпустил его из рук прежде, чем сжались
пальцы кансилльера. Семейная реликвия покатилась по столу, вино вытекло, лужица достигла
края стола, темно-красная струйка равнодушно потекла вниз, на серый ковер.
- Вы неосторожны, эр Август, - Алва поднял кубок и вновь его наполнил, - держите.
Крепче! А теперь здоровье Его Величества Фердинанда!
Штанцлер очень медленно сжал украшенную литыми фигурками ножку. Теперь он стоял
спиной к столу, держа в руке фамильный кубок, но все еще не пил. Кансилльеру и впрямь было
нехорошо - губы побелели, на лбу выступила испарина. Сердце? Очень может быть...
- Я счастлив служить моему королю, - глаза Августа Штанцлера стали жесткими, - но
я не мальчик. И не потерплю, чтобы меня...
Рокэ спокойно вынул из-за пояса пистолет, - синие глаза смотрели остро и холодно,
мелькнувшей утром безумной ненависти в них не было. Скорее усталость.
- Вы не готовы пить за короля? - Рука маршала начала медленно подниматься. - Но,
может быть, вы согласитесь выпить за королеву? За дом Раканов? За упокой души Эгмонта
Окделла и Мориса Эпинэ с сыновьями? Не желаете помянуть юного Придда, чуть менее юного
Феншо-Тримейна и отнюдь не юного Адгемара Кагетского вкупе с варастийцами, кагетами,
бириссцами и гигантской выдрой, к тому же кормящей матерью?
- Алва, - выкрикнул Манрик, - что с вами?!
- Сядьте, Леонард! Я пытаюсь найти для кансилльера подходящий тост. Как насчет
четверых, что нынче стучатся в Рассветные Сады? Не хотите пить за упокой? Выпейте за
здоровье Ричарда Окделла, Август Штанцлер, то есть... "эр Август"! Или за Талигойю,
великую и свободную! Считаю до четырех. Раз!..
Кто-то, кажется, Сэц-Гонт, двинул рукой. Алва выхватил второй пистолет и, не глядя,
нацелил в сторону шевельнувшегося. Пролетела муха, мерно капало на пол разлитое вино.
- Два...
Иорам Ариго не хотел драться, он бежал, а его пристрелили в спину. Как зайца. И никто
ничего не сказал...
- Три...
Штанцлер схватил кубок, залпом осушил и бросил на ковер. И тут Первый маршал Талига
Рокэ Алва засмеялся.
Глава 3
ОЛЛАРИЯ
"Le Roi des Deniers" & "Le Chevalier des Deniers"
Оскаленная каменная пасть безмятежно извергала ледяную струю, стекавшую в бассейн.
Солнце пронизывало прозрачную воду, так что были видны лежавшие на дне монеты. Посол
урготского герцога вытащил из кошелька золотой и бросил в пруд, тяжелый золотой кружок на
мгновение разбил дремотное водное зеркало и канул вниз.
- На счастье, - многозначительно произнес маркиз Габайру.
- Безусловно, - Его Высокопреосвященство кардинал Талига тонко улыбнулся дуайену
Посольской палаты. Шестидесятивосьмилетний хитрец просил о тайной встрече, вот пусть и
начинает разговор,
- Вы слыхали последние новости из Кагеты? - Жоан Габайру был прекрасным
дипломатом - прежде чем приступить к главному, он походит вокруг да около и понюхает,
чем пахнет ветер. Однако разговоры о погоде и здоровье ургот опустил, выходит, дело у него и
впрямь срочное.
- Какие именно? - Сильвестр с доброжелательным интересом взглянул маркизу в
глаза. - Последнее, о чем я слышал, это о взаимной, скажем так, гибели двоих сыновей
покойного казара.
- Да, я именно об этом, - облезлая голова посла скорбно качнулась, - такое несчастье.
За один год три нелепейшие смерти. Остается надеяться, что уцелевших сына и дочь Адгемара
судьба помилует.
