Жанр: Электронное издание
Kamsha07
...тив солнца...
- Условия обговорены и могут быть изменены лишь по взаимному согласию сторон, -
Карлион, как представитель оскорбленной стороны, заговорил первым. - Я понимаю, мои
слова являются лишь данью традиции, и тем не менее предлагаю закончить дело миром.
- Нет, - покачал головой Ворон, - все было сказано вчера. Возможно, утро и мудренее
вечера, но я не намерен ни отказываться от поединка, ни менять условия. Разве что господа
пожелают встать на линию.
Господа на линию встать не пожелали. Марсель был готов поклясться, что Иорам и братец
Придда с жуткой фамилией вообще предпочли бы не драться, но деваться им было некуда.
- Согласно договоренности очередность сражающихся определяет жребий, - Ангерран
Карлион был невозмутим, ведь он не дрался, - желает ли герцог Алва, чтобы его секунданты
наблюдали за жеребьевкой?
- Мне безразлично, кто будет первым, - пожал плечами Рокэ.
Ангерран кивнул, двенадцать человек отошли в сторону.
- Вы заставили нас поволноваться, - заметил Манрик, - виконт даже собрался вас
заменить.
- Очень мило с вашей стороны, Марсель, - Рокэ расправил крагу на перчатке, -
надеюсь, вы составите мне компанию и дальше?
- То есть? - уточнил Манрик.
- Вы забыли? Штанцлер был столь любезен, что пригласил всех, кто сможет до него
добраться, на завтрак.
- Я помню, - рыжий генерал казался удивленным, - но неужели вы решили принять
приглашение?
- Разумеется. Более того, я послал Августу обещанное вино. Две дюжины бутылок. Из
расчета по две на человека. С моей стороны было бы просто неприлично оставить любезного
кансилльера без "слез" и "крови"...
Марсель Валме никогда не страдал пристрастием к арифметике, но то, что, по мнению
Ворона, до Штанцлера доберется одиннадцать человек из пятнадцати, он понял.
2
Ангерран Карлион сухо сообщил: первым дерется граф Штефан Фердинанд
Гирке-ур-Приддхен, вторым - Ги граф Ариго, затем граф Людвиг Килеан-ур-Ломбах и
последним - Иорам граф Энтраг.
В ответ Рокэ поклонился, сбросил колет и в одной рубахе молча прошел к центру
площадки. Марсель на всякий случай подошел к секундантам противников, Манрик, слегка
поколебавшись, последовал его примеру. Если те решат вмешаться, их ждет схватка трое
против двенадцати, сложно, но где наша не пропадала! Впрочем, судя по лицу Карлиона, он не
вмешается, а остальные и подавно. Марсель перехватил взгляд Мевена и понял, что старый
приятель дорого бы дал за возможность оказаться в каком-нибудь другом месте.
Алва и брат Придда заняли позицию, Рокэ - слева, граф Штефан - справа. Пока они
просто стояли, но Марсель знал - один скоро ляжет. Если бы Валме спросили, как он это
понял, виконт начал бы что-то про положение рук и ног, хотя дело было в давящей тишине,
повисшей над полумертвым аббатством, и улыбке Ворона.
Гирке-ур-Придцхен не выдержал первым. Медленно и аккуратно обнажив шпагу и не
забывая смотреть сопернику в глаза, он сделал шаг назад, словно приглашая Рокэ к нападению,
но тот приглашения не принял. Шпага герцога оставалась в ножнах, а сам он внимательно
разглядывал возлежащего на крыше кота. Валме показалось, что Алва и древняя тварь ведут
безмолвный разговор, до Гирке-ур-Приддхена им дела не было, а тот медленными шагами
вослед солнцу начал обходить так и не удосужившегося выхватить шпагу соперника по
полукругу. Рокэ не шевельнул и бровью, кот тоже сохранял неподвижность, только яростно
подергивался черный кончик хвоста, и Марсель поразился дурацкой мысли, что, будь у людей
хвосты, изображать невозмутимость было бы куда труднее.
Виконт бросил быстрый взгляд на других соперников Рокэ. Двое неподвижностью могли
поспорить со статуями, а Иорам переминался с ноги на ногу, словно ему жали сапоги. На
площадке все оставалось по-прежнему - граф все еще пытался обойти герцога, усиленно
созерцавшего кота, но Валме почувствовал: сейчас что-то произойдет, не может не произойти.
