Жанр: Электронное издание
Kamsha07
... со старым другом... Бред какой-то или сон? Правильно люди не
таскаются ночью по кладбищам, ничего там хорошего нет.
- Быстрее, фокэа, быстрее!
- Куда уж! - буркнула Матильда. Олларианец не ответил, только пошел еще ближе к
кромке дорожки. Они свернули один раз, и другой, и третий. Кладбище, на котором находили
последний приют магнусы и эсперадоры, было большим, чтобы не сказать огромным, хотя
самих могил было не так уж и много. Еретик, похоже, чувствовал себя здесь как дома, но
запыхавшейся принцессе было не до расспросов. Они бежали среди темных живых изгородей,
старательно обходя залитые луной поляны с могилами посреди. Это было как в детстве, когда
они с Альбертом и Розамундой играли в замковом лабиринте, пугая друг друга рассказами о
выходцах и ведьмах... Новый поворот и новое надгробие. Лев со свечой! Покойный Эсперадор
вышел из ордена Славы. Как и Адриан!
Олларианец пробормотал что-то совершенно непонятное. Голова кружилась то ли от
бестолкового метания по ночному кладбищу, то ли от запаха. Какие-то цветы? Может быть, они
открываются только к ночи?
- Вперед, - прикрикнул спутник, - к надгробию. Женщина, ничего не понимая,
послушалась. Семь бронзовых свечей в лунном свете отливали зеленью. Так же, как в храме в
день избрания Юнния.
- Ближе!
Да кто он такой, этот аспид, что кричит на нее, как на служанку!
- Ближе и быстрее.
Вот и серая плита со львом посередине.
- Иди ко льву!
- Вы... вы сумасшедший!
- Ко льву! Скорее!
Сумасшедший он или нет, так просто он не отвяжется, и потом... Этот запах, этот ветер и
тишина.
- Обними льва, фокэа.
Она послушно встала на надгробие. Странно, здесь было теплее. Каменный лев высоко
вздымал свечу с бронзовым огоньком, в небе горела одинокая звезда. Куда делись остальные?
- Прижмись к нему спиной!
Матильда обошла каменную фигуру и пристроилась у живота мраморного зверя. Какой он
горячий!
- Стой здесь и ничего не бойся. Слышишь! Стой и не двигайся!
- А... а вы...
Олларианец улыбнулся и что-то сказал. Она не услышала, хотя видела, как шевельнулись
красивые губы. Какой он все-таки бледный, что-то с ним не так. Твою кавалерию! Матильда
лихорадочно вспоминала молитвы, которым ее учили в детстве, а рядом оживали бронзовые
огни. К бесчувственной луне рванулись зеленоватые искры, огненные языки изогнулись в
причудливом танце, словно под напором ветра.
Свет могильных свечей мешался с лунным, заливая надгробие, но все, что было дальше,
тонуло в темноте. Принцессе казалось, что между ней и всем миром встали стены, черные, как
ряса олларианца. Женщина понемногу успокаивалась, сердце все еще учащенно билось, но
дыхание наладилось.
Закатные твари, ну и ночка! Если ее увидят на могиле Эсперадора, она окажется в тюрьме
за святотатство, и поди докажи, что сюда ее загнал сумасшедший еретик. Неужели могилы по
ночам оживают и бронзовое пламя становится настоящим? Хотя какое оно к Леворукому
пламя? Светится, как гнилушка в лесу, ни дыма тебе, ни жара! Зато камни горячие, словно в
полдень на солнце. Матильда даже сквозь плотную материю ощущала тепло каменной фигуры,
живое тепло!
Кто же все-таки сошел с ума, она или олларианец? А может, ей все снится? Как же звали
этого Эсперадора? - Руций... Руций из ордена Славы. Кто заговорил с ней? Олларианец? Или
никто, и она просто вспомнила. Руций жил давно, очень давно, в Талиге еще правили Раканы.
Больше Матильда не знала о покойном ничего, история эсператизма ее никогда не прельщала.
Видимо, зря. Адриан тоже был из ордена Славы,
почему они, если на то пошло, не остались на его могиле? Почему ее притащили сюда и
куда делся провожатый?! Надо посмотреть, может, он еще здесь.