- Баата обещает стать достойным государем, - согласился Сильвестр, - а прелестная
Этери скоро подарит принцу Бакрии наследника.
- Мой герцог искренне желает, чтоб нанесенные Саграннской войной раны поскорее
затянулись, - проникновенно произнес Жоан Габайру.
- Передайте Его Светлости Фоме Восьмому искреннюю благодарность Его Величества
Фердинанда Второго.
- Разумеется, - заверил маркиз и пустился во все тяжкие, расписывая дружеские
чувства, которые Фома испытывает к Талигу вообще и правящему дому в частности.
Хорошо бы поскорее понять, чего урготский хитрец "искренне желает" на самом деле.
Фома, как и его отец и дед, умудрялся ладить и с павлинами, и с Победителями Дракона,
немало наживаясь на перепродаже товаров враждующих стран. Золота в маленьком Урготе
побольше чем в Талиге, особенно после войны.
Сильвестр собирался вызвать Жоана для разговора о закупке хлеба и ссудах в обмен на
посредничество в торговых сделках с морисками.
Увы, он решил выждать до октавианских праздников, рассчитывая, что перемирие с
Агарисом заставит Фому сбросить цены, но все вышло с точностью до наоборот... После
погромов иноземные купцы кто разбегается, кто требует возмещения убытков, кто - снижения
пошлин, а как их снизить, когда свободные деньги съела закупка хлеба?
Урготы не могут этого не знать, но зачем им тайные встречи? Предложат хлеб и золото
под проценты? Нет! Фома хитер, как все кошки мира, он будет ждать, когда его попросят,
чтобы заломить втридорога...
- Ваше Высокопреосвященство!
Младший секретарь. Слегка запыхался, видимо, нечто неотложное.
- Маркиз, я вас на некоторое время покину.
- Разумеется, Ваше Высокопреосвященство. Габайру был эсператистом, но умным
эсператистом.
В разговоре тет-а-тет он, не вдаваясь в религиозные разногласия, обращался к
собеседнику, как к кардиналу.
- Еще раз прошу меня простить.
Дорак молча миновал заросли цветущего чубушника, который в среднем Талиге отчего-то
называют жасмином, и, выйдя на желтую от одуванчиков поляну, повернулся к секретарю:
- Итак?
- Маршал Алва убил всех своих противников.
- Этого следовало ожидать. Было что-то необычное?
- Алва приехал раньше времени, но к месту дуэли явился позже всех. Иорам Ариго
бросил шпагу и побежал, герцог его застрелил.
Человек, который был на месте дуэли, утверждает, что никто из секундантов противной
стороны поступок герцога не осудил, по крайней мере открыто. Человек, который находился у
входа в Ноху, показал, что Алва и его секунданты вышли вместе с секундантами убитых и
направились в особняк Штанцлера, где и находились, когда наблюдатель отправился с
докладом.
- Пригласите герцога ко мне. Нет, сначала я переговорю с секундантами. Разумеется, по
очереди, а Рокэ Алву попросите прийти вечером.
- Хорошо, Ваше Высокопреосвященство.
- Идите.
Странная дуэль, одновременно и понятная, и нет. Рокэ не одобрил мягкосердечия по
отношению к Ариго и Килеану и мог принять собственные меры, но Ги и Килеан должны были
обходить Ворона десятой дорогой. Нынешние Люди Чести не Окделлы и не Эпинэ, красиво
умирать не по ним. Рассчитывали, что поединок остановят? Или что он не состоится?
- Что-то серьезное? - Голос посла был полон участия и тревоги. Участие обычное,
дипломатическое, а вот тревога - нет. По каким-то причинам Фоме нужно, чтобы в Талиге все
было в порядке.
- Дуэль, - сообщил Сильвестр новость, которая, без сомнения, достигла Посольской
палаты еще вчера, - причем четверная.
- Да, я слышал, - живо откликнулся ургот, - полагаю, герцог Алва в очередной раз
доказал свою непобедимость.
