Жанр: Электронное издание
Kamsha07
...де Ракан сейчас ровно столько, сколько было легендарной Алисе Дриксенской,
когда дед представил ей младшего внука. Робер страшно разочаровался, увидев вместо
царственной красавицы в высокой диадеме с вуалью тучную старуху с недобрыми глазами. Он
не смог скрыть своих чувств, и дед страшно рассердился.
- Юность зла, - так сказал герцог Эпинэ и добавил, что жизнь Ее Величество не
баловала. Внушения хватило на пятнадцать лет, Иноходец знал, что королева, решившая
возродить былую Талигойю, опираясь на древние фамилии, права, а принц Георг Оллар и
кардинал Диомид - нет.
Робер выпил вина и зачем-то тронул кожистые дырчатые листья. Думать не хотелось, не
думать не получалось. Затеянная Альдо пирушка разбила крепость, в которой прятался Робер,
не хуже гайифских кулеврин. Скажи мне, кто твой друг... Приглашенную Альдо свору
друзьями не назовешь, но ты, мой дорогой, с ними в одной упряжке и, самое мерзкое, впрягся
ты не по своей воле. Тебя запрягли и продолжают запрягать...
Во имя Астрапа, когда же начался этот бред?! Уж всяко до его рожденья, но после
Двадцатилетней войны... Эпинэ залпом допил краденую бутылку и попытался
сосредоточиться, как когда-то перед уроком. Его предки... Генералы и маршалы с фамильных
портретов, какими они были на самом деле? Почему делали то, что делали? Как вышло, что
герцог Шарль, разбивший у Аконы авангард Франциска Оллара, к ужасу Окделлов и Приддов,
стал маршалом узурпатора, потащив за собой своих вассалов Савиньяков и Дораков?
Маршал Эпинэ верой и правдой служил сначала Франциску, потом его сыну, но с семьей
у него не заладилось. Следующим Повелителем Молний стал племянник Шарля. В
сподвижниках Олларов он не ходил, но и восставать не пытался - тогда в Талиге не
бунтовали. Те, кто не ладил с новой властью, были кто на том свете, кто в изгнании, а кто, как
Окделлы и Придды, гнил в своих владениях. Впрочем, лет через тридцать вернулись в столицу
и они. Об агарисских Раканах никто не думал, Оллары сидели крепко, а Талиг, Талиг рос и
богател, и как же это не нравилось Гайифе, Дриксен, Гаунау!
Сильный Талиг им поперек горла и сейчас, потому его и хотят "освободить"... В прежние
времена павлины со присными себя красивыми словами не утруждали, они просто напали. С
трех сторон. И увязли на двадцать лет... Гайифской армии не повезло сразу, а вот Дриксен с
Гаунау захватили почти всю Ноймаринен. Северо-западная армия была разбита, а маршал Поль
Пеллот сдался и перешел на сторону, как он думал, победителей.
Герцог Гаунау произвел Поля в генералы и поставил командовать талигойцами,
воевавшими против Талига. Лучше всего у них получалось жечь деревни и грабить замки
верных Олларам бергеров. В Агарисе Пеллота называют мучеником и борцом с узурпаторами, а
был он или трусом, или подлецом и в придачу чистокровным "навозником". В отличие от Рене
Эпинэ, который его поймал через девять лет после ноймариненского разгрома, заслужив
маршальскую цепь.
Тогда Повелители Молний не сомневались, на чьей стороне сражаться, тогда все было
просто. Герцогу Рене Эпинэ и в страшном сне не привиделось бы, что его потомки едят из
гайифского корыта...
- Смешно, - сообщил Робер дырчатому растению, - ухохочешься.
Растение вежливо промолчало - смеяться над Повелителями Молний оно не собиралось,
хотя было над чем. Семья гордилась подвигами Рене и при этом забывала, что сражался он за
Талиг и Олларов, а не за Талигойю. О "великой Талигойе" вообще не вспоминали, пока
путешествовавший инкогнито по Золотым землям принц Франциск Оллар не влюбился в
дриксенскую принцессу Алису...
3
- Доброй ночи, сударь.
Робер вздрогнул и оглянулся. Женщина с очень светлыми волосами стояла в дверях,
сжимая в тонкой руке горящую свечу.
- Сударыня, прошу меня простить, я решил вернуть вам ключ.