Марсель наблюдал поединки не раз и не два, да и самому ему случалось драться, но такого
жуткого ощущения у виконта еще не было.
Брат Придца наконец решился. Пробный взмах шпаги, росчерк света на серой стене и...
ничего. Рокэ не шевельнулся, этот человек чувствовал, где пройдет клинок соперника, и не
считал нужным тратить силы на уходы. Так шадские гончие знают, где выскочит зверь, и идут
ему наперерез, не обращая внимания на следы.
Гирке-ур-Приддхен считался неплохим фехтовальщиком, пожалуй, лучшим среди своих
товарищей. Валме, по крайней мере, к подобному сопернику отнесся бы очень серьезно. Граф
нанес быстрый удар сбоку, одновременно уходя от появляющегося из-за стен солнца. Хороший
маневр, он позволяет ослепить соперника и почти наверняка ранить его, но... Ворон, так и не
тронув оружие, отступил назад. Ненамного, на четверть шага, но этого хватило. Следующая
атака стала для Гирке-ур-Приддхена последней. Единым стремительным движением Алва
выхватил шпагу, отбил вражеский выпад, поймал солнечный блик на кончик клинка и оставил
кровавую роспись на шее графа. Хлынула кровь, глупое тело секунду или две продолжало
двигаться вперед, затем бег прервался, и брат Вальтера Придца с неожиданно громким шумом
рухнул на серые плиты. Алва достал платок, вытер шпагу и вбросил ее в ножны, словно не
замечая, как Ги Ариго, достав оружие, медленно пошел вперед. Марсель вздохнул и стиснул
зубы: бывший маршал Юга был дрянью, но наблюдать игру кошки с мышью неприятно, даже
если ты не терпишь мышей и уважаешь подданных Леворукого.
Ги тоже пошел по кругу, обходя неподвижно стоящего Рокэ и чередуя быстрые шаги с
сериями коротких. Умирать он не хотел, а преимущество солнца за спиной казалось ему
слишком важным, чтобы от него отказаться. Кот хрипло мяукнул, и Валме подумалось - тварь
все поняла и объясняет глупцу, что единственной возможностью выжить является бегство.
Все повторилось: пробный выпад, росчерк света и... ничего. Абсолютная,
всепоглощающая тишина. Не скрипнула кожа перчаток, не ударили в камень каблуки. Рокэ
лишь слегка качнулся, и пробный выпад Ариго прошел мимо. Валме не был новичком в
фехтовании, но подобного совершенства во владении собственным телом видеть ему не
доводилось, да и Ариго сегодня превзошел сам себя, его удары можно было бы назвать
точными и смертоносными, пошли ему Леворукий другого соперника.
Удар из верхней позиции с уходом влево, ложным выпадом в поясницу и возвратным
ударом в голову. Мимо!
Удар из полупозиции снизу вверх с явным намерением достать шею Рокэ и немедленный
уход в защитную стойку, чтобы, упаси Создатель, не пропустить ответный. Но удара не было,
Рокэ и не думал атаковать, более того, он завел левую руку за спину, выставив правую вперед,
словно рука и есть его шпага. Алва был спокоен, как кот над мышиной норой, а брат королевы
словно обезумел, а может, так оно и было. Ги наносил беспорядочные удары, не думая ни о
направлении, ни об общей стратегии, хорошо хоть не забывал постоянно менять позицию, но
все хитрости и обманы пропадали зря - Ворон просто не обращал на них внимания.
Алва соизволил выхватить шпагу лишь на девятой или десятой атаке, встретив клинок
Ариго своим. Лицо Ги исказилось от боли, рука непроизвольно дернулась, а Ворон вбросил
оружие в ножны и ухмыльнулся, словно его что-то позабавило. Граф вновь бросился в атаку,
Рокэ спокойно подставил шпагу. Брат королевы сморщился и резко отступил, причем дальше,
чем требовалось. Алва, выждав, пока Ариго придет в себя, ударил все по тому же месту на
клинке, и тут до Марселя дошло! До сего дня виконт не верил, что, не держа шпагу в руке,
лишь по ее движению, можно найти на клинке место, от удара по которому откат в кисть будет
столь силен, что рука противника онемеет. Ворон сделал именно это.
