Жанр: Электронное издание
Kamsha07
...рательно пилил тупым ножом жесткое мясо, - ты ведь видел
Иноходца? Ну, во время этой истории с ягодой.
- Вот как? - произнесла герцогиня. - Ричард, вы мне ничего не рассказывали о вашей
встрече.
О встречах. Просто о Барсовых Вратах знают только они с Робером. Ричард с ужасом
подумал, что мог бы рассказать обо всем Эмилю или Рокэ, но не матери.
- Это трудно назвать встречей, матушка. Адгемар Кагетский решил выдать Робера Эпинэ
Талигу, но мы находились на земле бакранов. У них есть обычай...
Дик избегал упоминать имя Рокэ, но тут без этого было не обойтись. Тем не менее юноша
равнодушным тоном принялся расписывать обычаи бакранов, надеясь, что матушке станет
скучно слушать о дикарях.
- Дикон, как ты думаешь, - Наль еще не обвыкся в Надоре и не знал, о чем здесь можно
говорить, а о чем лучше помолчать, - Ворон ХОТЕЛ убить Адгемара или это вышло
случайно?
- Трудно сказать, - промямлил Дик, - я видел, как он одной пулей однажды загасил
три свечи.
- Значит, он не хотел убивать Робера?
- Наверное, - кивнул Дик.
- Он хотел его унизить, - холодно произнесла герцогиня, - для потомка предателя нет
большего наслаждения, чем держать в своих руках жизнь и честь тех, кто верен Талигойе.
Дик отправил в рот кусок говядины, благословляя покойную корову и повара за то, что
мясо было таким жестким. Чтобы его прожевать, требовалась по меньшей мере минута, за
которую можно придумать ответ. Юноша не хотел спорить, но и согласиться с матушкой не
мог. Рокэ был странным человеком, но Робера он не унижал. Он отпустил пленника, отдал ему
лошадь Оскара и снабдил деньгами, но об этом лучше не упоминать.
- Наль, - подала голос Айрис, - а это очень трудно?
Ну, гасить свечи?
- Очень, - со знанием дела подтвердил кузен, который не попал бы за пять шагов в
большую сковороду, - но маршал Алва - лучший стрелок, наездник и фехтовальщик Золотых
земель. Спроси Дика, его эр дает ему уроки.
- Это правда, Ричард? - Голос матушки не сулил ничего хорошего. Значит, капитан Рут
не счел уместным сообщить госпоже о новом учителе своего бывшего питомца. Даже если
ветераном двигало тщеславие и желание скрыть свою слабость, Дик был ему благодарен.
- Эр должен учить своего оруженосца, - Ричард старался говорить как можно
равнодушней, - эр Август полагает, что я должен прилежно заниматься.
- Так он осведомлен о ваших занятиях?
- Да, - подтвердил Дик и отважно добавил: - Он был недоволен, что Рокэ Алва меня
ничему не учит. Думаю, это он с ним переговорил.
- Это меняет дело. - Герцогиня посмотрела на серебряный кувшин, украшенный
фигурками вепрей, один из которых давным-давно утратил переднюю ногу. Стоявший за
спиной герцогини пожилой слуга с поклоном наполнил массивный кубок, украшенный
внушительной вмятиной на боку. - Мой сын, вы сможете превзойти маршала Алву?
Ричард совершенно точно знал, что не сможет, и еще более точно, что не следует в этом
признаваться.
- Я надеюсь, матушка.
- Я хочу дожить до той минуты, когда Эгмонт Окделл будет отмщен, - герцогиня
подняла кубок, - и я буду счастлива, если Рокэ Алва падет от руки моего сына.
Ричард опустил глаза, а Наль торопливо произнес:
- Моя эрэа, наше время еще придет, но... сейчас Дику нужно соблюдать осторожность.
- В Надоре предателей нет, - отрезала матушка.
- И все же, дочь моя, - подал голос отец Маттео, - недаром святейший Андроний
различал молитву, произнесенную во всеуслышание, и молитву безмолвную. Герцогу Окделлу
надлежит вернуться ко двору узурпатора. Раскрыв свое сердце и свои уста в отчем доме, он
может позабыть запереть их для нечестивых и злобных.