Лауренсия спокойно вошла в комнату и зажгла свечи в шандалах, она не казалась ни
испуганной, ни удивленной.
- Ключ ваш...
Она опустилась в кресло напротив. У Робера с собой было не так уж и много денег, а она
купалась в роскоши.
- Вы хотели видеть хозяина или меня?
- Я не хотел видеть никого.
- Вы не любите людей? - Зеленые глаза сузились.
- Тех, от которых я ушел, нет, но люди ли они...
- Кто знает, - Лауренсия задумчиво протянула руку к оплетавшему изящную решетку
плющу, - вы уйдете на рассвете...
Ему предложили остаться... Для чего? Прошлый раз она поцеловала его прямо на пороге,
прошлый раз она едва ли произнесла два десятка слов, прошлый раз сюда приходил
достославный Енниоль. Он был здесь, а в доме Мэллит умирали...
- Вы хотите, чтоб я остался?
Женщина не ответила, продолжая поглаживать зеленую плеть. Что у нее на уме, где ее
отыскали гоганы? Что их связывает? Лауренсия выпустила плющ, тонкие руки медленно
поднялись, на стол упало десятка полтора тонких шпилек. Отпущенная на свободу серебристая
волна обрушилась на хрупкие плечи.
- Я узнаю, что я хочу, когда вы останетесь...
Это было вызовом, и Робер его принял. Белые волосы пахли весенним лугом, глаза
казались колодцами зеленой воды, в которой купаются звезды. Лауренсия походила на сон, а
сон на явь, в которую кто-то бросил белые цветы похожие и не похожие на росшие в Эпинэ
ландыши.
Прошлый раз все было иначе - понятнее, проще, грубее. Прошлый раз с Робером была
опытная, красивая женщина, которую он видел в первый и, как ему казалось, последний раз и
которой за ее искусство хорошо платили. Сейчас он не взялся б определить, с кем провел ночь.
Случившееся больше всего походило на сказку о закатной твари, принявшей обличье
красавицы, но Лауренсия не боялась эсперы, у нее было эсператистское имя, и жила она в
святом граде. Робер коснулся прохладной щеки, и женщина слегка улыбнулась.
- Рассвет... Ты узнала, чего хотела?
- Да, - Лауренсия перевернулась на живот и очень внимательно посмотрела Роберу в
глаза. - Я. Узнала. И. Ты. Можешь. Идти.
Серый свет за окнами, отдаленный колокольный звон... Скоро в гостиницу придут Люди
Чести... Вернее, пришли бы, если бы решили принять его вызов, но они не придут. Это было
ясно еще вчера, вчера, когда он окончательно понял, с кем ему не по пути.
- Ты мне не скажешь, что ты узнала?
Она ответила, хоть и не произнесла ни слова, и ответ ее был таким, что Робер Эпинэ
позабыл обо всем, кроме звезд в зеленых глубинах...
ОЛЛАРИЯ
"Le Valet des Epees" & "Le Un des Epees"
"Катарина-Леони Оллар, урожденная графиня Ариго, герцог Анри-Гийем Эпинэ,
маркиза Антуанетта-Жозефина Эр-При, герцог Вальтер-Эрик-Александр Придд,
герцогиня Ангелика, граф Валентин-Отто Васспард, граф Штефан Фердинанд
Гирке-ур-Приддхен, граф Эктор-Мария-Максимилиан Ауэберг, виконт Иоганн-Йозеф
Мевен, граф Людвиг Килеан-ур-Ломбах, виконт Теодор Килеан, граф Генри Рокслей,
виконт Джеймс Рокслей, граф Ги Ариго, граф Иорам Энтраг, граф Август Штанцлер,
виконт Фридрих Шуленвальд, граф Луи Феншо-Тримейн, барон Жан-Филип Феншо,
его наследник Эдвар, барон Александр Горуа, его наследник Симон, барон Альфред
Заль, его наследник Северин, барон Ангерран Карлион, барон Питер Джеймс Лоу, его
наследник Роберт, барон Максимилиан Гайар, его наследник Жорж... "
- Эр Август, - Дик с недоумением смотрел на исписанный уверенным почерком
лист, - кто это?