- И весьма недвусмысленно, - сухо заметил кардинал, - все его противники убиты.
Вероятно, Его Величеству придется возобновить эдикт о запрете дуэлей.
- Прискорбно, - покачал головой Жоан Габайру, - однако новый подвиг Первого
маршала Талига позволяет мне перейти к причине, по которой я просил о встрече.
- Надеюсь, никто из ваших соотечественников не собирается вызвать герцога Алву?
- О нет, - посол мелодично рассмеялся, - мы, урготы, люди осторожные и отдаем себе
отчет в собственных возможностях. Дело в том, что последствия побед Рокэ Алвы на
юго-востоке дали о себе знать на юго-западе. Кагета, как известно, разорвала союз с Гайифой и
закрыла для кораблей империи свои порты.
- Кагета - самостоятельное государство.
- Не спорю. Однако павлин и носители его хвоста вознамерились компенсировать
убытки за счет Ургота и Фельпа. Мой герцог располагает сведениями, что бордонские дожи
готовятся к войне.
- Сколь эти сведения достоверны?
- Уверяю вас, они проистекают из абсолютно надежного источника.
Надо полагать. Фома никогда не обратится за помощью без крайней на то необходимости.
Странная ситуация, одновременно очень хорошая и очень плохая. Хорошая, потому что Ургот и
Фельп сбросят цены. Плохая, потому что они не смогут ничего продать. Нет ничего проще, чем
блокировать урготские порты, а Фельпский залив и вовсе готовая ловушка. И еще очень и очень
плохо, что кардинал Сильвестр узнает такие новости от иноземных послов... Бордонский
прознатчик клялся, что дожи затевают поход против морисских корсаров. Ошибся или
перекуплен?
- Что ж, у меня нет никаких оснований не доверять вашим сведениям, но я не верю, что
Бордон действует один.
- С точки зрения Золотого Договора - один. Дожи намерены в ближайшее время
заявить Урготу и Фельпу свои претензии, прошу заметить, совершенно неправомочные, и
начать морскую блокаду. К сожалению, у Бордона сильный галерный флот, что с учетом
раннеосенних штилей дает заметное преимущество над зависимыми от ветров парусными
судами.
- Однако Бордон не располагает сколько-нибудь значительной сухопутной армией.
- Это так, но в его распоряжении будет гайифская армия, формально имеющая статус
наемной. Ваше Высокопреосвященство, мой герцог уполномочил меня передать Его
Величеству Фердинанду некие предложения...
"Передать Фердинанду" - очаровательная формулировка...
- Безусловно, Его Величество обо всем узнает немедленно.
Узнает, когда понадобится его подпись, и ни минутой раньше. Фердинанд в последнее
время стал проявлять никому не нужный интерес к государственным делам.
- Мой герцог готов возместить пострадавшим во время беспорядков иностранным
негоциантам их убытки, - посол больше не улыбался, - и поставить в Талиг нужное
количество зерна. В ответ мы просим защитить герцогство Ургот и дружественный ему Фельп
от бордонских посягательств. Учитывая, что в настоящей момент угроза королевству исходит
только со стороны Дриксен и Гаунау, чей натиск успешно сдерживает маршал фок Варзов, мой
герцог просит отпустить в его распоряжение и на его полное обеспечение одну из свободных от
участия в военных действиях талигойских армий под командованием Рокэ Алвы и часть флота
под командованием адмирала Альмейды. Все издержки мой герцог берет на себя, равно как и
ответственность перед Золотыми землями. Мы твердо намерены защищать свои земли и воды,
во сколько бы это нам ни обошлось.
Разумеется. Ведь потеря флота и выхода к морю вам обойдется дороже.
- Его Величество Фердинанд в самое ближайшее время рассмотрит это предложение и
даст ответ. Я полагаю, он будет положительным, хотя, безусловно, придется дополнительно
обсудить ряд мелочей...