Ричард готов был броситься старику на шею, хотя все было наоборот - с эром, Эмилем,
даже с адуанами Ричард мог говорить то, что думает, а вот в Надоре...
После слов священника над столом повисло молчание, затем Наль преувеличенно бодрым.
голосом воскликнул:
- А все же, Дикон, согласись, в столичной жизни есть своя прелесть. Год назад ты не мог
подарить сестре лещадь ценой в замок.
- В замок? - подняла бровь матушка. - Реджинальд, вы что-то путаете.
- Моя эрэа, я только что из Эпинэ и знаю, сколько стоит хороший линарец. Такой конь,
как Бьянко, стоит не меньше трех тысяч.
- Откуда у вас такие деньги, Ричард? - взгляд матушки не предвещал ничего
хорошего. - Вы играете?
Раньше Ричарду не удавалось выдержать взгляд герцогини, но год в обществе Ворона свое
дело сделал. Юноша не только не опустил глаз, но даже смог улыбнуться.
- Матушка, Бьянко - награда за кагетскую кампанию. Я решил оставить себе Сону.
Тогда эр посоветовал подарить лошадь моей сестре, что я и сделал.
- Бьянко - подарок Алвы?! Как вы посмели его принять?!
- Эрэа, - вмешался Наль, - Алва - Первый маршал Талига. Он имеет право наградить
отличившихся офицеров. Это то же самое, что орден или золото из казны.
- Окделлу не нужны награды Алвы, - когда матушка начинала говорить таким тоном,
затихали все, даже отец. - Награда из рук монарха, кем бы он ни был, это награда из рук
монарха. Ее нельзя сравнивать с подачкой кэналлийского убийцы. Ричард, вам следует
попросить прощения у Айрис за то, что вы обманом вынудили ее принять подарок Алвы.
Разумеется, она напишет ВАШЕМУ эру соответствующее письмо, в котором как дочь Эгмонта
Окделла откажется от...
- Я ни от чего не откажусь, - голосок Айрис в тягостной тишине показался
неестественно громким. - Я все знала с самого начала!
- Вы знали? - матушка не поверила собственным Ушам. Дик тоже. - Вы знали, что
ваш брат вручил вам лошадь, купленную Вороном?
- Да, - Айрис гордо вскинула голову, - и я не вижу в этом ничего плохого.
- Мы еще поговорим с вами об этом. В любом случае вы завтра же напишете письмо и
отошлете коня.
- Бьянко подарили мне, - глаза сестры сверкали, такой Ричард ее еще не видел, - я его
приняла и никому не отдам. Ричард, не забудь передать Первому маршалу мою благодарность
за чудесный подарок.
- Хорошо, Айри, - пробормотал потрясенный Дик.
- Женщины рода Окделлов никогда не унизятся перед потомком предателя.
- Вот как? - Айрис начала растягивать слова, и Ричард испугался, что у нее начинается
приступ. - Значит женщина из дома Окделлов не может принять дар Повелителя Ветров, но
может родить "навознику" семерых детей?
- Айрис! - герцогиня взмахнула рукой. Широкий рукав задел погнутый кубок, тот
опрокинулся, залив скатерть дешевым белым вином. В доме Рокэ такого не пили даже слуги.
- Эрэа, - побледневший Наль, воспользовавшись вынужденной передышкой в сваре,
бросился на защиту кузины. - Я понимаю ваши чувства, но Айрис успела привязаться к
лошади. Кроме того, маршал Алва, как бы к нему ни относиться, глава одного из Великих
Домов, и он еще не женат. Его подарок может означать...
- Хватит! - выкрикнула матушка. - Я скорей убью свою дочь, чем отдам убийце ее
отца. Если Айрис не откажется от этой твари, я найду способ от нее избавиться. В моем доме
подачек Ворона не будет!
Дик уже ничего не понимал. Рокэ купил ему лошадь, потому что обещал, а когда
оруженосец попросил назад Сону, предложил отдать Бьянко сестре. И все. Святой Алан, при
чем тут свадьба?! Рокэ не женится ни на ком, он любит королеву, у них трое детей...
- Матушка, - Дик произнес это слово вполголоса, его не услышали, и он повторил
громче: - Матушка! Вы ошибаетесь.