- Это люди, которые осенью умрут. Одни на плахе, другие при попытке к бегству,
некоторые, видимо, успеют принять яд. Квентин Дорак больше не намерен прятаться за
фанатиков и безумцев. Они свое дело сделали...
Ричард быстро закрыл глаза и снова открыл. На желтоватом листе по-прежнему стояло
"Катарина-Леони Оллар, урожденная графиня Ариго, герцог Анри-Гийем Эпинэ, маркиза
Антуанетта-Жозефина Эр-При, герцог Вальтер-Эрик-Александр Придд... " Катари первая? За
что?!
- Эр Август... Почему Ее Величество?
- Потому что Катари Ариго - главная помеха на пути Дорака. Она не только Святая
Роза всех Людей Чести и мать наследника при больном короле, она - препятствие к
заключению Фердинандом нового брака.
- Нового брака?! - выдохнул Дик. Он пытался говорить о простом, о чем угодно, но не
о смерти. Катари! Не может быть... Рокэ не позволит, каким бы он ни был! Он остановит...
- Зачем? Затем, что стране не хватает хлеба и золота. Вараста еще не оправилась,
иноземные купцы после бунта опасаются привозить товар, а эсператисты считают Дорака и
Талиг проклятыми... И правильно считают, убийство Оноре - это чудовищно...
- Оноре убит? - Дику показалось, что ему не хватает воздуха. - Он же был жив... Они
спокойно ушли...
- Оноре и Пьетро убили уже по ту сторону границы, Виктор был ранен, ему чудом
удалось добраться до жилья и попросить помощи.
Мне не хотелось бы обсуждать это убийство. Если захочешь, ты сможешь все понять и
сам. Кто знал, куда направились Оноре и его спутники?
- Эр Рокэ не мог! - Почему он кричит? Крик не довод, а признак слабости. - Его не
было... Их провожал я. Я, а не эр Рокэ!
- Да, его не было, были его кэналлийцы. Я знаю про пресловутого Хуана достаточно...
Этот человек не мог не проследить за гостями, а дальше думай сам. Хуан по-собачьи предан
лишь одному человеку во Вселенной - своему герцогу.
Его Преосвященство мертв... Он говорил, что Рокэ - щит для слабых, а его убили.
Предательски. Дождались, пока он покинет Талиг, и убили... Про Оноре говорили, что он
святой и читает в людских сердцах, как в книге. Он поверил Ворону, хотя тот его не щадил.
Нет, в смерти Оноре эр не виновен. Но кто тогда?
- Эр Август, что вы знаете про Хуана?
- Хуан был работорговцем, осужденным за похищение людей. Он пополнял гаремы
багряноземельских шадов... Он был схвачен с поличным в республике Бордон, но герцог
Алваро, отец Рокэ, его выручил и взял в услужение. Хуан - опытный человек, и он всем обязан
роду Алва.
Работорговец! Дика передернуло от отвращения; недаром молчаливый кэналлиец со своей
манерой то и дело оказываться сзади вызывал у него подозрение. Потом он привык, а в ночь
бунта Хуан вел себя очень умно... Слишком умно для простого слуги, но ловцы людей слыли
людьми отчаянными.
- Его Преосвященство ушел в Рассветные Сады, - Штанцлер ласково тронул плечо
юноши, - его не вернешь, а нам надо жить. Ты спрашивал, зачем Дораку убирать Катарину
Ариго?
Чтобы Фердинанд женился на фельпской купчихе с ее золотом, зерном и торговым
флотом. Фельпские толстосумы готовы на все, чтобы получить меч Рокэ Алвы. Им тесно между
Урготом и Бордоном, и им мешают мануфактуры Дриксена и Гайифы, а до Создателя торгашам
дела нет. Их Создатель - деньги.
Фельпский магистрат сговорился с урготским Фомой и Дораком. Талиг дает армию и
полководца, Ургот и Фельп - золото и хлеб, а скрепляет сделку брак. Но сначала нужно убрать
Катарину Ариго и тех, кто за нее заступится. Каждому свое. Алва и Савиньяки будут воевать,
Манрики и Колиньяры займутся Людьми Чести. Благодаря глупости Иорама и Людвига у
Дорака есть козыри... Они из ничего слепят заговор, и им никто не помешает...
После Кагеты, Дикон, мы остались одни. Гайифа не рискнет скрестить меч с Вороном, а
Фельп, Ургот и мо-риски сорвут торговую войну. Любую...