Тяжелое объятие помешало вдовствующей принцессе осуществить ее намерение.
Каменные лапы держали ласково, но твердо.
- На рассвете огонь погаснет, и ты уйдешь... Тебе ничего не грозит...
В этом она, как ни странно, не сомневалась. Рядом с каменным зверем было спокойно.
Наверное, так бывает рядом с настоящими мужчинами, способными защитить свою женщину.
Рядом с таким можно стать слабой, глупой и трусливой, Матильде такого счастья не досталось.
Вдовствующей принцессе захотелось увидеть морду обнимавшего ее зверя, она
ухитрилась извернуться и столкнулась взглядом с высоким бледным рыцарем, отчаянно
похожим на Иноходца Эпинэ, каким тот будет через двадцать лет. Если, конечно, доживет...
Глава 6
ОЛЛАРИЯ
"Le Chevalier des Epees" & "Le Sept des Epees "
В черном мундире с белой оторочкой и с сине-черной перевязью порученца Рокэ Алвы
Герард казался старше и выше. Новая одежда шла сыну необыкновенно, а его сияющие глаза
вызывали у Луизы смесь умиления и страха. Луиза хорошо знала своего старшего - Герард
долго переживал любую неудачу и больше всего боялся подвести других, и вот теперь он
оказался при Первом маршале Талига!
Вдова капитана Лаик не обольщалась - ее сын был хорошим мальчиком, но звезд с неба
не хватал, а вещи, которые настоящие аристократы постигают в колыбели, для него были
темным лесом. Если Алва будет недоволен, Герард может сломаться. Когда нет радости, это не
страшно, страшно, когда радости ломают крылья...
- Мама, - Герард тронул ее за руку, - да не волнуйся ты, все будет хорошо. Мы
вернемся через год, а может, и раньше. Монсеньор не намерен задерживаться в Урготе, там
только едят и деньги зарабатывают, а это скучно...
- Я, надеюсь, ты все же найдешь себе занятие, - улыбнулась Луиза.
- Мам, да конечно! Жаль, нельзя взять с собой все книги, что есть у монсеньора, но
"Историю Двадцатилетней войны" и "Основы воинской науки" я возьму. Монсеньор разрешил.
И еще я буду учиться у генерала Вейзеля артиллерийскому делу.
- Вейзель? - Луиза напряглась и вспомнила. - Ах да, Вейзель.... Его ведь наградили за
прошлогоднюю кампанию?
- Курт Вейзель - лучший артиллерист и минер Тали-га, если не считать монсеньора.
Святая Октавия, сделай так, чтоб герцог Алва не прогнал мальчика, даже если он не
справится. Герард этого не вынесет, "монсеньор" для него свет в окошке. И не только для
него...
- Ты не знаешь, куда делся оруженосец герцога?
- Куда-то уехал, - сын выглядел виноватым. Конечно, захваченный новой жизнью, он
вряд ли вспомнил о молодом человеке, представившем его маршалу. - Кажется, надолго. В
этой кампании Ричард Окделл участвовать не будет, это точно.
Странный выбор - после сына Эгмонта Окделла сын Арнольда Арамоны... Хотя Окделл
не казался ни гордым, ни заносчивым, и он явно засмотрелся на Селину. Может быть, когда он
вернется... Нет, семья никогда не позволит наследнику рода связаться с простолюдинкой,
какой бы красивой та ни была. Это Алва все равно, кто перед ними, они плюют и на кровь, и на
богатство, и на разговоры и живут по своим законам. Взял же Рамиро Алва в жены безродную
сироту, отказавшись от знатной невесты!
А Селина свое счастье еще найдет. Если Герард станет офицером гвардии, у него появятся
друзья, не может быть, чтобы в девочку никто не влюбился... Граф или маркиз, конечно, на
такой брак не решится, но второй или третий сын какого-нибудь барона вполне. Вот только
приглашать молодых людей в этот дом невозможно - мать способна взбеленить даже святого.
Ничего, Герард время от времени будет брать сестру с собой, например, покататься верхом.
Нужно как-то исхитриться и завести лошадку.
- Мама, ты совсем не слушаешь, - в голосе сына был упрек.