Как же быстро забывается плохое, даже не забывается, а куда-то уходит, превращаясь в
подобие сна. И чем темнее пережитый ужас, тем зыбче воспоминания. Луиза Арамона знала,
что все было на самом деле - убитые на улицах, горящие дома, намалеванная на двери крыса,
черноленточники, Арамона на крыше дома. Прошло три недели, а кажется - три года...
Первой пришла в себя мать. Аглая Кредон вновь была самой умной, дальновидной и
рачительной, вновь считала семью дураками, а соседей - безмозглым мужичьем. Нацепивший
черную ленту булочник был повешен на собственном крыльце, и никакие силы не заставили бы
мать понять, что лигиста повесили потому, что у него нашли награбленное, а не потому, что
покойник имел наглость угрожать госпоже Кредон. Появление в ее доме Первого маршала
Талига мать тоже расценила как признание собственной значимости. Она часами рассуждала о
короле, королеве, Первом маршале, кардинале, кансилльере словно они жили за углом и только
и думали, как заслужить одобрение Аглаи Кредон.
Вернувшийся в Олларию граф Крединьи обещал поблагодарить Рокэ Алву за помощь,
оказанную семье, находящуюся под его, Крединьи, покровительством. Луиза предпочла бы,
чтоб отец этого не делал, хотя разумных объяснений своему нежеланию найти не могла.
Возможно, дело было в Герарде, который хочет сам пробить себе дорогу. Сын после встречи со
своим кумиром ходил как во сне и каждый вечер подолгу стоял у календаря, высчитывая дни до
осени. Мальчик хотел уйти, и она его понимала, как и Селина, хотя девочка будет скучать без
брата. Дочь стала еще более тихой и задумчивой, чем раньше. Иногда она шепталась с
Герардом, и Луизе очень хотелось знать, о ком они говорят - о герцоге или о его оруженосце.
Арамона больше не появлялся, но Дениза утверждала, что это ничего не значит, и намекала, что
неплохо было бы под порогами и всеми окнами зарыть дохлых кошек, предварительно
заговорив.
Сама же Луиза о мертвом супруге почти не думала. Вернее, она думала не о нем.
Женщина хваталась за любую работу, стараясь выбросить из головы синеглазого герцога, а тот
не уходил. Это надо ж додуматься! Старая вдовая уродина и первый красавец королевства, в
сравнении с которым король не знатнее лакея! За столько лет можно было бы и отучиться
разевать рот на журавлей в небе. Это было глупо в молодости, особенно с ее внешностью и
происхождением, а сейчас и вовсе стало чудовищно нелепым.
Вдова капитана Лаик то смеялась над собой, то злилась, но ничего не могла поделать,
вновь и вновь вспоминая теплый ветер, ворвавшийся в провонявший холодом и страхом дом, и
человека с черно-белой перевязью.
"Сударыня, прошу простить мою навязчивость, у вас в доме не найдется вина? " "Прошу
простить"...
Смешно, но она старалась садиться на тот стул, на котором он сидел, и забрала в свою
комнату его стакан и пустую бутылку. Если Герард станет офицером, она, может быть, еще раз
или два увидит герцога. Дура! Старая влюбленная дура. Уродина, которой нечего делать и
которая воображает себе Леворукий знает что! И все равно Луиза Арамона была счастлива,
потому что синеглазый кэналлиец существовал на самом деле. Он жил в одном с ней городе,
дышал, смеялся, пил вино, любил молодых красавиц, которые не стоили одной-единственной
его улыбки, его случайно брошенного взгляда.
Кто-то дернул дверной колокольчик. Дениза в погребе, повар с помощником на рынке, а
лакей глуховат. Мать будет злиться, что она ведет себя как служанка, ну и пусть. Луиза
отложила шитье и вышла в прихожую. Стоял ясный день, в городе было спокойно, и женщина
без лишних слов распахнула дверь.
- Прошу простить мое вторжение, сударыня!
Если бы на пороге стоял сам Создатель, и то Луиза была б потрясена меньше. Ее хватило
только на то, чтоб посторониться и пролепетать:
- Монсеньор...