Кансилльер замолчал, глядя на темнеющие крыши. Дику стало отчаянно жаль этого
человека; чувство жалости сливалось со скорбью об Оноре и страхом за Катарину. Юноша не
сразу сообразил, что смерть ждет и самого Штанцлера, наверное, потому, что эр Август, как
всегда, думал о других.
- У нас есть лишь один выход, - кансилльер очень долго смотрел Дику в глаза, -
Создатель... Я бы отдал все на свете, чтоб избавить тебя от этого разговора. И от этого
выбора... Но мы должны спасти Ее Величество, иначе грош нам всем цена. Спасти королеву и
не допустить превращения Талига в средоточие зла.
Сначала Катари! Дик словно воочию увидел искусанные в кровь губы, глаза, полные
отчаяния, руки, комкающие алатский шарф. Катарина должна бежать, но она слабая женщина,
ей нужен спутник... Ричард тысячу раз был готов умереть за Ее Величество, но надо было не
умирать, а бороться. Оноре выследили и убили уже на свободных землях...
- Эр Август, а мы сможем, то есть вы знаете, как устроить побег?
- Побег? - кансилльер еще больше помрачнел. - Дорак за такой подарок отдаст две
провинции. Бежавшая королева становится изменницей, это повод для позорного расторжения
брака даже в отсутствие беглянки, смерть для всех, кого обвинят в соучастии, и немедленный
новый брак короля. Но не это самое страшное. Вам не выбраться из дворца. Манрик -
отвратительный генерал, но прекрасный тюремщик... Нет, Дик, если мы хотим спасти
Катарину, о побеге нужно забыть.
Кансилльер замолчал, переставляя с места на места фигурки на каминной полке.
Вырезанные из кости странные животные, похожие и не похожие на лошадей, несли на себе
всадников в нелепых полосатых одеждах. Холтийцы... Народ еще более загадочный, чем
кагеты или мориски. Штанцлер выстроил друг за другом все фигурки, кроме одной, которая
отчего-то все время падала...
- Я до последнего надеялся, что связь с Вороном защитит королеву, - кансилльер
вертел упрямого холтийца в руках, но вряд ли понимал, что делает. - Беда Катарины Ариго в
ее честности, а Ворон слишком горд для... Алва получил свою войну, а больше ему ничего не
нужно. Если бы семь лет назад Катарина ему ответила или хотя бы догадалась солгать!..
Кансилльер бросил фигурку в потухший камин. Словно в черную пасть!
- Эр Штанцлер, вы...
- Забудь... Есть вещи, о которых тебе лучше не знать. Прости, я задумался.
Лучше не знать, но он знает. Катари... Катари не смогла полюбить Рокэ Алву, потому что
любила Эгмонта Ок-делла. Понял ли это кто-нибудь? Отец, Ворон, эр Штанцлер? Вряд ли...
Катари проговорилась только потому, что он похож на отца. И еще потому, что он застал ее с
Рокэ...
- Дикон, - тихо сказал кансилльер, - если бы была возможность добраться до самого
Дорака, я бы ее использовал, но к нему подхода нет. Любое разоблаченное покушение, любой
пойманный заговорщик лишь ускорят неизбежное. Более того, с Дорака станется устроить
заговор самому, "разоблачить" его и начать охоту.
У нас остался один выход. Единственный. Уничтожить Ворона. Если не будет его, Дорак
притихнет. Варзов и Савиньяки - хорошие военачальники, но и только. Воевать сразу с
Гайифой, Гаунау и Дриксен им не под силу. За них Фельп и Ургот платить не станут. Дорак без
Алвы будет думать не о нападении, а о защите. У нас будет время собраться с силами и что-то
предпринять...
Теперь Штанцлер смотрел в глаза Дику и вместе с ним смотрели отец, матушка, Оскар,
Эйвон, Наль, Катари...
Ричард молчал. Он понимал, чего ждет Штанцлер, но не мог сказать ни слова. Не мог и
все!
- Ричард Окделл, - Август был бледен как полотно, - я вижу, ты все понял. Убить
Ворона предстоит тебе. Если ты, конечно, на это решишься. Ты - единственный Человек
Чести, кто находится с ним рядом. Ты и Катарина Ариго, но он ничего не ест и не пьет в ее
присутствии, а кинжал в женских руках не более чем игрушка... И потом мать, убивающая отца
своих детей, это... Это чудовищно. Она этого не вынесет.