- Прости, задумалась о молодом Окделле. Вы могли бы подружиться.
- Да, жаль, что он уехал... Но иначе бы мне пришлось отправиться в Торку, а так я еду с
монсеньером! Мама, - Герард улыбнулся смущенно и чуть виновато, - мне надо идти.
Монсеньор отпустил меня до вечера. Я бы остался на ночь, но завтра очень много дел. Мы
скоро уходим.
- Но господин граф вчера сказал, что армия выступит не раньше, чем в конце месяца.
- Господин Крединьи, - Герард упрямо называл деда именно так, - не знает
монсеньера и маршала Савиньяка.
- Когда же вы выступаете? - Луиза постаралась, чтобы в ее вопросе звучало
любопытство и только любопытство.
- Эмиль Савиньяк проведет смотр через четыре дня, - сообщил сын, - а больше я
ничего не знаю, честно-честно!
Из окна украшенного зелеными гирляндами дома высунулась хорошенькая головка с
длинными жемчужными подвесками в ушках. Женщина послала проезжавшим кавалерам
воздушный поцелуй и юркнула за занавеску. Рокэ Алва остановил коня и засмеялся:
- Возвращайтесь сюда часам к десяти, виконт, а я уже приехал.
- Марианна будет разочарована, что второй раз кряду не может выразить вам свою
признательность.
- Скажу вам по секрету, - герцог подмигнул выглянувшей из-за алого шелка
кокетке, - если б не это прискорбное обстоятельство, я бы засвидетельствовал баронессе свое,
гм, почтение, но увы... Не выношу женской признательности, от нее отдает если не свечками,
то борделем.
- А мужской? - полюбопытствовал виконт.
- А мужской признательности не существует. К счастью. Мужчина просто отдает
долги, - герцог спрыгнул с коня и набросил уздечку Моро на украшавшую крыльцо
завитушку. - Езжайте, виконт, у вас осталось не так много времени. Разумеется, если вы не
передумали прославиться.
- Я решил, - обиделся Марсель, - и гори все закатным пламенем!
Алва засмеялся и, вместо того чтоб постучать, вскочил на окружавшие крыльцо перила.
Смотреть, как Первый маршал Талига средь бела дня лезет в окно к хорошенькой горожанке,
Валме не стал, хоть ему и хотелось. Пусть смотрят прознатчики, им за это платят. Виконт
тронул поводья, и домик с зелеными гирляндами исчез за поворотом. Жаль, что Рокэ не имеет
дела с женщинами, которым оказал услугу, очень жаль... Что ж, значит, они с Марианной
скоротают вечерок вдвоем, тоже дело!
Вечерок выдался бурным. Баронесса с успехом доказала, что прозвище "звезда Олларии"
досталось ей по праву, она и впрямь была бесподобна, а Рокэ дал маху. Вряд ли мещанка с
подвесками способна на то, что проделывала Марианна. Конечно, принципы иметь полезно, но
злоупотреблять ими не стоит.
На прощание красавица попросила заверить герцога Алву в своем восхищении и желании
хоть когда-нибудь взглянуть на знаменитый маршальский клинок без ножен. Виконт обещал
передать все в точности, поцеловал возлежавшую среди золотистых простынь прелестницу в
ложбинку между грудями и покинул благоухающие чертоги, угодив в лапы гостеприимнейшего
из супругов.
Барон проводил любовника жены до крыльца, заверив, что семейство Капуль-Гизайлей не
одобряет войну, так как она разлучает друзей. Валме узнал, что его святая обязанность перед
походом затащить маршала Алву в дом его самых искренних почитателей. Марсель обещал,
снисходительно посмеиваясь над причитаниями любителя птичек насчет "кровавых ужасов".
Рядом с бароном наследник графов Валмон чувствовал себя почти понюхавшим пороха.
Ничего, скоро он отправится на юго-запад и докажет...
Что именно и кому он будет доказывать, Марсель не думал - докажет и все! Дружба с
Вороном требовала жертв, но виконту новая жизнь казалась ужасно интересной, тем более Рокэ
в последние дни был весел, как вырвавшийся на свободу унар, и общаться с ним было одно
удовольствие. Даже не верилось, что этот милый человек наводил ужас на страны и провинции
и на глазах виконта прикончил четверых. Правда, покойные были не слишком приятными
людьми, и вообще они сами напросились.