Рокэ Алва кивнул головой и шагнул через порог. Он казался усталым, более усталым, чем
прошлый раз, и одет был не по-маршальски, а в свои родовые цвета. Синяя рубашка, черный
колет, серебряная цепь с лучистыми синими камнями... Дорогу в гостиную герцог нашел сам,
Луиза плелась следом, лихорадочно пытаясь согнать с лица дурацкую улыбку. Выручила мать.
- Мы рады вас видеть, герцог - тоном вдовствующей королевы произнесла Аглая
Кредон, - садитесь.
- Благодарю, сударыня. К сожалению, у меня мало времени. Я хочу видеть вашего
старшего внука.
- Но от бокала вина вы не откажетесь, - теперь вся улица будет знать, что госпожа
Кредон на короткой ноге с Первым маршалом Талига, - ведь мы еще не поблагодарили вас за
оказанную нам услугу...
Остановить мать было невозможно, и Луиза почла за благо побыстрее сходить за
Герардом. Сын сидел у себя, запершись изнутри - от Жюля, но открыл сразу. На столе лежали
раскрытые книги. Что-то по астрономии.
- Мама?
- Надень куртку, причешись и спускайся вниз. К нам пришли.
- Кто?
- Герцог Алва, - Луиза с трудом произнесла имя вслух, возможно потому, что
мысленно повторяла его сотню раз на дню, - он хочет тебя видеть.
- Он?! Хочет видеть меня?!
- Да. Поторопись.
Сын отчего-то бросился к столу, закрыл книгу, схватил гребешок, положил назад, натянул
куртку, споткнулся о ковер, выскочил из комнаты и остановился:
- Мама, пойдем вместе.
- Хорошо.
Они чинно спустились вниз. Герцог по-прежнему стоял у камина. Матушка журчала
что-то светское, но Алва смотрел мимо госпожи Кредон. Губы сжаты, темные брови сведены,
почему он так устал? Неужели война?
Аглая возвысила голос и взмахнула сухонькой ручкой. Сын вздохнул и едва заметно
кивнул головой в сторону бабушки. Создатель, сколько они еще будут ходить в
приживальщиках! Мать есть мать, но эта мать всю жизнь любила только себя.
Луиза легонько подтолкнула Герарда - пусть спускается первым. Герцог услышал скрип
и повернулся быстро и грациозно, как хищный зверь. Герард вздрогнул, но продолжал спуск.
Луиза видела напряженный затылок сына, смятые светлые волосы. Он так и не причесался, а
она не проследила. Дура!
- Добрый день, молодой человек.
- Добрый день, монсеньор, - голос Герарда дрогнул, и он по-жеребячьи вскинул голову.
Они с Алвой были примерно одного роста, может быть, Алва на палец повыше.
- Вы, помнится, мечтали о военной карьере? - -Да!
Мечтал - это мягко сказано. Это было смыслом жизни сына. Насколько Арнольд,
раздери его кошки, был трусом и лентяем, настолько Герард рвался в армию. Хотя с фамилией
Арамона весело ему там не будет.
- Мой оруженосец был вынужден меня покинуть, -
ровным голосом произнес герцог. - Прошлый раз я предлагал вам службу в Торке. Это
предложение остается в силе, но, если вы хотите, я готов взять вас к себе. Порученцем.
Справитесь - после первой же кампании получите офицерский чин, нет - сами виноваты.
- Я согласен, монсеньор, - казалось, вокруг сына разлилось сияние. - Что я должен...
- Привести в порядок свои дела. Двух дней вам хватит?
- Да...
- Послезавтра в десять утра приходите ко мне.
Я приму вашу присягу.
- Монсеньор...
- Послезавтра в десять. До свидания, сударыни. Луиза на ватных ногах пошла следом за
Герардом, провожавшим невиданного гостя. Сын нужен Первому маршалу Талига? Первый
маршал Талига сам пришел за ним в мещанский дом? Создатель, этого не может быть! У порога
Рокэ Алва обернулся:
- Подумайте еще раз. Я не из тех людей, с которыми легко. Вы вправе отказаться и
отправиться в Торку.