Это правда... Ричард помнил руки Катари - слабенькие, с тонкими запястьями...
Убивать - это тоже наука, здесь нужна и сила, и ловкость, и знание, куда и как бить. Она не
сможет... А он?
- Эр Август, я понял... Кроме меня, некому, но... Эр Август, я... Не знаю, как так
вышло, но Ворон мне... Я, - юноша замялся и вдруг отчаянно выпалил: - Он хороший
человек, и он любит Талиг... Он... Он может быть добрым... Я же его оруженосец!
- Что ж, - кансилльер попытался улыбнуться, - тогда и говорить не о чем... Надеюсь,
ты сохранишь наш разговор в тайне, хотя... Хотя клятва оруженосца обязывает тебя раскрыть
заговор.
- Эр Штанцлер, как вы можете!
- Ричард, будь последователен. Ты выбрал. Это твое право. Наверное, ты прав. Те, кто
выбрал Олларов - Савиньяки, Алва, фок Варзов, Дораки, - процветают, теперь к ним
прибавятся и Окделлы. Ты отстроишь Надор, выдашь сестер замуж, женишься на какой-нибудь
мари-кьярской красавице или дочери бергера. Сколько можно плыть против течения...
- Вы... все не так! Эр Штанцлер, вы... Как вы можете!
- Хорошо, Дикон... Считай, что я попросил у тебя прощения. Эгмонт слишком рано
погиб, ты остался без отца. Эйвон, увы, не тот человек, который может поразить молодой ум...
Неудивительно, что ты привязался к Ворону... Он и впрямь к тебе добр, я от него такого не
ожидал. Как бы то ни было, ты выбрал, а теперь, пожалуйста, уйди. Я должен подумать...
- Эр Август, клянусь. Я никому не скажу... Но я не могу сделать то... Ну то, что вы
хотите... Это бесчестно!
- Ты - Окделл, а я говорил с тобой, как с Придцом или с Карлионом, вот в чем беда...
Ричард, как я мог тебе приказывать и даже просить?! В этом списке есть я, есть мой племянник
и наследник, есть мои друзья, есть моя королева, но Окделлов на этот раз решено помиловать.
Рокэ Алва - хороший покровитель, он сказал "нет", и Дорак вычеркнул и герцога Окделла, и
его мать, и его родичей Лараков.
- Вычеркнул?
- Да, Дикон. Это известно, как и то, что за Катарину Ворон не просил...
Значит, они поссорились. До его прихода или позже? До осени далеко, Ворон успеет
передумать... А если с ним поговорить? Но это значит выдать кансилльера... Или написать ему
письмо? Левой рукой, с ошибками... Нарисовать слепую подкову. Рокэ подумает, что это -
король Висельников...
- Рокэ спасет Ее Величество, - не очень уверенно и потому громко сказал Дик.
- У каждой любви есть предел, - вздохнул Штанцлер, - Рокэ Алва любил Катарину
Ариго так, как мог... Другие женщины были бы счастливы, привязав к себе владыку Кэналлоа,
но Катарина не такая, как все. Слава, успех, красота для нее ничего не значили. Алва для Ее
Величества был и останется потомком предателя... Знаешь, Дикон, я почти жалею Ворона. У
него есть все и нет ничего - ни друзей, ни родины, ни семьи...
Герцог Алва - гордый человек, он никогда не сдастся, но само его презрение к смерти
говорит о многом. Ему нечего терять, и он ничего не хочет, кроме Катари, а ее он не получит. Я
говорю не про тело - про душу. Рокэ достаточно умен, чтобы это понять, и еще... Он
ненавидит нас, воюет с нами, но даже побеждая знает, что правда на стороне Алана и
Эгмонта... По крови он - Человек Чести, а по рождению привязан к Олларам, и выбора у него
нет.
Савиньяков, Варзов, даже марикьяров могут простить и принять. Алву - нет, потому что
ненависть к предателю и предательству сильнее доводов рассудка... Ворон умеет показать, что
ему все равно, но он живой человек. Он доказал всем, что он лучший в мире воин и полководец,
но это ничего не изменило и не изменит... Он так и проживет свою жизнь с клеймом, потому он
и не женится. Каким бы он ни был, он не хочет, чтоб его законные дети жили в таком же аду...