Ги еще трижды бросался в атаку, а Ворон повторял фокус со шпагой, не забывая всякий
раз вкладывать ее в ножны. Марсель с трудом представлял, как Ариго умудряется держать
оружие - кисть у него должна была отняться уже после второго удара. Сам Валме давно бы
переложил шпагу, но Люди Чести почитали фехтование левой богохульством.
После пятой попытки дорваться до Алвы запыхавшийся Ги остановился и снова перешел
в позицию спиной к солнцу. Громко и зло взвыл кот. Алва очень медленно вытащил шпагу,
направив клинок в сторону ног соперника, и шагнул вперед. Лицо Ворона казалось каменной
маской. Однажды Марсель видел такую: крестьянин копал колодец недалеко от Гальтары и
вырыл то ли древнего бога, то ли демона. Обожавший всяческие редкости барон
Капуль-Гизайль купил диковину. За деньги Марселя Валме, разумеется. Однажды Марсель
ночью зачем-то зашел в комнату, где на стене висела проклятая маска, и чуть не умер от ужаса.
Усилием воли Валме вернулся в Ноху. Поединок продолжался, но роли переменились. Ги
защищался, делал он это грамотно, но куда дайтской гончей против варастийского волкодава!
Рокэ был великолепен: легкий поворот корпуса, шаг правой вперед, клинок опущен к ногам и
молниеносный выпад... в голову! Ариго ждал удара, но не там и не так, в глазах графа
мелькнуло отчаяние - бедняга понял, что этот выпад ему не отбить, но шпага Алвы замерла в
пальце от побелевшего лица и медленно скрылась в ножнах.
Кот потянулся, выгнул спину и прыгнул вниз: он уже все понял и не счел нужным
дожидаться развязки. Плечи Ги вздрогнули, граф нелепо махнул шпагой и попятился. Зло
ухмыльнувшись, Алва шагнул вперед, неторопливо обнажая клинок. Ги отступил еще, он был в
отчаянии и не представлял, что делать, а Рокэ с все той же усмешкой играл шпагой; короткий
взмах, финт, еще один финт!..
Солнечные блики плясали по древним стенам. Двое людей медленно двигались по кругу,
один был в ужасе, другой... Лицо Алвы утратило обычное спокойствие. У смерти и впрямь был
синий взгляд, и она в упор глядела на брата королевы. Ворон знал, что убьет, хотел убить и не
скрывал своих намерений.
Валме так и не понял, обо что споткнулся Ариго, а может, у него просто подвернулась
нога. Как бы то ни было, граф рухнул на камни, помнившие еще торквинианцев. Он попытался
вскочить, но вражеский клинок оказался быстрее. Молниеносный удар сверху вниз, и рука
лежавшего онемела от локтя до кончиков пальцев. Переложить шпагу Ариго не успел бы, даже
если бы захотел - издевательски изящным движением, нарочито медленно Алва оборвал
жизнь бывшего маршала Юга и повернулся к Килеану-ур-Ломбаху.
До сего дня Марсель Валме был убежден, что если кто и ненавидит бывшего коменданта
Олларии, так это он, но выверни виконта наизнанку и в придачу выжми, как прачка выжимает
белье, не набралось бы и сотой доли той ярости, что полыхнула в глазах Ворона. Марсель не
представлял, что подобное вообще возможно, хотя дело могло быть и в освещении. Килеан
вынул шпагу и с видом приговоренного двинулся вперед, да он и был приговорен. Смотреть,
что произойдет, Валме не стал. Будь его воля, он бы уподобился давешнему коту и юркнул в
какую-нибудь щель, но секундант не может покидать место поединка.
Валме попробовал смотреть на Манрика, но рыжий генерал откровенно наслаждался
зрелищем. Стало еще тошней, а вид белых физиономий вражеских секундантов и зеленой
морды Иорама доконал Марселя окончательно и бесповоротно. Виконт возвел очи горе. В
синем небе кружила голубиная стая, Валме принялся считать птиц, но те то появлялись, то
исчезали за фасадом гигантского старого собора. Любопытно, зачем торквинианцам
понадобилось такое чудовище? А подземная Ноха, говорят, чуть ли не больше наземной...