- Ты посмел поднять голос на мать! - Герцогиня рывком поднялась. - Хотя чего
ожидать от юнца, принявшего покровительство злейшего врага семьи?! Я не желаю продолжать
этот разговор, но если завтра лошадь еще будет в Надоре, пеняйте на себя.
Герцогиня Окделл повернулась и вышла, не дав домочадцам возможности вставить хотя
бы слово. Вслед за ней, стараясь не смотреть на Дика и Айрис, устремились замковый
священник и графиня Ларак.
Наль бестолково уставился на залитую вином скатерть. Айрис оттягивала воротник серого
платьица и медленно глубоко дышала, пытаясь остановить надвигающийся приступ. Эдит и
Дейдри переглядывались друг с другом, как никогда напоминая двух перепуганных мышек.
Было тихо, только противно тикали старые часы. Дику отчаянно захотелось в Олларию -
кансилльер оказался прав, Ричард Окделл и впрямь привык чуть что прятаться за своего эра, но
Рокэ Алва был в Кэналлоа.
Айрис судорожно вздохнула и откинулась на спинку кресла. Ричард подошел к сестре,
взял ее за руку, оказавшуюся ледяной. Юноша принялся растирать узкую ладошку,
лихорадочно соображая, что делать.
- Дикон, кажется, приступа все-таки не будет. Дикон, я Бьянко не отдам. Умру, а не
отдам!
- Мы что-нибудь придумаем, - встрял Наль, - коня можно пристроить на постоялом
дворе. Хозяин согласится.
- Нет, - выкрикнула девушка, - я не стану врать!
Бьянко - мой, он будет жить здесь.
Легко сказать. Матушка не сдастся - ее еще никто не смог убедить - ни священник, ни
Эйвон, ни отец, и, кажется, Айрис пошла в нее. Глядя в бледное решительное личико, юноша
понял, что сестра не отступит. Это не просто упрямство, это нечто большее.
- Хорошо, Айри, - Ричард бодро улыбнулся, - утро вечера мудренее, мы что-нибудь
обязательно придумаем.
Айрис облегченно вздохнула, на скулах проступили розовые пятна.
- Дикон, - тоненькие пальчики сжали руку брата, - Дикон, а что это Наль говорил о
том, что Первый маршал... Он правда хочет на мне жениться?
Святой Алан! Этого еще не хватало...
2
Эр Рокэ советовал не забывать, кто является герцогом Окделлским, и был совершенно
прав. Впрочем, он оказывался прав почти всегда.
Когда матушка покинула столовый покой, Ричард отвел Айрис в ее спальню, уложил, чуть
ли не насильно напоил успокаивающей настойкой и сидел рядом, пока сестра не уснула.
Именно тогда ему и пришла в голову мысль подняться в Гербовую башню. Если б не скандал за
обеденным столом, Ричард нипочем не решился бы потребовать ключ от отцовских комнат, но
тут в него словно сам Леворукий вселился. Дик прекрасно понимал, что дело кончится новой
ссорой, но он устал молчать и соглашаться, и потом, его выходка отвлечет матушку от Айрис и
Бьянко.
Что делать с лошадью, Ричард не представлял. Наль дал стоящий совет, но Айри не
откажется от линарца даже на время. Но какова сестричка! Сказать "нет" в глаза матушке -
такого себе не позволял никто. Брату остается лишь последовать примеру Айрис. Юноша
разыскал домоправителя и не терпящим возражения тоном потребовал дать ключи от
апартаментов в Гербовой башне.
Добряк Энтони дернулся было доложиться эрэа, но Ричард все тем же ровным голосом
произнес:
- Энтони, ваше дело служить, а не думать.
Эту фразу, так же как и манеру, Ричард позаимствовал у своего эра, и она сработала
безотказно. Домоправитель торопливо закивал и снял с пояса кольцо с двумя ключами. Ричард
протянул руку и едва сдержал дрожь, почувствовав холод металла.
- Ужин подадите в Гербовую, мне нужны свечи, и пусть слуга затопит камины.
- Но... Эрэа Мирабелла не любит, когда тратят лишние дрова.
- А я не люблю мерзнуть, - отрезал Ричард.