По здравом рассуждении Валме пришел к выводу, что у Рокэ были все основания
поступить так, как он поступил, и вообще мир без Килеана стал заметно лучше. Марианна
придерживалась точно такого же мнения и обещала немножко ждать Марселя, а когда он
вернется, ужасно обрадоваться. Правда, красавица казалась слегка расстроенной, и это было
приятно. В конце концов, он скоро уезжает, причем не в имение к несносному родителю, а, как
уважающий себя мужчина и дворянин, на войну! Виконт немного беспокоился за свой
гардероб, который придется укладывать в спешке, но тут уж ничего не поделать. В крайнем
случае можно зайти к урготским портным - шьют они, судя по туалетам господина посла,
весьма прилично.
... Рокэ Алву Марсель обнаружил именно там, где и оставил - в домике на улице Мимоз.
На стук в окно выглянула уже знакомая красотка, спустя несколько минут дверь распахнулась,
и на пороге возник Рокэ, к колету которого был приколот какой-то цветок странного вида.
- Вы точны, как тессорий, - заметил Алва, отвязывая фыркающего Моро. Жеребец был
явно обижен, то ли на оставившего его хозяина, то ли на то, что его никто не попробовал
увести. Увы, репутация маршальского мориска мало чем уступала репутации самого маршала.
Связываться с этим людоедом в конском обличии не рискнул бы самый отчаянный конокрад.
Рокэ потрепал вороного по шее, тот в ответ изловчился и ухватил неизвестный виконту
цветок. Алва расхохотался, впрочем, в последние дни он смеялся постоянно. Эмиль Савиньяк
заметил, что это к войне, а его брат пробормотал "бедный Бордон"...
Маршал дал мориску прожевать любовный дар и взлетел в седло. На домик с гирляндами
он даже не оглянулся. Моро зло покосился на жеребца Марселя, но этим и ограничился. Рокэ
снова засмеялся и вполголоса запел что-то кэналлийское. Песенка казалась веселой, но виконту
стало неуютно, словно на кладбище. В конце концов Марсель не выдержал.
- Рокэ, - Валме старался говорить как можно небрежнее, - о чем это вы поете?
- О том, как над долиной мертвых пляшет луна, - сообщил Ворон, - все пляшет и
пляшет... А мертвые лошади мотают мордами, и их всадники никогда не проснутся.
- Весело, - нервно хихикнул Валме.
- Кэналлийцам нравится ходить по краю, - пожал плечами Алва. - Мы свободны от
страха перед смертью, мы с ней заигрываем и над ней подтруниваем. Смелых людей хватает
везде, но северяне или слишком серьезны, или чрезмерно сентиментальны. Вы молитесь и
пишете прощальные письма, а мы поем.
- Кстати о песнях, - Валме придержал рыжего, чтобы не оказаться на пути
заворачивающего Моро. - Капуль-Гизайль жаждет обучить для вас нескольких морискилл, но
ему нужно послушать, как вы играете на вашем странном инструменте.
- Не выйдет, - покачал головой Рокэ, - играю я, когда напьюсь, а когда я напьюсь, не
знает даже Леворукий. Придется барону выписать из Кэналлоа гитаристов...
- Это мысль, - кивнул Валме, - я сделаю такой подарок Капулю, чтоб он смог сделать
подарок вам.
- Нет, - воскликнул Рокэ Алва, - только не это!
Виконт Валме с удивлением взглянул на герцога. К выходкам Рокэ Марсель еще не
привык и сомневался, что к ним вообще можно привыкнуть, однако наследник графов Валмон
твердо решил оставаться с Первым маршалом, что бы тот ни вытворял.
В данный момент герцог, однако, не вытворял ничего, а с тоской смотрел на стоящего
посреди его собственного двора высокого короткохвостого жеребца неопределенной породы и
еще более неопределенной масти.
- Да, - глубокомысленно произнес Валме, - это не мориск. И даже не линарец.