"У добра преострые клыки"... Когда-то Рокэ сказал именно так. Эти его пьянки, дружба с
адуанами и бакран-скими дикарями, отсутствие страха... Святой Алан, боятся все - даже отец,
даже Робер, а Рокэ - нет...
- Он ищет свою смерть, а находит чужую, - тихо произнес эр Август, - его еще нельзя
назвать безумным, но мне страшно думать, во что он превратится после смерти Катарины...
- Мы должны ее спасти, - выдохнул Дик.
- Ее спасет только смерть Рокэ Алвы... А его спасать уже поздно.
- Поздно?
- Если говорить о теле, Рокэ проживет еще годы и годы. Он завоюет Дораку и фельпцам
Золотые земли, перебьет на дуэлях сотню глупцов, выпьет реки вина, но он мертв, Дикон... В
отличие от тех, кого собрались убивать.
- Хорошо, - Дик слышал свой голос, но не совсем понимал, что именно он говорит, -
хорошо... Я попробую...
- Пробовать нельзя. Нужно сделать. Или отказаться.
- Я сделаю... Мы фехтуем каждое утро.
- Сталь не годится. Ты не сможешь убить такого фехтовальщика даже в спину. И ты не
должен попасть под подозрение. Это погубит, самое малое, твою семью, а может, и нас всех...
Дик не заметил, откуда Штанцлер достал кольцо. Оправленные в золото алые камни
тревожно сверкали и переливались. Словно закат...
- Это кольцо принадлежало роду Эпинэ. Когда-то женщины Великих Домов
предпочитали позору смерть из рук мужей и братьев. Если дважды нажать ногтем молнию,
кольцо откроется. Там две маленькие крупинки. Каждой хватит на бутылку вина.
Это быстрая смерть и безболезненная. Человек ложится спать, утром его слегка
лихорадит, он возбужден и весел, к вечеру возбуждение усиливается, со стороны он может
показаться пьяным... Затем приходит сон... Вот и все. Ни мучений, ни кошмаров, ничего. Я
хранил это кольцо для себя. Это трусость, Дикон, но я в молодости побывал в Багерлее. Не как
заключенный, как спутник вдовствующей королевы, посещавшей узников... Я поклялся, что
живым туда не попаду. Морис Эр-При об этом знал... Перед восстанием он подарил мне свое
кольцо. Я не хотел брать, но Морис сказал, что, если понадобится, сумеет найти смерть на поле
боя. Он ее нашел...
Ричард как зачарованный смотрел на старинный перстень, но протянуть руку и взять его
не мог. Кансилльер понял и положил смертельную вещицу на стол.
- Не буду тебе мешать, Дикон. Пусть тебе подскажет твоя совесть и твое сердце. Если не
сможешь, оставь кольцо на столе. В моем доме воров и предателей нет.
Если решишься, умоляю, будь осторожен! Талигойя не может потерять последнего
Окделла. Я бы не просил тебя о помощи, но больше некого.
Штанцлер неуклюже повернулся и вышел. Как же он постарел за полтора года! Нужно
решать. От того, что Дик будет сидеть и смотреть на золотую молнию, ничего не изменится.
Все равно придется выбирать между чужими смертями. Или Катари и другие или эр.
На одной чаше весов были тысячи смертей, ад, в котором жили все Люди Чести и лучшая
женщина этого мира, убийство отца, мертвый Оскар, затопленные деревни, повешенные
пленники, а на другой... Пьяные слова, странная песня о том, что ушло, и Дарамское поле...
Маршал учил оруженосца стрелять из пушки и смеялся. Потом были две лежащие на покрытых
инеем травах птицы, и святая Октавия, похожая на королеву. Ричард любит Катари, но он НЕ
ненавидит Ворона, наоборот... Святой Алан, почему так вышло?! Почему потомку Алана
Окделла так трудно повторить подвиг предка?
"Вот и все", - сказал маршал. Что для него кончилось прошлой осенью? Штанцлер прав,
Рокэ не хочется жить, а сотням, тысячам людей хочется. У них есть близкие, у них есть и еще
родятся дети.