Если Энтони и хотел что-то сказать, то передумал. Ричард, сжимая в руках ключи, не
медленно, но и не быстро поднялся в башню. Когда в Надор вломились солдаты и чиновники
судебной палаты, они перевернули покои герцога вверх дном и увезли все бумаги, которые
смогли найти, и изрядное количество книг. После незваных гостей остались выдвинутые
ящики, поднятые половицы, вскрытые шкатулки и оторванные панели.
Герцогиня Мирабелла привела в порядок разоренные комнаты, но жильцов они не
дождались. Два раза в год в конце зимы и осенью под бдительным оком вдовствующей
герцогини слуги вытирали скопившуюся пыль и мыли окна и полы, после чего двери вновь
запирали. Детей в Гербовую башню не пускали, и Ричард почувствовал себя то ли святотатцем,
то ли школяром, собравшимся стащить сласти из буфета ментора. Внизу послышался шорох -
это мог быть слуга, но могла быть и матушка, которой наверняка донесли.
Ричард решительно повернул ключ. Замок был отменно смазан, хоть где-то в Надоре не
пожалели масла. Дикон толкнул дверь и оказался в приемной. Ставни были плотно закрыты,
пахло пылью и чем-то еще, кажется, застоявшимся дымком от курений. Ричард стоял,
дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте. Вспыхнувший желтый свет заставил юношу
вздрогнуть.
- Эр Ричард, - голос Тэдди казался тонким и визгливым, - я принес свечи.
- Благодарю, - бросил Дик, научившийся от Ворона не только фехтованию, - затопи
камины в кабинете и гостиной.
- Да, эр.
Кабинет, гостиная, спальня, личная библиотека... Везде одно и то же - пыль, холод,
темнота. Здесь не живут и не собираются жить. Самое подходящее место для призраков, а
может, и неподходящее, раз отец родному дому предпочел коридоры Лаик. Неужели призракам
тоже не хочется возвращаться? Ричард с непонятной злостью дернул бархатные занавеси,
взметнув тучу пыли и мелких сереньких бабочек. Им в этом полумертвом замке было хорошо.
Им, но не людям.
Камин разгорелся довольно быстро, и комнату наполнил дым. Глаза у Дика заслезились,
но чад еловых поленьев перебивал запах запустения и тоски, если тоска, разумеется, может
пахнуть.
- Можете идти, Тэдди. Ужин подадите сюда.
- Да, эр...
Подчинился. Как просто заставить людей слушаться. Не думай, что они могут не
исполнить приказания - и готово. А если сюда поднимется матушка? Что ж, рано или поздно
им придется поговорить начистоту и о Надоре, и об Айрис, и о нем самом. Нынешний герцог
Окделл не хочет сидеть в медвежьем углу и оплакивать то не знаю что. Он будет воевать,
любить, пить вино, драться на шпагах, ездить на хороших лошадях. Он хочет жить, и он будет
жить, и еще он спасет Айрис, потому что ее надо спасать. Молодая девушка не серая пыльная
бабочка! Она не должна задыхаться среди стареющих, жаждущих мести людей.
Ричард еще раз медленно обошел апартаменты. Века ми Повелители Скал обитали в
Гербовой башне, но покои герцогинь были в другом крыле. Супруг спускался к супруге в дни,
подходящие для зачатия, дабы исполнить свой долг. Когда-то прабабка Ричарда сама поднялась
в Гербовую башню к мужу, это было расценено свекровью и золовками как вопиющее
нарушение приличий. Ричард услышал об этом, став невольным свидетелем того, как матушка
отчитывала Айрис, но лишь сейчас понял, что имелось в виду. При жизни отца Дику
доводилось бывать в его кабинете, но не в спальне, которая скорее походила на кладовую.
Узкая кровать, застеленная одеялом из волчьих шкур, над ней барельеф - родовой вепрь
на фоне скалы, по обе стороны от него висят два меча и кинжал. У изголовья кровати - столик,
на котором лежит "Эсператия". Наверняка ее принесла матушка, ведь столичные чиновники
вывезли все книги. Рядом с толстым томом - подсвечник с одинокой свечой и второй на
каминной полке. В углу - подставка для одежды, дальше окно, забранное грубым витражом -
все тот же вепрь. Спальня Повелителя Скал! Здесь ничего не менялось со времен Алана
святого, внизу были хоть какие-то удобства, но герцог Окделл должен был жить в прошлом.