- Этот короткохвостый - кошмар моих дней и ужас моих ночей, - доверительно
сообщил Алва, спрыгивая с коня, - я питал надежду, что навсегда избавился от этого, гм,
животного и всего с ним связанного, но надежда - глупейшее из дарованных нам чувств.
В завитой голове виконта Валме что-то мелькнуло, и Марсель, еще раз взглянув на понуро
стоявшую запыленную лошадь, поинтересовался:
- Не тот ли это короткохвостый, которого вы потребовали у покойного Килеана?
- Тот, - лаконично ответил герцог, - хотел бы я знать, что ему от меня понадобилось?
Если конь и имел какие-то претензии к Первому маршалу Талига, то высказывать их не
спешил. Принявший поводья Моро слуга что-то пробормотал по-кэналлийски, и герцог поднял
глаза к небу:
- Виконт, обещая вам спокойный вечер, я оказался невольным лжецом. Меня
осчастливила своим присутствием дама.
- В таком случае разрешите откланяться.
- Не разрешаю, - покачал головой Алва, - более того, я настоятельно прошу вас
составить мне компанию.
- Можете на меня рассчитывать, - заверил Марсель, - особенно если дама
хорошенькая. День я провел неплохо, но и ночь обижать не стоит.
- Боюсь, гостья окажется не в вашем вкусе.
- Тогда потребуется пара лишних бутылок, только и всего.
Алва не ответил, возможно, просто не расслышал. Заинтригованный Марсель устремился
за хозяином. Таинственная гостья чинно сидела в обтянутой синим шелком комнате и казалась
совсем юной. Насчет вкуса Алва оказался прав - Валме и впрямь не нравились высокие
худощавые девушки, а эта к тому же была светлоглаза, светловолоса и отвратительно одета.
- Чем могу служить, эрэа? - Рокэ Алва склонился в вежливом поклоне, но Марсель
готов был поклясться, что визит незнакомки маршала разозлил.
- Я - Айрис Окделл, - девушка встала и присела в старомодном реверансе, - я
приехала к моему брату.
- Сожалею, сударыня, но Ричарда Окделла здесь нет, - холодно произнес герцог.
- А когда он вернется? - испуганно переспросила гостья.
- Никогда, - голос Алвы оставался холодным и ровным, - Ричард Окделл покинул
Олларию и, подозреваю, уже пересек границу Талига.
- Что же мне делать? - Серые глаза, которые, догадайся она подчернить брови и
ресницы, можно было бы назвать красивыми, наполнились слезами.
- Сударыня, - еще раз поклонился Рокэ Алва, - я - последний человек в Олларии, к
которому юная девица может обратиться с подобным вопросом. Куда прикажете вас
проводить?
Девушка вздрогнула и шмыгнула носом, словно крестьянка.
- Где Дикон? - она ничего не понимала. - Я приехала к Дику... Он обещал забрать
меня...
- Воистину, - еле слышно пробормотал Алва, - семейство Окделлов меня рано или
поздно доконает.
Айрис Окделл еще раз дернула украшенным бледными веснушками носиком, Марсель
очень надеялся, что последних слов она не расслышала. Девушка очень походила на брата и,
видимо, на отца. Любопытно, что Алва станет делать с этим подарочком?
- Ричард Окделл уехал по делу, - в голосе Рокэ послышалось легкое раздражение, - а
вам следует вернуться к вашим родным.
- Нет, - выдохнула девушка, - монсеньор, они... Она...
Дальнейшие слова утонули в рыданиях, но главное было ясно и так. Айрис Окделл
рассорилась с матерью и убежала из дома. Предприимчивая девица, отправиться в одиночку
через полстраны...
- Как вы добрались до Олларии? - поинтересовался Марсель.
- С... С сержантом Гоксомм, - выдавила из себя Айрис. Валме запутался еще больше,
но Рокэ, кажется, понял.
- Успокойтесь, сударыня, - в голосе Алвы послышалась обреченность, - никто вас не
гонит. Располагайтесь! Сейчас я распоряжусь насчет ужина. Идемте, Валме. Это надо запить!
С последним Марсель Валме был полностью согласен. Поручив всхлипывавшую девушку
попечению слуг, герцог хмуро проследовал в гостиную, где был сервирован стол.