... Перстень пришелся впору, словно покойный мастер Бартолемью тщательно подогнал
его по руке Повелителя Скал. Золотая оправа и алые камни. Не ройи - ройи в сумерках
светятся. Говорят, им хватает света звезд, а может быть, они хранят в себе отсвет Заката.
Молния - знак Эпинэ... Рокэ отпустил Иноходца, отдал ему коня Оскара. Красное и золото...
Цвета Эпинэ и Ариго... Окделлы носят черные камни. Как и Алва.
Ричард помнил, когда услышал о герцоге Алва впервые. Была осень, последняя
счастливая осень в жизни Дикона Окделла, но тогда он этого еще не понимал, да и что мог
понять шестилетний мальчишка, которому удалось подслушать разговор взрослых? Это потом
услышанное обрело смысл, а тогда оно стало еще одним секретом, таким, как совиное гнездо
под крышей амбара и случайно найденный тайник под лестницей, в котором, правду сказать, не
было ничего, кроме пыли. И все равно Дикон любил тайны, потому и пробрался в старую
часовню, куда отец и Эйвон увели гостей, хотя день выдался на редкость промозглым.
Дикон понимал, что поступает скверно, но любопытство родилось раньше его. На крышу
часовни было легко перебраться с огромного, разлапистого дуба, затем - слуховое окно,
чердак и лаз на хоры. Эту дорогу юный граф Горик освоил летом, охотясь за летучей мышью.
Мальчик незамеченным скользнул в укрытие, откуда было не только слышно, но и видно.
Отец, Эйвон и трое гостей сидели вокруг стола с языком пламени посредине и молчали.
Так требовал обычай. Прежде чем начать важный разговор, влекущий за собой еще более
важное деяние, нужно укрепиться в своей решимости.
Дикон, пользуясь возможностью, разглядывал приехавших, благо в свои семь он знал
гербы всех Великих Домов. Первый - крупный и красивый, одетый во все оттенки зеленого,
мог быть Карлом Борном, владетелем Карнийских дубрав. Второй, худощавый, с
темно-каштановыми волосами и. длинным лицом, судя по коронованному спруту на плаще,
принадлежал к роду Приддов. Третий, в алом колете, не озаботился показать спрятавшемуся
мальчишке свой герб, но Дикон догадался, что перед ним один из внуков старика Эпинэ.
Мелодичный звон показал, что время раздумий истекло. Отец положил руку на стол и
негромко сказал:
- Я остаюсь при своем мнении. Восстание обречено у нас слишком мало сил.
- Вы отказываетесь? - быстро переспросил Придц.
- Нет. Окделлы верны Талигойе и своему королю, а олларскую свору я ненавижу не
меньше вашего, но наше дело безнадежно.
- Отнюдь нет, - вмешался Карл Борн, - Святой Престол поддерживает законные
притязания Альдо Ракана, а добрые граждане Гайифы, Дриксен и Гаунау готовы собрать
достойную армию. Наше дело - поднять восстание, призвать на царство Его Высочество и
продержаться до прихода подмоги.
- Что ж, - начал Придд, - этот план представляется разумным, но нельзя забывать о
проклятии Талигойи.
- Вороны! - зло бросил Эпинэ.
- Да, - наклонил голову отец. - Не хочу лгать, молодой Алва - отменный полководец.
Я был у Малетты с Вольфгангом и видел Рокэ в деле. Это второй Алонсо...
- Я рад, герцог, - веско произнес Придц, - что вы в состоянии оценить угрозу. Мы не
позволим Алве возглавить армию.
- Не позволим?! - вскинулся Эпинэ, - Вальтер, побойтесь Создателя, первое, что
сделает Дорак - наденет на Рокэ маршальскую перевязь. Пока вдовствующая королева и
кансилльер этому препятствуют, но сейчас - мир. Стоит нам раскрыть карты...
- Вы не поняли, Арсен, - голос герцога Вальтера звучал устало. - Прежде чем
поднимать восстание, нужно покончить с Вороном.
- Вы предлагаете убийство? - подался вперед Эпинэ.
- Герцог, я не ослышался? - отец тоже казался удивленным.
- Не ослышались, - подтвердил Придд. - Рокэ - негодяй по крови и, что бы ни
говорил фок Вар
...Закладка в соц.сетях