Кабинет. Четыре портрета - отца, матушки, деда и Алана святого, картина,
изображающая Алана над трупом предателя Рамиро, несколько икон... Раньше здесь была
только одна - святая Айрис.
Знакомый массивный стол, кресло, четыре стула, медвежья шкура у камина, пустые
книжные полки. Ричард присел за стол, выдвинул ящики, благо замки были взломаны и не
исправлены. В ящиках было пусто и пыльно. Пробежал маленький темный жучок, наверняка из
тех, кто точит панели, Дик промешкал, и древоточец скрылся в щелке. Когда-то за этим столом
сидел человек, который о чем-то думал, что-то чувствовал, за что-то боролся и от которого не
осталось даже письма. Комнаты отца были пустыми и безликими, они ничего не могли
рассказать о бывшем хозяине, словно он там и не жил. Словно его вообще не было!
Ричард поднялся и подошел к портрету Эгмонта Окделла. Художник работал в старинной
манере - сплошной темный фон, старательно выписанная одежда и ничего не выражающее
лицо. Бесстрастный человек в черном с золотом платье. Светло-русые волосы, серые глаза,
бледное лицо северянина. Ни улыбки, ни грусти, ни вызова, ни жизни - ничего! Но отец был
живым, он умел радоваться и грустить, с ним было тепло, даже если было холодно, почему же
от него ничего не осталось? Художник был бездарен, книги и бумаги украли враги, а вдова
закрыла ставни и заперла двери.
Неужели так исчезают все? Исчез Алан, исчез отец, исчезнет и он, Ричард, и от него
останется даже не тень, а что-то плоское и никакое вроде этого портрета. Дик и раньше видел
эту картину, но тогда она не оскорбляла, может быть потому, что никак не вязалась с очень
спокойным светловолосым человеком, который сидел в том кресле, в котором теперь сидит его
сын.
Юноша вспомнил о манере отца трогать правой рукой изнутри крышку стола. Герцог
Эгмонт, задумавшись, часто так делал. Ричард провел пальцами по прохладному дереву и почти
сразу наткнулся на какие-то неровности. На дубовой доске было что-то вырезано, скорее всего,
клеймо мастера-мебельщика, но это "что-то" было единственным, не выставленным напоказ.
Ричард взял свечу и скользнул под стол. Желтый огонек высветил вырезанный чем-то острым
двойной вензель. Буква "А" сплеталась с буквой "Э", а рядом стояла дата "5-й день Весенних
Молний 378 года". Надпись была старше Ричарда на три года, и сделать ее мог только отец,
которому было тогда чуть больше, чем его сыну. Дик поднял свечу повыше и внимательно
оглядел тыльную сторону стола. Ничего, только изъеденное жучком дерево. Что же случилось с
молодым герцогом в тот далекий день? "Э" могло означать "Эгмонт", но "А"... Может быть,
Алан? Конечно же! Пятый день Весенних Молний - день памяти святого Алана, а Эгмонт был
одно лицо со своим великим предком, в этом сходились все.
В приемной что-то зашуршало, и Ричард торопливо вскочил. Не хватало, чтобы его
видели сидящим на полу. И еще Дику отчего-то очень не хотелось, чтоб обнаруженный им
маленький отцовский секрет стал известен кому-то еще.
- Дикон!
Наль! Можно было и догадаться, сейчас начнет воспитывать и жаловаться.
- Я тут!
- Дикон! - Кузен возник в дверях. Он изрядно запыхался - лестница была слишком
крутой для его пуза.
- Что такое? - Сейчас начнет мирить его с матерью Леворукий и его твари, скорей бы в
Олларию!
- Бьянко... Понимаешь, я плохо разбираюсь в лошадях, но ему плохо. Я... Боюсь, его
отравили.
- Закатные кошки! - Дикон бросился вниз, не заботясь о том, поспевает ли за ним
кузен.
Матушка сказала, что найдет способ избавиться от "этой твари". Святой Алан, неужели
она могла?! Лошади, они ведь больше, чем люди... Кто это сказал? Рокэ? Нет, Эмиль Савиньяк.
Наль сзади что-то кричал, но Дик не слышал, лихорадочно вспоминая, как лечили Моро,
но мориск был ранен, а не отравлен.