- Нет!
Синий взгляд задержался на лице сына, затем Первый маршал Талига усмехнулся, но
как-то невесело, и вышел, не сочтя нужным прикрыть за собой дверь.
- Мама! - Герард говорил шепотом. - Мама, я не сплю?
- Нет, - через силу произнесла Луиза, смотря, как герцог подходит к роющей землю
лошади и разбирает поводья, - не спишь.
Почему вокруг ее сердца обвилось что-то вроде змеи? Холодной, скользкой, ядовитой...
Герард не должен уходить, это опасно! Ему лучше остаться здесь. А ему нужна эта
безопасность? Он не Арнольд и не простит, если она его не отпустит, хотя что за глупости?!
Если его не отпустить, Герард уйдет без разрешения, как ушла бы она сама, помани ее в свое
время ожившая мечта. Луиза бодро улыбнулась:
- Герард, ты видел, как одет монсеньор? Ничего лишнего. Нам надо подумать, в чем ты к
нему явишься.
Из сына не выйдет ни лавочника, ни нотариуса, только военный. Так пусть идет за своей
звездой, за своей синей звездой, а ее дело молиться за него... за них обоих!
Лис остается лисом, какого бы цвета ни была его шкура. Белые лисы дороже, рыжие
увертливее. Дед нынешнего тессория увернулся от предложения королевы найти родовитого
предка и примкнуть к дриксенской партии. Манрик принялся юлить и юлил до тех пор, пока
Георг Оллар и кардинал Диомид не покончили и с новоявленными аристократами, и с их
покровительницей. Внук не уступал деду ни рыжиной, ни хитростью. Впрочем, свое дело
Леопольд Манрик знал отменно. Недоброжелатели утверждали, что тессорий так любит деньги,
что даже не ворует - такое умиление у него вызывает вид королевской казны.
Манрик и впрямь, добывая таллы и суаны, делал все возможное и невозможное, но
закупки хлеба сжирали слишком много золота. Ничего, теперь платить будет Фома, но знать об
этом кому бы то ни было рано. Даже Леопольду, хотя он и надежен.
- Ваше Высокопреосвященство, вы успели просмотреть мои предложения?
- Да, расчеты весьма убедительны. И все же у меня остаются некоторые сомнения насчет
перечисленных провинций, - показывать лису, что кардинал думает не о деньгах, нельзя.
- Если мы не возьмем у врагов, придется брать у союзников, - заметил Манрик.
- Эпинэ и Надор с трудом заплатили причитающийся с них налог, а вы собираетесь
обложить их новым. Кансилльер будет возражать.
- Несомненно, Штанцлеру и иже с ним мои предложения не понравятся, - рыжий
тессорий посмотрел на часы, - пора бы господину кансилльеру и появиться. Он прибыл во
дворец два часа назад.
- Как я понимаю, вместе с вашим сыном, - медленно проговорил Его
Высокопреосвященство, - так что новости вы знаете из первых рук.
- Да, Леонард мне рассказал. Мы должны быть благодарны Штанцлеру за то, что он взял
на себя столь неприятную миссию, как сообщить Ее Величеству о гибели братьев.
- Кансилльер у королевы? Тогда его задержка извинительна. Признаться, я полагал, что
о случившемся Их Величествам сообщил ваш сын, ведь он присутствовал при дуэли.
Передайте, к слову сказать, ему мою признательность, мысль отправить ко мне виконта Валме
и виконта Мевена была превосходной.
- Леонард будет польщен, мнение Вашего Высокопреосвященства для него более чем
ценно.
- И все-таки, каким образом Штанцлер оказался у Ее Величества?