Короткий вскрик, мерзкий чмокающий звук и смешок Манрика возвестили о том, что все
кончено. Марианна могла забыть о навязчивом и неприятном кавалере, но Марселя это, как ни
странно, не обрадовало. Он был готов убить Килеана, и, скорее всего, их шпаги рано или
поздно бы скрестились, но то, что творил Ворон, вызывало оторопь. На серых плитах лежало
уже три трупа, но граф Энтраг становиться четвертым не хотел. Под взглядами тринадцати
человек Иорам сделал шаг в сторону страшной площадки и вдруг с воплем: "Я! Нет... Не
могу... Нет! " с силой отшвырнул шпагу, запрыгавшую по камням, и, прикрывая голову
руками, помчался прочь. > - Пистолет! Валме взглянул на оказавшегося рядом Ворона, не
понимая, чего тот хочет, Манрик оказался расторопней. Капитан личной королевской охраны
выхватил из-за пояса пистолет и протянул Рокэ. Грянул выстрел. Иорам, по-бабьи всплеснув
руками, рухнул на землю. Алва обвел бешеным взглядом своих и чужих секундантов,
улыбнулся и медленно произнес:
- Что ж, теперь самое время навестить господина кансилльера. Полагаю, нас уже ждут...
Секунданты погибших подавленно молчали, и было в этом молчании нечто странное.
Конечно, жить хочется всем, но подчиниться Рокэ того же Мевена заставил не только и не
столько страх.
К воротам пошли кружным путем, хоть тут повезло. Ноха потихоньку просыпалась -
урчали голуби, вокруг архива сновали ликторы, у входа в храм деловито рассаживались нищие,
готовясь к началу девятичасовой службы. Откуда-то вышел кот, точная копия того, что
наблюдал за дуэлью, но с белым пятном на горле.
- Это другой, - чужим голосом произнес Мевен.
- В Нохе много кошек, - согласился Рокслей, и все вновь замолчали.
Разрубленный Змей! Почему они идут на этот дурацкий завтрак? Что нашло на
Штанцлера, когда он приглашал к себе участников дуэли? Что нашло на них всех?! Из восьми
секундантов только Карлиона, Рокслея и Тристрама можно назвать даже не приятелями
покойных, а сторонниками Штанцлера. Мевен и Сэц-Гонт ладят со всеми, от кого бы кто ни
происходил, а Нарди, Коэрэ и Дарави и вовсе в столице новички и не успели примкнуть ни к
одной стае. Неужели Люди Чести так напуганы, что Ариго с Килеаном пришлось искать
секундантов среди чужаков?
Утреннее напряжение спало, и Марселю отчаянно хотелось поговорить, но Манрик был
слишком доволен происшедшим, Рокэ о чем-то думал, а лезть к секундантам погибших было
неудобно. Виконт молчал, хотя язык у него чесался отчаянно. Показались ворота, за которыми
ждали слуги с лошадьми. Карлион направился к невысокому человеку в алом, державшему
роскошного линарца. Коня Валме узнал - на нем ездил Ги Ариго.
На колокольне отзвонили восемь. Полчаса, как новым графом Ариго стал Жермон -
паршивая овца в благородном семействе, лишенная наследства и выставленная родичами в
Торку. Любопытно, сегодняшняя дуэль поставит конец на связи Алвы с королевой, или милая
Катари поплачет, мужественно сожмет зубки и раздвинет ножки...
Виконт вскочил в седло, и тут же рядом возник Мевен, на лице которого не было обычной
улыбки.
- Мерзкая история, - виконт поправил шляпу, - и утро мерзкое...
Марсель в ответ неопределенно пожал плечами.
- А самое мерзкое, - Иоганн понизил голос, - что мы все видели и ничего не поняли.
- Ты о чем? - быстро переспросил Валме. - Мне тоже казалось, что дело нечисто, но
потом Рокэ все-таки появился.
- В том-то и дело, что его не ждали. Нет, Марсель, я ничего не знаю, но готов
поклясться, что Иорам драться не собирался. Ты же помнишь, какой он трус!.. То есть был...