- Мне в моем доме на ночь глядя только девственницы из Надора не хватало. Вот она,
обещанная кара, - пробормотал Рокэ, разливая "Темную кровь", - причем не только за мои
грехи, но и за все злодейства моих предков. А ведь было время, когда я чуть было не усомнился
в том, что Алва прокляты.
- Как порядочный человек, вы обязаны на ней жениться, - улыбнулся Валме, принимая
бокал.
- В том-то и дело, что я непорядочный человек, - живо откликнулся герцог, - а вы,
Марсель? Как с порядочностью у вас?
- Я? Упаси Создатель! Получить в родичи Мирабеллу Окделлскую?! Да лучше вызвать
вас на дуэль и не мучиться.
- Я не стану с вами драться, - заметил Ворон, - вы меня устраиваете как собутыльник,
и я не исключаю, что устроите как офицер.
- Приложу все усилия, но что вы намерены делать с рыдающей девицей и ее лошадью?
- Этому созданию у меня делать нечего, - поморщился Рокэ.
- Какому? - уточнил Валме, не понимая, имеет Ворон в виду деву или ее одра.
- Обоим, - отрезал Алва. - Виконт, вы уверены, что не хотите жениться?
- Уверен, - твердо сказал Валме, - я уж не говорю о том, что у Окделлов за душой ни
гроша, а мой батюшка не одобряет старую аристократию.
- Значит, пойдем в обход, - зевнул герцог. - Закатные твари, что бы ей было заявиться
на месяц раньше.
Луиза Арамона любила расчесывать волосы. Природа то ли в насмешку, то ли из жалости
одарила женщину косами, которым бы позавидовала любая красавица. Разбирая тяжелые
золотистые локоны, Луиза всегда успокаивалась, но сегодня привычный способ не помогал.
О том, что сын едет на войну, а на войне убивают, вдова старалась не думать, но ночью
донимали непрошеные мысли, а днем их с успехом заменяла мать, к счастью не знавшая, что
Луиза провожает двоих. Мать обзывала ее бесчувственной, ну и пусть. Слава святой Октавии,
она вовремя хватает себя за язык и не бросается на Герарда с ворохом куриных советов,
которые ни один выросший сын никогда не исполнит. Нет, мальчик любит семью, но молодые
смотрят вперед, а не назад, да и что у него позади? Ничего хорошего!
Луиза заплела косы и обкрутила вокруг головы. Главное, Герард счастлив, и незачем
портить ему эту радость. Надо было видеть, как мальчик перецеловал сестер, дернул Жюля за
ухо и умчался к своему монсеньеру. А монсеньор не из тех, кто прячется сам и прячет своих
порученцев. Он всегда был отчаянным, всегда...
Луиза невольно покачала головой, вспоминая ухищрения, при помощи которых
вытягивала из матери, господина графа и Арнольда истории о Вороне. Слава Создателю, ее
тайну не знал никто - еще бы! Кривоногая уродина, да еще и незаконнорожденная,
загляделась на красавца-герцога, который младше ее на семь лет! Такое не могло прийти в
голову никому, а особенно ее утонченной матери и вечно надутому муженьку. Жена капитана
Лаик и сама понимала, что глупее ее только пень в лесу, но должна же у человека быть хоть
какая-то мечта. Вот она и мечтала хоть когда-нибудь увидеть синеглазого герцога. Увидела, и
даже дважды!
Луиза зачем-то принялась переплетать безупречно заплетенные косы. Когда супруга
ментора Арамоны первый раз встретила теньента Рокэ Алву, ей было двадцать шесть, ему -
девятнадцать, хоть он и казался старше. Теперь Алва выглядел моложе своих тридцати шести,
вернее, выглядел бы, если бы не взгляд, отрешенный и холодный. После праздника Октавии
герцог казался просто уставшим, но когда он пришел за Герардом...
На следующий день господин граф рассказал, что Рокэ Алва убил на дуэли четверых.