Ричард опоздал. Айрис рыдала, уткнувшись лицом в спутанную серебристую гриву, а Дик
топтался рядом, не зная, что говорить. Случившееся не укладывалось в голове.
- Слишком жестоко, - в дверце денника появился запыхавшийся Наль, - никогда не
думал, что эрэа... То есть какое несчастье...
Наль не думал. Ричард тоже не думал, что матушка способна отравить лошадь, пусть и
подаренную Вороном. Айрис подняла заплаканное лицо:
- Наль... Наль, ты думаешь, это... Это матушка?
- Нет, что ты! - кузен отчаянно замотал головой. - Эрэа Мирабелла никогда такого не
сделает. Никогда! Она такая спокойная, такая справедливая.
- Справедливая? - тихо повторила Айрис, лаская белую гриву. - Справедливая...
Дик глядел на плачущую сестру и не мог ей ничем помочь. Он привез Бьянко для радости,
а не для беды. Айрис редко плакала, наверное, потому, что в детстве от плача ей становилось
плохо. Страх перед удушьем заставлял девочку сдерживать слезы.
- Айри, - юноша опустился на колени рядом с сестрой, - Айри, не надо... Ты не
должна плакать, а то заболеешь. Пойдем отсюда...
- Я не хочу... Не могу, чтоб с него сдирали шкуру и подковы, - прошептала сестра.
- Обещаю тебе, Бьянко никто не тронет. Его похоронят на берегу. А ты, если хочешь,
посадишь там цветы.
- Посажу... Серебристые ирисы. Это мои цветы, - она приподняла тяжелую мертвую
голову и поцеловала в лоб. - Ричард, - сестра больше не плакала, покрасневшие глаза
смотрели жестко и холодно, - я никогда не прощу матушке Бьянко. Никогда!
Дик растерялся. Нужно было спорить, уговаривать, мирить, а он не мог, потому что Айрис
была права. То, что совершила мать, было безбожно. Можно убить человека, которого
ненавидишь, но лошадь или ребенка... Юноша вновь перенесся в растревоженную криками и
мечущимися факелами ночь, когда другой человек точно так же стоял на коленях над упавшим
конем. Айрис и Бьянко,
Рокэ и Моро...
- Ричард, - глаза Айрис вновь вскипели слезами, - забери меня отсюда! Я не хочу
здесь оставаться. С ней...
- Айри, - Дик, сам того не замечая, заговорил с сестрой так, как Рокэ говорил с
раненым Моро, - я не могу тебя забрать прямо сейчас, но...
- Постой, Ричард, - в голосе Наля зазвучала странная решимость, - Айрис... Я,
конечно, понимаю. Я не прекрасный рыцарь... Я - толстый, я бедный... Я не герцог, я никогда
не стану генералом... Но если ты не можешь здесь оставаться, я готов... То есть я могу...
Выходи за меня замуж, я увезу тебя!
В любой другой момент вид кругленького, опрятного Наля, преклонившего колено
посреди старой конюшни, был бы просто смешон, но только не сейчас. Айрис прекратила
плакать и, отняв руки от лица, с удивлением взглянула на Реджинальда, словно увидев его
впервые:
- Наль... Ты с ума сошел? Я...
- Нет... То есть да, сошел. - Наль, пыхтя, поднялся и принялся отряхивать прилипшие
соломинки. Дику показалось, что у кузена трясутся губы. И это опять-таки было бы смешно,
если бы все не было так плохо.
Наль не виноват, что он некрасив. Он добрый, умный преданный, только Айрис за него не
пойдет. Никогда.
- Наль, - Дик сам подивился своей горячности, - Айрис маленькая совсем... И потом,
мы же родичи!
- Я все понимаю, - кузен уже справился с собой и улыбался, - просто ты просил меня
позаботиться об Айрис. Ну, тогда, перед дуэлью, вот я и вообразил... Ты же знаешь, какой я
обстоятельный.
- Ты - настоящий друг. - Дик готов был сквозь землю провалиться. Он и думать забыл
о том злосчастном разговоре. Это же было так давно, еще до войны, а Наль вообразил себе
невесть что.
- Да, - твердо сказал Наль, - вы с Айрис всегда можете на меня рассчитывать.
Айри вздохнула и опустила голову, Дик прекрасно знал эту ее привычку - когда
сестренке было стыдно, она вела себя именно так.