Марсель помнил. Трусость унара Иорама в свое время служила предметом неисчерпаемых
шуток.
- Понимаешь... Только не говори твоим друзьям...
- Манрик мне совсем не друг, а Рокэ это Рокэ...
- Все равно не говори, но Иорам с утра рычал леопардом, а увидев Рокэ, превратился в
зайца. Говорю тебе, что-то затевалось. И мне это не нравится!
- Приятно, что хоть кто-то сегодня может говорить, - Джеймс Рокслей ловко осадил
каракового линарца, - эх, не ездить бы нам к кансилльеру!
- Так поверните коня, - предложил Валме.
- Нет, - покачал головой Рокслей, - во-первых, все едут. Во-вторых, мы почти
приехали, а в-третьих, мне кажется, что еще не конец.
- Разрубленный Змей, и вам тоже?!
- И мне, и Сэцу с Дарави. Карлион молчит, но такой уж он... молчаливый. Во что нас,
собственно говоря, втравили? Штанцлер помирился с Дораком и они сговорились уменьшить
поголовье Людей Чести?
- При помощи Ворона? - хмыкнул Мевен. - Надежный способ.
- Особенно с учетом условий дуэли, - вмешался Марсель. - А выбирал их не Рокэ.
- Вы правы, Валме, - задумчиво произнес Рокслей. - Рокэ заранее соглашался на
любые условия, так что они сами выбрали свою смерть...
Разговор увял - каждый думал о своем. Марсель вспомнил валявшегося в луже крови
Килеана... Марианна обрадуется, он бы тоже обрадовался, если бы не видел, как прикончили
Ги Ариго.
Кавалькада растянулась вдоль длинной серой стены, примыкающей к особняку
Штанцлеров. Что сделает кансилльер, когда узнает об исходе дуэли и увидит Ворона? Что
сделает Ворон? Первый маршал ехал между Карлионом и Манриком, это вышло случайно, или
он не хотел, чтобы Карлион, самый старший из секундантов, успел с кем-то переговорить?..
Леворукий и все его кошки, что за чушь лезет в голову, что за мерзкая чушь?! Дуэль -
это дуэль! Кто-то кого-то оскорбляет, кто-то пытается смыть оскорбление кровью, иногда это
получается, иногда - нет.
При виде гостей лицо кансилльера посерело, но он сдержался:
- Проходите, господа. Я вижу, Рокэ Алва в очередной раз доказал, что он - первая
шпага этой страны.
- Пришлось, - Рокэ держался подчеркнуто любезно, - поскольку вчера и вы, и ныне
оставшиеся в Нохе господа придерживались другого мнения.
- Лично я никогда не сомневался в ваших талантах, - бесцветным голосом возразил
Август, - но надеялся, что к утру обе стороны остынут и поединок не состоится.
- Во вторую надежду я готов поверить, - кивнул Алва, - но не в первую... Тем не
менее вы обещали завтрак.
- Стол сервирован. Если утренние подвиги не лишили вас аппетита, я прикажу подавать.
Как бы ни владел собой Штанцлер, он выглядел как человек, на которого обрушилась
скала.
- Я не голоден, - быстро произнес Карлион.
Не голодны были и остальные. Марселю тоже о еде думать не хотелось, другое дело -
выпить. Выпить было просто необходимо, чтобы забыть жалкие вопли Иорама, обреченное
спокойствие Гирке-ур-Приддхен-ур-Габен-хафта, имя которого виконт наконец-то запомнил,
дикие глаза Рокэ, требующего пистолет...
Хорошо хоть Алва больше не напоминал вырвавшегося из Заката демона. Марсель
возблагодарил Леворукого, что Ворон вновь надел маску, упавшую с него во время поединка.
Человек не может так ненавидеть, а если может, то он уже не человек...
- Думаю, любезный хозяин нас поймет, если мы откажемся от завтрака, - сказал
Манрик, - но бокал-другой вина никого не оскорбит и никому не повредит.
- Хорошо, - коротко произнес Август, и Валме вновь стало его жаль.
Комната, в которую их провели, была мрачноватой и старомодной, как и все в этом доме,
включая хозяина. Гости чинно расселись вокруг сервированного тяжелым серебром стола.