- Вы же знаете Его Величество, - поджал губы Манрик, - он не любит ни
выслушивать дурные новости, ни тем более сообщать их. Штанцлер вызвался рассказать обо
всем Катарине Ариго, которую знал "еще девочкой", и Его Величество с восторгом ему
разрешил. Это было весьма кстати, потому что Леонард сообщил некоторые подробности, о
которых при кансилльере говорить было неосмотрительно.
Ваше Высокопреосвященство, все мы знаем, что Алве нравится играть с огнем и пока он
выигрывает, но...
Манрик любил делать многозначительные паузы. Те, кто хотел понять, понимали, сам же
тессорий не произносил ничего его порочащего.
- Вы полагаете, граф, что с этой дуэлью не все гладко? Рокэ Алва нуждается в охране?
- Безусловно, - тессорий задумчиво переложил несколько переплетенных в кожу книг
для записей с одного места на другое. - Первый маршал Талига мне и моим сыновьям
симпатичен, но даже будь мы в ссоре, я сказал бы то же самое. Алва слишком дорогая лошадь,
чтоб подпускать к ней волков. Сегодня обошлось, а завтра?
- Вы ведь очень заняты? - Его Высокопреосвященство тоже мог быть
многозначительным.
- Время, если нет другого выхода, можно растянуть,
тем более отчет закончен. Остается ждать, когда с ним ознакомятся Лучшие Люди и Его
Величество.
- Я просил Его Величество утвердить тайную инспекцию для расследования покушения
на герцога Рокэ Алву.
- Вы имеете в виду...
- Выстрел на улице Мимоз, но если инспекция найдет свидетельство того, что это лишь
часть заговора...
- А это вполне вероятно, - медленно проговорил тессорий. - Рокэ Алва - гордый
человек, он предпочитает защищаться сам, но сцена в доме кансилльера наводит на мысль о
попытке отравления. К счастью, неудачной.
- Так вы готовы взяться за дело?
- Почитаю своим долгом. Ваше Высокопреосвященство, я считаю необходимым
переговорить с оруженосцем герцога Алвы.
- Зачем, вам этот юноша?
Леопольд Манрик весьма убедительно удивился:
- Он мог заметить, кто и откуда стрелял в его сюзерена.
- Да, действительно. Вы можете поговорить с ним, но мне кажется, юноша будет более
откровенен в отсутствие герцога.
- Несомненно. Ваше Высокопреосвященство, я полагаю своим долгом навестить Ее
Величество и выразить ей свое сочувствие.
- Вы абсолютно правы, Леопольд. Более того, я предлагаю сделать это прямо сейчас. Я,
как духовное лицо, должен был прийти с утешением немедленно, но дела государственные
превыше скорбей одного человека.
Его Высокопреосвященство поднялся, едва удержавшись от того, чтоб коснуться груди.
Дурная привычка, не стоит ее выказывать. Манрик умен, он поймет, что кардинал хватается за
сердце неспроста.
- Ваше Высокопреосвященство, я полагаю, Ее Величество захочет выслушать рассказ
очевидца.
- Да, присутствие Леонарда весьма желательно, - кивнул Сильвестр.
Вот все и разрешилось. Рокэ займется войной, а Манрик - заговорами, существующими
и иллюзорными. Жаль, Алва поторопился. Устранять Штанцлера и его сторонников было бы
удобнее осенью, в отсутствие будущего короля, хотя все взаимосвязано. Гайифа приказала
отделаться от Ворона до начала урготской авантюры, понимая, что Фома захочет купить
маршала, а сидящий без денег и хлеба Квентин Дорак его продаст.
Леонард и десяток гвардейцев стояли у входа в апартаменты королевы, и Сильвестр не
сомневался, что проходы для слуг также охраняются. Штанцлер немолод, прорываться силой не
станет, а вот отравиться может. Если поймет, что игра закончена. Что ж, пусть травится, если
хочет. "Новопреставленный Август Штанцлер"... Хорошо звучит.
Двери в кабинет королевы были прикрыты, и оттуда доносились звуки арфы. Ка
...Закладка в соц.сетях