Истинную причину ссоры не знал никто, но, судя по тому, что никто из родичей убитых не
пытался возмущаться и в тот же день исчез кансилльер, дело было грязным и темным. Отец и
мать обсасывали подробности поединка, а Луизе стало безумно стыдно, что она не предложила
маршалу хотя бы вина, но он пришел так неожиданно и держался так отстранение... Почему он
взял Герарда? Почему?!
- Мама!
Святая Октавия! Герард! Вернулся!
- Ты что-то забыл?
- Нет, - в руках у сына что-то белело. - Монсеньор... Он просил передать тебе
письмо... Ты едешь со мной.
- В Ургот? - Луиза оторопело уставилась на сына. - Зачем?!
- К монсеньеру! Он все написал, на же! "Сударыня, - записка явно была набросана
второпях, но почерк у герцога был разборчивым, - я вынужден просить Вас об одной услуге. К
сожалению, я не могу довериться бумаге, но заверяю Вас, что не предложу Вам ничего
бесчестного. Буду чрезвычайно обязан, если Вы вместе с Вашим сыном немедленно
отправитесь в мой особняк.
Искренне Ваш герцог Алва".
"Искренне Ваш", как вежливо... Есть ли счастливица, письма к которой он подписывает
"твой Рокэ"? Даже если и есть, Луиза Арамона не желает знать об этой дряни!
- Что это значит, Герард? Мы должны идти прямо сейчас?
- Да.
- Подожди, я оденусь!
Легко сказать! В ее возрасте и с такой внешностью нужно часа три, чтобы лошади не
шарахались, но столько времени у нее нет! Что ж, раз не можем поразить Алву красотой,
поразим скоростью. Он - солдат, должен оценить.
Луиза торопливо натянула темно-синее платье и набросила плащ с капюшоном. Подвести
брови? Нет, если ты не можешь стать хотя бы хорошенькой, оставайся такой, как ты есть. Всяко
лучше, чем выглядеть размалеванной обезьяной.
- Мама, ты так быстро!
- Уже поздно, а герцог просил поторопиться. Ты действительно не знаешь, в чем дело?
- Нет. Я сидел в библиотеке, меня позвали к монсеньору, он дал мне письмо и послал за
тобой. Карета внизу.
Карета! Герцог Алва прислал карету за Луизой Арамоной! Прямо сказка о беззубой белке,
которой подарили мешок орехов.
Монсеньер был весел, по крайней мере, он улыбался. Перед ней опять был другой человек
- не тот, что сидел за их столом в ночь погрома, не тот, что приходил за Герардом, и уж тем
более не тот, кого она встретила в молодости, встретила и не забывала всю жизнь. Герцог был
роскошно одет, беспечен и галантен. Если бы Луиза не знала, что он скоро уходит на войну, то
никогда бы не подумала. Впрочем, про Первого маршала говорили, что война для него то же,
что для пьяницы - вино, а для юбочника - очередная красотка.
- Благодарю вас, что вы откликнулись на мою просьбу, - Рокэ Алва галантно поднес
руку Луизы к губам, и у той потемнело в глазах.
- Я... Я счастлива быть полезной монсеньеру.
- Заранее признателен, - Алва подвел гостью к креслу. - Вино? Ликеры?
- Вино. Если можно, красное.
И все-таки почему он взял Герарда и где Ричард Окделл?!
- У вас странный вкус для женщины, - в синих глазах мелькнуло что-то странное, -
обычно дамы предпочитают сладкое.
Луиза могла бы рассказать, что с детства любила соленое и острое, за что ее частенько
попрекали, а нянька и вовсе утверждала, что кривыми ногами дочь госпожи Кредон обязана
ветчине и пикулям. Но зачем герцогу знать о ее детстве?
- Я не люблю сладкое. Монсеньер, вы написали, что у вас ко мне дело.
- Еще одна странность. Дама, которая упускает возможность рассказать о себе, - Рокэ
налил в два бокала темно-красного вина. - Но дела и впрямь не ждут. Одна юная особа попала
в затруднительное положение. О, не подумайте ничего дурного. Речь идет о сестре моего
бывшего оруженосца. Ричард обещал ей вызов ко двору, но юной деве надоело ждать, и она
отправилась в Олларию в сопровождении сержанта и двух десятков солдат, которым было
велено забрать из Надора ее
...Закладка в соц.сетях