Манрик, хозяин и Карлион обменялись несколькими ничего не значащими фразами.
Распахнулась дверь, слуги в зеленом и сером принесли вино.
- Любезный, - нарушил молчание Алва, - перелейте в кувшины с широким
горлышком и уходите. Хорошие вина должны немного постоять открытыми. Когда придет
время, я сам разолью.
Вновь повисла звенящая тишина. Словно в пещере, свод которой готов обрушиться.
- Сударь, - подал голос Рокслей, - раз у нас есть время, не будете ли вы столь
любезны, чтобы рассказать о вине, которое мы будем пить. Я давно хочу узнать секрет "слез" и
"крови".
- Это довольно обширная тема, - заметил Алва, - начнем с того, что "слезы" и
"кровь" - это название вин, но не сортов винограда. Виноград одного сорта в Южной Дриксен
породит одно вино, в Кагете - второе, в Кэналлоа - третье.
- Почему? - внес свою лепту в разговор Мевен.
При чем тут вино? Им нет до вина никакого дела. Что-то должно произойти, это
понимают все, и все делают хорошую мину при плохой игре.
- Дело в том, - Алва говорил ровно и монотонно, словно читал над покойником Книгу
Ожидания, - что виноград не выносит избытка воды. Ему нужны холмы или невысокие горы,
почвы лучше всего песчаные или краснозем. Красному требуется солнце - и побольше, и
собирать его нужно быстро, а то ягоды станут слишком "пьяными". Белому, наоборот, нужен
климат похолоднее.
- Как в Дриксен, - вспомнил кавалер Дарави.
- Да, в Южной Дриксен и Гаунау осень холодная и наступает рано. Поэтому белые вина
там терпимы, а тамошние красные могут пить лишь северяне. Кроме разве что аэ .
В Кагете солнца хватает, а часть долин Рцука и Матры прикрыта горами. Поэтому там и
красные весьма недурны (кроме расин ), и белые в самый раз.
- Но ведь не все кэналлийские - это "кровь" и "слезы", - попытался поддержать
беседу Карлион.
Вот кому точно не мешает выпить - бел как мел. Рокслей сидит прямо, словно проглотил
копье, Тристрам рассматривает руки, Сэц-Гонт - стоящий перед ним кубок... Интересно, как
выглядит он сам?
- "Кровь" и "слезы" - это вина с виноградников Гостильской долины и только
оттуда, - ответил герцог, и тут Валме осенило - Алва говорит для Штанцлера и только для
Штанцлера. Это еще одна дуэль, пятая!
- Гостилья - это ведь на юге? - снова влез Дарави, похоже, изрядно преуспевавший в
землеописании.
- Вы правы, кавалер, - согласился Рокэ, - это длинная долина на самом юге Кэналлоа,
одной стороной почти выходящая к морю. Почти, но не совсем - морской воздух хорошему
винограду вредит. С другой стороны, Гостилья ограничена довольно-таки высокими горами. В
Кампораисес растят белый виноград, в Гэриньенте - красный - и все счастливы...
- Рокэ, - внезапно произнес Мевен, - у вас перчатка в крови.
- Действительно, - Алва задумчиво поглядел на свои руки, - я понимаю отравителей,
яд, по крайней мере, не портит одежду. Видимо, поэтому прижимистые люди предпочитают
врагов травить.
- Да уж, Рокэ, - Валме выдавил из себя улыбку, - обвинять вас в скупости - то же...
- Что в милосердии, - подсказал Ворон, срывая испачканную перчатку и швыряя под
стол.
- Алва, что я вижу? - в голосе Манрика прозвучало несказанное удивление. - Вы
стали носить рубины?
- Это не рубины, - Алва задумчиво коснулся тревожного золотого кольца. Ворон и
золото?! - Это шерла. А заодно и память об одном, гм, душеспасительном разговоре. Ночном.
- И кто же та красавица, что заставила вас изменить своему правилу? - Рокслей пытался
вести себя так, словно они и впрямь собрались поболтать за бокалом вина. - Помнится, вы
говорили, что не позволяете любовницам делать вам подарки?