- Понимаешь, - Айрис Окделл совсем по-детски шмыгнула носом, - я выйду замуж за
того, кого люблю.
Или умру.
- Мужем дочери Эгмонта Окделла будет лишь достойный. - Откуда матушка узнала? И
зачем она пришла сюда? Наверняка ее вызвал старший конюх. - Айрис, отправляйтесь к себе и
принимайтесь за работу. Я вечером навещу вас.
Сестра вздрогнула, но не ушла, а придвинулась поближе к Дику. Юноша почувствовал,
что у него внутри все закипает. Это было опасно. Он не может, не должен перечить матери,
огорчать ее. Ей пришлось столько пережить после смерти отца, она замерзла в своем горе, в
своем желании отомстить...
- Эрэа Мирабелла, - залепетал Наль. - Мы... Мы не делали ничего такого... Айрис
очень расстроила смерть лошади... Мы понимаем, это все случайность... Что-то попало в сено,
это бывает...
- Если кто-то из конюхов уничтожил лошадь, присланную Вороном, - губы матушки
сжались в одну линию, - я не намерена его наказывать. Простые люди оказались благороднее
и совестливее моих собственных детей. К вам, Реджинальд, это не относится. Я знаю, что вы
истинный Человек Чести.
- Эрэа Мирабелла, - кузена трясло, но он не сдавался - Дик связан присягой
оруженосца...
- Он дал ее по доброй воле, - глаза матушки сверкнули, - по доброй воле! Его никто
не принуждал. Ради того, чтоб остаться в столице и вести праздную, беспорядочную жизнь, он
предал память отца, предал дело всей его жизни и принял покровительство негодяя и предателя.
- Герцог Алва верен Талигу и своему королю, - Дик сам испугался вылетевших у него
изо рта слов, но остановиться не мог. - Святой Алан, кто виноват, что Люди Чести струсили
перед Дораком, а Ворон - нет?! Кто виноват, что Люди Чести приводят в Талиг иноземцев, а
Ворон их бьет? Кто...
- Замолчи! - Она никогда еще так не кричала, а глаза... Эти красные точки вокруг
них... Наверное, там что-то порвалось.
- Эрэа, - Наль попытался втиснуться между матерью и сыном, - эрэа, вам вредно
волноваться. Дик всегда был и будет послушным сыном. Если вы прикажете, он останется в
Надоре, он...
- Ах, вот как? - герцогиня придвинулась к сыну. Пожалуй, ни одна женщина не
подходила к Дику ближе. Кроме Марианны. - Что ж, хорошо. Вот мы и проверим, чего стоит
сыновняя покорность. Ричард, я готова вас простить, но вы не вернетесь к Ворону. Слышите?
Вы останетесь здесь.
- Вы, матушка, сами отослали меня в Лаик и больше не можете мне приказывать! - Вот
и все. У него нет отца, сейчас не будет и матери. - У меня есть эр, у меня есть король, моя
верность и моя Честь принадлежат им. Повелители Скал держат слово. Я присягнул Рокэ Алве
и Фердинанду Оллару, и я буду служить им.
- Эрэа, - Наль не оставлял попыток предотвратить неотвратимое, - Ричард уже теперь
кавалер Талигойской Розы. Он станет генералом, отстроит Надор...
- В таком случае, - надменно произнесла вдовствующая герцогиня, - мне остается
покинуть замок и поселиться в лесной хижине. Я буду нищенствовать, но я не стану жить с
сыном, берущим проклятые деньги.
- Эрэа...
- Не надо, Наль, - Ричард сжал плечо кузена, - я за себя как-нибудь сам отвечу.
Святой Алан, мне плевать кто по закону хозяин Надора! Пока я жив, матушка, этот замок -
ваш, и вы можете делать в нем все, что хотите, с замком, но не со мной. Я - взрослый человек,
у меня своя голова и своя дорога. Я не собираюсь ради старой вражды скормить Талиг
гайифцам и гаунау.
- Еще одно слово, - лицо герцогини стало снежно-белым, - и я прокляну вас.
- А еще одна война, и вас с вашей ненавистью проклянет весь Талиг, - выкрикнул Дик.
Испуган
...Закладка в соц.сетях