- А кто сказал, что это была любовница? - Сапфировые глаза были безмятежны, как
омут. - Кольцо мне мог оставить... ну, допустим, законный владелец.
- А, - понял Рокслей, - так вы привезли его из Кагеты?
- О, этот перстень повидал многое и многих, - Рокэ задумчиво покачал головой, - как
из рода Эпинэ, так и не совсем... Как вы думаете, Штанцлер, сколько ему может быть лет?
- Я не являюсь знатоком драгоценностей, - кансилльер не отрывал взгляда от красных
камней, - кольцо старше династии Олларов, и это все, что я могу сказать.
- Тогда вернемся к вину, - раздельно произнес Рокэ, - тем более скоро его можно
будет разливать. Господа, все вы люди со вкусом и сможете оценить это чудо! Начну со "слез",
хотя в жизни кровь обычно проливается первой.
- А что прольется здесь? - живо поинтересовался Дарави.
Кавалер недавно прибыл из восточной Эпинэ и бурно осваивал столичную жизнь. К тому
же у него никого не убили.
- Здесь прольется именно то, о чем я говорю, - заверил Алва, - итак "Девичья слеза".
Это очень сухое вино из гостильской лечуза вьянка . У него четкий, чистый, едва ли не
хрустящий вкус.
"Вдовья", которую так любит мой друг Савиньяк. Золотая лустигона , у нее очень
"взрослый", богатый букет, иногда с перебором сложности. На мой вкус, из "слез" лучшая -
"Дурная". Вот ее делают из винограда, что и впрямь разводят только в Кэналлоа. Кэстрамон
не просто капризен, он совершенно непредсказуем. Винный мастер и тот не знает, что именно у
него получится, пока не получится. У лозы год от года меняется вкус, и при этом он остается
легким, четким, фруктовым, очень бодряшим.
Рокэ поднялся, подошел к кувшинам, выстроившимся на узком столе черного дерева,
несколько раз взмахнул ладонью над первым и шестым, втянув воздух хищно вырезанными
ноздрями.
- Еще немного, и можно наливать. А я как раз покончу с "кровью".
- Глядя на вас, - заметил Тристрам, - никогда не скажешь, что вы маршал, а не
винодел.
- Благодарю, - поклонился Рокэ, - но в сравнении с подлинными мастерами я не
больше чем покойный Ариго в сравнении со мной. Итак, "черная кровь". Смесь савьер
лечуза и парризы . Правильную смесь такого рода можно пить вообще без закусок, что я
обычно и делаю. В крайнем случае, с сыром. У нее очень богатый, но и очень жесткий букет...
Сколько можно говорить о вине, даже о лучшем в мире?!
Марсель, как и большинство дворян, разбирался в вине, оружии и лошадях, правда,
настоящих знатоков и в том, и в другом, и в третьем были единицы, и одним из них был Рокэ
Алва, но о вине так не говорят. По крайней мере, в собравшейся выпить компаний.
В таких компаниях смеются, шутят, перебивают друг друга, выставляя себя ценителями и
знатоками, а тут Первый маршал Талига ровным монотонным голосом излагает вещи,
интересные разве что франимским виноторговцам, а одиннадцать человек слушают, с трудом
выдавливая из себя вопросы, ответы на которые по большей части известны. Ни одной улыбки,
ни одного смешка. Разрубленный Змей, что же сейчас будет?
- "Темная кровь"... Это старый, очень хорошо выдержанный савьер лечуза. Такое вино
хранится десятилетиями, у него пурпурно-рубиновый цвет. Почти такой, - Рокэ поднял руку с
кольцом, тревожно мигнули камни. - "Темная кровь" имеет привкус черной смородины,
сливы, вишни, ванили и, скорее всего, кедра или аниса.
Прошу прощения, господа. Я забыл сказать - чем старше лоза, тем богаче букет, но тем
меньше на ней ягод. Уважающий себя винодел не станет делать вино из лозы младше десяти
лет. И все бы хорошо, но, прожив полвека, виноград становится капризным. Когда вино зреет,
от него можно ждать любых неожиданностей.
- Как от вас? - уточнил Мевен.
- Да, я от очень старой лозы, и ничего с этим не поделать. А сейчас мы будем пить
"Прок
...Закладка в соц.сетях
